Не долго думая, Моури собрал манатки и бежал черным ходом.

Незадолго до полуночи к дому, где Моури снимал комнаты, подкатили два крытых грузовика, замелькали угловатые тени легавых. Полицейские блокировали все входы и выходы, рассыпались по близлежащим домам, замерли в укрытиях. По сигналу спецгруппа высадила парадную дверь и устремилась вверх по лестнице.

Три часа они пытались хоть чего-нибудь добиться от хозяина дома, но, убедившись, что он ничего не знает, оставили его в покое. До утра проторчав в комнате Моури, они, наконец, поняли, что сюда уже никто не вернется.

А Моури так никогда и не узнал об облаве. А ведь это была как раз та самая моральная поддержка, которой ему так не хватало.

Моури поселился в самом преступном районе Пертейна, в грязном обшарпанном квартале, где мусор было принято просто выкидывать из окон. Здесь никто не интересовался фамилией, не спрашивал документы, не совал нос в чужие дела.

Банкноты в пятьдесят гульдов оказалось достаточно, чтобы Моури получил ржавый железный ключ от чрезвычайно длинной, но узкой комнаты на верхнем этаже прогнившего дома. Ключ, правда, он скоро выкинул, поменяв примитивный замок на замок с секретом, повесил на окна пару накладных засовов и прорубил в потолке люк на случай, если лестница, например, будет завалена трупами, а времени — в обрез. Но, честно говоря, Моури сомневался, что Кайтемпи станет рыскать в этих трущобах.

Не один час он положил на то, чтобы привести комнату в мало-мальски приглядный вид: когда-нибудь, если его схватит Кайтемпи, он поневоле загремит в мерзкую и сырую камеру, но на свободе Моури мог позволить себе попривередничать. Вскоре комната заблагоухала, стала светлее и чище, чище, чем когда-либо, начиная с того момента, как ее покинули строители.

Тревога улетучилась. Насвистывая, Моури вышел из дому и неторопливо побрел по улице. Дойдя до пустующей автостоянки, больше напоминающей мусорную свалку, он огляделся и незаметным движением бросил на тротуар пистолет покойного майора. Затем перешел дорогу, прокосолапил к ближайшему подъезду и, подперев спиной грязную стену, устроился в тени навеса с видом отпетого разгильдяя. Продолжая мурлыкать себе под нос какой-то незатейливый мотивчик, как подобает всем дармоедам здешних кварталов, Моури исподволь присматривал за пистолетом.

Люди проходили мимо, точно слепые, за полчаса — человек тридцать. Один — даже чуть не наступил на пистолет.

— На каком небе они витают?! — поразился Моури.

Наконец, какой-то щуплый длинноногий юнец с фиолетовыми пятнами на щеках приметил-таки оружие. С минуту он таращился на пистолет, затем нагнулся, но до пистолета не дотронулся. Распрямившись, он лихорадочно осмотрелся вокруг, никого не увидел, снова протянул было руку, но в последний миг передумал и заспешил прочь.

— И хочется и колется, — ухмыльнулся Моури.

Прошло еще с полчаса, еще пешеходов двадцать просеменили как ни в чем не бывало. Правда, из этих двадцати двое уж точно заметили пистолет, да не подали виду.

— Да что ж это такое?! — Моури начинал сердиться.

Зато тот, кто в конечном счете подобрал оружие, оказался настоящим мастером своего дела. Это был коренастый детина с квадратным подбородком. Сначала он, притворясь будто ничего не заметил, прошел мимо, но у перекрестка остановился и разыграл маленький спектакль. Достав записную книжицу, он с видом чужака принялся озираться по сторонам, при этом его маленькие колючие глазки стреляли вверх-вниз, буравя черные пробоины окон. Моури вжался в стену.

Коренастый повернул назад. Как бы ненароком уронив записную книжку, причем с такой точностью, что она упала прямо на пистолет, он одним махом сгреб в карман оба предмета и не спеша пошел дальше.

Моури восхищенно покачал головой и последовал за Коренастым. Да, это профессионал, ушлый тип, такой сразу заметит за собой хвост, и тогда — все насмарку. Но Коренастый шел не оборачиваясь, не замечая, а скорее всего игнорируя Моури; свернув в узкий захламленный переулок, он дошел до развилки, повернул налево и спустился в какую-то невзрачную забегаловку с закопченными окнами и расколотой надвое вывеской: «Сьюсан». Чуть помедлив, Моури ногой распахнул дверь и зашел следом.

В помещении стоял такой «аромат», что у Моури защипало в носу: смесь запахов протухшей пищи, пота и прокисшего зита. Обычная крысиная нора, притон, где собираются отбросы общества. Хозяин с землистым лицом стоял у стойки и с откровенной враждебностью рассматривал Моури. Полтора десятка завсегдатаев, развалившихся на лавках вдоль заплесневелых облупившихся стен, злобно сверкали глазами в полутьме подземелья.

Моури подошел к стойке.

— Кофе, — бросил он грубо.

— Кофе? — Хозяин подскочил, как ужаленный. — Клянусь стопами великого Джейма, это — спакумское пойло!

— Угадал, — хрипло расхохотался Моури. — Я собираюсь смыть пыль с моих ботинок. — Он вдруг громко ударил в ладоши. — Проснись и дай мне зита.

Хозяин, свирепо прищурив глаз, схватил с полки засаленный бокал, наполнил до краев мутным напитком и подтолкнул к Моури.

— Шесть десяток.

Моури швырнул ему гульд, взял бокал и прошлепал к столику в углу притона. Три десятка глаз обжигали ему спину. Моури невозмутимо опустился на дощатую скамейку, скрестил на груди руки и обвел взглядом уголовную братию, пытаясь высмотреть в темноте Коренастого. Однако сей достойный господин не стал дожидаться, когда его пригласят к столу: с бокалом гнусного пойла он сам подошел к Моури и уселся напротив.

Это разрядило обстановку. Все потеряли к Моури интерес и вернулись к своим пьяным разговорам. Вертеп наполнился привычным шумом и бранью.

— Я — Урава. Батин Урава, — представился Коренастый.

Моури молчал.

— Ты с Диракты, из Мэшема?

— Для начала неплохо. Башка у тебя варит, — похвалил Моури.

— А ты как думал?! Без мозгов — не проживешь. — Урава отхлебнул зита. — Кайтемпи не пошлет сюда никого в одиночку.

— Да?

— Ты, дружок, просто не знаешь, что такое таверна «Сьюсан». Здесь не любят парней из Кайтемпи.

— О, это мне по душе.

— Э, дружок, мне это больше по душе, чем тебе, — миролюбиво произнес Урава, показывая из-под стола дуло пистолета. — Я не терплю, когда за мной ходят, дружок. Понял? Ну, что ты пасешь меня?

— Ты что, знал это с самого начала?

— А ты как думал?! — Урава выпятил квадратную челюсть. — Ну, что засох, отвечай!

— Я прикидываю, стоит с тобой связываться или нет.

— Ну!

Моури подался над столом и, глядя Коренастому прямо в глаза, произнес:

— Тысяча гульдов. У меня есть для тебя тысяча гульдов.

— Это, конечно, хорошо, — бесстрастно отреагировал Урава. — Это даже очень хорошо. Но, если я правильно понял, тебе для этого надо залезть в карман? Что так, дружок?

Моури усмехнулся.

— Если боишься, можешь сделать это сам.

— Этим меня не купишь. Никуда ты не денешься. А станешь дурака валять, вот, видел? — Урава пригрозил пистолетом. — Давай, гони деньги.

Моури вытащил пачку гульдов и кинул на стол. У Коренастого от неожиданности потемнело в глазах — он был на сто процентов уверен, что Моури блефует.

— Хватай. Хватай быстрее, дружок, пока я не передумал, — подстегнул Моури.

Банкноты мигом исчезли. Придя в себя, Урава исподлобья взглянул на Моури.

— Ваши условия? — мгновенно переходя на «вы» поинтересовался Коренастый.

— Это подарок.

— От кого?

— От меня.

— Клянусь головой Джейма, я ничего не понимаю.

— Ты мне нравишься, дружок. Понял? А сделаешь одно небольшое дельце, так я вообще полюблю тебя. Ну, как? По рукам? — Урава не отвечал. — Ты получишь немалые деньги. Совсем немалые.

— От кого?

— Я уже сказал — от меня.

— Вы смеетесь?

— Все, разговор окончен. Приятно было познакомиться.

— Подождите. — Урава облизнул пересохшие губы. — Сколько? — еле слышно прошептал он.

— Двадцать тысяч.

— Ш-ш-ш, — зашипел Урава, прижимая палец к губам. — Неужели гульдов?

— Гульдов, гульдов.

Урава сглотнул слюну.

— И скольких вы желаете убрать?

— Для начала одного.

— Вы это серьезно?

— Тебе не понравился мой подарок?

— Только для начала, вы сказали?

— Да. Если мне придется по вкусу твоя работа, мы продолжим наше знакомство. У меня список длинный. За каждого — двадцать тысяч. Но запомни, — предупредил Моури, — за мою голову ты без всякого риска получишь десять тысяч, со мной же можешь заработать миллион, а, глядишь, и больше. — Моури сделал паузу. — Не плюй в колодец, дружок.

— Да что я, хмырь какой, топить золотую шахту?! — Мысли Уравы ходили ходуном. — А с чего вы взяли, что я соглашусь?

— Ты наверняка состоишь на учете в Кайтемпи, иначе зачем тебе пистолет, — это, во-первых. Во-вторых, я предлагаю большие деньги. Ну, а если сам не хочешь, подыщи кого-нибудь вместо себя. Не ты, так другой, какая разница.

Урава кивнул.

— Да, это несколько не мой профиль. И одному здесь не управиться. Однако…

— Что однако?

— Давайте не будем спешить. Мне надо пораскинуть мозгами, посоветоваться кое с кем.

— Пораскинь, пораскинь. Даю тебе на это четыре дня. Ровно через четыре дня, в это же время я буду здесь. — Моури встал. — Да еще: я тоже не люблю, когда за мной ходят. Хочешь дожить до старости — не глупи.

Глава 6

С рассветом Моури отправился в прокатное агентство, где, назвавшись Морфидом Пейсом, взял на сутки недорогой динокар и, чтобы не привлекать внимания шнырявших повсюду патрульных машин, закоулками выехал из города.

Ну вот, наконец, и знакомое перекрученное дерево, и камень — вылитое надгробье. Моури остановился на обочине, вылез из машины и принялся ковыряться под капотом, но, как только шоссе опустело, быстро съехал с дороги и нырнул в просвет между деревьями. Потом вернулся, поправил примятую шинами траву и, отбросив косолапую походку, зашагал к пещере.

К полудню, пробираясь через заросли кустарника, Моури почувствовал, как сигнальное кольцо на среднем пальце стало легонько покалывать; и, чем ближе он подходил к пещере, тем покалывание усиливалось. Значит, все в порядке, значит, контейнер за номером 22 продолжает излучать невидимые лучи и никто не стоит в поле действия охранного излучения; значит, ничья рука не коснулась контейнера № 30, иначе от пещеры остались бы одни воспоминанья.

Отложив дела на потом, Моури, истосковавшийся по земной пище, набросился на еду. Он не был гурманом, но подобно блудному сыну испытал настоящую радость возвращения к знакомым запахам родного дома. Маленькая баночка ананасов показалась ему пищей богов; растягивая удовольствие, он смаковал каждую дольку, каждую капельку восхитительного нектара. Настроение поднялось, и затерянная в бескрайнем космосе Земля чудилась до боли близкой.

С наступлением темноты он выкатил на гальку контейнер № 5, поставил его на попа — крышкой к звездам, и нажал скрытую кнопку на серебристо-сером боку. Внутри цилиндра раздалось мерное монотонное «зумм-зумм».

Моури сидел на камне и ждал. «Зумм-зумм» стало громче, аппарат кричал в пространство: «Вызывает Джеймек! Вызывает Джеймек!..», наполняя эфир нечленораздельным: «варрап-дззт-пам-варрап-дззт-пам».

Нет, Моури вызывал не Землю — Земля была слишком далеко, он вызывал космическую станцию — кочующий в необъятном пространстве Империи полевой штаб. Он не знал его координат, не мог вычислить его орбиты — как резонно заметил в свое время Вулф: «Чего не знаешь — того не выдашь».

Моури промаялся в томительном ожидании почти три часа. Почти три часа цилиндр издавал свое занудное «зумм-зумм», пока, наконец, у его маковки не замигал ярко-красный крошечный огонек. Злясь на никудышный рост, Моури привстал на цыпочки, открыл крышку контейнера, вытащил нечто напоминающее телефонную трубку и, откашлявшись, произнес:

— Джеймек. Джей Эм на связи.

Через несколько минут до Моури, как из бочки, донесся глухой сдавленный голос. Слышимость была — хуже некуда, но это был английский, его родной английский язык.

— Мы вас слышим, Джей Эм.

Моури не мог наговориться, слова сами слетали с уст, точно с пера какого-нибудь профессионального писаки. Он рассказал все от и до и застыл, ожидая ответа.

— О’кей, Джей Эм. Вы поработали отлично.

— Что, в самом деле? Но я не вижу никаких реальных результатов. Ничего не изменилось.

— О, изменилось очень многое, — другим голосом возразили в трубке: желая сбить с толку прослушивающих эфир сирианцев, на станции переключили частоту и амплитуду передачи. — Вы просто не в состоянии представить целостную картину, находясь на своем месте.

— Что ж, вполне возможно. А как насчет того, чтобы просветить меня?

— О’кей. Костер медленно, но верно разгорается, вода в котле закипает. Сейчас происходит широкое перемещение военных сил от центра к периферии. Они забираются в западню. Не в силах сдержать нас собственными силами, окраины запросили помощи. Чем шире они расползутся по Империи, тем лучше — тем проще нам отхватывать у них по куску. Подождите, я сейчас проверю ваш округ. — На какое-то время наступила тишина. — Так, они не осмеливаются отозвать от Джеймека резервные формирования. Как бы в них не нуждались на других планетах Империи, на неопределенное время войска здесь заморожены. И это — ваша работа.

— Черт возьми, приятно слышать, — не замедлил отозваться Моури. Вдруг у него в голове вспыхнула мысль. — Эй, а от кого вы получили эту информацию?

— Служба перехвата. Ребята очень многое выуживают из вражеских передач.

— А-а-а, — разочарованно протянул Моури: втайне он надеялся услышать совсем другое, что-нибудь о своем неизвестном собрате, хотя умом прекрасно понимал, что даже существуй таковой, никто б не сказал ему об этом ни слова. — А что мне делать с мандатом Салланы?

— Подождите, сейчас выясню.