— А скажите, лейтенант Хорис, вы ведь, возвращаясь к своим танкам, хотели найти там живых?

Броне-лейтенант растерялся только на секундочку, но слезы, выступающие из глаз, выдали его ответ и без произнесения слов.

— Сколько тел вы нашли, Хорис?

— Каких тел, генерал! — Лейтенант закусил губу. — Одни ошметки, даже ни одной целой ноги, не то что головы. Я не пойму, что в «Циклопе» может так гореть?

— Сами знаете, это были кумулятивные, причем крупнокалиберные, снаряды. И вы не виноваты в случившемся, вы вели разведку, и это участь разведчиков — натыкаться на засады. А сейчас идите отдыхать. Держитесь бодро. Вы теперь герой, у нас достаточно молодняка, который будет смотреть на вас, как на бога. Так что не раскисайте. А всех солдат, что были с вами, поощрят. Составьте список, кто проявил себя наиболее рьяно. Все, лейтенант, спать!

77. КАРТЫ, ЦИРКУЛИ И ФИЗИКА

Дешифруя новую телефонограмму от ШОНО, Тутор-Рор не ожидал ничего хорошего. Это могло быть подтверждение предписания, полученного ранее от ШВЗС, только с более укороченными сроками выполнения, либо вообще с требованием уже сейчас доложить о рекогносцировке новой позиции где-нибудь на северо-востоке вблизи полуострова Северный. Однако генерал-канонир ошибся. Шифровка обязывала провести «дальнобойное» зондирование местности с целью «доразведки» глубоких тылов противника на предмет обнаружения «не подвергнутых разрушению городов, крупных действующих заводов, а также уцелевших складов военной техники и стратегического сырья».

Генерал-канонир отнесся к заданию скептически. Конечно, «Ящер» мог «заглядывать» за горизонт. Многократно переотразившись от земли и ионосферы, луч большого локатора нес информацию об объектах, расположенных в пяти и даже более тысячах километров. Однако чем дальше, тем все менее точными оказывались его данные. Ведь получаемый «боевой горой» ответный сигнал, в свою очередь, снова проходил весь путь отражений и переотражений от земли к небу и обратно, а значит, еще более искажался. Здесь работали законы физики, и обойти их с этим типом локатора Тутор-Pop никак не мог. На предельной дистанции даже данные о местоположении такого огромного объекта, как город, и то не давали какой-нибудь сверхдальнобойной боеголовке почти никакой помощи — промах гарантировался разрешающей способностью радара. Кроме того, как мог аналитический отдел подвижной крепости, пользуясь «загоризонтником», отличить работающий завод от неработающего? Это был полный идиотизм.

Однако, с умом читая полученную инструкцию, сам Тутор-Pop мог кое-что узнать о творящихся на Гее делах, и не только в Эйрарбии, но и на Брашпутиде. К примеру, то, что «Ящер» не поторопили с перемещением, могло сигнализировать о том, что у флота что-то, пусть шатко-валко, но налаживается. Возможно, высадка произойдет все же там, где первоначально планировалось, — на Берегу Вдвойне Теплого Утра. Одновременно с этим приказ на обнаружение (принципиально не могущих быть обнаруженными «Ящером») эйрарбакских складов НЗ свидетельствовал о том, что родная Республика не слишком рассчитывает захватить их в ближайшее время, а значит, не очень надеется на скорую победу. Кроме всего, не говорит ли приказ по поиску стратегических целей о том, что на подвергшемся удару острове Мадогос удалось ввести в строй что-то из снарядо-ракетного арсенала? Но опять же, не является ли указание на нахождение городов и прочего свидетельством того, что расхваленный первоначальный удар стратегических сил не везде достиг целей?

Короче, чем больше покусывающий посеребренную рукоятку циркуля генерал-канонир задумывался, тем более запутывался. Очень походило на то, что, привлеки он к делу истинной «дешифровки» телефонограммы весь аналитический отдел «горы», это бы тоже ни к чему не привело. Глубокое обдумывание чего-либо имеет свойство вводить производящих мышление существ в ступор, и единственным вариантом спасения является переход к действию.

Следуя этому принципу, командир гига-танка вовремя остановился, отбросил циркуль и, соединившись с «разведчиками», приказал произвести сверхдальнее зондирование материка Эйрарбия.

78. ОСКАЛ

Что есть наши прикидки и планирование сегодня против катящегося из будущего завтра? Не то же ли самое, что нынешняя досада на наше вчера, которое тоже могло быть другим, если бы позавчера мы учли некоторые факторы, известные теперь? Да, нельзя изменить прошлое, оно свершилось. Но раз будущее является его отражением, хоть на него возможно воздействовать эффективно? И это самообман, точнее, хитро расставленный природой силок, дабы ловить в сети грядущего не только неразумную толстокожесть материи, но и завлекать сиренами маленьких, зато сильно-сильно возомнивших о себе существ, имеющих в голове достаточно совершенную вычислительную машину? Многие, очень многие из них сегодня поняли, что мир —более сложная штука, чем казалось под фонограммой памяти, записавшей четкий уверенный в себе голос Тутора. Рора.

И урок был столь очевиден, что даже сам генерал-канонир поперхнулся таким резким поворотом настоящего. До сей поры и в мыслях и в жизни он привык к более плавным виражам реальности. Говоря технолого-военным языком, произошел сбой сопровождения по всем параметрам. И нужно было бы сделать перенастройку, но время для этого кануло в прошлое, снова ставя мираж досадной оплошности, подсказывая, что если бы тогда сделать и спланировать что-то, то…

Но ушло, провалилось в тартарары вчера, а неопределенность будущего продемонстрировала оскал, походя сжевав планы и расписания, начертанные раньше.

И для начала, стуча обухом неверия в голову, не сдвинулись с места отсекающие и рубящие отсеки «горы» на части противопожарные щиты-ворота. И екнуло сердце у тех, кто был поблизости, потому как там, где по плану весь напор потревоженного улья РНК должен был сдержать один вооруженный иглометом охранник, теперь требовался взвод. А он ведь не телепортируется через пространство и должен тратить некоторое время на передислокацию. И срезонировало в черепе неверием у тех, кто уже хозяйничал на пультах внутренней технической жизни «Сонного ящера», когда им доложили. И в истерике кто-то орал в телефон прямым текстом и советовал дернуть, еще и еще раз дернуть подлый, выскочивший из повиновения рубильник. И лейтенантик тремя технологическими палубами глубже дергал, отковыривал выданным кортиком жестяную панель, роняя под ноги вывороченные болты, стремясь хоть как, хоть пальцами, замкнуть проводку, дабы сдвинуть эту уснувшую в летаргии стальную плиту. Но она не двигалась, совсем не хотела резать навылет широкую коридорную плоскость. А оттуда, из неотсеченной близи, топча молчание, накатывалась сапоговая масса. И нужно было стрелять, ну хотя бы не в нее — себе самому в голову. Так близка и приручена восьмиствольная компактность, но сколько секунд решительности она требует? И ведь решительность-то в наличии, вот ладонь, готовая стиснуть оголенный провод вывернутой пасти рубильника, но нет времечка перенацелить. Уже заламывают руки, лупит с размаху набежавшая сапоговая свалка, стынут отделенные от рта, но еще болтающиеся в нем уже лишние зубы, и близкая неумелость игломета режется расстоянием и сапожной чернотой, рубящей живот.

И где-то за прикрытием кучи палуб бледнеющий генерал-канонир, тоже уже поглощенный этой неопределенностью будущего. Точнее, определенностью, только вовсе не той, начертанной в мысленной прикидке. И спешные команды. И уже «до лампочки» секретность процесса: две группы посвященных офицеров с оружием по лестницам вниз; и блокировка лифтов; и, наверное, стрельба на поражение.

А потом новый ушат холода в планы: председатель Расового Наблюдательного Комитета Мурашу-Дид не обнаружен там, где его отслеживали до последней минуты. И снова группы с оружием на перехват, блокируя возможные и мало возможные выходы. И уже нет резервов. И где-то надо ослабить, дабы где-то — знать бы где — уплотнить. И трещит по швам план.

79. ДАЛЕКИЕ ВЗРЫВЫ

Тутор-Pop уже запутался, продолжает ли он инерционно выполнять обязанности командира «боевой горы» или все его внешние шевеления есть мишура, столь искусно маскирующаяся под добросовестное служение Республике, что Уже ничем не отличается от истинного, прочувствованного нутром, уставного движения по жизни. Возможно, положение, в котором находился генерал, было достаточно уникальным, однако в самом чувстве раздвоенности не присутствовало ничего чрезвычайно необычного. Любой знаком с такой штукой, когда, к примеру, нужно выполнить какую-то утомительную, долгую и, на свежий взгляд, абсолютно неинтересную работу. Однако в процессе ее осуществления сознание внезапно ловит себя самое в роли наблюдателя и с удивлением фиксирует, что тело и мозги заняты этой тягомотиной вполне сознательно, даже с энтузиазмом, отыскав в банальности какое-то творческое начало. Темна психика человека. Вот и сейчас генерал-канонир, следуя некой навсегда выработанной схеме контроля, решил проверить, чем занят «мозг» боевого «Ящера» — его научный стержень, копье дальнобойного лицезрения мира — аналитический отдел.

Трубку на том конце провода поднял Брочи-Фуф. В отличие от всех других отделов и служб «боевой горы» аналитики не расписывали график дежурств и прочие прелести, присущие постоянной готовности к действию. Они служили по относительно гражданскому графику. Многие из них были фанатами математического моделирования или еще чего-то похожего, а поскольку на борту «Ящера» отсутствовали развлечения, присущие мегаполисам, то особо «безумные» аналитики могли сидеть «прибитыми» к своим креслам сутки напролет. Но иногда, наоборот, средь «бела дня» можно было не найти в отделе ни одной живой души, кроме начальника «параноиков». Сейчас был, видимо, первый из возможных случаев.

— Чем заняты люди? — спросил Тутор-Pop.

— Командир, я вам кланяюсь, — привычно панибратски ляпнул старший аналитик по кличке Весельчак. Тутор так же привычно поморщился. — У нас три классных взрыва на юго-востоке. А вы уже, наверное, в курсе? Короче, мы тут с ребятами уточняем параметры. Пока думаем, ближний где-то четыре-пять мегатонн, наземный. Еще пытаемся связать его эпицентр с полученной ранее «загоризонтником» картинкой. Так сказать, выявить, имеет ли «Соня» косвенное отношение к нанесенным ударам.

«То есть не порученное ли нам ранее зондирование территории указало стратегам новые цели для дальнобойных ударов?» — хотел спросить Тутор-Pop, но не успел, разговор с Брочи-Фуфом отличался тем, что уж если старший аналитик начинал говорить, то выбалтывал все. Уточняющие вопросы не требовались, достаточно было внимательно слушать, дабы не пропустить искомое. Потому генерал Тутор прикрыл глаза для лучшего представления подпрыгивающего от нетерпения и брызжущего слюной старшего техноаналитика.

— Однако тут один паренек — перспективные мозги, прошу вас, как главнокомандующего, учесть — выдвинул идею-прелесть. Что, если это рванули не наши боеприпасы, а «баковские»? Республиканских войск в таких далях суши по идее еще нет, значит, мегатонны бросали не по нашим. Так? И случайный взрыв на складе тоже отпадает, их же три, и все в разных местах. Он предположил, что в Империи уже началась!..

— Кто? — решил уточнить генерал-канонир.

— Сандаль, то есть Рико-Люл, младший полуаналитик.

— Да нет, не кто выдал гипотезу. Оговорился. Кто, в смысле что началось?

— Она самая, та, что предсказывали.

— Послушай, Брочи, я, может, отупел от службы, так что ты уж поясни.

— Гражданская война, командир!

— Гражданская война?

— Да, имперцы месят друг друга, причем атомными бомбами!

— Очень интересно, — зевнул Тутор-Pop. — Разве это может выйти за рамки предположения?

— В том-то и дело, что вполне. Если ветры подуют в нашу сторону, мы будем способны через некоторое время по пробам воздуха с больших высот определить состав изотопов и уже по нему понять, чьи бомбы взорвались, наши или «баковские».

— Понял, Весельчак, — кивнул генерал. — И вы, конечно, предлагаете запустить зонд или даже «тянитолкай», да?

— Пока рано, генерал-канонир, ветровые потоки еще не успели донести сюда изотопы. Или вы хотите, послать «тянитолкай» прямо туда? В принципе всего тысяча двести км…

— Я хочу послать туда дирижабль, Брочи? — удивился Тутор-Pop.

— Ну, я думал…

— Что за бред. Ладно, продолжайте работать.

Командир «горы» отключил связь. Похоже, на борту энтузиазм во славу науки еще не иссяк, хоть этому можно радоваться, подвел он невеселые итоги.

80. ШЕСТЕРЕНКИ

И внезапно доходит, что не может быть столько совпадений одновременно, и, значит, пошатнувшуюся теперь идеальность плана пресекла не межа совпадений, а чей-то встречный контрплан. И сила его в том, что учитывает он изъяны проводимого сейчас, поскольку базируется на самом страшном факте — предательстве. И когда столь логичная и теперь простая догадка вспыхивает не только в голове генерала-канонира, но у всех, кто в курсе дела, призрак недоверия накладывает лапу на вершащееся и окончательно смахивает лоскуток проводимого плана. Но возвратить все назад, сделать вид, что ничего не происходит, уже, понятно, нельзя.

И вроде сил в подчинении немерено — десять тысяч человек экипажа, аккуратные груды взрывной мощи, сотни танков в тросовых струнах и даже разделенный на маленькие дольки атомный огонь, а нет во всем этом толку. Потому как по большому счету вся эта силища не ваша личная игрушка, вы только звено, промежуточная шестерня, передающая вращение всей этой механике оттуда, с отдалившихся за горизонт и за океаны штабов. И, видимо, очень зря вы надеялись, что в случае хирургического отсечения верхних, давящих на головушку шестеренок, аккуратного отведения их в сторонку, дабы они визжали вхолостую, ваша собственная станет самой важной, эдаким вечным двигателем, на который замыкается трехсолнцевая Вселенная. Оказывается, не столь просты и неповоротливы те скрипучие, кажущиеся заржавевшими колесики, и под слоем порыжевшего мягкотелого железа прячут они сверкающие алмазные когти. И все на свете у тех когтей предусмотрено, даже ваш совсекретный, столь романтически-оригинальный, запихнутый подальше от чужих глаз планчик. Просвечен он навылет рентгеном тех когтистых, пакостных шестеренок. И есть у тех шестеренок какая-то хитрая параллельная система, следящая за всеми соседями, не дающая им вырваться из механики и стать по-настоящему живыми. И в реальности это проявляется пробуксовкой одного, второго, а потом и прочих звеньев вашего плана. И вроде бы тайно выдвигаемые из тьмы ваших расчетов вооруженные группы захвата то там, то здесь натыкаются на умело и совсем недавно расставленные засады. И нет этому конца.

81. ОБМЕН ЛЮБЕЗНОСТЯМИ

— Ну что? — напудренно хихикая, спросил родившийся из неизвестности председатель РНК, родившийся покуда только в линии связи, а не воочию. — Что делать будем, генерал Тутор-Pop? Может, распилим нашего «Соню» на части? Кто чего захватил, тот и будет этим распоряжаться. — И снова вымученное хихиканье под вибрацию паники в голове Тутора-Рора. — Значит, так. У меня на сегодня: палуба «пять», причем все проходы и лифты; несколько пультов управления, вам, технарю, лучше знать, какие; вот с погрузочной палубой — прокол. Но, как вы думаете, стоит ставить нашу десантуру в известность насчет вашего бунта, а? Я почти предвижу, какова будет реакция. Ну и самое главное, генерал Тутор-Pop: у меня под контролем наше сердце, пламенный мотор, — термоядерный реактор. Я человек темный, не технолог, смутно разбираюсь, чем он от атомных отличается, так что на всякий случай я захватил и оба других, в том числе резервный. Так вот, генерал-канонир, я не очень соображаю, как их включать-выключать, поэтому у меня под боком достаточное количество специалистов. Думаю, не все они в курсе, что на борту «Ящера» мог состояться переворот, так что конспирацию я соблюдаю, не желаю ронять ваше генеральское достоинство перед экипажем. Видите, как по-рыцарски я с вами поступаю? А вы? Ведь вы же, генерал, желали меня просто убить. Нехорошо получается, ай-ай-ай. У вашей же маленькой банды, генерал, тоже кое-что под контролем, к примеру, узлы связи и еще всякие жизнеобеспечивающие штучки. Так вот, если дело для нас пойдет совсем плохо или вы, Тутор-Pop, начнете использовать недозволенные методы, допустим, обрезание нам подачи воздуха, я взорву реакторы, а может, просто заглушу. Поняли перспективу? Не слышу вас, господин командующий «Ящером». Алло!

— Я внимательно слушаю, Мурашу-Дид, — проявил расторопность Тутор-Pop, что еще остается делать. — У вас есть предложения?

— Вот это разговор, генерал, — снова хихикнул эрэнкашник. — Да, генерал Тутор-Pop. Предлагаю во имя гуманности и дружбы во внутренностях «горы» заключить перемирие и провести небольшие переговоры с обменом любезностями и нотами. Как поняли?

— А подумать?

— Не возбраняется, генерал. Только не очень долго, мне может надоесть, — отозвался довольный Мурашу-Дид и отвалил прочь, исчезая в переплетениях световодов,

82. ЧЕРНАЯ МАСТЬ

Может ли борьба за власть длиться вечно или хотя бы относительно долго? Однозначно может, но в значительном пространственном объеме. В малом борьба с неумолимостью валящегося с неба метеорита разваливается, следуя закону полураспада, на победу и поражение. Скорость полураспада зависит от множества добавочных факторов, но главным остается все-таки объем вовлеченного в дележку пространства. Еще он зависит от соотношения втянутых в борьбу сил, однако не слишком напрямую. У тех, кто захватил арсеналы «Сонного ящера», имелись снаряды, подрыва которых хватало на сметание с арены как противника, так и себя вместе с самим предметом дележки. Так что не все, далеко не все соотносится с наличествующей в распоряжении силищей.

И поскольку в деле не стрельба в загоризонтные дальности с обходом радарных ловушек и не ожидаемая внезапность индикаторного мерцания, от которого леденеет сердце, и даже не утонченная меткость телескопной сложности снайперского искусства (нет в «боевой горе» километровой коридорной прямоты, хоть она и достаточно великанская штучка), то, следовательно, в деле забытая многими седая древность — бесстрашие коротких штрековых бросков и врубание в неизвестность дверных проемов, за которыми — чет-нечет — жизнь-смерть. Только в первом случае — снова деление вероятности, и снова — чет-нечет. И вот тут уже, особенно когда дух ваш подкреплен не столь уверенной правотой, когда большинство встречных-поперечных скорее всего статичные, нейтральные и не втянутые в битву фигуры, тогда первичную роль начинают играть сноровка-тренировка.

А значит, не индикаторная лучеглазая цепкость, а пучковые игольные удары в короткость видимых, слышимо-осязаемых тел. И как следствие те, кто не учился в броне-академиях вклинивать макеты «гор» в картонно-материковые изгибы, укладывать гигакалибры в узкую покатость баллистических кривых, рассчитывать граммную алчность тысячемильных пробежек термоядерных движителей, а вместо этого тренировал ухо в измерении длительности шипения игломета и по тому шипению мог знать, когда у свернувшегося за углом врага кончаются впихнутые в обойму иглы, или просто умел, не шумя, отработанным языком жестов осуществлять прием-передачу значимой для боя информации — тот получал некоторое преимущество. Очень часто этого достаточно. К тому же каждый новый успех все увеличивал и увеличивал фору поклонников Честного Меча, ту, что легла черной мастью после неудачи «тихой» революции генерала Тутора.

83. НЕЗАМКНУТАЯ ВСЕЛЕННАЯ

Новое лихорадочное планирование, когда карты не в масть: что может быть хуже? И кто-то в паническом метании мыслей:

— Биосклад под нашим контролем! Можно что-нибудь сделать, генерал Тутор-Pop. — И блестящие надеждой мальчишеские глаза над заслуженной позолотой погон.

— Вы считаете возможным травануть все нижние отсеки? — совсем без усмешки размышлял вслух командующий «горы». — Если предупредить своих — нет смысла — потеря внезапности. И даже если так… — Он перелистал в уме страницы наставлений. — Дегазация — две недели. И то риск. Мы не можем позволить себе такой отдых здесь — на вражеской территории.

— Химия? — коротко предложил кто-то поменьше рангом.

— Та же катавасия, — кивнул Тутор с пониманием, что вся эта викторина — просто оттяжка времени. — Да и нет у нас в распоряжении требуемо малых доз. Сами знаете, сколько в любом «летучем контейнере» реагентов.

И снова все замолкли, в мертвом ожидании момента, когда пятерня главного мятежника ляжет на схему-план внутренностей «боевой горы»: здесь не чуждое эйрарбакское строение, где можно пыхнуть по коридорам слепящим, расходящимся огнеметным конусом; здесь «живая» металлическая крепость, нашпигованная нервами высоковольтных кабельных жил. И потому, сжав челюсти и почти не моргая, они ждали приказа идти навстречу шипящим игольчатым сгусткам. Можно возмутиться — не этому их всех учили в бронеакадемиях: обычно такие вещи творит пехотное мясо пассажиров-десантников. Однако — альтернативы? И резонируют пустотой тяжелые от безвыходности головы.

— Нас кто-то выдал, — теребя пуговичку воротника, откашлялся Тутор-Pop. — Соображений по этому поводу, понятное дело, нет. Но будем надеяться, что тот, кто это сделал, — не среди нас хотя бы в данный момент. Значит, так. — Рука генерала нависла над продольным разрезом «Ящера»: все остановили дыхание, так долго они этого боялись. — Самим нам, что скрывать, не сладить. Связи с отрядами внизу по-прежнему нет. Я не ошибаюсь? Нужно попытаться привлечь на свою сторону десант. Сейчас прикинем, кого? Но пока вопрос не в этом. Рассчитывать на линии связи уже не приходится: или обрезка, или гарантированное прослушивание. Нужно бросить вниз, в казармы танко-пехоты, парламентера. Вопрос: как попасть? Соображения?

— Прозондировать все лифтовые шахты? — наудачу предложил броне-полковник Огер-Дуд.

— Мурашу самолично и достаточно любезно доложил об их перекрытии. Думаю, не врет. Или считаете, что у него не хватит друзей Меча?

— Генерал, я чувствую, у вас уже есть план.

— Мы почему-то все время забываем, что «Ящер» не замкнутая вселенная.

— Думаете, прошмыгнуть по внешнему обводу? — вскинул брови Огер-Дуд. — А как этот парламентер… (Я правильно понял? Или это будет боевой отряд?) проникнет внутрь в районе нижних отсеков?

— Метод есть. Но на случай предательства мы обговорим это после подготовки остальных фаз операции.

— Веселенькое будет путешествие, — попробовал шутить кто-то из менее значимых погон. Шутка не имела успеха, сейчас не до комедий.

84. ПРОВОЛОКА

— Командир, вам не думается, что друзья Меча смогут уловить сигналы, идущие по нашей проволоке? — Майор инженер говорил совершенно серьезно. — Поисковая аппаратура «Сони» вполне способна фиксировать столь слабый сигнал на нулевой дальности.

— Понимаю, Летер-Гуг, — кивнул Тутор-Pop, вертя в руке чашку (она уже давно не обжигает, но он так и не на чал пить). — Однако разведывательный комплекс покуда в нашей власти, так что…

— А вы уверены, что все люди «восьмого» уровня за нас?

— Понятное дело, нет, майор. Сами знаете, даже здесь, среди технарей, по крайней мере три четверти персонала не в курсе, что деется. Вам внушает опасения наша связь? Есть вариации?

— Простите, генерал.

— Хотите меня достать, Летер? — Генерал-канонир с раздражением попытался приткнуть надоевшую чашку. — Считаете, наша акция — я имею в виду вообще все — была преждевременной? Ну, так и говорите об этом прямо. Чего теперь бояться-то? А если хотите выйти из игры, то… несколько поздно. Мы все уже на крючке у Расового Комитета.

— Извините, генерал Тутор-Рор.

— Выкиньте свои извинения Оторванной Голове Черепахи, сейчас не до сантиментов. Есть предложения? Прошу высказывать. Это относится ко всем присутствующим, кстати.

— Я просто выразил опасения.

— Пока у нас патовая ситуация. Эта нитка проволоки в нижнюю часть «Ящера» — единственный способ связаться с помощью. Конечно, если нам вообще ее окажут.

Только молчание служит ответом Тутору-Рору.

85. ИДЕНТИФИКАЦИЯ

— На связи Хорис-Тат, командир танкового кулака. Я действительно говорю с генерал-канониром Тутором-Рором?

— Так точно, броне-лейтенант. Мы не можем по этой примитивной связи пересылать видеоизображение, так что для подтверждения моей личности я приведу какую-нибудь подробность нашей недавней встречи. Идет?

— Вообще-то разговор можно записать, генерал-канонир, так что вряд ли этого достаточно для идентификации.

— Я помню, что китель на вас еле сходился. Поправились вы со времен бронеакадемии, да? К тому же он был изрядно помят.

— И это можно заснять на пленку, генерал-канонир.

— Чем же тогда я смогу вас убедить, броне-лейтенант? У нас, сглотни меня Оторванная Голова, нет времени препираться. Полковник Огер-Дуд описал вам ситуацию.

— Честно говоря, я не очень ее понял. Но и без объяснений ясно, что на нашем «Соне» что-то не так.

— Лейтенант, как мне убедить вас в том, что это я буду давать вам указания? Можно было бы вначале сделать так, чтобы вы прибыли сюда поговорить тет-а-тет, но это лишний час или более. Нам некогда.

— Хорошо, генерал Тутор-Pop. Для упрощения разговора предположим, что я убедился в вашей подлинности. Что теперь?

— Спасибо. Ваши танки, к сожалению, сейчас не могут нам помочь. Нужно действовать пехотой. Дело, конечно, крайне опасное. Мы тут прикинули, каким образом вы сможете попасть в центральные отсеки, захваченные в настоящий момент друзьями Меча, в обход их заслонов. Вы согласны рисковать собой и людьми, броне-лейтенант?

— У нас есть хоть одно преимущество, генерал?

— Даже два. Они вряд ли ждут вторжения в придуманном нами варианте. (Я не буду объяснять по связи — во избежание.) Второе превосходство — в оружии. У вас ведь будут не только легкие «кабинетные», но и тяжелые «двенадцатиствольники», правильно?

— Трудно сказать, преимущество ли это в коридорах «Сони», генерал-канонир. Но пусть так. Что от меня требуется?

— Перво-наперво подобрать достаточное количество людей. Конечно, лучше использовать один из взводов пехотной поддержки целиком, дабы информация не распространялась дальше определенных членов экипажа. Всем, кто участвует, я гарантирую повышение в должности. Вам, понятное дело, в первую очередь. Разумеется, для этого нужно не только победить, но еще и выжить.

— Я все-таки хочу узнать подробности плана, генерал. Дело, видимо, серьезное. Припоминаю, раньше вы не имели полномочий повышать в званиях.

— Люблю наблюдательных людей, лейтенант Хорис. Но я ведь сказал, «в должности», а вовсе не в звании. Разные вещи, правда? А касательно подробностей, броне-полковник Orep-Дуд все растолкует. Когда соберете отряд, мы свяжемся, дабы согласовать ваше нападение с нашими отвлекающими маневрами. Не теряйте времени, лейтенант. На вас вся надежда.

86. НЕЖНОСТИ

— К вам кое-кто прибыл, генерал-канонир! — дернул его из зацикленной мрачности мыслей кто-то из находящихся рядом офицеров.