— Нет, деньги в такой серьезной игре — недостаточно надежный стимул.., или пришлось бы платить слишком много, а это не в наших интересах. На твоего двойника у меня серьезный компромат, так что он будет работать не за страх, а за совесть. А по окончании работы я его, естественно, уберу — зачем нам лишний свидетель? И хочу тебе сказать — не задавай лишних вопросов! Зачем тебе все это знать? Твоя задача простая — послезавтра получить деньги. Так что сиди тихо, не паникуй по мелким поводам и жди. Мои люди приедут за тобой, отвезут на место, обеспечат твою безопасность. А пока — мои лучшие пожелания!

Дверца машины снова резко хлопнула, и наступила тишина, нарушаемая только ровным звуком работающего автомобильного мотора и приглушенными уличными шумами. Лола и Маркиз переглянулись.

— Ну и ну! — вздохнула Лола. — И как это тебя, Ленечка, угораздило связаться с такой стервой?

— Ты бы лучше посоветовала что-нибудь умное насчет того, как мне от нее отвязаться, — буркнул Леня, — устал уже слушать твои подначки…

Лола прикинула, не устроить ли ей сейчас полноценный скандал, не высказать ли Леньке все, что накипело… Сил у нее хватит, уменья тоже. Но, поразмыслив немного, она поняла, что сейчас не время, Леня нервничает и не оценит ее актерских способностей. Откровенно говоря, ей самой этого не очень хотелось, не было куражу.

— Так вот, значит, какой у нее был план, — говорил Маркиз. — Что ж, как профессионал, скажу, что задумано было неплохо. Одного не пойму, чем она собиралась шантажировать меня, ведь не знала же она заранее, что я подсажу в машину умирающую госпожу Крылову и тем самым дам ей шанс пугать меня Черепом? Ох, Лолка, не иначе она собиралась шантажировать меня тобой, твоей жизнью и здоровьем…

— Ты думаешь? — прищурилась Лола.

— А что? Ведь все знают, как трепетно я к тебе отношусь! Если, не дай Бог, тебя бы похитили, я бы не колеблясь сделал все, что они просят!

— Как хорошо, дорогой, что тебе пришла в голову такая своевременная мысль подсадить в машину эту несчастную Крылову, и теперь мне не придется рисковать жизнью! — с чувством заговорила Лола. — Ты не подумай, я не за свою жизнь беспокоюсь, хотя, конечно, жизнь дается человеку один раз, и прожить ее нужно без лишних стрессов и волнений, чтобы не было потом, в старости, мучительно больно глядеть на морщины и седые волосы…

— Лолка, остановись! — прервал горячий монолог Леня. — Ты мешаешь мне сосредоточиться.

— Нет, постой, я хочу, чтобы ты понял! Я ведь не за свою жизнь беспокоюсь, а за жизнь и здоровье Пу И! Если со мной что-нибудь случится… — Лола очень натурально всхлипнула, — ребенок останется сиротой… У него же никого нет, кроме меня!

— Ну, знаешь! — возмутился Маркиз. — Как это никого нет? А я? Что я, по-твоему, похож на человека, который способен бросить ребенка на произвол судьбы?

— О чем ты говоришь! — устало сказала Лола. — Если ты будешь продолжать знакомиться на улице с разными подозрительными женщинами, то кончишь очень плохо! Как я могу оставить на тебя Пу И?

Тут до Маркиза наконец дошло, что Лолка валяет дурака. Нашла время! И его втянула в дурацкий разговор, вместо того, чтобы помочь.

— В общем, так! — Леня взял себя в руки и строго поглядел Лоле в глаза, давая понять, что шутки кончились. — Раз они втянули нас в свои дела помимо нашей воли, то руки у нас развязаны, так?

— Так, — согласилась Лола, невозмутимо откусывая от своего яблока.

— Да прекрати ты жевать! — возмутился Леня. — Просто как хомяк какой-то, то жует, то хрустит!

Лола обиделась, но яблоко отложила.

— Как думаешь, она, эта Алла, действительно ни о чем не подозревает, я имею в виду письмо, — усмехнулась она, — или же нарочно делает вид, чтобы Альберт не сошел с катушек от страха?

— По-моему, ей на Альберта глубоко плевать, — высказался Леня, — ей главное — получить денежки и смыться, чтобы Череп не перехватил.

— А я тебе больше скажу, ей и на тебя плевать! — подхватила Лола. — И вообще, на мой свежий взгляд, так она просто вас обоих решила убить потом, чтобы свидетелей не было…

— Сам знаю, — с досадой ответил Леня, — хватит уже… Значит, раз такое дело, то я организую свою встречную операцию.

— И что же ты собираешься делать? — скептически спросила Лола.

— А все очень просто: нужно достать эти деньги и вернуть их владельцу с извинениями. Дескать, мы не виноваты, нас втянула в это дело нехорошая тетя, а помогал ей нехороший дядя Альберт — доказательства прилагаю. А мы тут ни при чем, мы вообще белые и пушистые…

— Если ты так будешь объясняться с Черепом, то, несмотря на все твое красноречие и умение убеждать, не получишь ничего, кроме пули в сердце, — заметила Лола.

— Я рад, что мы думаем одинаково, — обрадовался Леня, — но я вовсе не собираюсь связываться с Черепом. Я хочу напрямую выйти на того могущественного и богатого человека, который собирается покупать Охтинский металлургический комбинат, чьи собственно и были эти два миллиона долларов. Тогда, возможно, нам и удастся спасти собственную задницу, при условии, конечно, что мы с этим человеком поймем друг друга. — Дело за малым, — по-бабьи вздохнула Лола, — найти подходы к этому могущественному и богатому человеку — это раз, а во-вторых, переиграть Аллу Викторовну с ее головорезами. Про Альберта я не говорю, его, в крайнем случае, я могу взять на себя…

— Лола, — строго сказал Маркиз, — будем решать задачи по очереди. Сначала разработаем операцию с перехватом денег. А уж потом, когда денежки будут у нас в руках, подумаем, как их передать хозяину. Это отдавать деньги никто не хочет, а кому забрать — быстро найдется… Итак, они хотели, чтобы двойник, то есть я, безутешно рыдал на похоронах своей жены, в то время как настоящий Альберт спокойно будет обделывать свои делишки. А что, очень удобно: пышные похороны, куча народу, все на виду, люди Черепа внимательно следят за безутешным вдовцом.

— Альберт прав, — заметила Лола, — как можно устроить такой спектакль без трупа?

— Ну так облегчим Аллочке задачу, — жизнерадостно улыбнулся Леня, — найдем наконец труп!

Ведь мы-то с тобой знаем, что Крылова умерла и несчастному вдовцу нечего бояться, она никому ничего не расскажет…

— Да, но куда она делась?

— Я тебя умоляю, неужели ты думаешь, останки несчастной женщины все еще сидят в очереди в приемном покое Пятой городской больницы? — воскликнул Маркиз. — Я понимаю, там, в этой больнице, конечно ужасный беспорядок, никому ни до чего нет дела, но не до такой же степени! Ведь четыре дня прошло!

Лола молча пожала плечами, потом искоса взглянула на Леню, и глаза ее блеснули.

— Для того чтобы провернуть эту операцию, первым делом необходимо узнать, где находится база твоей горячей поклонницы оперного искусства, — в голосе Лолы звучало непередаваемое ехидство, — а ты во время вашего последнего свидания так ослеп от страсти…

— От какой страсти, — рявкнул Маркиз, — мне просто завязали глаза! Но, между прочим, кое-что я все-таки запомнил…

— Наверняка ты запомнил, во что была одета твоя пассия! — не удержалась Лола от шпильки.

— Ох, Лолка, доиграешься в конце концов, что я тебя выпорю! — Леня вскочил и схватил ремень, но Лола шустро отбежала за письменный стол и высунула язык:

— Ты меня сначала догони! Тиран и деспот! Ну ладно, говори, что ты там запомнил?

Леня сложил ремень и снова опустился в кресло:

— Я запомнил огромный рекламный щит на шоссе с надписью: «Построил дом — подари себе дерево». И еще там было название фирмы — «Петроландшафт».

— Ну и что это нам дает? — разочарованно протянула Лола.

— А это мы сейчас узнаем. — Леня потянулся за телефоном и набрал номер справочной службы.

— Фирма «Петроландшафт», пожалуйста, — попросил он оператора.

Девушка на минуту замолкла, сверяясь со своей базой данных, и с вежливым разочарованием ответила:

— К сожалению, такая фирма не разместила у нас свои данные.

Точно так же ответили ему во второй и третьей справочной службе. Тогда Леня тяжело вздохнул и включил компьютер.

— Все-таки я никак не привыкну к безграничным возможностям технического прогресса! — пожаловался он, дожидаясь, пока загрузится система. — Мне проще позвонить по телефону, хотя я знаю, что в Интернете наверняка все можно найти…

Он набрал на клавиатуре название фирмы, и на экране тут же высветились подробные данные о компании «Петроландшафт».

Эта фирма предлагала клиентам услуги ландшафтных архитекторов и садовников, помощь в создании садов и даже парков, саженцы деревьев от самых обычных до экзотических пород и многое другое. Леню все эти изысканные услуги в данный момент не интересовали. Он выписал телефоны «Петроландшафта» и снова взялся за телефон.

На этот раз он решил изображать так называемого «нового русского» и на всякий случай даже эффектно растопырил пальцы, хотя его собеседник и не мог этого видеть.

— Слушай, мужик, это вы, в натуре, конкретным пацанам типа сады устраиваете?

— Именно мы! Именно для вас! Вы обратились по адресу! — Человек на другом конце провода просто расцвел, его голос излучал радость и желание угодить драгоценному клиенту.

— Все как положено? Со всеми, значит, реальными прибамбасами, чтобы — круче некуда?

— Вы останетесь довольны! Не сомневайтесь!

Все будет по высшему разряду! — Сотрудник «Петроландшафта» еще добавил в свой голос сахара, и тот превратился в густой приторный сироп.

— Ты, главное, учти — меня бабки не интересуют, конкретно, чем дороже, тем лучше, я не нищий какой-нибудь, мне главное, чтобы реально круто получилось! Понятно?

— Можете не сомневаться! Мы удовлетворим ваши самые экзотические фантазии!

— Во-во, точно, экзотические! Чтобы, в натуре, все как у пацанов, только еще круче! Но только чтобы, блин, обязательно были эти самые деревья.., которые у Толяна.

— Какие деревья? — забеспокоился менеджер. — Вы не помните, как они называются?

— Ну ты, мужик, блин, даешь! Что я, этот, по жизни, садовник, что ли, чтобы всякую зелень запоминать? Это еще которую к мясу подают, еще туда-сюда, могу запомнить — петрушка там или, конкретно, кинза, а которая в саду растет — эту ты уж сам как-нибудь запоминай, а у меня и без того забот хватает, так что голова пухнет, вон уже старая кепка мала!

— Извините… — расстроился менеджер, — только как же я смогу достать вам точно такие же деревья, как у вашего друга, если я даже не знаю, как они называются?

— У какого друга? — удивился Маркиз.

— То есть как — у какого? Вы ведь сами сказали, чтобы были деревья, как у Толяна!

— Так это ты про Толяна! — Маркиз расхохотался. — Какой же он друг? Он мне по жизни никакой не друг! Я бы его, гада… Эй, мужик, а ты откуда Толяна знаешь? — В голосе Маркиза зазвучала угроза.

— Я не знаю никакого Толяна! — в отчаянии воскликнул измученный менеджер. — Я первый раз услышал о нем от вас! Ведь это вы только что сказали, что хотите такие деревья, как у Толяна!

— Эй, мужик, — угрожающе проговорил Маркиз, — ты не заговаривайся! Это что, если я захочу крутую тачку, как у Саддама Хусейна, так ты скажешь, что и он мне друган?

— Значит, вам не нужны деревья, как у Толяна?

— Ну ты меня уже запарил! Конечно, нужны!

Как же — у него будут, а у меня нет? Это что же, выходит, я лох какой-то? Ты так, значит, вопрос ставишь? Что я, по-твоему, лох?

— Упаси боже! — Менеджер уже чуть не плакал. — Но я должен знать, что это за деревья! Как они хотя бы выглядят? На что они похожи? На пальмы? На агавы? На араукарии?

— Нет, ну ты, блин, меня точно достал! Сказано тебе — я в этой фигне не секу! Выдумал еще какие-то хренукарии!

— Но вы же их видели у этого самого Толяна, раз вы у себя такие же хотите? Значит, можете их описать?

— Говорят тебе — не был я у Толяна! Мы с ним, конкретно, не корешимся! Я с ним вместе ехал на стрелку на своем «шестисотом» «мерине», он на плакат показал и говорит: «Во, у меня, конкретно, такие же деревья реально посажены! Круто, блин, в натуре!»

— На плакате, говорите? — радостно ухватился менеджер за всплывшую в разговоре конкретную деталь, как утопающий хватается за соломинку. — Это был плакат нашей фирмы?

— Конкретно, блин, вашей! Я ее тогда и запомнил, потому тебе и звоню — у вас же должны быть такие деревья, в натуре, раз они на вашем плакате по жизни нарисованы!

— А где вы видели этот плакат? — торопливо спросил менеджер. — Если вы это вспомните, тогда я смогу точно узнать, какие именно деревья на нем были изображены…

— Где видел? — Маркиз сделал вид, что глубоко задумался. — Где же я его, блин, видел… Помню, что мы по шоссе ехали…

— Может быть, вы ехали по Выборгскому шоссе? Там установлен один из наших больших постеров, как раз на обочине шоссе, немного не доезжая до Парголова…

— На Выборгском? Может, блин, и на Выборгском… Это, значит, в прошлый четверг было, когда ехали к Лехе Корявому на стрелку… А еще где эти ваши постеры стоят?

— Еще один постер на Киевском шоссе, около поворота на международный аэропорт…

— Нет, это было не около аэропорта, у аэропорта — это бы я запомнил… А больше нигде нету?

— Остальные постеры установлены в черте города, — радостно отрапортовал менеджер, — значит, вы действительно видели наш плакат на Выборгском шоссе.., я теперь легко узнаю, какие на нем изображены деревья, и приготовлю вам точно такие же… Будьте любезны, сообщите мне ваш номер телефона, чтобы я сразу же мог с вами связаться.

— Э нет, мужик! Я, блин, свою мобилу, конкретно, никому не даю, только реально знакомым пацанам, а то неизвестно, кому ты ее скажешь…

У меня по жизни работа, сам понимаешь, опасная, блин, приходится осторожно себя вести, каждой, извини, собаки опасаться… Ты там покуда у себя выясняй, как те деревья конкретно называются, и готовь мне их… Смотри, чтобы не хуже, чем у Толяна, а я тебе сам позвоню! Ты не сомневайся, мне на бабки наплевать, лишь бы реально круто получилось!

Маркиз повесил трубку и посмотрел на Лолу, которая зажимала себе рот и каталась от беззвучного хохота.

— Ну, Леня, тебе вполне можно работать в театре, — сказала она, отсмеявшись, — вживаешься в образ ты просто отлично!

— Правда? — Польщенный Леня зарделся. — Наверное, ты мне льстишь, но все равно приятно…

По крайней мере теперь мы точно знаем, где был тот самый рекламный плакат, а значит — где располагается база Аллы. Нам нужно искать бывшую детскую спортивную школу на Выборгском шоссе, немного не доезжая Парголова.

* * *

Коля Трофимов, среди близких друзей известный под незамысловатой кличкой Трофим, не всегда был санитаром в морге.

Когда-то очень давно, как говорят, в другой жизни, Трофим был художником. Не каким-нибудь непризнанным и заносчивым бородатым гением из кочегарки, а вполне официальным, дипломированным, достаточно молодым художником, участником всероссийских выставок и членом Союза художников, что для его лет было очень и очень не, плохо. Ему замечательно хорошо удавались образы молодых современников, знатных сталеваров, монтажников, токарей и механизаторов. Вышестоящие товарищи всерьез подумывали, не выдвинуть ли новую работу молодого перспективного коллеги на соискание премии.., не самой главной, конечно, но тоже очень и очень престижной. Однако, чтобы эти планы успешно претворились в жизнь, Николаю Трофимову нужно было еще немного потрудиться.

Для этого решающего броска ему организовали творческую командировку на БАМ.

Прежде Николай жил в условиях, можно сказать, тепличных: своих сталеваров и механизаторов он рисовал в просторной и комфортабельной мастерской, а доменные печи и трактора пририсовывал на заднем плане, сверившись с каким-нибудь специальным журналом. Поэтому тяжелые и не слишком комфортные условия на строительстве магистрали оказались для художника неожиданными и вызвали у него глубокий стресс. К счастью, молодые строители магистрали оказались людьми компанейскими и общительными, они поняли тонкую и ранимую душу художника и прониклись к нему сочувствием. Сочувствие, разумеется, сопровождалось большими литрами крепких и особо крепких напитков, то есть спирта, как медицинского, так и технического.

Постепенно Николай так привык к этим напиткам, что не мог без них заснуть, а проснувшись поутру, не мог без стакана стать человеком. Руки у него быстро начали дрожать. Когда он вернулся с БАМа и представил комиссии плоды своей творческой командировки, вопрос о премии отпал сам собой.

Впрочем, самого Николая премия уже не слишком интересовала. Вообще говоря, его уже ничто не интересовало, кроме крепких и особо крепких напитков. Постепенно с медицинского и хорошо очищенного технического спирта он перешел на всевозможные суррогаты. Кисть он держать уже не мог, и чтобы было на что пить, ему пришлось устроиться грузчиком в винный магазин. Оно и лучше — всегда можно достать выпивку.

Постепенно из Николая Трофимова он превратился просто в Колю, а потом — в Трофима. Где-то далеко позади осталась красивая образованная жена, трехкомнатная квартира в центре, просторная мастерская. Жизнь быстро менялась, но Трофим этого совершенно не замечал: его интересовала только доступность любимых напитков. Трофим несколько раз пробовал лечиться, но по-настоящему он не хотел бросать пить, потому что в трезвом состоянии немедленно возникали такие проблемы, от которых хотелось выть волком или немедленно надраться…

Однако во время своих неудачных попыток излечиться он обзавелся некоторыми полезными знакомствами в медицинских кругах, благодаря которым попал в Пятую «истребительную» больницу, в ее морг — пока что не «клиентом» этого ужасного заведения, а только санитаром. Работа пришлась ему по душе: «клиенты» тихие и не капризные, родственники «жмуриков» всегда готовы были налить, да и деньгами Трофиму перепадало. Кроме того, на него удивительно умиротворяюще действовало ежедневное лицезрение тех, кому еще хуже, чем ему… или уже лучше.

Трофим закатил в мертвецкую каталку с очередной жертвой бесплатной медицины и задумался на свою излюбленную тему: где бы немедленно раздобыть выпивку. В это время на пороге его ледяного царства появился обаятельный мужичок тридцати с небольшим лет.

Трофим сразу почувствовал, что нежданный посетитель решит его насущную проблему, и в очередной раз поразился тому, как милостивы высшие силы, если они, конечно, есть. Симпатичный мужчина приблизился к санитару и шепотом спросил:

— Мужик, выпить хочешь?