— Как быстро?

Весело рассмеявшись проницательности жены, Мэтт обнял ее за плечи и начал потихоньку подталкивать к спальне.

— Достаточно быстро для того, чтобы меня не смогли обвинить в сговоре с преступником, — пообещал он и подумал: «Но ничуть не быстрее, чем это действительно будет необходимо».

— А как быть с тем, что он воспользовался нашим домом? Ты собираешься сообщить властям о своих подозрениях?

— Я думаю, — сказал Мэтт после недолгого размышления, — что это замечательная мысль! Это будет расценено полицией и ФБР как жест доброй воли и лишнее доказательство моей непричастности к его побегу.

— И этот жест, — насмешливо продолжила его мысль Мередит, — к тому же ничем не грозит твоему другу. Потому что, если верить Джулии Мэтисон, он покинул Колорадо несколько дней назад.

— Я всегда говорил, что у меня очень умная жена, — широко ухмыльнувшись, согласился Мэтт. — А теперь почему бы тебе не забраться в постель и там не подождать, пока я позвоню в местное отделение ФБР?

Согласно кивнув, Мередит положила руку на плечо мужа.

— Мэтт, а если бы я попросила тебя больше не иметь ничего общего со всем, что хоть как-то связано с Захарием Бенедиктом… — начала она, но он не дал ей договорить.

— Мередит, ты же знаешь, что ради тебя я готов на все. Но пожалуйста, не проси меня об этом. Я никогда не смогу быть в мире с самим собой, если поступлю так по отношению к Заку.

Мередит задумалась, в очередной раз пораженная той лояльностью, с которой ее муж относился к этому человеку. Будучи широко известным в деловых и финансовых кругах, Мэтт имел сотни знакомых, но ни к кому из них не испытывал дружеских чувств. Насколько было известно Мередит, Захарий Бенедикт был единственным человеком, которому Мэтт по-настоящему доверял н которого считал своим другом.

— Должно быть, он действительно необычный человек, если ты к нему так относишься.

— Он тебе понравится, — пообещал Мэтт, легонько потрепав ее за подбородок.

— Почему ты в этом так уверен? — насмешливо поинтересовалась Мередит, пытаясь казаться такой же веселой и беспечной, как и он.

— Я в этом уверен, потому что тебе очень нравлюсь я.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что вы настолько похожи?

— Очень многие люди думали именно так. Но дело даже не в этом, — внезапно посерьезнев, добавил Мэтт, — дело в том, что, кроме меня, у Зака никого нет. Я — единственный человек, которому он доверяет. Когда его арестовали, все те, кто паразитировал на нем в течение многих лет, бежали от него как от чумы и наслаждались его унижением. Были, правда, и другие люди, которые сохранили свою лояльность по отношению к нему до конца, даже после того, как его осудили и посадили в тюрьму, но Зак сам вычеркнул их из своей жизни, отказавшись встречаться и отвечать на письма.

— Наверное, он просто очень тяжело переживал свой позор.

— Даже наверняка.

— Но кое в чем ты все-таки ошибаешься, — мягко добавила Мередит. — Ты не единственный человек в мире, на кого он может положиться. У него есть еще по крайней мере один союзник.

— Кто?

— Джулия Мэтисон. Она любит его. Как ты думаешь, Зак видел сегодняшнюю пресс-конференцию?

— Сомневаюсь. Где бы он сейчас ни находился, это наверняка очень далеко отсюда. Надо быть круглым дураком, чтобы оставаться в Штатах после всего, что произошло. А Зак далеко не дурак.

— Жаль. Мне бы очень хотелось, чтобы он услышал то, что она говорила. Может быть, ему еще повезет и он узнает, что она пытается для него сделать.

— Заку никогда не везло в личной жизни.

— Мэтт, а как ты думаешь, он не мог влюбиться в Джулию Мэтисон за то время, что они провели вместе?

— Нет, — твердо ответил Фаррел. — Во-первых, в то время его наверняка беспокоили гораздо более насущные проблемы. А во-вторых… у Зака своего рода иммунитет к женщинам. Он с удовольствием спит с ними, но чисто по-человечески совершенно не уважает, что абсолютно неудивительно, учитывая, какого рода женщины его всегда окружали. Когда он был просто популярным актером, они липли к нему как мухи. Когда же стал знаменитым режиссером и роман с ним превратился в заветную цель любой честолюбивой актрисы, они начали виться вокруг него как стая красивых, грациозных и весьма алчных пираний. Так что теперь Зак абсолютно равнодушен к женским чарам. Честно говоря, единственные человеческие существа, по отношению к которым он испытывает истинную нежность, — это дети. Кстати, это была основная причина, по которой он женился на Рейчел. Она пообещала родить ему ребенка, но, естественно, не сдержала этого обещания, как, впрочем, и всех остальных. — Мэтт ненадолго задумался и еще раз решительно покачал головой:

— Зак ни за что не влюбится в хорошенькую провинциальную школьную учительницу — ни за несколько дней, ни за несколько месяцев.

Глава 50

Зажав в руке пачку журналов и газет, высокий человек шел по пыльной дороге, ведущей из деревни к докам. Его силуэт четко вырисовывался на фоне заходящего солнца.

По дороге к пирсу он не перекинулся ни единым словом с многочисленными рыбаками, выгружающими из лодок дневной улов или занимающимися починкой сетей. Они тоже не предприняли никаких попыток заговорить с ним, но несколько пар любопытных глаз внимательно наблюдали за незнакомцем, который направился к довольно большому, тринадцатиметровому судну со свежей ярко-синей надписью «Джулия» на корме. Кроме надписи, которая была обязательна согласно морским законам, лодка не имела больше никаких опознавательных знаков. Внешне она ничем не отличалась от тысяч других судов, бороздящих прибрежные воды в этой части Южной Америки. Здесь были и суденышки рыболовов-любителей, и шхуны потомственных рыбаков, покидавшие гавань задолго до рассвета и каждый вечер возвращавшиеся с уловом.

Хозяин «Джулии» практически ничем не выделялся среди окружающих. Вместо шортов и вязаных джемперов, которые обычно носили капитаны-чужаки, он был одет в обычную для здешних мест одежду рыбака — белую свободную рубаху из грубой хлопчатобумажной ткани, брюки цвета хаки, туфли на мягкой подошве и темную шапочку, натянутую почти до самых бровей. Загорелое лицо был покрыто четырехдневной щетиной и на первый взгляд ничем не отличалось от лиц рыбаков. Но стоило присмотреться повнимательнее, как сразу становилось заметно, что его кожа огрубела гораздо меньше, чем у них, а его судно скорее оборудовано для дальнего путешествия, чем для рыбной ловли. Но присматриваться повнимательнее здесь, в большом оживленном порту, было особенно некому, и «Джулия» оставалась лишь одним из нескольких тысяч судов, которые заходили туда. Причем многие из них везли далеко не легальные грузы.

Два рыбака со шхуны «Дьявол», стоящей по другую сторону пирса, внимательно наблюдали за тем, как владелец «Джулии» поднялся к себе на борт. Через несколько секунд там заурчал генератор, и в каюте зажегся свет.

— Он тратит уйму топлива, — заметил один из рыбаков. — Вчера этот генератор работал добрых полночи. Что он там делает?

— Я как-то видел сквозь занавески, что он сидит за столом. Кажется, что-то читает или пишет.

Второй рыбак многозначительно посмотрел на пять антенн, торчащих над рубкой «Джулии».

— У него на этой посудине целая куча оборудования, включая радар. Тем не менее он не рыбачит сам и не ищет клиентов, которые бы могли зафрахтовать его судно. Вчера я наблюдал, как судно бросило якорь неподалеку от острова Кэлвэри, но непохоже, чтобы он собирался ловить рыбу.

— Потому что он не рыбак, — его компаньон презрительно фыркнул. — И это судно не для фрахта.

— Думаешь, еще один контрабандист? Наркотики?

— А что же еще? — ответил первый рыбак, окончательно теряя интерес к этой теме.

Не подозревая о том, что его присутствие вызвало столь пристальное внимание, Зак изучал разложенные на столе карты, продумывая курс, который ему лучше всего избрать на следующей неделе. В три часа ночи он наконец собрал карты и откинулся на спинку кресла. Надо было хотя бы немного поспать, но Зак знал, что не сможет уснуть, несмотря на то, что очень устал. Всю последнюю неделю его мучила жестокая бессонница.

Благодаря связям Энрнко Сандини и миллиону долларов его побег из Штатов прошел без единой накладки. В назначенное время в горах Колорадо появился небольшой вертолет и приземлился в двухстах метрах от дома, на специально оборудованной площадке. Одетый в лыжный костюм, с лыжами в руках и в темных очках, закрывавших большую часть лица, Зак поднялся на борт, и вертолет доставил его на небольшую лыжную базу, находившуюся где-то в часе лета. Пилот не задавал никаких вопросов — постоянно имея дело с богатыми клиентами, он привык к тому, что эти люди, владея собственными горами, предпочитают кататься где-нибудь в другом месте.

На стоянке рядом с базой Зака ждала машина, на которой он доехал до небольшой взлетной полосы, расположенной ближе к югу, где его ждал четырехмоторный частный самолет. В отличие от пилота вертолета, который ни о чем не подозревал, кроме того, что должен был доставить очередного клиента с одного места на другое, пилот самолета прекрасно знал, что делал. План полета, который он предъявлял каждый раз, когда самолет садился для дозаправки, не имел ничего общего с их настоящим курсом. Они летели все дальше и дальше на юго-восток.

Вскоре после того как они покинули пределы Соединенных Штатов, Зак заснул и проснулся только на очередной дозаправке. Но с тех самых пор и до сегодняшнего дня почти совсем не спал.

Он встал, налил себе бокал бренди, надеясь, что хоть это поможет ему уснуть, и прекрасно понимая, что его надежды тщетны. Затем Зак перешел в малый салон, служивший одновременно гостиной и столовой, выключил основной свет, оставив лишь небольшую медную настольную лампу. Все погрузилось в полумрак, ярко освещенной оказалась лишь фотография Джулии, которую он вырезал из журнала недельной давности и вставил в небольшую рамку. Сначала Зак думал, что это ее выпускная фотография, но сегодня, рассмотрев повнимательнее, решил, что скорее всего Джулию сняли на какой-то торжественной вечеринке, может быть, даже на чьей-то свадьбе. На ней было надето скромное платье персикового цвета с единственным украшением — небольшой ниткой жемчуга вокруг шеи. Но больше всего Заку нравилось на этой фотографии то, что Джулия была причесана точно так же, как н в тот вечер, когда они назначили друг другу «свидание».

Понимая, что лишь напрасно истязает себя, и тем не менее не в силах остановиться, он взял фотографию со стола и, устроившись поудобнее, в очередной раз начал всматриваться в родные глаза. Проведя пальцем по ее улыбающимся губам, Зак невольно подумал, а улыбается ли она теперь, вернувшись домой? Он искренне надеялся, что да, но перед глазами упорно вставало несчастное, искаженное от душевной боли лицо. Именно такой он видел Джулию в последний раз после того, как жестоко посмеялся над ее любовью. Воспоминание об этом неотступно преследовало его, не давая покоя ни днем, ни ночью. Впрочем, поводов для беспокойства было больше чем достаточно — он очень боялся, что Джулия забеременела, и мучился мыслью о том, что если это так, то ей предстоит нелегкая дилемма — либо аборт, либо позор и все «радости», сопряженные с рождением ребенка вне брака в маленьком городке.

Допив бренди, Зак в очередной раз испытал непреодолимое желание написать ей письмо. Он писал эти письма каждый день, хотя прекрасно знал, что никогда их не отправит. И сейчас в очередной раз говорил себе, что необходимо заставить себя прекратить это дурацкое занятие.

Он должен обязательно забыть ее, прежде чем окончательно сойдет с ума…

Он должен хоть немного поспать… Все еще продолжая думать об этом, Зак потянулся за ручкой и блокнотом.

Обычно в своих письмах он рассказывал ей о том, где находится, чем занимается. Иногда описывал детали, которые, по его мнению, могли заинтересовать ее, например, острова на горизонте или обычаи местных рыбаков. Но сегодня у него было совсем другое настроение. Усталость и бренди сделали свое дело, стократно усилив и без того почти невыносимые угрызения совести. Если верить той американской газете, которую он купил сегодня утром в деревне, Джулию, кроме всего, еще и подозревали в соучастии и содействии его побегу. И внезапно ему пришло в голову, что ей может понадобиться адвокат, который оградит ее от травли со стороны ФБР. Ее могут обвинить в преступном сговоре с ним хотя бы для того, чтобы просто запугать и заставить признаться даже в том, чего не было на самом деле. В таком случае ей понадобится не какой-нибудь неотесанный, полуграмотный местный мужлан, а самый первоклассный адвокат, настоящий ас. А для того, чтобы нанять такого адвоката, нужны деньги. И немалые. Все эти беспокойные мысли отодвигали на задний план чувство безысходности и отчаяния, которое затуманивало его сознание с тех самых пор, как темно-синий «блейзер» скрылся за поворотом горной дороги. Теперь его мозг работал, рассматривая все возможные проблемы и продумывая наиболее оптимальные пути их решения.

Уже рассветало, когда он наконец снова откинулся на спинку стула, чувствуя себя невероятно уставшим и… побежденным. Побежденным потому, что он все-таки собирался отправить это письмо. Ему это было совершенно необходимо по двум причинам — во-первых, в нем он изложил плоды своих ночных размышлений над теми затруднительными ситуациями, в которых могла оказаться Джулия, но в основном он делал это для того, чтобы наконец рассказать ей о своих истинных чувствах. Теперь Зак был совершенно уверен в том, что правда не сможет ранить Джулию сильнее, чем та жестокая ложь, на которую он обрек ее якобы для ее же блага. Это письмо будет первым и последним, но оно по крайней мере поможет убрать горький осадок, оставшийся после того безобразного фарса, в который он превратил их прощание.

Сквозь плотно задернутые шторы в каюту начал проникать солнечный свет, и Зак посмотрел на часы. Почту на этом острове забирали только раз в неделю — утром в понедельник, а это значит, что у него не будет времени переписать свое сбивчивое, бессвязное письмо, тем более что ему еще необходимо написать Мэтту и объяснить, чего он от него хочет.

Глава 51

— Подлетаем к Китону, мистер Фаррел, — сказал пилот, когда самолет Мэтта вынырнул из-за туч и начал заходить на посадку, — Я сделаю лишний круг перед тем, как садиться, — просто чтобы проверить полосу и убедиться, что она в более-менее нормальном состоянии.

Мэтт потянулся вперед и нажал кнопку интеркома:

— Хорошо, Стив.

Взглянув на взволнованное лицо жены, он заговорил, стараясь, чтобы его слова прозвучали как можно убедительнее:

— В чем дело, Мередит? Мне казалось, что я уже объяснил тебе, что в передаче письма Джулии Мэтисон нет ничего нелегального. Полиции и ФБР прекрасно известно, что я — доверенное лицо Бенедикта. Тем более что я уже передал им конверт, в котором были адресованные мне инструкции. Правда, я не думаю, что это им поможет, — с улыбкой добавил он. — На конверте стоит почтовый адрес Далласа, но я даю голову на отсечение, что он просто платит кому-то, кто перекладывает его письма из одного конверта в другой, а потом уже отправляет мне.

Зная, что Мэтт все равно сделает то, что в данном случае считает нужным, Мередит постаралась скрыть свою крайнюю обеспокоенность и спросила:

— Но зачем он это делает, если полностью тебе доверяет?

— Он это делает для того, чтобы я спокойно мог передавать властям любые конверты, которые получаю от него, не боясь выдать его местонахождение. Он заботится о том, чтобы у нас с тобой ни в коем случае не было никаких неприятностей. Так что, как видишь, до сих пор я строго следовал букве закона.

— Не вижу, — насмешливо сказала Мередит, откидываясь на спинку изогнутого, обитого белой кожей дивана, который занимал почти весь салон. — Ты не сказал фэбээровцам, что, кроме письма к тебе, в этом конверте также было письмо, адресованное Джулии Мэтисон. Ты также ничего не сообщил им о своем намерении поехать к ней и передать его.

— Письмо к ней было в чистом, запечатанном конверте, — невозмутимо отверг ее обвинения Мэтт, — поэтому я никак не мог знать, о чем там идет речь. Может быть, там вообще кулинарные рецепты. Я надеюсь, — в притворном ужасе воскликнул он, — ты не предлагаешь мне распечатать чужое письмо? Это же федеральное преступление! Кроме того, любовь моя, пока еще никто не издал закона, который бы обязывал меня сообщать властям о каждой попытке Зака связаться со мной.

Его пугающе дерзкая беспечность, как ни странно, подействовала на Мередит успокаивающе. Слегка склонив голову набок, она смотрела на красивого мужчину, в которого влюбилась и которого потеряла, когда была еще невинной восемнадцатилетней дебютанткой, а он — двадцатипятилетним рабочим-литейщиком. С тех пор прошло десять лет. За это время Мэтт благодаря своему уму, смелости и сильному характеру создал свою собственную финансовую империю, после чего снова вернулся за ней. Но и сейчас, несмотря на налет неискушенности, светский лоск, сшитые на заказ костюмы, яхты и личные самолеты, в душе Мэтт Фаррел оставался все тем же задиристым, отчаянным парнем с рабочей окраины. И она любила его за это. Она любила его отвагу и бесшабашность даже сейчас, когда он серьезно рисковал, фактически нарушая закон. Он верил в невиновность Зака, и эта вера в его глазах оправдывала все, что бы он ни делал. Точка. И сегодня она настояла на своей поездке с ним для того, чтобы в случае чего не позволять ему зайти слишком далеко, хотя и понимала, что это совершенно бесполезно.

— Чему ты улыбаешься? — спросил Мэтт.

— Тому, что люблю тебя. А вот чему улыбаешься ты?

— Тому, что ты любишь меня, — нежно прошептал он, обнимая ее за шею. — А еще, — добавил он, залезая во внутренний карман и доставая оттуда письмо Зака, — вот атому.

— Ты сказал, что он послал тебе ряд указаний относительно Джулии Мэтисон. Что смешного может быть в списке указаний?

— Вот это-то самое смешное и есть — список указаний. Когда Зак садился в тюрьму, он оставил на меня огромное состояние с капиталовложениями, рассеянными по всему миру.

Знаешь, какие указания он мне дал, делая своим доверенным лицом?

— Нет. А какие?

— Не какие, а какое, — ответил Мэтт, поднимая вверх указательный палец. — Единственное, что он сказал мне на прощание: «Постарайся не разорить меня».

Мередит рассмеялась, и Мэтт, выглянув в иллюминатор, увидел, что самолет уже катится по посадочной полосе. Его крылья ярко блестели в лучах заходящего солнца.

— Джо должен нас встречать, — сказал Мэтт. О'Хара вылетел в Даллас коммерческим рейсом еще утром для того, чтобы взять напрокат удобную, но неприметную машину. Фаррел хотел, чтобы его визит в Китон остался незамеченным, а это значило, что он не мог взять такси от аэропорта, даже если бы вдруг каким-то чудом оказалось, что в этом городке есть такси.

— Были проблемы, Джо? — спросил Мэтт после того, как они с Мередит устроились на заднем сиденье автомобиля.

— Не-а, — жизнерадостно ответил О'Хара, нажимая на акселератор и рывком срываясь с места. — Я добрался сюда еще час назад и выяснил, где живет Джулия, Мэтисон. Перед ее домом стоит куча детских велосипедов.

Вцепившись в руку мужа, Мередит мужественно переносила сумасшедшие виражи, которые закладывал Джо, ведя машину со сноровкой и небрежностью профессионального гонщика. Стараясь не думать о том, с какой скоростью они мчатся по автостраде, она решила отвлечься разговором:

— И какие же указания дал тебе Зак по поводу Джулии Мэтисон?

Достав сложенное вчетверо послание из кармана пальто, Мэтт просмотрел несколько первых строчек и сухо сказал:

— В числе прочего мне предстоит обратить особое внимание на то, как она выглядит, и определить, не исхудала ли она и не страдает ли бессонницей.

Такая необычная забота Захария Бенедикта о своей бывшей заложнице приятно удивила Мередит и еще больше расположила ее в его пользу.

— Но как ты сможешь это определить? Ведь ты же не знаешь, как она выглядела прежде?

— Я могу только предположить, что напряжение последних лет печально сказалось на его умственных способностях, — попытался отшутиться Мэтт, стараясь не показывать того, насколько сильно он на самом деле обеспокоен. — Думаю, что тебе понравится следующий пункт в этом списке. Мне также предстоит выяснить, не беременна ли она.

— И ты это должен определить по ее виду? — воскликнула Мередит, в то время как Джо сбросил скорость и свернул на неширокую, обсаженную деревьями улицу.

— Нет. Полагаю, что мне придется спросить ее об этом, и поэтому я очень рад, что ты поехала со мной. Если же она будет отрицать, что беременна, то я Должен буду сообщить Заку свое мнение по поводу того, верю я ей или нет.

— Самое интересное, что она сама еще может об этом ничего не знать. Прошло только три недели с тех пор, как они расстались в Колорадо.

Джо, скрежеща тормозами, остановился около аккуратного одноэтажного дома, от которого, весело крутя педали своих велосипедов, разъезжалась стайка маленьких мальчишек. Натягивая перчатки, Мередит добавила:

— Для того, чтобы так беспокоиться о человеке, нужно испытывать к нему достаточно сильные чувства, Мэтт.

— Полагаю, что если он что-то и чувствует, то только свою вину, — ответил Фаррел, вылезая из машины, — кроме того, у Зака всегда было очень сильно развито чувство ответственности.

Из боковой двери дома внезапно стремительно выехали двое мальчишек на инвалидных колясках и с предельной скоростью устремились к подъездной дорожке. За ними по пятам, весело смеясь, бежала хорошенькая девушка.

— Джонни! — кричала она, задыхаясь от смеха и быстрого бега. — Немедленно отдай!

Один из мальчишек, которого, судя по всему, звали Джонни, ловко маневрировал креслом, размахивая над головой какой-то толстой тетрадкой, в то время как его напарник направился наперерез бегущей девушке. Мэтт и Мередит остановились, наблюдая за тем, как смеющаяся Джулия Мэтисон пытается преодолеть объединенную защиту расшалившихся мальчишек.

Не подозревая о неожиданных посетителях, Джулия остановилась и, все еще задыхаясь от быстрого бега, крикнула:

— Ну ладно, маленькие чудовища, вы выиграли! Завтра контрольной не будет! А теперь отдайте мой журнал.

Издав победный клич, Джонни протянул ей тетрадку.

— Спасибо, — степенно поблагодарила Джулия и внезапно резким движением натянула его вязаную шапочку до самого подбородка. Наклонившись ко второму ухмыляющемуся шалуну, она поплотнее застегнула курточку и взъерошила непокорные рыжие вихры. — Ты научился очень хорошо блокировать нападающих, Тим. Только не забудь этого во время игры в следующую субботу, ладно?

— Ладно, мисс Мэтисон.

Мальчики развернули свои кресла и направились к воротам. Джулия некоторое время постояла, глядя им вслед, потом повернулась и увидела на тротуаре перед ее домом хорошо одетую пару. В сгущающихся сумерках короткого зимнего дня и мужчина, и женщина показались ей странно знакомыми. Вежливо улыбнувшись, она выжидательно посмотрела на них.

— Мисс Мэтисон, — улыбаясь ей в ответ, сказал мужчина, — меня зовут Мэтью Фаррел, а это — моя жена Мередит.

Теперь, рассмотрев своих гостей поближе, Джулия увидела, что они представляют собой необыкновенно красивую пару. Золотистые волосы Мередит Фаррел красиво контрастировали с почти черной шевелюрой мужа, а ее улыбка была такой же теплой, как и у него.