— Вы одни? — спросил муж, кивая на ее дом. У Джулии шевельнулось нехорошее подозрение, и она довольно резко спросила:

— Вы — журналисты? Потому что, если это так…

— Я друг Зака, — спокойно перебил ее Фаррел. Джулия почувствовала, как ее сердце бешено застучало о ребра. Голова шла кругом, но ей удалось достаточно быстро справиться с неожиданным потрясением.

— Пожалуйста, проходите, — сказала она, приглашая гостей в дом.

Через кухню с висящими по стенам медными кастрюлями и сковородами они прошли в гостиную.

— Здесь очень уютно, — сказала Мередит Фаррел, снимая пальто и оглядывая светлую гостиную с белой плетеной мебелью, сине-зелеными клетчатыми подушками и пышными растениями в кадках.

Джулия пыталась улыбаться и не торопить события, но, забирая у Мэтта пальто, не выдержала:

— С Заком все в порядке?

— Насколько мне известно, у него все хорошо. После этих слов Джулия сумела немного расслабиться, но ей все равно было невероятно сложно изображать из себя гостеприимную хозяйку. Причина, по которой к ней пожаловали столь неожиданные гости, занимала все ее мысли. И в то же время ей хотелось, чтобы они побыли у нее как можно дольше. Мэтт Фаррел был другом Зака, и ей казалось, что вместе с ним в ее дом вошла и частичка самого Зака.

— Может быть, хотите бокал вина или чашку кофе? — спросила она, вешая их пальто в стенной шкаф.

— Кофе, если можно, — сказала женщина, и ее муж согласно кивнул.

Джулия включила кофеварку, поставила на поднос и вернулась в гостиную в настолько рекордное время, что оба ее гостя улыбнулись, как будто прекрасно понимали и ценили ее чувства.

— Я немного нервничаю, — призналась Джулия, сдерживая истеричный смех, — но я… я очень рада, что вы пришли, — добавила она, поставив поднос на стол и нервно вытирая руки о брюки.

— Зато вы совершенно не нервничали, когда стояли перед толпой репортеров, — с искренним восхищением сказал Мэтт. — Вам тогда удалось почти невозможное — вы таки расположили почти всех в его пользу.

Теплота в его взгляде и голосе заставили Джулию почувствовать себя так, как будто она действительно совершила замечательный и очень смелый поступок.

— Я надеюсь, что остальные друзья Зака думают так же.

— Боюсь, что на сегодняшний день у Зака почти не осталось друзей, — довольно категорично ответил Мэтт, но тут же добавил с легкой улыбкой:

— Правда, имея такого защитника, как вы, он в них и не нуждается.

— А вы давно знаете Зака? — спросила Джулия, присаживаясь на стул напротив дивана.

— Мередит его вообще не знает, а я с ним знаком уже восемь лет. Мы были соседями в Калифорнии, в Кармеле. — Заметив, как Джулия подалась вперед, жадно всматриваясь в его лицо и вслушиваясь в слова, Мэтт понял, что ей хочется узнать о Заке как можно больше, и добавил:

— Мы также были деловыми партнерами. Перед тем как садиться в тюрьму, Зак доверил мне все свои финансовые дела.

— С вашей стороны было очень любезно принять на себя такую ответственность, — просто сказала Джулия, и Мэтт вдруг понял, насколько сейчас Заку должно не хватать того тепла и доброты, которые исходили от этой девушки. — Он, наверное, очень уважает и любит вас, раз доверяет настолько безгранично.

— У нас это взаимно, — ответил Мэтт, чувствуя все большую неловкость от того, что вскоре ему предстояло перейти к непосредственной цели своего визита.

— И поэтому вы приехали сюда из Калифорнии… — предположила Джулия. — Потому что Зак — ваш друг и вы хотели сказать мне лично, что одобряете то, как я себя вела на пресс-конференции?

Мэтт отрицательно покачал головой, но к делу так и не перешел, вместо этого переведя разговор на какие-то совершенно ненужные детали:

— Вообще-то в Кармеле мы обычно проводим только отпуск. А постоянно живем в Чикаго.

— Я бы, наверное, предпочла Кармел, хотя там никогда и не была, — подхватила Джулия предложенные им правила игры, вступая в непринужденную светскую беседу.

— Нам приходится жить в Чикаго, потому что Мередит — президент «Бэнкрофт энд Компания, а их штаб-квартира находится именно в Чикаго.

—» Бэнкрофт «! — удивленно воскликнула Джулия, вспоминая роскошные элитарные магазины этой компании. Улыбнувшись Мередит, она добавила:

— Однажды в Далласе я заходила в ваш магазин. Он просто чудесен. — Джулия не стала добавлять, что подобные магазины также слишком дороги для нее, и, поднявшись со своего места, сказала:

— Пойду принесу кофе, он, наверное, уже готов.

После того как она ушла на кухню, Мередит нагнулась к мужу и тихо сказала:

— Мэтт, она уже давно почувствовала, что ты приехал сюда с определенной целью. И чем дольше ты откладываешь начало разговора, тем сильнее она нервничает.

— Не могу сказать, что я горю желанием перейти непосредственно к делу, — признался Мэтт. — Я пролетел полторы тысячи километров по просьбе Зака только для того, чтобы спросить эту девушку, не беременна ли она, и расплатиться с ней чеком. Может быть, ты мне посоветуешь, как бы это поделикатнее сказать;» Мисс Мэтисон, я привез вам чек на четверть миллиона долларов, потому что Зак боится, что вы беременны, и чувствует себя виноватым, а также потому, что он считает, что вам понадобится адвокат, чтобы ограждать вас от прессы, полиции и ФБР «.

Мередит начала было объяснять ему, как получше приступить к делу, но в это время в гостиную снова вошла Джулия с большим фарфоровым кофейником.

Мэтт откашлялся и неловко начал:

— Мисс Мэтисон…

—  — Пожалуйста, называйте меня Джулией, — перебила она его. В ее голосе чувствовалось с трудом скрываемое напряжение.

— Хорошо, . — согласился Мэтт, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла несколько мрачноватой. — Так вот, Джулия, я приехал сюда не из-за вашей пресс-конференции. Я приехал сюда, потому что меня попросил об этом Зак.

Ее лицо моментально просветлело, как будто из-за туч наконец выглянуло солнце.

— Он… он действительно попросил вас приехать? А… а зачем?

— Он просил меня узнать, не беременны ли вы. Джулия совершенно точно знала, что не беременна, но в данный момент была так смущена и ошарашена столь неожиданной темой разговора, что совершенно растерялась. К счастью, Мередит поспешила ей на выручку:

— У Мэтта есть письмо для вас. Я думаю, что оно объяснит вам все гораздо лучше, чем это сделал мой муж.

Джулия завороженно наблюдала за тем, как рука Мэтта потянулась к внутреннему карману спортивного пиджака и извлекла оттуда чистый запечатанный конверт. Весь мир вокруг перестал существовать. Ее рука, потянувшаяся за письмом, немного дрожала, как, впрочем, и голос.

— Вы… вы не возражаете, если я прочитаю его прямо сейчас? В одиночестве?

— Конечно, нет. Мы пока с удовольствием попьем кофе. Джулия кивнула и, на ходу распечатывая конверт, направилась в соседнюю комнату. Внутренне она готовилась к очередной снисходительной лекции о том, что с ее стороны глупо и наивно придавать слишком большое значение их отношениям в Колорадо, но, прочитав уже первые несколько строк, поняла, что ошиблась, и испытала острый приступ радости и нежности, мгновенно залечившей все старые раны. Весь мир теперь был заключен для нее в тех невероятных словах, которые она читала, и в том удивительном человеке, который их написал, даже не будучи уверенным, что она прочтет эти строки…

« Моя дорогая Джулия, я знаю, что ты никогда не увидишь это письмо, но все равно не могу не писать тебе каждый день. Это помогает мне жить. Мне кажется, что, когда я тебе пишу, ты становишься немного ближе. Господи, как же я скучаю по тебе. Я думаю о тебе каждую минуту, каждую секунду. Лучше бы мы никогда не встречались. Нет! Я говорю что-то совсем не то! Потому что воспоминания о тебе — это единственные светлые воспоминания в моей жизни.

Я постоянно думаю о том, счастлива ли ты. Я бы очень хотел, чтобы ты была счастлива. Я бы хотел, чтобы у тебя была прекрасная, замечательная жизнь. Именно поэтому я не смог сказать того, что ты хотела от меня услышать. Я боялся, что если скажу эти слова, то ты будешь ждать меня всю жизнь. Ты хотела, чтобы я сказал, что люблю тебя. Пожалуй, то, что я не сказал этих слов, было единственным моим неэгоистичным поступком по отношению к тебе. Но теперь я раскаиваюсь даже в нем.

Я люблю тебя, Джулия. Господи, как же я тебя люблю.

Я бы отдал всю оставшуюся жизнь за всего лишь один год, проведенный с тобой. Полгода. Три месяца. Месяц. Сколько угодно.

Ты похитила мое сердце, любимая. Но взамен ты оставила мне свое. Я знаю, что это так — это было написано в твоих глазах каждый раз, когда ты смотрела на меня.

Я больше не сожалею о потере свободы и о годах, проведенных в тюрьме. Единственное, о чем я сейчас жалею, — только о том, что рядом со мной нет тебя. Ты еще очень молода, и я знаю, что сможешь быстро забыть меня и зажить своей собственной жизнью. Ты должна это сделать, Джулия. Я очень хочу, чтобы ты это сделала.

Хотя, конечно, это гнусная ложь. Единственное, чего я действительно хочу, — снова видеть тебя, сжимать в своих объятиях и заниматься с тобой любовью снова и снова, до тех пор, пока в тебе не останется места ни для кого, кроме меня. Навсегда. До встречи с тобой я не понимал, почему обычный половой акт люди называют «занятиями любовью». Теперь я это понимаю.

Иногда меня прошибает холодный пот при мысли о том, что ты, возможно, забеременела. И я прекрасно понимаю, что если это так, то я должен первым попросить тебя избавиться от моего ребенка. Но, Господи, Джулия, я так не хочу, чтобы ты это делала.

Подожди… Мне только что пришла в голову одна мысль. Я понимаю, что не имею права просить тебя оставить моего ребенка, но если ты захочешь, все это можно будет устроить следующим образом: ты уволишься и уедешь из Китона. Материально ты ни в чем не будешь нуждаться — об этом я позабочусь. А потом, когда ребенок родится, ты сможешь отвезти его к моей бабке. Если ты действительно беременна и согласна на такой вариант, то я напишу ей заранее и все объясню. При всех прочих своих недостатках эта женщина никогда не отказывалась от возложенных на нее обязательств. И тогда можно быть уверенным в том, что наш ребенок будет воспитан должным образом. У нее осталась весьма значительная сумма денег, причитавшаяся мне в качестве наследства. Даже ничтожно малой ее части будет более чем достаточно, чтобы вырастить ребенка и дать ему подобающее образование.

Ты была совершенно права, когда говорила, что нельзя просто поворачиваться спиной к родным людям и сжигать за собой все мосты. Ведь даже после ухода из дома я бы мог очень многое сказать своей бабке, и это умерило бы ее ненависть ко мне. Ты была права, когда говорила, что я любил ее и восхищался ею. Ты была права абсолютно во всем, и если бы я мог сейчас повернуть время назад, я бы все сделал совсем по-другому.

Ты знаешь, я все-таки решил отправить тебе письмо. Это, конечно, ошибка с моей стороны. Я понимаю, что не имею права этого делать, и тем не менее посылаю его. Я считаю, что ты должна знать, как вести себя в случае чего. Мне невыносима сама мысль о том, что ты так и не узнаешь о вполне реальной альтернативе аборту.

Вполне возможно, что твоя почта до сих пор просматривается, поэтому это письмо я посылаю тебе не по почте. Человек, который передаст его тебе, — мой друг. Ради меня он рискует своей безопасностью так же, как это сделала ты.

Ты можешь полностью доверять Мэтту. Если ты беременна, то скажи ему об этом, так же как и о том, какое решение ты приняла по этому поводу. И еще одно, прежде чем придет время бежать в деревню, чтобы успеть к еженедельной выборке почты, — я хочу, чтобы у тебя обязательно были деньги на всякие предвиденные и непредвиденные расходы. Деньги, которые тебе передаст Мэтт, принадлежат мне, так что не трать напрасно времени, отказываясь от них. Он действует согласно моим указаниям и выполнит их в точности, а поэтому давай не будем создавать ему лишних трудностей. Поверь, у меня еще достаточно денег для того, чтобы и самому ни в чем не нуждаться.

Я бы очень хотел написать тебе более связное письмо, но на это, к сожалению, нет времени. Я больше не буду тебе писать, так что не жди и не надейся понапрасну. Письма заставят нас обоих предаваться несбыточным мечтам, и если я как можно скорее не прекращу этим заниматься, то умру от желания быть рядом с тобой.

Да, и напоследок… Я прочел в газетах, что Костнер недавно выпустил новый фильм. Если, посмотрев его, ты начнешь слишком часто думать о Кевине, то мой призрак будет преследовать тебя до конца твоих дней.

Я люблю тебя, Джулия. Я любил тебя в Колорадо. Я люблю тебя здесь, где сейчас нахожусь. Я буду любить тебя всегда. Везде. Вечно «.

Джулии очень хотелось прочитать письмо Зака еще раз, но строчки расплывались перед глазами и, разрыдавшись, она выпустила его из рук. Уткнувшись лицом в стену, она все плакала и плакала. Плакала от счастья и разрывающей сердце боли. Плакала от несправедливости судьбы, которая сделала Зака изгоем. Плакала над собственной глупостью, из-за которой уезжала от него тогда, в Колорадо. Плакала над собственным бессилием и беспомощностью.

Взгляд Мередит случайно упал на вздрагивающую спину женщины, рыдающей в соседней комнате.

— Мэтт, посмотри! — испуганно воскликнула она, вскакивая и торопливо направляясь в столовую. — Джулия, — мягко прошептала она, кладя руки ей на плечи, — я могу чем-то тебе помочь?

— Да! — всхлипнула Джулия. — Вы можете прочитать это письмо и объяснить мне, как кто-то мог поверить, что этот человек — убийца!

Мередит нерешительно подобрала разлетевшиеся по полу листки и выразительно посмотрела на мужа, неловко топтавшегося на пороге:

— Мэтт, почему бы тебе не налить нам немного вина? На поиски вина, штопора и откупоривание бутылки у Мэтта ушло несколько минут, так что когда он доставал бокалы, Мередит уже вернулась на кухню. Обернувшись, он хотел еще раз поблагодарить ее за то, что она поехала с ним, но, взглянув на ошеломленное, внезапно осунувшееся лицо, осекся, забыв про вино и бокалы.

— Что случилось? — спросил он, подходя к жене.

— Его письмо… — прошептала Мередит, готовая вот-вот расплакаться. — О Господи! Мэтт… в это просто невозможно поверить!

Невольно разозлившись на ни в чем не повинного Зака за то, что тот так расстроил его жену, Мэтт одной рукой обнял Мередит, а другой забрал у нее письмо. По мере чтения его раздражение сменялось изумлением, затем недоверием и, наконец, глубокой печалью. Он дочитывал последние строчки, когда на пороге кухни появилась Джулия. Услышав ее приближение, Мередит быстро промокнула глаза носовым платком и повернулась к вошедшей.

— Джулия, я… — нерешительно начал Мэтт, — мне очень жаль, что все так получилось. — Он действительно испытывал огромную симпатию по отношению к этой девушке, но его несколько смущало непонятное выражение ее глаз. — Я уверен, что Зак не хотел сделать вас несчастной.

В последний раз в сознании у Джулии пронеслось все, что она теряет, решаясь на только что разработанный ею план, но отступать она не собиралась. Окончательное решение было принято еще там — в столовой. Стараясь говорить как можно ровнее и спокойнее, она обратилась непосредственно к Мэтту:

— Когда Зак свяжется с вами, то я попрошу напомнить ему одну вещь. А именно то, что я сама — подкидыш. Сообщите ему также, что я, испытав на себе, каково это — расти сиротой, никогда не обреку на подобное собственного ребенка. — Улыбнувшись сквозь упрямо наворачивающиеся на глаза слезы, она добавила:

— Передайте ему также, что если он действительно хочет этого ребенка так же, как хочу его я, то все, что от него требуется, — это позволить мне присоединиться к нему, где бы он ни находился.

Последнее предложение произвело эффект разорвавшейся бомбы, а первоначальное изумление на лице Мэтта Фаррела постепенно сменилось откровенным восхищением. Однако он заговорил, очень тщательно подбирая слова, стараясь несколько охладить энтузиазм Джулии:

— Я понятия не имею о том, когда Зак свяжется со мной в следующий раз. Я даже не знаю, собирается ли он это сделать вообще.

— Собирается… И очень скоро! — рассмеялась Джулия, и хотя ее смех звучал несколько истерично, все внутри нее ликовало. Теперь она точно знала. Что собственное чутье в отношении истинных чувств Зака к ней никогда ее не обманывало. И если бы она повнимательнее прислушивалась к своей интуиции, то, скорее всего, смогла бы уговорить Зака не отсылать ее домой, а позволить уехать из Колорадо вместе с ним. — Он обязательно свяжется с вами, потому что не сможет больше переносить неизвестность и непременно захочет узнать, что именно я вам ответила.

Понимая, что она совершенно права, Мэтт с трудом подавил улыбку:

— Что еще я должен передать ему, когда он со мной свяжется?

— Передайте ему, что… что в его распоряжении максимум четыре недели для того, чтобы забрать меня к себе. И еще скажите ему, что… — Джулия заколебалась, не решаясь передавать то, что она собиралась сказать Заку, через посторонних людей, даже если один из них был его близким другом. Но потом решила, что это не имеет никакого значения. Главное — чтобы Зак услышал ее слова. — Скажите ему, что я тоже не могу жить без него. И… и скажите, что если он не позволит мне приехать к нему, то я потрачу все его деньги на двадцать пять тысяч кассет с новым фильмом Костнера и буду млеть от счастья до конца своих дней!

— Думаю, — расхохоталась Мередит, — что подобная угроза на него подействует моментально. — И, повернувшись к мужу, спросила:

— Ты сможешь запомнить это слово в слово, или мне лучше записать наиболее важные моменты?

Мэтт несколько испуганно посмотрел на жену, которая теперь, судя по всему, была настолько же решительно настроена принять самое активное участие в судьбе Зака, насколько еще час назад не хотела иметь с этим ничего общего. Разлив вино, он протянул женщинам бокалы и торжественно произнес:

— Мне кажется, что сейчас самое время сказать тост. К сожалению, после всего, что произошло, я совершенно лишился своего обычного красноречия.

— Зато с моим красноречием все в порядке, — сказала Мередит и, приподняв свой бокал, тепло улыбнулась Джулии:

— За всех женщин, которые умеют любить так, как мы. И за мужчин, которых мы любим, — добавила она, поворачиваясь к мужу.

Заметив, с какой нежностью и взаимным восхищением они смотрят друг на друга, Джулия окончательно влюбилась в этих очаровательных людей.

— Пожалуйста, скажите, что вы останетесь на ужин. Правда, из меня не Бог весть какая повариха, но ведь это может оказаться нашей первой и последней встречей, а мне так хочется узнать как можно больше о… обо всем.

Мэтт и Мередит не сговариваясь кивнули, после чего Мэтт совершенно серьезно сказал;

— Обо всем? Тогда для начала можно немного поговорить о мировых финансовых рынках. У меня имеются некоторые довольно оригинальные соображения по поводу возможных причин их упадка… — Но, глядя на непритворный испуг, написанный на лице Джулии, было невозможно дольше оставаться серьезным, и он весело рассмеялся. — Или мы могли бы поговорить о Заке.

— Какая замечательная идея! И как ты только до нее додумался? — насмешливо поинтересовалась Мередит и уже более серьезно добавила:

— Расскажи о том времени, когда вы были соседями по Кармелу.

— Сейчас я что-нибудь приготовлю, — сказала Джулия, судорожно пытаясь сообразить, что бы такое сделать на скорую руку, не затрачивая на это слишком много драгоценного времени.

— Ничего не нужно готовить, — твердо сказала Мередит. — Мы сейчас пошлем Джо за пиццей.

— А кто такой Джо? — поинтересовалась Джулия, поднимая трубку телефона, чтобы заказать пиццу.

— Официально — наш шофер. А неофициально — еще один член семьи.

Они уютно расположились в гостиной, и Мэтт делал все от него зависящее, чтобы удовлетворить ненасытное любопытство обеих женщин. Правда, его нынешняя версия их с Заком холостяцких похождений была несколько подредактированной. Рассказ об очередном забавном эпизоде из их жизни прервал звонок в дверь.

Ожидая увидеть подтянутого, аккуратного шофера в элегантной униформе, Джулия распахнула дверь и невольно отшатнулась при виде самого настоящего гиганта с обаятельной улыбкой на невероятно уродливом лице и коробками пиццы в руках.

— Проходите, — сказала наконец она, с неподдельным восторгом рассматривая эту колоритную фигуру. — Вам совершенно незачем сидеть в машине.