— Я абсолютно не напугана, — неожиданно для всех, и в том числе для самой себя, сказала Джулия. — То, что происходит, совершенно абсурдно и крайне неприятно, но во всем этом нет ничего страшного. Я никому не позволю запугать меня.

Пол одобрительно улыбнулся, но от комментариев воздержался, сказав только:

— Пойду прогрею машину, пока вы будете одеваться. — Кэтрин, — добавил он с ленивой усмешкой, — благодарю вас за прекрасно проведенное утро и замечательный завтрак. До встречи на пресс-конференции.

Когда за Ричардсоном закрылась дверь, Кэтрин повернулась к Джулии и без обиняков заявила:

— На тот случай, если ты не заметила, этот фэбээровец — весьма оригинальный молодой человек. И он без ума от тебя. Это видно невооруженным глазом. Ко всем своим прочим достоинствам, он также высок, темноволос, красив и очень, очень сексуален…

— Прекрати, — перебила ее Джулия, — я не желаю об этом слышать.

— Почему?

— Потому что он ужасно напоминает мне Зака, — просто ответила Джулия, снимая передник и направляясь в холл.

— Но между ними также есть некоторые весьма существенные различия, — продолжала гнуть свою линию Кэтрин, поднимаясь следом за ней по лестнице, — Пол Ричардсон не преступник, не бежал из тюрьмы и вместо того, чтобы разбивать твое сердце, делает все от него зависящее, чтобы защитить тебя и помочь.

— Я знаю, — вздохнула Джулия. — Ты совершенно права во всем, кроме одного — Зак тоже не преступник. И прежде чем окончательно выкинуть его из головы и из сердца, я собираюсь кое-что предпринять «через спутник и газеты».

— Что, например? — обеспокоенно поинтересовалась Кэтрин, входя за ней в спальню для гостей, где Джулия провела прошлую ночь.

— Я собираюсь позаботиться о том, чтобы все узнали, что я думаю по поводу его причастности к убийству. Может быть, если мне удастся хорошо выступить на пресс-конференции, это так повлияет на общественное мнение, что власти просто вынуждены будут пересмотреть его дело.

— И ты собираешься сделать это ради него, несмотря на то, как он с тобой обошелся?

Широко улыбнувшись подруге, Джулия решительно кивнула.

Кэтрин направилась к двери, но, взявшись за ручку, остановилась, обернулась и со вздохом сказала:

— Раз уж ты твердо решила сегодня выступить в роли адвоката Захария Бенедикта, то мой тебе совет — постарайся выглядеть как можно лучше. Это, может быть, и несправедливо, но большинство людей предпочитают не столько слушать женщину, сколько смотреть на нее.

— Спасибо за совет. Я им обязательно воспользуюсь, — ответила Джулия. Ясная цель, которую она себе определила, помогла успокоиться, и теперь голова работала четко как никогда. — Может быть, еще что-нибудь посоветуешь?

Кэтрин отрицательно покачала головой.

— У тебя прекрасно получится и без моих советов, потому что ты обладаешь самым главным — искренностью. И все это почувствуют.

Джулия почти не слушала то, что ей говорила подруга. Она была полностью поглощена обдумыванием своего выступления. В конце концов девушка решила, что серьезно и спокойно расскажет о том, что с ней произошло — это поможет расположить аудиторию в пользу Зака, а потом, когда журналисты начнут задавать свои вопросы, резко изменит тактику.

Она будет веселой, улыбающейся, раскрепощенной.

Джулия еще не знала, как ей это удастся, — ведь в отличие от Зака она не была актрисой, но чувствовала, что если постарается, то у нее все получится. Глава 49

В роскошной квартире, на верхнем этаже одного из чикагских небоскребов, расположенного на Лейк Шор Драйв, за большим письменным столом сидел, склонившись над бумагами, бывший сосед и лучший друг Зака Мэтью Фаррел.

Внезапно дверь распахнулась, в комнату влетела его дочь и плюхнулась к нему на колени. Длинными белокурыми волосами и голубыми глазами Марисса настолько походила на мать, что Мэтт невольно улыбнулся.

— Я думал, что сейчас как раз время дневного сна, — сказал он дочери.

Марисса хитро взглянула на кипу глянцевых проспектов, лежавших перед ним на столе, очевидно, приняв их за детские книжки.

— Нет, папа, пожалуйста. Сначала расскажи мне сказку. Ну пожалуйста.

Мэтт вопросительно посмотрел на Мередит — его жену и по совместительству президента «Бэнкрофт энд Компани»— большой сети дорогих универмагов, основанных еще ее предками. В ответ на взгляд мужа Мередит лишь беспомощно улыбнулась:

— Сегодня воскресенье. Это все-таки не обычный день. Думаю, что сон может пару минут подождать.

— Ну что ж, раз мама разрешает, — сказал Мэтт, поудобнее пристраивая дочь на коленях. Мередит, уютно расположившаяся в кресле напротив них, заметила веселые искорки, пляшущие в глазах мужа. Но причину этого она поняла лишь тогда, когда Мэтт начал свою «сказку».

— Однажды, — совершенно серьезно заговорил он, — жила-была одна красивая принцесса, которая сидела на троне «Бэнкрофт энд Компани».

— Мамочка? — весело прощебетала Марисса.

— Мамочка, — подтвердил Мэтт. — Так вот, эта принцесса была не только очень красивая, но и очень умная. Но однажды, — мрачно добавил он, — она все же позволила злому банкиру уговорить себя вложить деньги в компанию…

— Это был дядя Паркер? — улыбаясь, спросила Марисса. Мередит едва не расхохоталась от характеристики, данной Мэттом ее бывшему жениху, и поспешно добавила:

— Папа шутит. Дядя Паркер совсем не злой.

— Кто рассказывает сказку, я или ты? — насмешливо поинтересовался Мэтт и продолжал:

— Муж принцессы, который неплохо разбирался в том, куда стоит, а куда не стоит вкладывать деньги, пытался уговорить принцессу не слушать злого банкира, но та не поверила ему. Принцесса была настолько уверена в своей правоте, что даже заключила с мужем пари о том, что акции обязательно пойдут вверх, чего, естественно, не произошло. Наоборот, в прошлую пятницу они упали на два пункта. И знаешь, что должно произойти теперь, после того как принцесса проиграла мужу пари? Марисса весело покачала головой и улыбнулась отцу. Красноречиво взглянув на жену, Мэтт многозначительно добавил:

— Ей придется поспать сегодня днем вместе со своим мужем.

— Мама тоже будет спать днем! — радостно захлопала в ладоши Марисса.

— Думаю, ей никуда от этого не деться, — совершенно серьезно ответил Мэтт.

Встав с кресла, Мередит взяла дочь за руку и, тепло улыбнувшись мужу, сказала:

— Твоя мамочка, детка, действительно очень умная. Она заключает только те пари, которые приятно проигрывать.

Семейная идиллия была нарушена приходом О'Хары — шофера, телохранителя и фактически члена семьи.

— Мэтт, — взволнованно сообщил он, — я только что слышал по телевизору, что Джулия Мэтисон — та женщина, которую Зак взял заложницей, — собирается давать пресс-конференцию, она начинается через пару минут.

Мередит никогда не встречалась с Захарием Бенедиктом — они с Мэттом поженились после его ареста, но знала, что в свое время он был очень близким другом мужа. И сейчас, взглянув на мрачное выражение лица Мэтта, она включила телевизор и сказала:

— Джо, будь так добр, уложи Мариссу. Ей давно пора спать.

— Конечно. Пошли, красавица, — сказал О'Хара. Марисса, считавшая этого гиганта чем-то вроде своего персонального огромного плюшевого мишки, радостно вложила крохотную ручонку в огромную лапищу Джо и вместе с ним вышла из комнаты.

Мэтт нервно прохаживался взад-вперед перед экраном телевизора, наблюдая за хорошенькой молодой женщиной в простом белом шерстяном платье с золотыми пуговицами на воротнике и манжетах. Ее длинные темные волосы были перехвачены на затылке плиссированным бантом.

— Господи, помоги Заку, — взволнованно прошептал Фаррел. — Она похожа на Белоснежку. Теперь весь мир будет требовать его крови за то, что он посмел ее похитить.

Но вот мэр Китона открыл пресс-конференцию, и Джулия Мэтисон начала свой рассказ, по мере которого хмурое выражение постепенно исчезало с лица Мэтта, уступая место изумленной улыбке. Неделю, проведенную вместе с Заком, его пленница ухитрилась описать скорее как увлекательное приключение, постоянно подчеркивая галантность и «чрезвычайную доброту» человека, которого все считали беглым убийцей.

Она рассказала о своем почти удавшемся побеге на площадке для отдыха и о находчивости, которую проявил Зак, чтобы остановить ее, настолько остроумно, что из толпы журналистов послышались отдельные смешки. В описании же ее второго побега на снегоходе и того, как Зак пытался спасти ее из ледяной речки, он и вовсе предстал героем, достойным всяческого уважения и сочувствия.

Но вот Джулия Мэтисон закончила свое заявление, и на нее со всех сторон обрушился шквал вопросов, первые же из которых заставили Мэтта снова насторожиться.

— Мисс Мэтисон, — спрашивал корреспондент Си-би-эс, — угрожал ли вам Захарий Бенедикт пистолетом?

— Я знала, что у него есть пистолет, потому что сама видела его, — спокойно ответила Джулия, — и этого оказалось вполне достаточно, по крайней мере поначалу, для того, чтобы убедить меня не пытаться вступать с ним в драку или критиковать его старые фильмы.

В зале послышался смех, прерываемый выкрикиваемыми с разных сторон вопросами.

— Мисс Мэтисон! Если Бенедикта удастся поймать, станете ли вы возбуждать против него дело о похищении?

Весело улыбнувшись, Джулия отрицательно покачала головой и насмешливо сказала:

— Не думаю, что мне удастся убедить присяжных. Если среди них окажется хоть одна женщина, то она сразу примет его сторону, как только узнает, что он делал половину всей работы по дому.

— Он не пытался изнасиловать вас? Джулия выразительно закатила глаза.

— Послушайте, я же только что подробно рассказала вам обо всем, что произошло в течение этой недели, причем особо подчеркнула, что он ни разу не допустил по отношению ко мне никакого физического насилия. Неужели вы думаете, что я сказала бы это, если бы он позволил себе нечто подобное тому, о чем вы только что спросили?

— Может быть, он оскорблял вас не действием, а словами?

Джулия серьезно кивнула, но в ее глазах прыгали веселые чертики.

— Честно говоря, такое действительно случалось…

— Не могли бы вы рассказать об этом поподробнее?

— Конечно. Он однажды страшно оскорбился, когда я не упомянула его имя в списке своих любимых актеров.

В аудитории раздался хохот, но корреспонденту, задавшему вопрос, изменило чувство юмора.

— Он угрожал вам? — упорно продолжал допытываться он. — Вы можете повторить, что именно он вам сказал и как он это сказал?

— Могу. Он разговаривал со мной очень противным голосом и обвинил в том, что я испытываю слабость к низкорослым мужчинам.

— Мисс Мэтисон, были ли такие моменты, когда вы боялись его?

— Я боялась его пистолета в первый день, — осторожно ответила Джулия, — но после того, как он не застрелил Меня ни в первый раз, когда я пыталась передать записку продавщице, ни во второй, ни в третий, я поняла, что он ни за что не причинит мне вреда, сколько бы я его ни провоцировала.

Мэтт завороженно наблюдал за тем, как эта девушка один за другим парировала любые вопросы и постепенно сумела не только нейтрализовать враждебность журналистской братии, но даже вызвать у них определенную симпатию по отношению к своему похитителю.

Через полчаса поток вопросов начал постепенно иссякать.

— Мисс Мэтисон, вы бы хотели, чтобы Захария Бенедикта поймали? — выкрикнул вдруг корреспондент Си-эн — эн.

Джулия повернулась в сторону человека, задавшего вопрос, и совершенно серьезно сказала:

— Как можно хотеть того, чтобы несправедливо осужденный человек снова оказался за решеткой? Я не знаю, как могли присяжные признать его виновным в убийстве, но абсолютно уверена в том, что он способен на него не больше, чем я. Если бы он действительно был убийцей, вы сейчас вряд ли видели бы меня здесь, потому что, как я вам уже рассказала несколько минут назад, я неоднократно предпринимала попытки сорвать его побег. Хочу вам также напомнить и о том, что, когда над домом появился вертолет, его первой заботой была моя безопасность. Поэтому единственное, чего я действительно хочу, — это прекращения травли и повторного, объективного, рассмотрения дела, из-за которого он попал в тюрьму. А теперь, леди и джентльмены, — безупречно вежливым и твердым тоном сказала она, — я думаю, что нам пора заканчивать эту пресс-конференцию и отправляться по домам. Как вам уже объяснил наш мэр в своей вступительной речи, жители Китона хотят поскорее вернуться к нормальной жизни. И я не являюсь исключением, а потому сразу предупреждаю вас, что никаких интервью больше давать не буду. Ваши деньги, конечно, значительно пополнили бюджет нашего города, и за это вам большое спасибо, но если кто-нибудь из вас решит остаться, то сразу предупреждаю, что он только напрасно потеряет время…

— У меня есть еще один вопрос! — перебил ее репортер «Лос-Анджелес тайме». — Вы влюблены в Захария Бенедикта?

Презрительно посмотрев в сторону крикуна, Джулия с достоинством ответила:

— Я бы не удивилась, если бы подобный вопрос мне задал корреспондент «Нэшнл инкуайер», но от корреспондента «Лос-Анджелес тайме» его слышать довольно-таки странно.

В зале раздались смешки, но, к сожалению, уйти от ответа на этот раз не удалось, потому что в игру тотчас же вступил корреспондент «Инкуайера»:

— О'кей, мисс Мэтисон! Если вы так хотите, то этот вопрос задам я: вы влюблены в Захария Бенедикта?

Единственный раз за всю пресс-конференцию выдержка изменила Джулии. Наблюдая за тем, как она пытается сохранить улыбку и бесстрастное выражение лица, Мэтт почувствовал жалость и симпатию к этой мужественной девушке.

Глаза все равно выдавали ее — огромные, ярко-синие, обрамленные густыми черными ресницами, глаза, которые вдруг потемнели и приобрели какое-то новое, нежное и серьезное выражение. Мэтту было очень жаль, что она оказалась в таком затруднительном положении, что репортерам все-таки удалось загнать ее в угол. Но Джулия внезапно изменила тактику и решительно шагнула прямо в расставленную ловушку.

— Я думаю, что в то или иное время почти каждая женщина этой страны была влюблена в Захария Бенедикта. И теперь, когда я узнала его поближе, это кажется мне вполне понятным и объяснимым. Он… — Джулия заколебалась, подыскивая наиболее подходящие слова, но, не найдя их, сказала просто:

— В такого человека очень легко влюбиться любой женщине.

С этими словами Джулия развернулась, отошла от микрофона в глубь сцены и в сопровождении двоих человек, которые явно смахивали на фэбээровцев, и нескольких помощников шерифа покинула зал.

Корреспондент Си-эн-эн начал подводить итоги пресс-конференции, и Мэтт, выключив телевизор, вопросительно взглянул на жену:

— Ну и что ты обо всем этом думаешь?

— Я думаю, — спокойно сказала Мередит, — что она — совершенно потрясающая женщина.

— Да, но я хочу знать другое: удалось ли ей изменить твое мнение о Заке? Я-то сам предубежден в его пользу, но ты его совсем не знала, а потому, скорее всего, твоя реакция на это интервью совпадает с реакцией большинства.

— Не думаю, что меня можно считать непредвзятым телезрителем. Ты очень хороший знаток человеческой природы, дорогой, и коль скоро ты ясно дал мне понять, что считаешь Бенедикта невиновным, то и я очень склонна в это поверить.

— Спасибо за то, что ты так высоко ценишь мое мнение, — сказал Мэтт, нежно целуя жену в лоб.

— Пожалуйста, — ответила Мередит и добавила:

— Но теперь я хочу задать тебе один вопрос. Джулия Мэтисон сказала, что они провели эту неделю в уединенном доме где-то в горах Колорадо. Это был наш дом?

— Точно не знаю, — честно ответил Мэтт, но, заметив скептическое выражение лица жены, добавил:

— Но предполагаю, что да. Зак уже бывал там раньше, и я сам неоднократно говорил ему, что он может приезжать туда в любое угодное ему время. Естественно, что в сложившейся ситуации он бы тоже чувствовал себя вправе воспользоваться им как временным убежищем. Тем более что до тех пор, пока я не замешан в этом непосредственно…

— Но ты замешан в этом! — в отчаянии воскликнула Мередит. — Это же твой дом и…

— Поверь, до сих пор не произошло ничего такого, что могло бы каким-то образом угрожать тебе и мне. — Видя, что ему не удается убедить жену, Мэтт продолжал:

— Перед заключением Зак предоставил мне неограниченное право распоряжаться всеми его сбережениями и капиталовложениями, что я и делал все эти пять лет и продолжаю делать до сих пор. Это совершенно законно, и официальные власти об этом прекрасно осведомлены. До того как бежать из тюрьмы, Зак постоянно поддерживал со мной связь.

— Да, но ведь теперь он бежал, — не успокаивалась Мередит, встревоженно вглядываясь в лицо мужа. — Что, если он попытается сейчас связаться с тобой?

— В таком случае, — ответил Мэтт, небрежно пожав плечами (пожалуй, слишком небрежно, и это еще больше встревожило Мередит), — я сделаю то, что должен сделать любой законопослушный гражданин, — сообщу в полицию. И Зак об этом прекрасно знает.