— Это вы?! — спросил, возникнув в образовавшемся проеме, Константин Лебедев странным тоном. В этом тоне было и признание поражения и, одновременно, нежелание с ним смириться. — Что это вы по кустам шарите? Вы вообще кто такой?

— Представитель, — быстро ответил Кудесников, с неудовольствием покосившись на лопухи. — Антон Павлович Чехомлинский.

В этот момент подоспевший Кондрат Миронович радостно переспросил:

— Представитель «Медприма»? Так мы же вас ищем, родной вы наш! Мы ж вас к ужину ждали.

— Я только что приехал, — ответил Кудесников, гадая, что за зверь эта «Медприма».

Заместитель мэра потрогал свою скулу и мрачно возразил:

— Ну, положим, не только что… Кстати, я Константин Николаевич Лебедев, а это — мой помощник Кондрат Миронович Сачков, Так что вы можете сказать в свое оправдание?

Вопрос прозвучал двусмысленно.

— Вышло недоразумение, — поспешно заметил Арсений, решив, что сейчас самое время замириться с администрацией Аркадьева. — Я виноват и искуплю.

Искупать он ничего не собирался, и Лебедев зыркнул на него с угрюмой насмешкой. Не дурак, ох, не дурак мужик. Надо же было с ним столкнуться!

— Почему вы сразу не представились? — поинтересовался заместитель мэра.

— Дело в том, что я, так сказать, разведчик. Предварительный представитель. Я тут все готовю, — сообщил Кудесников, сделав витиеватый сеет рукой. — К приезду другого представителя, вернее, представительницы. Да. Вот именно, приедет еще один. Одна.

Он громоздил все эти слова, не зная, что делать дальше. Вот он покажет этой девице, как подставить его! Дайте только срок.

— Мы рассчитывали, что вы поужинаете с нами! — Кондрат Миронович Сачков льстиво улыбнулся, показав два ряда крепких зубных протезов. — А то что ж это? Приехали — и сразу в кусты?

— Я не ужинаю, — Арсений решил во что бы то ни стало отвязаться от своих новых друзей. — Берегу фигуру.

— А вы прямо с котом приехали? — не удержал-я и спросил Лебедев ехидно. — Оставить было не с кем?

— Не угадали. Дело в том, что это не простой кот. Он, можно сказать, медбрат. Слышали, наверное, что у слепых людей бывают собаки-поводыри? А это — кот-отводырь. Так их называют. Дело в том, что у меня аллергия на некоторые продукты питания. Вернее, на некоторые их компоненты. Мне приходится много ездить, есть в ресторанах, на фуршетах и прочее и прочее. И я не всегда могу определить, присутствуют ли в предложенном блюде те оставляющие, которые опасны для моего организма. Я ставлю свою тарелку перед котом и — оп-ля! — он мгновенно проводит экспертизу.

— О! — уважительно сказал Кондрат Миронович, покосившись на Мерса. — Дорогая, видно, животинка. Из-за границы привезли?

— Отечественный экземпляр, — покачал головой Кудесников. — Выращивают в Тобольске в закрытом питомнике.

— Хотите, я познакомлю вас с программой грядущих мероприятий? — спросил Лебедев все тем же отчужденным тоном. Вероятно, давал понять, что друзьями они никогда не станут.

— Завтра. Приедет наша сотрудница, которая хорошо знает город и готова включиться в работу. А я очень устал и намерен лечь спать.

— Значит, ужинать не поедем? — разочарованно уточнил Кондрат Миронович.

— Нет, — покачал головой Кудесников. — Лучше с утра вместе позавтракаем. Так что… Приятно было познакомиться…

— Мне тоже, — с издевкой ответил Лебедев, дернув щекой. — С нетерпением жду следующей встречи.

«Интересно, это была угроза? — подумал Кудесников, когда наделенная властью парочка выбралась из боярышника и, усевшись в белый автомобиль, умчалась в неизвестном направлении. — Что, если меня поймают и отвалтузят так, что я забуду, кто такой? Просто в назидание потомкам».

— Вылезайте, — сказал он вслух, повернувшись к лопухам и обращаясь непосредственно к ним. — Заместитель мэра и его помощничек отправились восвояси. — И поскольку лопухи не отвечали, спросил погромче: — Вы где там?

В ответ раздались неясные всхлипы. Арсений вломился в заросли, разгреб руками большие плюшевые листья и увидел лежащее вниз лицом сотрясающееся тело.

— Что такое? — сердито спросил он. — Вас покусали муравьи? Чего это вы рыдаете животом на глиноземе?

Он присел на корточки, взял Марьяну за плечо и попытался перевернуть.

— Он… — донеслось до него сквозь всхлипы. — Он… стал… еще красиве-е-е-е…

— Кто? — поинтересовался Кудесников, который, конечно, сразу все понял. — Кондрат Миронович?

— Ко-о-о-стя… — Продолжительный всхлип.

— Ну, вот что. Немедленно вставайте. Ваш Ко-о-о-стя уже смылся, даже не подозревая, что его старая любовь лежит практически у него под ногами. Вы ведь его старая любовь? Уехали в Москву, да? Сделали ему ручкой?

— Это он, — плаксивым голосом ответила Марьяна, не без помощи Арсения поднявшись на ноги. — Он сделал мне ручкой. Он женился, и только тогда я уехала… Боже мой, я не смогу с ним встретиться! Не смогу, и точка.

— А зачем вам встречаться?

— Я представитель фирмы «Медприма», которая вкладывает в город деньги. В моем лице фирму собираются чествовать на Дне города. Появляться на всех мероприятиях! Видеть его жену! И еще этот бал… Я должна буду пойти и держать фасон… Послушайте, помогите мне встретиться с ним хотя бы в первый раз. Вы сами заявили, что являетесь представителем фирмы! Мы завтра как два представителя «Медприма» пойдем завтракать с Костей…

— К сожалению, я не распоряжаюсь своим временем, — решительно отказался Кудесников. — И в любой момент могу сняться с места. Поэтому не буду давать обещаний. А вы должны взять себя в руки.

— Да, — согласилась Марьяна, ладонями вытирая глаза. — Я должна взять себя в руки. — Она распрямила плечи и подняла подбородок. — Я достойная, уверенная в себе женщина. У меня все хорошо. Все проста отлично. Я ничего не боюсь. Я справлюсь с любыми проблемами. — Она покосилась на стоящего рядом Арсения и бросила: — Не обращайте внимания, это мантры, которые мне помогают.

— От ваших мантр за версту несет неудачами, — проворчал тот, вытаскивая из кустов сначала кота, а затем и Марьяну. — Прекратите нести всякую чушь, отоспитесь, наденьте утром красивое платье, сделайте маникюр и будете чувствовать себя замечательно. Я давно наблюдаю за женщинами и знаю, что маникюр снимает стресс в три раза эффективнее, чем лекарственные препараты. Кроме того, у него нет побочных эффектов.

— Перед тем как ехать, я уже сделала с собой все. что только можно, — призналась она. — И маникюр, и притирки, и припарки. Господи, зачем я вам все это рассказываю?

— Просто я попался вам под руку.

Арсений засунул кота в сумку и вошел в холл гостиницы. Марьяна семенила за ним.

— Вы идете к себе? — спросила она, протискиваясь в лифт.

— Хотите пригласить меня на чашку кофе? — съехидничал тот.

— Нет. Да. Не знаю, — пробормотала «уверенная в себе женщина» и бессильно привалилась спиной к стене.

— Не думаю, что вы лопаткой нажмете нужный этаж. Отодвиньтесь в сторону, пожалуйста.

Арсений решил, что заходить к Марьяне в гости

не стоит. Какой смысл ухаживать за женщиной, которая сохнет по другому мужчине? Вот если бы она еще толком не влюбилась в своего Лебедева или только что разлюбила его, тогда — да. Можно было флиртануть. А так… Неинтересно. Кроме того, есть еще одна дамочка, которую ему хотелось проведать перед сном.

Естественно, он думал о Ксении Лужиной. Слава богу, он узнал, как ее зовут, и она перестала быть для него безымянной «девицей с вокзала». Сейчас; уже довольно поздно, и Ксения вместе со своими сопровождающими уж наверняка возвратилась из ресторана. Если они не завалились спать сразу же, как пришли, то можно попробовать подслушать, о; чем эти трое будут разговаривать. Есть же у них темы для разговоров! Большинство постояльцев уже почивают, на этаже тихо, можно спокойненько заняться своим прямым делом.

— Вы тоже на третьем? — спросил он Марьяну, которая вышла вслед за ним и плелась сзади.

— Ну, да. И даже рядом с вами, — сообщила она. — Мы же вселились друг за другом, если я не ошибаюсь.

Она действительно оказалась в соседнем номере. Достала из кармана ключ, открыла дверь и вошла, бросив через плечо:

— Спокойной ночи!

— Прощайте, — проворчал Арсений. Он уже выбросил из головы ее неприятности и сосредоточился на собственных.

Очутившись у себя, он первым делом выпустил кота из сумки, почесал его за ухом и погладил подставленное брюхо. Потом добавил в миску еды, переобулся в спортивную обувь, повесил на шею медицинский фонендоскоп, который помогает не только докторам, но и сыщикам, и выскользнул в коридор. Здесь было тихо и пусто. Впереди, возле лестницы, как путеводная звезда, мигала испорченная лампочка. Ковровая дорожка мягко принимала вес и приятно пружинила под ногами.

Сыщик подходил к номеру, стараясь ступать как можно тише. Троица, конечно, уже покинула ресторан и заперлась наверху. Из гостиницы, по крайней мере, они не ушли. «Не могут же три человека находиться вместе и все время молчать! Наверняка в конце дня они захотят обсудить свои дела», — рассуждал Арсений. Он давно уже решил воспользоваться старым как мир способом добывания информации — подслушиванием. «Даже если я узнаю, как они обращаются друг к другу, каким тоном, уже будет хорошо, — убеждал он себя. — Хочется понять, что за отношения их связывают».

Он остановился около двери и прислушался. Ничего. Это показалось ему странным: в коридоре царила мёртвая тишина, а через фанерную дверь номера, казалось, проникал любой звук. Однако внутри ничего не происходило. Детектив затаил дыхание и вдруг услышал странное ритмичное постукивание. Он замер и сосредоточился, но почти сразу понял, что это тикают большие настенные часы, которые висят в каждом номере прямо над входной дверью. Как он ни напрягал слух, больше ничего услышать ему не удалось — ни шагов, ни голосов, словно номер был пуст.

Оставалось ждать и надеяться. При всем желании Кудесников не мог придумать более эффективного способа узнать, чем занимаются странные субъекты. Поэтому он продолжал терпеливо стоять

под дверью в надежде, что они не успели устроиться на ночь и еще подадут признаки жизни.

Ровный свет неоновых ламп заливал коридор. Ни звука, ни движения на всем этаже. Только та самая повреждённая лампочка продолжала уныло мигать. Время остановилось. Кудесников с большим трудом сохранял спокойствие. Все из-за индифферентного Сливки! Если Ксения Лужина его интересует, почему он не решает ее проблемы? Заполз к себе, как бурундук в нору, и ни гуту.

Арсений представил, как вышибает дверь, врывается в номер и трясет всех по очереди за грудки. «Кто вы такие? Что за отношения связывают вас с Романом Сливкой? Зачем вы приехали в Аркадьев?»

Помечтав немного, он заскучал и тотчас почувствовал навалившуюся усталость. За день столько всего случилось! Да и прошлой ночью у мотеля разве он спал? Так, подрёмывал. Теперь он с трудом подавлял зевоту и, подобно Мерседесу, с удовольствием заснул бы на мягком ковре.

Кудесников тряхнул головой, отгоняя навалившуюся сонливость. Сделал он это очень вовремя, потому что через пару минут услышал голоса. Голоса звучали глухо — видимо, разговаривали в дальней комнате. Сыщик среагировал мгновенно — схватился за фонендоскоп, приложив «кружок» к двери платно, словно к груди застуженного больного. Мужчины переговаривались громким шепотом. Арсений не знал, кому какой голос принадлежит, мог только догадываться.

— Гляди, гляди! По-моему, есть! — Кажется, это маленький и тощий. Как его там? Гриша. — Тихо ты! Ага, точно. Понеслась. — А это, надо полагать, бородатый и рыжий Вова Веселовский.

— Давно уж пора. Может, че-нить будет наконец?

«Святые угодники, о чем это они? — лихорадочно размышлял Кудесников. — Что у них там понеслось?»

— Кончай трепаться и закрой дверь! Она не должна на нас отвлекаться. — Снова Вова. — Заткнись, и чтоб ни звука до конца, понял?

— Да ладно, ладно, че ты меня учишь? Сам знаю…

«До какого такого конца? — кипел Арсений. — Чему они не должны мешать? Что делает эта бесцветная, безэмоциональная и безвольная Ксения?»

Голоса сделались еще глуше и теперь были едва слышны — мужчины закрылись в дальней комнате. Кудесников вслушивался истово, как будто от этого зависела если не его жизнь, то репутация.

— Слышь, Вован, и долго мы будем вот так вот колбаситься? Достало уже…

— Не твоего ума дело. Как скажут, так и закончим.

— А вот…

— Тшш.

Голоса умолкли. На некоторое время снова воцарилась тишина, а потом Кудесников услышал новый, ни на что не похожий звук. Что-то то ли терли, то ли скребли — быстро и суетливо.

«Может, они убили Ксению, — размышлял Кудесников, не веря, впрочем, в собственное предположение до конца. — Убили, а теперь оттирают пятна крови? Но как я мог не услышать? А вдруг это она отчаянно скребется в окно, пытаясь вырваться;, пока ее тюремщиков нет в комнате? Но что, собственно, делают они сами? Что эти типы собираются

заканчивать? Или, может, они прямо сейчас убивают ее? Душат. Или топят. Или вешают».

Терпеть не было мочи. Страстно хотелось знать, знать, знать! Придется перейти от подслушивания к подглядыванию. И спасать, естественно, дурацкую Ксению, если понадобится.

«Тоже мне, герой. Ну, проберешься ты туда, и порешат тебя заодно с бедняжкой. А потом за дверью снова будет тишина. И никто о тебе не вспомнит…» — подумал Арсений. Однако остановиться уже не мог. Свернул фонендоскоп и засунул его в глубокий карман штанов. Переместился на один номер вправо и постучал, зная, что там, как и двухкомнатном «люксе», есть балкон.

Никто не отозвался. Вероятно, номер еще только ждет постояльцев. Просто отлично! Детектив выбросил из головы наскоро придуманную слезливую историю, которая открыла бы ему дверь, и подступился к замку, уверенный, что практически сразу окажется внутри. Не тут-то было. Операция, на которую у опытного Кудесникова уходила обычно пара минут, никак ему не давалась. Возможно, он слишком торопился, стараясь сделать все быстро и бесшумно. Вот и не мог сосредоточиться. Да еще руки слегка дрожали от напряжения и страха не успеть.

Наконец дверь тихонько скрипнула и отворилась. Детектив проскользнул внутрь, закрыл ее за собой, включил свет и на цыпочках пересек комнату. На его счастье, балконы находились совсем близко друг от друга, а стенки, огораживающие их, были широки и выглядели достаточно надежно. Сверху открывался вид на заповедный лес. Сейчас он стоял тёмный, страшный и неподвижный. Кудесников

кинул взгляд в ту сторону, вскарабкался на ограждение и приготовился к прыжку.

Стараясь не смотреть вниз и не думать о том, какие в этой гостинице высокие этажи, он сиганул на соседний балкон. Слишком много шума! Впрочем, приземлился он удачно, даже кожу на ладонях не содрал. Порой его эскапады заканчивались вывихами, рваными ранами, а иногда и кое-чем похуже. Отряхнув руки, он медленно встал и повернулся к окну. Как он и опасался, занавески оказались задёрнуты.

«Неважно, это не помеха, — решил Арсений. — Если девку в самом деле убивают, стекло я легко разобью». Однако жёсткая посадка несколько остудила его пыл. Прежде чем крушить все вокруг, следует убедиться, что это действительно вопрос жизни и смерти.

Вот бы еще раз услышать тот звук! И попытаться понять, что он означает. Сыщик подошел вплотную к балконной двери и наклонил голову. Вот! Снова то же самое поскребывание. И ведь какое странное! Самое главное — безостановочное. Обычно, если ты что-то отскребаешь, например краску с подоконника, то время от времени отрываешься от дела, стряхиваешь грязь с инструмента, начинаешь торопиться. Работаешь то быстрее, то медленнее. А тут все совершенно по-другому. Это «шур-шур-шур» длится и длится — безостановочно. Словно работает какой-то механизм с бесшумным мотором.

«Если б не эти дурацкие занавески!» — подумал Кудесников. Впрочем, между занавесками осталась маленькая щёлочка. Ага! Звук доносится именно из этой комнаты. И там горит неяркий свет — вероятно, лампа на столе. Он прильнул к стеклу, и стал медленно передвигаться влево.

Дошёл до щёлки и отпрянул! Ксения Лужина сидела в кресле напротив балконной двери и огромными круглыми глазами смотрела прямо на него! Не сразу Арсений сообразил, что она не может его видеть и ее безумный взгляд имеет иное объяснение.

Он снова сдвинулся к щёлке в занавесках. Ксения сидела за столом, на котором, как и у Арсения, наверняка стоял телевизор, поднос с минералкой и ваза с фруктами. Вазу он лицезрел. За этой вазой не было видно туловища девицы, и понять, что она делает, не представлялось возможным. Но, судя по всему, именно Ксения производила тот самый звук, который так действовал сыщику на нервы.

Он против воли содрогнулся, потому что увидел ее глаза — пустые, остекленевшие, с огромными зрачками. Не человеческие глаза, а какие-то ненастоящие, как у того плюшевого медведя, которого он видел на вокзале перед отбытием в Аркадьев.

Итак, Ксения Лужина сидела в комнате в полном одиночестве, смотрела в пространство бессмысленным взором и слегка покачивалась. Она явно что-то такое делала руками, но что — из-за вазы невозможно рассмотреть. Натирала на тёрке морковку? Какой же величины та морковка, если она трёт ее уже минут десять без остановки!

Впрочем, прислушавшись повнимательнее, Кудесников отметил в непрерывном на первый взгляд звуке короткие промежутки. Если очень быстро — в ритм шуршанию — считать до тридцати, можно уловить коротенькую паузу. Совсем, совсем коротенькую.

Кудесников еще раз поглядел в лицо Ксении, и ему сделалось жутко. «Зомбировали», — подумал он. Недавно, участвуя в одном важном расследовании, он столкнулся с гипнотизёрами высочайшего класса, и его воображение стало на несколько порядков богаче. Оно вообще охотно выдавало самые фантастические гипотезы.

«Нет, ерунда какая-то. Гипнотизёры не размножаются, как кролики. Может, эта Ксения сумасшедшая? Не буйная, а тихая? А Вова и Гриша за ней присматривают. Отличная версия. Во время припадка девица начинает ногтями соскабливать с мебели полировку, и соглядатаи прячутся от нее в соседней комнате. А вдруг она заметит меня через щёлку или услышит — и набросится? — Кудесников инстинктивно отодвинулся от окна. — Но зачем-то ведь ее притащили из Москвы в Аркадьев! Предположим, это какие-то шпионские игры. Гриша и Вова — разведчики, и невинная девушка оказалась у них в руках. Или она тоже шпионка, а может, информатор. Теперь они выбивают из нее сведения. Они хотят, чтобы Ксения отвела их куда-то, а она отказывается, и сопровождающие пытаются развязать ей язык, накачивая страшными лекарствами — применяют новейшие средства воздействия на психику. Отсюда и звуки, и пустые глаза, и непонятные перемещения, и ожидание указаний…»

Пока Кудесников плавал по волнам моря собственных теорий, Ксения неожиданно пришла в себя. Она поморгала, и взгляд ее сделался осмысленным, хотя немного растерянным. Казалось, она не может вспомнить, где находится. Потом бедняжка опустила голову и стала пристально что-то разглядывать. Кудесников понял, что больше не слышит того звука, который так его заинтересовал. Он продолжал стоять на месте, пожирая ее глазами. Но вот что-то стукнуло, и Ксения повернула голову. Послышались осторожные шаги.

— Духотища какая, — сказал невидимый для него не то Гриша, не то Вова. — Надо дверь на балкон открыть. Или хотя бы форточку.

«Все, пора выбираться!» — понял Арсений. Придется повторить давешний подвиг и перепрыгнуть обратно на соседний балкон. Собрав волю в кулак, он взобрался на угол перил и оттолкнулся изо всех сил в расчете на удачное приземление. Но не тут-то было. Разумеется, он промахнулся, одна нога соскользнула и очутилась в воздухе. Сыщик закачался, выпучил глаза и замахал руками. Сделал отчаянный рывок, наклонился вперед и приземлился лицом вниз. В падении он был похож на самолёт, у которого оторвались оба крыла и отказали двигатели. «Ну, теперь вся гостиница знает о моем бесстрашии», — невесело усмехнулся Кудесников, собирая себя по косточкам. Находясь в относительной безопасности, он мог позволить себе с чувством выругаться. И позволил.

С кряхтением поднявшись на ноги и высказав тёмным деревьям все, что у него в душе накопилось, он отряхнулся и уверенно возложил длань на ручку балконной двери. И только тут с изумлением заметил, что в номере горит свет, а за занавеской кто-то стоит. Этого еще только не хватало! Опять придется выкручиваться.

Бестрепетной рукой Арсений отодвинул тюль и увидел прямо перед собой пожилого господина в пижаме и круглых очках. Глаза его размером были едва ли не больше оправы, подбородок предательски дрожал.

— Я немедленно вызываю милицию! И администрацию! — заявил он птичьим голосом, не двигаясь, однако, с места.

«Потенциальная жертва, — подумал Кудесников. — Человек, который в минуты опасности не может сконцентрироваться».