– А я ее и не рекомендовал, – ответил граф спокойно и откинулся на спинку дивана. – Позже – намного позже – когда у меня тоже было слишком много чего терять, я приобрел твою мать. Ее доброе мнение было единственным, которое мне было нужно.

– Да? И если бы ты рисковал его потерять? Как бы ты тогда выстоял? – Катерина…

– На четвереньках, возможно, – граф покачал головой и медленно улыбнулся. – Итак, а… когда же нам будет позволено встретиться с этой женщиной, произведшей на тебя столь воодушевляющий эффект? С ней и с ее Никки. Может, тебе пригласить их к нам в ближайшее время на ужин?

Майлз съежился. – Только не… не на ужин. Не в ближайшее время.

– Мое беглое знакомство с ней было таким удручающе недолгим. Но то малое, что я успел заметить, показалось мне весьма привлекательным. Не слишком худая. Она славно вырывалась, просто отлетела от меня, – при этом воспоминании граф Форкосиган коротко усмехнулся. Отец Майлза разделял архаичный барраярский идеал женской красоты, подразумевавший способность выжить в относительно голодное время; Майлз признал, что и его самого впечатляет подобный стиль. – И в меру атлетична. Несомненно, от тебя она бы убежала. В следующий раз я порекомендовал бы тебе прибегнуть к уговорам, а не прямому преследованию.

– Я пытался, – вздохнул Майлз.

Граф поглядел на своего сына, полушутливо-полусерьезно. – Знаешь, эта твоя вереница женщин очень смущала нас с матерью. Мы не могли сказать, предстоит нам породниться с кем-то из них или нет.

– Какая такая вереница? – возмутился Майлз. – Я приводил домой только одну галактическую подружку. Одну. И я не виноват, что с ней у нас не сложилось.

– Плюс еще несколько украшавших рапорты Иллиана… гм… необычных леди, с которыми так далеко не зашло.

Майлзу показалось, что глаза у него буквально вылезают на лоб. – Но как он мог… Иллиан никогда не знал… он никогда не сказал бы вам о… Нет. Не говори мне. Знать не хочу. Но, клянусь, в следующий раз, когда я его увижу… – он с негодованием посмотрел на графа, который смеялся над ним, сохраняя совершенно невозмутимое лицо. – Думаю, Саймон не вспомнит. Или притворится, что не помнит. У него развилась чертовски удобная выборочная амнезия. – И добавил: – Ну, как бы то ни было, о главных из них я Катерине рассказал, вот так-то.

– О? Каялся или хвастал?

– Готовился к решающему моменту. Честность… это единственный способ держаться с нею.

– Честность – единственный способ держаться с кем угодно, когда вы так близки, что буквально живете в шкуре друг друга. Итак… эта Катерина – еще одно преходящее увлечение? – граф помолчал, сощурившись. – Или та самая, что будет любить моего сына вечно и горячо, станет содержать в достатке его дом и собственность, пребудет подле него в опасности, нужде и смерти и поднесет руку моего внука к моему поминальному возжиганию?

Майлз на мгновение замолк, восхищавшись, как это отец умеет вот так выстраивать строки. В памяти у него всплыла картинка, как боевой десантный катер прицельно высаживает диверсантов. – Это было бы… ответом, сэр. Со всем вышеупомянутым, – он сглотнул. – Надеюсь. Если я снова не сморожу глупость.

– Так когда мы сможем увидеться с ней? – благоразумно переспросил граф.

– Все еще пока не улажено. – Майлз встал на ноги, ощущая, что мгновение, пока он еще может отступить с достоинством, быстро ускользает прочь. – Я дам вам знать.

Но граф не стал больше подшучивать. Его взгляд, обращенный на сына, сделался серьезным, хотя был все таким же теплым. – Я рад, что ты встретил ее уже будучи достаточно взрослым, чтобы твердо знать, чего ты хочешь.

Майлз отдал ему приветствие аналитика – неопределенный взмах двумя пальцами где-то возле лба. – Я тоже, сэр.

Глава 16

Катерина сидела за тетиным коммом, пытаясь составить такое резюме, которое скрыло бы факт отсутствия у нее опыта работы от куратора ботанического питомника, поставлявшего растения во все городские сады. Она не собиралась, черт бы все это побрал, упоминать имя Лорда Аудитора Форкосигана. Тетя Фортиц уехала на свои утренние занятия, а Никки отправился на прогулку вместе с Артуром Пимом, под присмотром старшей сестры Артура. Второй подряд звонок в дверь оторвал ее от решения этой задачи, и Катерина внезапно осознала, что в доме, кроме нее, никого нет. Явились бы вражеские агенты, собирающиеся кого-то похитить, прямо к парадной двери? Майлз это знал бы. Она представила, как в особняке Форкосиганов Пим ледяным голосом сообщает нежелательным гостям, что им надо обойти дом сзади и войти в дверь для шпионов… которая, несомненно, должна быть снабжена соответствующим высокотехнологичным заграждением. Обуздав свою новоприобретенную паранойю, она встала и вышла во входной холл.

К ее облегчению и удовольствию, вместо цетагандийских лазутчиков на пороге стоял ее брат, Хьюго Форвейн, вместе с симпатичным с виду малым, в котором она, неуверенно моргнув, узнала Василия Форсуассона, ближайшего кузена Тьена. До того она видела его лишь раз в жизни, на похоронах Тьена. Там они проговорили ровно столько, сколько понадобилось, чтобы официально передать ей от него опекунство над Никки. Лейтенант Форсуассон занимал должность в транспортном управлении большого военного космопорта в Округе Форбреттена; в тот первый и последний раз, когда она его видела, он был одет в соответствующую мрачной официальности случая зеленую армейскую форму, однако сегодня он предпочел более легкомысленный гражданский наряд.

– Хьюго, Василий! Какой сюрприз… входите же, входите! – она махнула рукой в сторону парадной гостиной госпожи Фортиц. Василий ей признательно, вежливо кивнул. В ответ на предложение выпить чая или кофе он ответил отказом – спасибо, мы уже пили на станции монорельса. Хьюго, прежде чем сесть, быстро сжал ее руки с озабоченной улыбкой. Ему шел пятый десяток; он слегка располнел, чему способствовала и сидячая работа в Имперском Управлении шахт, и забота его жены Розали. Удивительно, но ему это придавало солидный и уверенный вид. Однако тревога перехватила горло Катерины, стоило ей заметить, какое у него напряженное лицо.

– Что-то произошло?

– С нами все в порядке, – ответил он, особо выделив это «с нами».

Ее охватил холод. – Папа… ?

– Нет, с ним тоже все хорошо. – нетерпеливым жестом он отмел ее беспокойство прочь. – Единственный член семьи, за которого мы сейчас волнуемся – это ты, Кэт.

Катерина озадаченно на него уставилась. – Я? У меня все хорошо. – Она опустилась в стоящее в углу большое дядино кресло. Василий подвинул себе один из изящных стульев и слегка неуклюже взгромоздился на него.

Хьюго передал приветы от своей семьи – Розали, Эди и мальчиков, – затем рассеянно огляделся вокруг и спросил: – А дядя и тетя Фортиц дома?

– Нет, их обоих нет. Хотя тетя вскоре вернется с занятий.

Хьюго нахмурился. – Вообще-то я надеялся, что мы сможем увидеться с дядей Фортицем. Когда он вернется?

– О, он отправился на Комарр. Выясняет несколько последних технических деталей этой катастрофы с солнечным отражателем, ну, вы понимаете. Мы ждем его возвращения только к свадьбе Грегора.

– Чьей свадьбе? – переспросил Василий.

Ох, это произнес за нее Майлз. Разумеется, они с Грегор… с императором не называли друг друга по имени. – Свадьбе Императора Грегора. Дядя Фортиц как Имперский Аудитор, конечно, будет на ней присутствовать.

Губы Василия округлились в небольшое «О», как только он понял, что за Грегор имеется в виду.

– Думаю, ни у кого из нас нет шансов туда попасть, – вздохнул Хьюго. – Конечно, меня такие вещи мало интересуют, но вот Розали со своими подружками просто с ума сходят. – Сделав короткую паузу, он весьма непоследовательно добавил, – А правда, что там промаршируют конные гвардейцы, и каждый взвод будет одет в мундиры разных времен – от Периода Изоляции до времен Эзара?

– Да, – ответила Катерина. – А над рекой каждую ночь будет грандиозный фейерверк. – При этой новости во взгляде Хьюго мелькнуло выражение легкой зависти.

Василий откашлялся и спросил: – А Никки здесь?

– Нет… он отправился вместе с приятелем смотреть регату гребных судов, проходящую на реке нынче утром. Ее проводят ежегодно в память освобождения города войсками Влада Форбарры во время Десятилетней войны. Насколько я знаю, этим летом собирались устроить нечто великолепное – пошили новые костюмы и будут инсценировать штурм Старого Звездного Моста. Мальчики были очень взволнованы. – Она не стала добавлять, что ребята рассчитывают на особо классный вид с балкона особняка Форбреттенов благодаря любезности форбреттенского оруженосца, друга Пима.

Василий неловко поерзал. – Может, это и к лучшему. Госпожа Форсуассон – Катерина – мы вообще-то пришли сюда сегодня по особой причине, по очень серьезному поводу. Я хотел бы поговорить с вами откровенно.

– Это… это, как правило, самое лучшее, если собираешься вести разговор, – ответила Катерина. Она кинула на Хьюго вопросительный взгляд.

– Василий пришел ко мне… – начал Хьюго, и замолчал. – Ладно, Василий, объясняй это сам.

Василий наклонился вперед, стиснув ладони между коленями, и вымученно произнес, – Видите ли, это вот что. От одного информанта в Форбарр-Султане я получил чрезвычайно тревожное сообщение о том, что произошло…. что недавно обнаружилось… некие очень тревожные сведения о вас, моем покойном кузене и Лорде Аудиторе Форкосигане.

– О, – произнесла она ровным голосом. Итак, круг Древних стен – или того, что от них осталось – не удержал клевету в границах столицы; липкий след протянулся даже к городкам провинциальных Округов. А она почему-то думала, что эти злобные игры – забава исключительно для высших форов. Нахмурившись, она откинулась на спинку кресла.

– Поскольку это чрезвычайно близко касается обеих наших семейств – и, разумеется, потому, что такого рода странные вещи нуждаются в перепроверке, – я рассказал все Хьюго, желая получить совет и надеясь, что он сможет успокоить мои страхи. Но слова вашей невестки Розали, наоборот, все подтвердили и еще больше усилили мои опасения.

Что подтвердили? Наверное, она могла бы сделать несколько близких к истине предположений, но подкидывать им доказательства сама она не собиралась. – Я не понимаю.

– Мне говорили, – Василий прекратил нервно облизывать губы, – среди высших форов общеизвестно, что это Лорд Аудитор Форкосиган виноват в порче респиратора Тьена в ту ночь на Комарре.

Это она могла развеять вполне быстро. – Вам солгали. Эта история придумана небольшой мерзкой кликой из числа политических противников лорда Форкосигана. Они хотят создать ему проблемы в связи с какой-то склокой по наследованию Округа, идущей в Совете Графов в последнее время. Тьен сам себе навредил; он вечно был небрежен с чисткой и проверкой снаряжения. Это просто сплетня. Никакого обвинения не выдвигалось.

– Да откуда взяться обвинению? – высказал разумную мысль Василий. Она было понадеялась, что ей удалось быстро достучаться до его здравого смысла, но тут он продолжил: – Мне объясняли, что любое обвинение против него должно быть выдвинуто в Совете, перед лицом равных ему и одним из них. Пусть его отец и удалился на Зергияр, но, будьте уверены, его центристская коалиция в силах подавить любое подобное поползновение.

– Уж я надеюсь, – Да, оно и должно быть подавлено, но совсем не по той причине, которую имел в виду Василий. Поджав губы, она холодно на него посмотрела.

Хьюго заметил с тревогой, – Но видишь ли, Катерина, тот же самый человек рассказал Василию, что лорд Форкосиган пытался тебя вынудить принять его предложение.

Она раздраженно вздохнула. – Вынудить? Нет, конечно же нет.

– А-а, – просветлел Хьюго.

– Он просил меня выйти за него замуж. Очень… неловко.

– Боже мой, так это действительно правда? – в это мгновение у Хьюго был совершенно ошеломленный вид. Выглядело так, словно это сообщение потрясло его гораздо сильнее, чем обвинение в убийстве… и это его вдвойне не красит, решила Катерина. – Разумеется, ты отказалась!

Она коснулась левой полочки своего жакета, нащупав очертания спрятанного там листа бумаги – теперь не такого уж и жесткого. Письмо Майлза – не та вещь, которую можно просто оставить лежать где попало, давая любому возможность взять его и прочесть, а кроме того… ей самой хотелось перечитывать его снова и снова. Время от времени. От шести до двенадцати раз за день… – Не совсем.

Хьюго наморщил брови. – Что ты имеешь в виду под этим не совсем? Я считал, это вопрос из разновидности да – нет.

– Это… трудно объяснить. – Она заколебалась. В присутствии ближайшего родственника Тьена вдаваться в подробности того, как за десять лет брака личный хаос мужа измучил ее душу, – нет, решила она, такого в ее планах просто не было. – И это довольно личное.

Василий услужливо подсказал, – В письме говорилось, что вы казались обезумевшей и растерянной.

Катерина прищурилась: – Кстати, а от какого такого любителя совать нос в чужие дела вы получили это… сообщение?

– От вашего – как он заявил – друга, серьезно обеспокоенного вашей безопасностью. – ответил Василий.

От друга? Ее другом была госпожа Фортиц. Карин, Марк… был Майлз, но вряд ли он стал бы наговаривать сам на себя… Энрике? Ципис? – Не могу представить, чтобы кто-нибудь из моих друзей сказал или сделал нечто подобное.

Хьюго еще глубже нахмурился в тревоге. – В письме еще говорилось, что лорд Форкосиган использовал все виды давления на тебя. Что он обладает какой-то странной властью над твоим рассудком.

Нет. Разве что над моим сердцем, я так думаю. Ее рассудок был совершенно ясным. А вот все остальное, казалось, бунтовало. – Он очень привлекательный мужчина, – признала она.

Хьюго обменялся с Василием огорошенным взглядом. Да, разумеется: они оба видели Майлза на похоронах Тьена. Там Майлз вел себя очень замкнуто и официально и был все еще серый от усталости после этого расследования. У них не было возможностей увидеть, каков он, когда раскрывается – неуловимая улыбка, яркие, совершенно особенные глаза, остроумие, красноречие и страстность… а что за озадаченное выражение было у него на лице, когда он столкнулся нос к носу с масляными жуками в форкосигановских ливреях!… она непроизвольно улыбнулась этим воспоминаниям.

– Кэт, – судя по тону, Хьюго был сбит с толку, – этот человек – мутант. Он едва достает тебе до плеча. У него явный горб… не знаю, почему это не исправлено хирургическим путем. Он просто странный.

– О, операций ему делали десятки. Изначальные повреждения у него были намного, намного серьезней. У него по всему телу до сих пор видны побледневшие давние шрамы.

Хьюго уставился на нее. – По всему телу?

– Гм. Я так полагаю. Во всяком случае, по той его части, что я видела, – она прикусила язык, с которого было уже готово сорваться уточнение – «до пояса». На мгновение ее воображение отвлекло совершенно неуместное видение: Майлз лежит в кровати, полностью обнаженный, среди простыней и одеял – как подарок в упаковке, и она медленно исследует всю эту запутанную сеть шрамов сверху донизу. Она взмахом ресниц отогнала это видение прочь, надеясь, что глаза ее не выдали. – Согласитесь, у него приятное лицо. И глаза… очень живые.

– У него слишком большая голова.

– Нет, просто тело для нее чуть маловато. – Да, и как это она сподобилась спорить с Хьюго насчет анатомии Майлза? Черт бы все это побрал, он же не какая-нибудь прихрамывающая лошадь, необходимость покупки которой она отстаивает перед ветеринарным советом! – В любом случае, это вовсе не наше дело.

– То есть если он … если ты … – Хьюго принялся жевать губу. – Кэт… если тебе каким-то образом угрожают, или шантажируют, или происходит что-то странное, то ты не одинока. Я знаю, мы можем найти помощь. Ты, может, и оставила семью, но семья не оставила тебя.

Какая жалость.

– Ну, спасибо – вот как вы оцениваете мой характер, – сказала она ядовито. – И вы воображаете, что мой дядя, Лорд Аудитор Фортиц, не сможет меня защитить, если дойдет до чего-то подобного? И тетя Фортиц тоже?

Василий взволнованно проговорил: – Я не сомневаюсь, что ваши дядя с тетей очень добры – в конце концов, они же приютили вас с Никки, – но мне дали понять, что они оба – интеллектуалы несколько не от мира сего. Возможно, они не осознают опасности. Мой информатор сказал, что они вас вообще не охраняли. Позволяли вам ходить куда и когда хотите, совершенно этот процесс не контролируя, и общаться со всякого рода сомнительными личностями.

Эта не от мира сего женщина, тетя Фортиц, была одним из ведущих барраярских экспертов по всем чудовищный деталям политической истории Периода Изоляции, безупречно говорила и читала на четырех языках, мгновенно схватывала взглядом документы лучше, чем это умели делать аналитики СБ – среди которых сейчас были некоторые из ее бывших аспирантов, – и имела тридцатилетний опыт общения с молодежью и теми неприятностями, которые молодые люди ухитряются сами на себя навлекать. А что касается дяди Фортица… – Технический анализ неполадок не представляется мне областью деятельности не от мира сего. Особенно если он включает в себя экспертизу диверсий. – Она набрала в грудь воздуху, намереваясь продолжать эту тему.

Василий сжал губы. – Столица славится репутацией сомнительного общества. Слишком много богатых, властных мужчин – и их женщин, – которые весьма мало ограничивают себя в своих аппетитах и пороках. Маленькому мальчику опасно находиться под влиянием этого мира, особенно из-за… любовных связей его матери. – Катерина еще не успела произнести ничего вслух в ответ на такое заявление, как Василий добавил прерывающимся от ужаса голосом, – Я даже слышал – мне говорили – что здесь в Форбарр-Султане есть один высший фор-лорд, который сперва был женщиной, но пересадил свой мозг в мужское тело.

Катерина моргнула. – О, да. Должно быть, это вы про лорда Доно Форратьера? Я с ним знакома. Это была не пересадка мозга, – бр-р-р, какое чудовищное искажение фактов! – а просто совершенно обычная бетанская модификация тела.

Оба мужчины вытаращились на нее.

– Ты сталкивалась с этим созданием? – спросил Хьюго. – Где?

– М-м… в особняке Форкосиганов. На самом деле Доно производит впечатление очень интересного человека. И, думаю, он сделает много хорошего для Округа Форратьер, если Совет отдаст ему графство покойного брата. – Мгновение горьких размышлений, и она добавила: – Учитывая все обстоятельства, я очень надеюсь, что он его получит. И тогда Ришар со своими злословящими дружками сядет в лужу!

Хьюго, с возрастающей тревогой следящий за этим обменом репликами, вставил: – Должен согласиться с Василием – я и сам слегка обеспокоен твоим пребыванием здесь, в столице. Семья так хочет видеть тебя в безопасности, Кэт. Допускаю, ты уже не девочка. У тебя должен быть свой дом, оберегаемый надежным супругом, которому можно было бы доверить твое с Никки благополучие.

Ты можешь и получить желаемое…. Хотя… она противостояла вооруженным террористам – и выжила. И победила. Ее определение безопасности… больше не было столь узким.

– Человек твоего собственного класса, – убедительно продолжал Хьюго. – Кто-то для тебя подходящий.

Думаю, я такого нашла. А к нему прилагается дом, где я не ударяюсь о стенку всякий раз, когда потягиваюсь. Даже если я буду тянуться бесконечно. Она вздернула голову. – В самом деле, кого ты считаешь моим классом, Хьюго?

Казалось, он был в замешательстве. – Наш класс. Солидные, достойные, лояльные форы. А если говорить о женщинах – скромные, добропорядочные, стойкие…

Ее внезапно огнем охватило желание быть нескромной, непорядочной и прежде всего… не стойкой. А если точно – весьма восхитительно лежащей. Ей пришло на ум, что некоторая разница в росте может стать несущественной, когда ты – вы – лежите. – Думаешь, у меня должен быть дом?

– Да, конечно.

– А не целая планета?

Хьюго выглядел ошеломленным. – Что? Конечно, нет!

– Знаешь, Хьюго, я никогда этого раньше не понимала, но в твоем представлении недостает… размаха. – Майлз считал, что она должна иметь планету. Она помедлила, и ее губы медленно расплылись в улыбке. В конце концов, у его матери целая планета есть. «Все дело в привычке», предположила она. Нет смысла произносить это вслух; им не оценить этой шутки.

И как это ее старший брат, обожаемый и щедрый – хотя и слегка отдаленный из-за их разницы в возрасте – сделался таким ограниченным? Нет… Хьюго не изменился. Логический вывод из этого был для нее потрясением.

– Проклятье, Кэт! – произнес Хьюго, – я сперва думал, что эта часть письма – просто пустая болтовня, но этот лорд-мутант действительно каким-то странным образом задурил тебе голову.

– И если это правда, то у него есть пугающие союзники, – сказал Василий. – Письмо заявляло, что Форкосиган привлек самого Саймона Иллиана, чтобы загнать вас в свою ловушку. – Он скептически скривил губы. – По правде говоря, эта часть письма заставила меня задаться вопросом, не стал ли я жертвой розыгрыша.

– Я встречала Саймона, – призналась Катерина. – И нахожу его довольно… милым.

Это заявление было встречено потрясенным молчанием.

Она добавила чуть неловко, – Конечно, я понимаю, что он несколько расслабился после отставки из СБ по медицинским показаниям. Видно, что с его души упало тяжелое бремя. – С опозданием, но наконец-то все доказательства встали на место. – Минуточку… кто, вы говорите, прислал вам это месиво из слухов и лжи?

– Я получил эти сведения строго по секрету, – ответил Василий осторожно.

– Это был этот законченный идиот Алексей Формонкриф, да? А-а! – Ее озарило – словно неистовой вспышкой атомного взрыва. Но орать, ругаться и швыряться вещами бесполезно, и даже наоборот. Она стиснула подлокотники, чтобы мужчины не видели, как у нее трясутся руки. – Василий, Хьюго должен был сказать вам… я отвергла предложение Алексея выйти за него замуж. Кажется, он нашел способ отомстить за свое оскорбленное самолюбие. – Мерзкий кретин!

– Кэт, – медленно проговорил Хьюго, – я рассмотрел и такой вариант. Я согласен с тобой, что этот парень капельку, гм, идеалист, и если он тебе не нравится, то я и пытаться не стану обсуждать его сватовство – хотя мне он кажется совершенно не вызывающей возражений кандидатурой. Но его письмо я видел. И судя по нему, он весьма искреннее за тебя беспокоится. Немного хватил через край, да, но чего еще ожидать от влюбленного мужчины?

– Алексей Формонкриф не влюблен в меня. Он ничего не видит дальше своего форского носа и даже не знает, кто или что я такое. Если набить мое платье соломой и сверху надеть парик, он вряд ли заметит разницу. Он лишь проделывает шаги, запрограммированные в нем воспитанием. – Ну ладно – и основным биологическим инстинктом тоже, к тому же не он один этим страдает, верно? Она допускала, что некая толика искреннего сексуального влечения у Алексея есть, но была уверена, что его объект выбирается случайным образом. Ее рука потянулась к жакету, возле сердца, и слова Майлза эхом отозвались в ее памяти, прорвавшись через весь шум в голове: Я хотел обладать силой ваших глаз…