– Эти чертовы дамочки держатся друг за дружку, Форкосиган. – Ришар с ошеломленным видом запнулся. – Говоришь, это Айвен ее привел?

– Да. – Майлзу было пока неясно, какой силой Доно втравил в это дело Айвена, но делиться своими предположениями с Ришаром его как-то не тянуло.

– Он с ней спал раньше, знаешь? Как и добрая половина мужчин Форбарр-Султаны.

– Я слышал… что-то в этом роде, – Убирайся, Ришар. Мне сейчас не до твоего елейного остроумия.

– Интересно, он по-прежнему… ладно. Никогда не подумал бы, что Айвен Форпатрил спит на этой стороне кровати, но – век живи, век учись!

– Гм, Ришар… Тут у тебя нестыковка, – счел нужным указать Майлз. – Из того, что мой кузен Айвен якобы спит с Доно – чего, думаю, он не делает, – ты не можешь логически вывести его гомосексуальность, если не допускаешь, что Доно на самом деле мужчина. А в этом случае его иск по графству Форратьер имеет силу.

– Полагаю, – через мгновение чопорно произнес Ришар, – твой кузен Айвен бывает склонен к весьма беспоядочным связям.

– Нет, не настолько, – вздохнул Майлз.

– Это не относится к делу, – Ришар нетерпеливо отмел вопрос сексуальной ориентации Айвена, какой бы она ни была.

– Не могу не согласиться.

– Послушай, Майлз, – развел руками Ришар, убеждая его. – Я знаю, что вы, Форкосиганы, поддерживали Прогрессистов с последних дней графа Петра, а мы, Форратьеры, всегда были верны Консерваторам. Но эта выходка Донны подрывает сами основы форского могущества. Если мы, форы, не будет держаться вместе в тех вопросах, что затрагивают самую суть, то когда-нибудь все форы обнаружат, что им осталось нечего отстаивать. Полагаю, я могу рассчитывать на твой голос.

– Вообще говоря, я еще не задумывался об этом иске.

– Ну, так подумай сейчас. Его будут рассматривать очень скоро.

Ладно-ладно, допустим – тот факт, что с Доно Майлзу куда интереснее, чем с Ришаром, не подтверждает сам по себе пригодность Доно быть графом. Необходимо еще раз вернуться к этому вопросу и составить свое мнение. Вздохнув, Майлз попытался заставить себя отнестись к доводам Ришара серьезней .

– Есть ли у тебя сейчас особый интерес к какому-либо из дел Совета? – прозондировал почву Ришар.

Ришар забрасывал удочку на предмет обмена голосами – по существу, фьючерсной сделки, поскольку его голос, в отличие от майлзовского, был пока только фикцией. Майлз обдумал предложение. – Сейчас нет. У меня персональный интерес к ремонту комаррского отражателя, поскольку я считаю, что это хорошее капиталовложение для Империи, но на самом деле Грегор, кажется, уже набрал по этому вопросу большинство. – Другими словами, у тебя нет ничего мне нужного, Ришар. Даже теоретически. Однако, поразмышляв, он добавил, – Кстати, а что ты думаешь о проблеме Рене Форбреттена?

Ришар пожал плечами. – Неудачник. Полагаю, он в этом не виноват, но что можно сделать?

– Может, просто заново утвердить Рене в его собственном праве? – мягко предположил Майлз.

– Невозможно, – убежденно заявил Ришар. – Он – цетагандиец.

– Я пытаюсь понять, на каком основании можно, будучи в здравом уме, назвать Рене цетагандийцем? – спросил Майлз.

– По крови, – без колебаний ответил Ришар. – К счастью, есть незапятнанная линия потомков Форбреттенов, претендующих на это место. Полагаю, Сигур со временем неплохо свыкнется с графством Рене.

– Ты обещал Сигуру свой голос?

Ришар откашлялся. – Раз уж ты упомянул об этом – да.

Следовательно, Ришару теперь была обещана поддержка графа Формонкрифа. В этом тесном кругу для Рене ничего не сделать.

– Все эти задержки с моим утверждением с ума сводят, – продолжил Ришар после короткой паузы. – Три месяца пропало впустую, пока Округ Форратьер болтается без всякого управления, а Донна кичится своей нездоровой шуточкой.

– М-м, такого рода хирургическая операция не проста и не безболезненна. – Уж в таком современном виде техно-пытки, как медицина, Майлз был экспертом. – В каком-то смысле Доно ради этого шанса убил Донну. Думаю, он смертельно серьезен. И пожертвовав так много, полагаю, он должен высоко ценить приз.

– Ты не… – Ришар выглядел ошеломленным, – … конечно, ты и не думал голосовать в ее пользу, а? Не воображаешь же ты, что твой отец такое поддержит!

– Безусловно – как я проступлю , так и он. Я – его Голос.

– Твой дед, – Ришар окинул взглядом гостиную, – в гробу перевернется!

Невеселая улыбка разомкнула губы Майлза. – Не знаю, Ришар. Лорд Доно производит превосходное первое впечатление. Первое время его будут всюду приглашать просто из любопытства, но я охотно поверю, что повторное приглашение он получит уже благодаря своим собственным достоинствам.

– Так вот почему ты принимал ее в особняке Форкосиганов – из любопытства? Должен сказать, Форратьерам ты оказал этим скверную услугу. Пьер был чудак – он не показывал тебе свою коллекцию шляп с подкладкой из золотой фольги? – а сестрица его не лучше. За такую дикую выходку эту женщину стоило было бы запереть на чердаке.

– Тебе надо стать выше собственных предубеждений и повидаться с лордом Доно. – По сути, отправляйся хоть сейчас. – Леди Элис он просто очаровал.

– У леди Элис нет голоса в Совете. – Ришар кинул на Майлза резкий, хмурый взгляд. – Или и ты им – ею – очарован?

Майлз пожал плечами, не желая лгать. – Ну, не настолько. Тем вечером меня больше заботил совсем не он.

– Да уж, – сварливо обронил Ришар, – наслышан о твоей проблеме.

Что? Внезапно Майлз обнаружил, что Ришар завладел его полным, безраздельным вниманием. – И что это была за проблема? – мягко переспросил он.

Ришар скривил губы в кислой улыбке. – Иногда ты напоминаешь мне моего кузена Бая. Он очень опытен в вежливом обхождении, но вовсе не так ловок, каким хочет казаться. А я думал, у тебя хватит тактической смекалки опечатать все выходы, прежде чем захлопнуть ловушку. – Он сделал паузу и признал: – Хотя я стал выше ценить вдову Алексея, сумевшую дать тебе отпор.

– Вдова Алексея? – выдохнул Майлз. – Не знал, что он был женат, уже не говоря о том, что он умер. И кто эта удачливая леди?

«Не строй из себя идиота» – читалось во взгляде Ришара. Его улыбка сделалась еще страннее, едва он понял, что наконец вытянул Майлза из столь досадного состояния безразличия. – Просто очевидно, не так ли, Милорд Аудитор? Совершенно очевидно, – он откинулся на стуле, с прищуром поглядывая на Майлза.

– Боюсь, ты совсем меня запутал, – в высшей степени нейтрально произнес Майлз. Режим Безопасности включился у него, как безусловный рефлекс, как дыхание – ни лицом, ни жестами, ни осанкой он не привлекал внимания и не выдавал себя.

– Такая к месту пришедшаяся смерть этого твоего администратора Форсуассона? Алексей решил, что вдова сперва не предполагала, как – и почему – умер ее муж. Но судя по ее пылкому бегству с приема, где ты сделал ей предложение, вся Форбарр-Султана считает, что теперь ей все известно.

Лицо Майлза не дрогнуло, лишь появилась слабая, легкая улыбка. – Если ты говоришь про Тьена, покойного мужа госпожи Форсуассон, то он погиб в результате несчастного случая с респиратором. – Он не добавил «я при этом присутствовал». Не похоже, чтобы это… помогло.

– Респиратор, да? Довольно легко устроить. Я и не напрягаясь могу представить себе три-четыре способа.

– Мотив сам по себе не означает убийства. Или… раз уж ты так хорошо в этом разбираешься – что же случилось тем вечером, когда погибла невеста Пьера?

Ришар вздернул подбородок. – Я был под следствием и меня оправдали. А тебя – нет. Ну, не знаю, правду ли о тебе говорят, да не особо меня это и волнует. Но сомневаюсь, чтобы эта проверка пришлась тебе по вкусу.

– Нет. – Улыбка не сошла с лица Майлза. – А тебе понравилось твоя роль в дознании, а?

– Нет, – ответил Ришар без прикрас. – Назойливые ублюдки из Стражи рылись во всех моих личных делах, ни одно из которых их, черт возьми, не касалось… слюни пускали, глядя на меня под фастпенталом. Неужто не знаешь – простолюдины любят пялиться на форов. Они бы обмочились от восторга, попадись им под шприц кто-нибудь высокопоставленный, вроде тебя. Но тебе, поди, ничего не грозит, ты же в Совете и выше нас всех. Ну выдвинет против тебя обвинение какой-нибудь бесстрашный идиот, и чего он добьется? Никто не выиграет.

– Никто. – Обвинение было бы аннулировано – по причинам, о которых Ришар и понятия не имел, – а на Майлза с Катериной вылился бы поток грязных слушков, этим аннулированием вызванных. Какой уж там выигрыш.

– Ну разве что молодой Алексей и вдова Форсуассон. С другой стороны… – Ришар не сводил глаз с Майлза, все больше укрепляясь в догадке, – тебе есть прямая выгода в том, чтобы никто такого обвинения не предъявил. Вот тут я вижу схему обоюдного выигрыша.

– Продолжай.

– Ну же, Форкосиган! Мы оба старые форы, насколько это возможно. Глупо нам ссориться, когда мы должны быть на одной стороне. Наши интересы сходятся. Это традиция. Не притворяйся, будто твои отец с дедом не были в своей партии главными умельцами по взаимным сделкам.

– Мой дед… получил уроки политической науки у цетагандийцев. А затем император Юрий Безумный предложил ему аспирантуру. Дед обучил отца. – И оба они – меня. Первое и единчственное предупреждение, Ришар. – Я узнал графа Петра, когда партийная политика Форбарр-Султаны была для него лишь забавой, развлечением на старости лет.

– Ну ты и жук! Думаю, мы очень даже поняли друг друга.

– Давай посмотрим. Подытожу: ты предлагаешь не выдвигать против меня обвинения, если в Совете я проголосую за тебя и против Доно?

– По мне и то, и другое неплохо.

– А если обвинение выдвинет кто-то еще?

– Пусть сперва захотят, а потом – посмеют. Маловероятно, а?

– Трудно сказать. Видимо, вся Форбарр-Султана вдруг стала в курсе событий моего тихого семейного ужина. Например, где ты сам столкнулся с этой… выдумкой?

– На одном тихом семейном ужине, – ухмыльнулся Ришар, откровенно наслаждаясь смятением Майлза.

Каким же путями пропутешествовала эта информация? Бог ты мой, а не стоит ли за откровениями Ришара дыра в системе безопасности? Может, связи простираются куда дальше, чем борьба за наследование Округа. СБ потребуется чертовски много времени, чтобы их отследить.

Вся Форбарр-Султана. Ох, черт–черт–черт–черт–черт…

Майлз откинулся на спинку стула, пристально посмотрел Ришару в глаза и улыбнулся. – Знаешь, Ришар, а я рад, что ты ко мне зашел. До нашей небольшой беседы я колебался, как именно буду голосовать насчет Округа Форратьер.

Ришар был доволен тем, как явно он сдался. – Я был уверен, что нам стоит поговорить с глазу на глаз.

Попытка подкупить или шантажировать Имперского Аудитора квалифицировалась как измена. А шантаж или подкуп графа во время борьбы за голоса был скорее обычной практикой; по традиции графы считали, что либо их коллега сможет обеспечить себе защиту в этой игре, либо он чересчур глуп, чтобы жить. Ришар пришел к Майлзу как к голосующему депутату Совета, а не как к Имперскому Аудитору. Подменять роли и правила игры прямо на ходу – это нечестно. И кроме того, я хотел бы изничтожить его сам. Что бы СБ плюс к тому ни накопала, это ее дело. А чувства юмора у СБ нет никакого. Имеет ли Ришар хоть какое-то понятие, что за силы он привел в движение? Майлз изобразил улыбку.

Ришар улыбнулся в ответ и встал. – Ладно. Сегодня днем мне еще надо кое с кем увидеться. Спасибо за вашу поддержку, лорд Форкосиган. – Он протянул руку. Майлз принял ее без колебаний, крепко пожал и улыбнулся. С той же улыбкой он проводил Ришара до двери своих покоев, где того встретил и повел к выходу Пим, и улыбался до тех пор, пока слышал топот шагов на лестнице и, наконец, пока не закрылась входная дверь.

Тут улыбка превратилась в неприкрытый оскал. Он трижды вихрем пронесся по комнате в поисках чего-нибудь, что бы не было антиквариатом и что не жалко было бы расколотить. Не обнаружив ничего подходящего под это определение, Майлз вырвал из ножен дедов кинжал с печаткой и метнул его в дверной косяк спальни, куда тот и воткнулся, дрожа. Но гул вибрирующей стали затих слишком быстро. Лишь через несколько минут он сумел справиться со своим дыханием и потоком непроизвольных ругательств и снова вернул на лицо вежливое выражение. Может, и холодное – но очень вежливое.

Он отправился в кабинет и уселся перед комм-пультом. Повтор утреннего сообщения Айвена с пометкой «срочно» он проигнорировал и набрал код закрытого канала. К легкому удивлению, он попал на главу СБ генерала Ги Аллегре с первой же попытки.

– Добрый день, Милорд Аудитор, – сказал Аллегре. – Чем могу быть вам полезен?

Разбив меня в пух и прах. – Добрый день, Ги. – Майлз помедлил; предстоящая задача заставляла все его внутренности стягиваться от отвращения. Ничего не поделаешь. – Только что мое внимание было привлечено к неким неприятностям, корнями уходящим в комаррское расследование, – нет нужды уточнять, о каком именно расследовании идет речь. – Проблемы вроде бы чисто личные, но могут затрагивать Безопасность. Похоже, суд столичных сплетен обвиняет меня в том, что я напрямую приложил руку к смерти этого идиота Тьена Форсуассона. А в качестве мотива инкриминирует желание посвататься к его вдове. – Майлз сглотнул. – К сожалению, последнее – правда. Я … – как бы это сказать? -… пытался за ней ухаживать. Не так уж жутко… ну, возможно.

Аллегре приподнял бровь. – Да-да. На моем столе только недавно мелькало кое-что на эту тему.

Р–р–р!!! Что же, ради Бога? – Правда? Быстро, однако. – Либо это действительно разошлось по всему городу. Резонно предположить, что Майлз узнает об этом далеко не первым.

– Все, что связано с тем случаем, помечается красным для моего первочередного внимания.

Майлз выждал секунду, но Аллегре не пожелал больше ничего сказать. – Ну, вот вам немного от меня. Ришар Форратьер только что благородно предложил не выдвигать против меня обвинения в убийстве Форсуассона в обмен на то, что в Совете графов я отдам за него свой голос как за графа Форратьера.

– Гм. И что вы на это ответили?

– Пожал ему руку и отправил прочь – пусть думает, что он меня сделал.

– А это так?

– Нет, черт возьми. Я собираюсь проголосовать за Доно и раздавить Ришара, как таракана. Но мне крайне хочется знать, утечка ли это сведений или просто фальшивка сама по себе. От этого в большой степени зависят мои дальнейшие шаги.

– Как мы ни старались, доклад нашего осведомителя не отметил в этом слухе ничего, похожего на утечку. Например, не стали достоянием гласности ключевые детали. Я только что посадил специально на это дело лучшего аналитика.

– Хорошо. Спасибо.

– Майлз… – Аллегре задумчиво поджал губы. – Не сомневаюсь, что вас это раздражает. Но надеюсь, ваша реакция не привлечет внимания к комаррскому делу больше необходимого.

– Если это – утечка, дело за вами. А если чистой воды клевета… – Как мне, черт возьми, с этим поступить?

– Могу я спросить, что вы планируете делать дальше?

– Прямо сейчас? Позвонить госпоже Форсуассон и рассказать ей, что же надвигается. – От одного предчувствия его охватил озноб. Едва что-то может быть дальше от того чистого чувства, которое он жаждал ей преподнести, нежели эти тошнотворные новости. – Все это затрагивает – бесчестит – ее не меньше, чем меня самого.

– Гм. – Аллегре потер подбородок. – Дабы не мутить и без того непрозрачную воду, я попросил бы вас повременить, пока мой аналитик не оценит, каково ее место в происходящем.

– Ее место? Место невинной жертвы!

– Я и не спорю, – успокаивающе произнес Аллегре. – Я опасаюсь не столько предательства, сколько возможной небрежности.

СБ была далеко не рада от того, что Катерина – не приносившее никакой присяги и не подвластное их контролю гражданское лицо – находилась в средоточии самой горячей тайны этого года, а может – и столетия. Хотя она преподнесла им, неблагодарным, эту самую тайну собственноручно. – Она не небрежна. По сути она даже слишком осторожна.

– По вашим наблюдениям.

– По моим профессиональным наблюдениям.

Аллегре примиряюще кивнул. – Да, милорд. И мы были бы рады это доказать. Не хотите же вы… запутать СБ.

У Майлза перехватило дыхание, стоило ему бесстрастно оценить это последнюю невозмутимую реплику. – Да-да, – уступил он.

– Я прикажу аналитику сообщить вам о результатах проверки как можно скорее, – обещал Аллегре.

Майлз неохотно разжал стиснутые в разочаровании кулаки. Катерина мало выходит из дому; могло бы пройти несколько дней, пока эта новость не дошла до ее ушей из других источников. – Очень хорошо. Держите меня в курсе.

– Будет сделано, милорд.

Майлз отключил комм.

С болезненной ясностью он вдруг понял, что, рефлекторно испугавшись за секрет комаррской катастрофы, повел себя с Ришаром Форатьером в точности наоборот. Десятилетняя эсбэшная привычка, о черт. Майлз считал Ришара задирой, но не ненормальным. Если бы Майлз тут же дал ему отпор, тот мог сдаться, уступить – сознательно не желая сердить обладателя возможного голоса.

Ладно, теперь слишком поздно бежать за ним и пытаться переиграть этот разговор заново. Майлз продемонстрирует Ришару всю тщетность попытки шантажировать Форкосигана, когда отдаст против него свой голос.

И это сделает их вечными врагами в Совете… Как подействует на Ришара его блеф – заставит исполнить свою угрозу или отказаться от нее?

Черт, ему придется.

В глазах Катерины Майлз только-только выбрался из той ямы, которую он сам себе вырыл. Хотелось, чтобы что-то свело их вместе – но боже мой! не судебный же процесс по обвинению в убийстве ее мужа, пусть даже прекращенный. Она только-только начала забывать о своем кошмарном замужестве. Официальное обвинение и все с ним связанное (каким бы приговором оно не завершилось) отвратительнейшим образом снова протащит ее сквозь все муки, утопит в водовороте стресса, горя, унижения и усталости. Борьба за власть в Совете Графов – не сад, где может расцвести любовь.