– Переходи к сути, – вздохнул Айвен. – Какое это все имеет отношение к моему кузену Майлзу? А меня все это вообще не касается; знаешь, офицерам на действительной службе рекомендуется держаться от политики подальше.

– О, да, очень даже знаю. Среди присутствовавших, кстати, были и зять Бориса Сигур Форбреттен, и граф Томас Формюир, у которого недавно, похоже, случилось небольшое столкновение с твоим кузеном-Аудитором.

– Сумасшедший с фабрикой по производству младенцев, которую прикрыл Майлз? Ага, слышал.

– Я был слегка знаком с Формюиром раньше. Леди Донна в былые счастливые времена увлекалась стендовой стрельбой вместе с его женой. Ну просто закадычные подружки. Короче, как и ожидалось, Ришар начал свою кампанию уже за супом, а к салату успел выторговать у графа Бориса следующее: тот голосует за Ришара в обмен на преданность последнего Консерваторам. И оставшуюся часть ужина, от основного блюда и до десерта, в том числе и за вином, они посвятили разговору на другие темы. Граф Формюир вовсю распространялся про то, как он недоволен Аудиторской проверкой, отчего застольный разговор перешел к обсуждению твоего кузена.

Айвен моргнул. – Минутку. Что это ты там болтался с Ришаром? Я думал, в этой маленькой войне ты на другой стороне.

– Ришар считает, что я для него шпионю за Доно.

– Ну а ты…? – Айвен от души надеялся, что если Байерли играет за обе стороны сразу, то обожжет и обе руки.

Улыбка сфинкса приподняла краешки губ Бая. – М-м, скажем, я сообщаю ему то, что он должен знать. Ришар весьма горд своей хитростью – внедрить меня в лагерь Доно

– А разве он не знает, что ты обратился к лорду-протектору Спикерского Круга, чтобы не дать ему захватить особняк Форратьеров?

– Одним словом, нет. Тут я сумел остаться в тени.

Айвен потер виски, задаваясь вопросом, какому же из своих кузенов Бай на самом деле лжет. Это не плод его воображения; от разговора с этим типом у него голова разболелась. Надеюсь, Бая тоже мучает похмелье.

– Продолжай. И побыстрее.

– Потом они, как это обычно для Консерваторов, прицепились к затратам на ремонт комаррского солнечного зеркала. Пусть сами комаррцы за него платят, ведь они его сами сломали, верно? – ну и так далее, как обычно.

– Они заплатят. Разве они не знают, какая доля получаемых нами налогов приходится на комаррский торговый оборот?

– Ты удивляешь меня, Айвен. Не знал, что ты обращаешь внимание на такие вещи.

– Я – нет, – торопливо открестился Айвен, – но это все знают.

– Обсуждение комаррского инцидента снова вернуло разговор к нашему любимому маленькому Лорду Аудитору, и дорогуша Алексей принялся отводить душу насчет своей личной обиды. Кажется, прекрасная вдова Форсуассон отвергла его сватовство. К тому же после стольких его хлопот и расходов! Знаешь, гонорар свахе и все такое.

– О, – просветлел Айвен. – Это она правильно сделала. – Она всем отказывает. Может, Айвен и не виноват в домашней катастрофе Майлза, о да!

– Затем именно Сигур Форбреттен предложил вниманию собравшихся искаженную версию недавнего званого ужина Майлза, завершив ее живейшим описанием бегства госпожи Форсуассон в самый разгар приема, сразу же за столь пагубным предложением руки и сердца. – Бай покачал головой. – Даже если принять версию Доно, а не Сигура – что это на него нашло? Я всегда считал Майлза куда учтивей.

– Паника, – сказал Айвен. – Я так думаю. Сам я сидел на другом конце стола. – Его на мгновение охватила мрачная задумчивость. – Такое может случиться с лучшими из нас. – Он нахмурился. – Но как, проклятье, об этой истории узнал Сигур? Я уверен, что от меня она дальше не пошла. Лорд Доно проболтался?

– Если и проболтался то, уверен, мне одному. Но, Айвен, на ужине присутствовало девятнадцать человек. Плюс оруженосцы и прислуга. Эта история разошлась по всему городу, и с каждым пересказом она, верно, делается все драматичнее и все занимательнее.

Эту картину Айвен вполне мог себе представить. Представить, как это доходит до ушей Майлза и как из них начинает валить дым. Он содрогнулся. – Майлз… Майлз пойдет на убийство.

– Забавно, что ты это сказал. – Бай отпил еще глоток кофе и очень вкрадчиво поглядел на Айвена. – Если сложить вместе комаррское расследование Майлза, смерть администратора Форсуассона в разгар этого расследования, последовавшее сватовство Майлза к его вдове и разыгранную ею у всех на глазах сцену отказа – по версии Сигура, хотя Доно утверждает, что она вела себя весьма достойно, учитывая обстоятельства, – а еще взять пять политиков-форов из Консерваторов, давно имеющих зуб на Эйрела Форкосигана и все его дела, и добавить несколько бутылок прекрасного вина из Округа Формонкрифа, то рождается Теория. И, как я имел возможность наблюдать, она резко и внезапно эволюционирует в полновесную Клевету. Зрелище просто завораживает.

– Ох, ч-черт, – прошептал Айвен.

Бай кинул на него острый взгляд. – Вырываешь у меня изо рта реплику? Господи, Айвен. Какая неожиданная глубина. Можешь вообразить себе этот разговор; мне пришлось его высидеть до конца. Алексей изливался насчет проклятого мутанта, который осмелился волочиться за фор-леди. Формюир нашел, скажем так, чертовски удобным, что муж погиб из-за некоего якобы несчастного случая в разгар расследования Форкосигана. Сигур обмолвился, что, мол, никаких обвинений не выдвигалось, а граф Борис уставился на него, словно на жалкого идиота и проворчал: «Еще бы – Форкосиганы целых тридцать лет держали в руках всю СБ. Неясно лишь одно – была ли жена с Форкосиганом в сговоре?» Алексей ринулся на защиту своей возлюбленной – этот тип просто не понимает намеков – и провозгласил, что она невиновна и ничего не подозревала, пока бесцеремонное предложение Форкосигана не дало ей наконец понять, что он приложил к этому руку. Ее бегство было Доказательством. Вообще-то он повторил это слово трижды, но к тому времени он был изрядно пьян. Доказательство того, что она хотя бы теперь поняла, как хитро избавился Майлз от ее возлюбленного супруга, чтобы расчистить к ней путь. А она не может не знать, она была там. Он готов биться об заклад, что теперь-то она иначе отнесется к его, Алексея, брачному предложению! Поскольку всем известно, что Алексей – просто идиот, его доводы не совсем убедили старших джентльменов, однако из фамильной солидарности они применили ко вдове презумпцию невиновности. И так далее.

– Боже правый, Бай, и ты не мог их остановить?

– Я пытался добавить в этот разговор чуточку здравого смысла, пока не почувствовал, что еще немного – и я, как это называете вы,военные, разрушу свою легенду. Но их привело в такой восторг собственное творение, что они не обращали на меня особого внимания.

– Если они выдвинут против Майлза обвинение в убийстве, он ими просто пол вытрет. Ручаюсь, он не станет с улыбкой сносить выходки этих идиотов.

Бай пожал плечами. – Хоть обвинение, выдвинутое против сына Эйрела Форкосигана, и доставило бы Борису Формонкрифу массу удовольствия, но – как я им и заметил – у них не хватает доказательств и к тому же маловероятно – неважно, по какими именно причинам – что им удастся эти доказательства получить. Нет. Обвинение можно опровергнуть. Против обвинения можно защищаться. А стоит доказать, что оно ложно, и не избежать законного возмездия. Никакого обвинения не будет.

Айвен не был так уверен. От одного намека на подобное Майлз непременно заведется.

– Но намеки, – продолжал Бай, – перешептывания, хихиканье, шуточки, забавные черные анекдоты… как можно ухватить этот пар? Все равно, что сражаться с туманом.

– Думаешь, Консерваторы построят на этом кампанию дискредитации? – спросил Айвен, медленно холодея.

– Я думаю… что если Лорд Аудитор Форкосиган хочет хоть как-то бороться с этим бедствием, ему стоит мобилизовать все ресурсы. Пять хвастливых языков пока спят. Но нынче вечером они снова примутся болтать. Я не посмел бы предлагать милорду Аудитору стратегию. Он уже большой мальчик. Но, скажем так, из любезности я дарю ему преимущество раннего оповещения. А что он с этим сделает – его дело.

– Разве это скорее не дело СБ?

– О, Имперская СБ, – отмахнулся Бай. – Уверен, они окажутся на высоте. Но, видишь ли – разве этот вопрос для СБ? Пар, Айвен. Просто пар.

Это – материал из разряда «перед прочтением перерезать горло», а вовсе не какое-то дерьмо собачье, так сказал ему Майлз, и голос его был чертовски убедителен. Айвен осторожно пожал плечами. – Откуда мне знать?

Улыбочка Бая не дрогнула, но в его глазах была насмешка. – Действительно, откуда.

Айвен проверил время. О боже. – Мне уже пора явиться на службу, не то мать мне такое устроит! – сказал он торопливо.

– Да, леди Элис уже во Дворце и, без сомнения, ожидает тебя, – для разнообразия Байерли наконец-то уловил намек и встал. – Не думаю, что ты употребишь свое на нее влияние, чтобы устроить мне приглашение на свадьбу?

– Нет у меня никакого влияния, – сказал Айвен, выпроваживая Бая за дверь. – Если лорд Доно станет к тому времени графом Доно, то, возможно, ты сумеешь его уговорить прихватить тебя с собой.

Бай кивком согласился и, зевнув, побрел по коридору. Дверь с шипением закрылась, и Айвен с минуту стоял, потирая лоб. Он представил, как передает эту новость Майлзу, даже если допустить, что его обезумевший кузен уже пришел в себя. Он представил, как ныряет за ближайшее укрытие. Больше того, он представил, как бесповоротно бежит отсюда – возможно, променяв свою нынешнюю участь на жизнь мужчины-проститутки в Бетанском Шаре. Во всяком случае, их услугами пользуются женщины, верно? Майлз там бывал, но далеко не все рассказывал. Даже толстяк Марк побывал там вместе с Карин. А вот он, Айвен, ни одного раза не занимался этим в Шаре, черт возьми. Нет в жизни справедливости, что да то да.

Он побрел к комм-пульту и набрал личный код Майлза. Но попал лишь на новую программу автоответчика, весьма официально извещающую, что звонивший попал на номер Лорда Аудитора Форкосигана. И все. Айвен оставил своему кузену сообщение с просьбой перезвонить по срочному личному делу и отключился.

Майлз, поди, еще спит. Айвен послушно пообещал своей совести, что перезвонит кузену попозже, а если уж и тогда не дождется ответа – то вечером собственной персоной притащится в особняк Форкосиганов повидаться с Майлзом. Он вздохнул, натянул на себя зеленый форменный китель и отправился в Императорский Дворец навстречу сегодняшним проблемам.

* * *

Марк нажал на клавишу звонка на двери Фортицев, переминаясь с ноги на ногу и беспокойно скрипя зубами. Энрике, выбравшийся по этому случаю за пределы особняка Форкосиганов, зачарованно оглядывался вокруг. Высокий, тонкий и нервный, худощавого сложения эскобарец заставлял Марка больше чем когда-либо ощущать себя приземистой жабой. Стоило лучше подумать о том, насколько смехотворную картину они будут представлять они вместе… а, ладно. Катерина открыла им дверь и гостеприимно улыбнулась.

– Лорд Марк, Энрике. Заходите. – Она жестом пригласила заходить с залитой ярким полуденным светом улицы в прохладную выложенную плиткой прихожую.

– Спасибо, – пылко произнес Марк. – Большое спасибо за это, госпожа Форсуассон – Катерина – за то, что вы это устроили. Спасибо. Спасибо. Вы не представляете, как много это для меня значит .

– Господи, да не благодарите вы меня. Идея принадлежала Карин.

– Она здесь? – Марк покрутил головой в поисках Карин.

– Да, они с Марсией пришли за пару минут до вас. Сюда… – Катерина повела их направо, в переполненный книгами кабинет.

Вокруг комм-пульта были расставлены тонкие узкие стулья, там расположились Карин с сестрой. Прекрасная Карин сидела, сжав губы и стиснув руки на коленях. Когда он вошел, она подняла взгляд, и губы ее изогнулись в безрадостной улыбке. Марк кинулся к ней, остановился, чуть слышно и запинаясь пробормотал ее имя и схватил протянувшиеся к нему руки. Они обменялись крепким рукопожатием.

– Теперь мне разрешили с тобой разговаривать, – сообщила Карин, раздраженно мотнув головой, – но только о делах. Не знаю, чего они так остерегаются. Желай я тайком сбежать, мне стоит просто выйти за дверь и пройти шесть кварталов.

– Я… я… Тогда мне лучше ничего не говорить. – Марк неохотно разжал руки и сделал шаг назад. Он жадно пил ее глазами, словно воду. Выглядит она уставшей и напряженной, но в остальном – в порядке.

«А с тобой все в порядке?» читалось в ее ответном взгляде. Он ответил ей тусклой улыбкой – «Да, конечно. Пока что.» – и рассеянно взглянул на Марсию. – Привет, Марсия. А ты что здесь делаешь?

– Я – дуэнья, – сообщила она ему с такой же раздраженной гримаской на лице, как и сестра. – Все равно что ставить охрану на сторожевой заставе уже после того, как увели лошадей. Вот если они послали меня сейчас на Колонию Бета, в этом был бы какой-то смысл. Для меня, по крайней мере.

Энрике устроился на стуле рядом с Марсией и обиженно произнес: – А вы знали, что мать лорда Марка была капитаном бетанского Экспедиционного корпуса?

– Тетя Корделия? – Марсия пожала плечами. – Конечно, да.

– Капитан Бетанского Астроэкспедиционного корпуса! И никто даже подумал упомянуть об этом! Капитан Экспедиционного корпуса!! И никто мне даже не сказал.

Марсия уставилась на него. – А что, это важно?

– Это важно. Это важно! Святые угодники, что вы за люди!

– Это было тридцать лет назад, Энрике, – устало заметил Марк. Вот уже два дня подряд ему приходилось выслушивать различные вариации этой тирады. В лице Энрике графиня обрела еще одного адепта. И это чудесное обращение несомненно спасло ему жизнь, на которую в противном случае его нынешние братья по вере не преминули бы покуситься после ночного инцидента с канализацией.

Энрике зажал ладони коленями и одухотворенно уставился в пространство. – Я дал ей почитать мою диссертацию.

– И она ее поняла? – вытаращила глаза Карин.

– Разумеется, поняла. Бога ради, она же была командующим в Бетанском Экспедиционном корпусе! У вас есть хоть какое-то представление, как отбирают этих людей и чем они занимаются? Если бы я закончил аспирантуру с отличием – вместо этого глупого недоразумения с арестом, то мог бы надеяться – только надеяться! – подать туда заявление, и даже тогда не стоило и мечтать обогнать всех бетанских кандидатов, если бы не специально зарезервированные квоты для инопланетников. – Энрике задохнулся от страстности своей речи. – Она сказала, что рекомендует мою работу вниманию вице-короля. И еще сказала, что мой сонет был очень оригинальным. Пока я пока ловил жуков, я мысленно составил в ее честь сестину, просто у меня не было времени ее записать. Капитан Экспедиционного корпуса!

– Здесь, на Барраяре, тетя Корделия знаменита больше… не этим, – после минутной паузы предположила Марсия.

– Эта женщина здесь пропадает впустую. Все женщины пропадают здесь впустую, – сердито подытожил Энрике. Марсия, повернулась к нему вполоборота и окинула странным взглядом, подняв бровь.

– А как продвигается охота на жуков? – с беспокойством спросила Карин.

– Нашлись сто двенадцать. Королевы все еще нет. – это напоминание заставило Энрике беспокойно потереть переносицу.

– Спасибо, Энрике, что ты вчера так быстро прислал мне видео-модель жука, – вставила реплику Катерина. – Это очень ускорило мои дизайнерские эксперименты.

– Всегда рад, – улыбнулся ей Энрике.

– Ладно. Наверное, мне надо приступить к демонстрации, – сказала Катерина. – Она много времени не займет, а потом мы можем все обсудить.

Марк умостил свои обширные, хоть и низенькие, телеса на последнем свободном стульчике и скорбно уставился на Карин. Катерина заняла стул возле комм-пульта и вывела первую картинку. Полноцветное объемное изображение масляного жука, увеличенное до четверть-метрового размера. Все, кроме Энрике и Катерины, отшатнулись.

– Это, разумеется, наш базовый, рабочий масляный жук, – начала Катерина. – Вот, я пока на скорую руку создала лишь четыре модификации, раз лорд Марк говорил, что время дорого, но, разумеется, я могу сделать и больше. Вот первая и самая легкая.

Жук гадко-коричневого и грязно-белого цветов исчез, сменившись куда более изящной моделью. Лакированно-черные лапки и панцирь блестели, словно начищенные сапоги дворцовой стражи. Удлинившиеся черные надкрылья, по краям которых бежала тонкая белая полоска, прятали от взгляда бледное пульсирующее брюшко.

– Ух ты, – выговорил удивленный и пораженный Марк. Такие мелочи – и столь существенная разница – Да!

– А теперь вот вам кое-что поярче.

Лапки и тело второго жука тоже были блестяще-черными, а надкрылья – скруглены, точно лопасти. По ним бежала настоящая радуга полос – в центре фиолетовая, потом одна за другой синяя, зеленая, желтая, оранжевая и красная.

– О, вот этот куда лучше, – оживилась Марсия. – Просто прелесть.

– Думаю, следующий вариант не слишком-то практичен, – продолжала Катерина, – но мне хотелось поиграть со всем диапазоном возможностей.

Сперва Марк решил, что перед ним едва распустившийся розовый бутон. В этот раз тело жука было матовым, травянисто-зеленого оттенка и едва обрамленным бледно-красным. Надкрылья напоминали цветочные лепестки – изысканный бледно-желтый цвет с прожилками розового, и брюшко того же оттенка желтого незаметно сливалось с цветочной раскраской надкрылий, ускользая от взгляда. Шпоры и сочленения лапок вытянулись в маленькие тупые шипы.

– О-о, – протянула Карин, широко открыв глаза. – Хочу вот этого! Голосую за этого!

Энрике сидел с полуоткрытым ртом и выглядел совсем ошеломленным. – Боже мой… Да, это можно сделать…

– Такой вариант, наверное, подойдет для жуков – ну, не знаю, как их точнее назвать – которые будет содержаться в улье, на ферме, – сказала Катерина. – Думаю, для тех жуков, которые будут ползать и сами искать себе корм, надкрылья-лепестки будут чересчур хрупкими и неудобными. Их можно оторвать, повредить. Но когда я работала над ними, то подумала, что впоследствии вам может понядобиться не один вид жуков, а много. Например, разные упаковки для различных микробных комплексов.

– Конечно, – произнес Энрике. – Конечно.

– И последняя, – сказала Катерина и высветила еще одну модель.

Лапки и тело этого жука были глубокого, мерцающего синего цвета. Каплевидной формы надкрылья расширялись: ярко-желтые в середине, с резким переходом в глубокий красно-оранжевый, потом в голубое и темно-синее пламя, с краю обрамленные мерцающими переливами. Едва видимое брюшко было густого темно-красного оттенка. Это создание было словно огонь, словно факел в сумраке, словно драгоценность короны. Четверо зрителей вытянули шеи так, что чуть не свалились со стульев. Марсия невольно потянулась рукой. Катерина скромно улыбнулась.

– Ух ты, вот это да, – сдавленно проговорила Карин. – Вот это – блистательный жук!

– Думаю, именно это вы и заказывали, – пробормотала Катерина.

Она коснулась панели управления, и статичная картинка на мгновение ожила. Жук приподнял надкрылья, и светящиеся кромки крыльев вспыхнули, словно сноп огненных искр.

– Если Энрике удастся разобраться, как придать крыльям биолюминесценцию в нужном диапазоне, то жуки будут мерцать в темноте. Жучиный рой будет весьма эффектным зрелищем.

Энрике подался вперед, алчно уставившись на изображение. – Вот это идея. Так их намного легче ловить в темноте… Но на это уйдет примерно столько же био-энергии, сколько на производство масла.

Марк попробовал представить себе рой блистательных жуков, сверкающих, вспыхивающих и мерцающих в сумерках, и мысль эта его тронула. – Считай, что мы вкладываемся в их рекламу.

– А какого мы возьмем? – спросила Карин. – Мне ужасно нравится тот, похожий на цветок.

– Думаю, надо голосовать, – сказал Марк. Интересно, можно ли убедить кого-нибудь еще остановиться на гладко-черной модели. С виду настоящий жук-убийца. – Проголосуем по числу акций, – благоразумно добавил он.

– Мы наняли консультанта по эстетике, – указал Энрике. – Может, стоит спросить совета у нее? – он поглядел на Катерину.

В ответ Катерина развела руками. – Я могу помочь с одной лишь эстетикой. А насколько технически осуществимы эти идеи с точки зрения биогенетики, я могла лишь догадываться. Может статься, что существует некий компромисс между визуальным эффектом и тем временем, которое потребуется для его воплощения.

– Твои догадки весьма близки к истине, – Энрике подтащил стул к комм-пульту и с отсутствующим выражением на лице снова принялся просматривать все видеомодели жуков.

– Время дорого, – сказала Карин. – Время – деньги, время – это… это все. Наша первая цель – начать производство конкурентоспособного продукта, пустить капитал в оборот, организовать и раскрутить дело. Вот тогда и возьмемся за всякие тонкости.