Прозвучал заключительный аккорд, свидетельствующий об окончании ее партии. Девица низко поклонилась, так, что ее белокурые волосы едва не коснулись пола. И гордо упорхнула, взмахивая руками с прицепленными на них крыльями.

Во время спектакля я попыталась переговорить с одной из коллег Даши. В отличие от других представительниц агентства она сидела в зрительном зале.

— Извините, Татьяна Александровна, у нас не принято обсуждать личную жизнь друг друга, поэтому в сущности я ничего не знаю о Дарье Михайловне.

Никогда не поверю, что такое возможно в женском коллективе. Скорее всего она просто боится говорить об этом. А значит, есть что скрывать. Или боится навлечь на себя гнев владелицы модельного агентства. Это тоже кое о чем говорит.

После спектакля, который был встречен бурными аплодисментами зрителей и сопровожден хвалебными словами завучихи, началась вторая часть праздника, та, которую подготовила «Орлова & К°».

Ленка сошла со сцены и заняла место рядом со мной.

Вера Николаевна Орлова оказалась той самой дамочкой, которую я случайно увидела в кафе «Встреча» в компании юной особы. И пельмени в моем желудке снова взбунтовались. И снова вспомнился тот самый сон, который привел меня в ужас и лишил на некоторое время аппетита. Розовый сон… Кое-что в моей голове прояснилось. Почти…. Если не считать вопроса, каким же боком пристегнуть все это к расследованию.

Вера Николаевна была поклонницей прекрасного пола, представительницей которого являлась сама. Такой вывод я сделала в кафе. И за этим что-то кроется. Вот только что?

— Дорогие мои школьники и школьницы, наступает исторический момент. Сейчас компетентное жюри выберет «Мисс школы номер пять». Все вы будете гордиться ею, ибо она займет достойное место среди первых красавиц Тарасова и будет принимать участие в городском конкурсе…

Дальше я ее не слушала. Меня ужасно заинтересовала «бабочка». Мне вдруг жутко захотелось проникнуть в педагогические тайны моей подруги. Уж и не знаю почему. Чисто женское любопытство. Потом я убедилась, что оно иногда приносит неоценимую пользу.

— Лея, где ты ее откопала? Ее же давно поджидает базар.

Ленка сразу поняла, о ком я веду речь. — Таня, не юродствуй. Если бы ты знала, чего мне все это стоило, ты бы так не шутила. Она больная девочка. У нее шизофрения. Правда, ее мама это упорно скрывает. Она вырастила ее одна, без отца. Девчонке почти восемнадцать, а она только в десятом. И собралась в этом году бросить школу. Влюбилась в какого-то врача и рвется замуж. А мама в обморок падает. Просит повлиять на Виолетту. Так ее зовут. Странное имя, правда?

— Как, впрочем, и сама мадемуазель.

У дверей зала раздался непонятный шум. Мы с Ленкой повернулись в ту сторону. Там, у входа, наводил порядок джентльмен маленького роста. Стоило мне его увидеть, и сердце сладко замерло. Не оттого, что он меня покорил с первого взгляда, а оттого, что он уже был мне знаком, и я посчитала это хорошим знаком для себя. Это был тот самый крендель, которого Дарья Михайловна назвала жеребцом.

Именно он был увековечен на пленке, которую у меня конфисковали сегодня ночью. Вот он-то мне и нужен. Он тоже сможет пролить свет на это темное дело.

— Лен, а это кто?

— Где? — Вон, у двери. — А это как раз тот самый физрук, про которого я тебе сегодня говорила. У него сестра в «Орлова & К°».

Шарман. Мне все это нравилось больше и больше. Никто никогда не поверит, но у меня всегда так бывает. Только в моем расследовании возникают затруднения, и тут же откуда ни возьмись появляются разные личности, связанные с этим делом. Хотите верьте, хотите нет.

— Лен, а как бы с ним познакомиться?

— Господи, Таня, и ты туда же!

— Куда туда?

— Куда и все. Он у нас самая популярная личность в школе. От него все дамы падают и складываются в штабели. Чем он их берет, до сих пор понять не могу.

— Кого?

— Ну, дам… Всех подряд. Вроде и ростом метр с кепкой. И манерами светскими не особенно обременен. Пути господни неисповедимы.

— Что, и в самом деле сердцеед?

— А то. До сих пор удивляюсь, елки-палки.

— Надо же.

— Да. Он у нас такой. Я вообще над ним ухохатываюсь. Коммерсант, е-мое, — Еще и такими талантами обладает?

— Таня, я тебе скажу, это, вообще, смех, да и только. Он у нас то рюмочную покупает, залезая в долги, то продает ее за бесценок. Горе-коммерсант.

Часов физры взял раз-два и обчелся, чтобы было свободное время бизнесом заниматься. Ну, нет у него к этому таланта, и все тут. Зато сотовый телефон имеет. Последние штаны готов отдать, чтобы только выглядеть крутым. Все это понимают, и тем не менее все дамочки в возрасте до тридцати пяти на него просто молятся. Есть такой тип людей. Я не знаю, как это объяснить попонятней, но существуют такие гомо сапиенс, которые умеют уводить окружающих в розовый туман.

Напоминание о розовом тумане было явно излишним. Сразу мысли, мысли…

— Итак, — провозгласила Вера Николаевна, — компетентное беспристрастное жюри единогласно признало Инну Маркелову «Мисс школа номер пять».

Мы с Ленкой потихоньку двинулись к выходу. Туда, где дежурил этот самый маленький.

— Лех, хочешь, я тебя познакомлю со своей подругой? — обратилась к нему Ленка.

Тот с кислой физиономией, на которой прямо-таки было написано «Видали мы таких», осмотрел меня с ног до головы и в обратном направлении. Потом совершенно бесцеремонно спросил:

— Это из какой же школы такие красавицы? Причем слова «какая школа» и «красавица» были произнесены таким тоном, что даже я, Татьяна Иванова, почувствовала себя очень неуютно. Я упредила Ленку и сказала:

— Я из гимназии номер один. Английский преподаю. По-моему, Лена, товарищ не настроен на доброе знакомство. Пошли к тебе в класс, хоть поболтаем, — и потащила ее на второй этаж.

Я точно знала, что он попрется следом. Уж себе-то, родной, я цену знаю. И не ошиблась.

— Девчонки, ну что же вы сразу бежать? — Он, конечно же, пошел за нами.

— Лех, посмотри в туалете на втором этаже, не курят ли юные отроки, — обратился к нему крупный мужчина в спортивном костюме, спускавшийся по лестнице с третьего этажа.

— Сам посмотришь, — огрызнулся маленький Леха.

Через пару минут компромисс был найден, и мы все вчетвером вышли на крыльцо школы, чтобы подышать свежим воздухом и заодно подежурить у входа.

Дождь закончился. Теперь огромными хлопьями валил снег. Он налипал на тонкие ветки деревьев и прогибал их до самой земли. Слегка подморозило. Лужи на асфальте прихватило ледком.

— Господи, хорошо-то как, — мечтательно произнесла Елена Михайловна.

— Да, погода действительно сказочная, — добавила я.

— Так и шепчет: «Займи, но выпей», — вмешался в наш разговор тот самый крупный мужчина в спортивном костюме.

Как выяснилось, его звали Александр Николаевич и он тоже преподавал в пятой школе физкультуру. :

— А что, это мысль, — обрадовался маленький Леха.

Я не стала возражать, надеясь на то, что только сподвигну мужиков на выпивку, оставаясь в стороне, а сама воспользуюсь моментом и раскручу Леху, а точнее — Алексея Ивановича, на откровенный разговор. Есть о чем его поспрашивать. Теперь сама удивляюсь своей наивности.

— Нет, ребята, вы уж подождите, пока все это закончится, — попыталась Ленка образумить коллег.

А у меня было запланировано еще одно свидание. Поэтому мне совсем не хотелось ждать.

— Господа, вы уж тут сами как-нибудь без меня. Я спешу.

— Ну, уж нет. Как бы не так. Лен, как ты можешь отпустить гостью без угощения? — возмутился Леха. — Иди давай провожай своих актеров и певцов, а мы с Саньком обо всем позаботимся. Встречаемся через десять минут в спортзале.

Как только мы шагнули за порог спортзала, маленький сразу закрыл дверь на ключ — замок был врезным. Ключ уютно расположился в кармане Лехи.

— Дамы, прошу к нашему шалашу — Александр Николаевич указал на боковую дверь, так называемую тренерскую.

Комнатка была не слишком большой. Однако в ней уместились диван, два кресла, письменный стол, пара стульев и бельевой шкаф. Справа еще одна дверь, ведущая в душевую.

— Хотите душ принять, девчата? — предложил Леха.

Я уселась на диван, положила ногу на ногу и иронически покачала головой:

— Не-а.

Мне не понравилась манипуляция с ключом, но пока ничто не предвещало бури, и я была спокойна. А вот Ленка слегка заволновалась — это я сразу почувствовала.

— Ребята, вы извините, ко мне сегодня мама должна на огонек забежать, — вылепила она.

— Какая мама? Елена Михайловна, дорогая. Я сам папа. И меня тоже дома ждут. Дети, между прочим. — Александр Николаевич достал из ящика стола кухонный нож.

Мальчики занялись сервировкой стола, а Ленка прошептала мне на ушко:

— Таня, все из-за тебя. Я с ними никогда раньше дела не имела. Девки говорят, что от них так просто не уйдешь. Они пьют, как лошади.

— Не бойся, со мной не пропадешь. Мне очень надо, чтобы этот малыш стал болтливым.

— Господи, я думаю, что этого долго придется ждать, если вообще все это не обернется неприятностями другого рода.

— Чего это вы там шепчетесь, девочки?

— Да ерунда, — заверила я Ленкиных коллег.

— Сейчас мы немного выпьем, — Александр Николаевич с вдохновением потер руку об руку.

Он извлек из-под стола кейс, открыл его, и я, видавшая виды, чуть не выпала в осадок. В нем разместилось пять поллитровок. Водки. Мама мия!

Леха уселся рядом и потчевал меня домашними грибочками.

От грибочков я не отказывалась. Вкусные, ничего не скажешь. Но увильнуть от первой «за знакомство» мне не удалось. Я решила так: бог с ней. От одной рюмашки ничего не будет. Антиполицай со мной. Это меня много раз выручало.

Надо же хоть чуть-чуть уподобиться товарищам, и тогда я найду путь к сердцу маленького. Он-то мне все, что знает про Дарью, и выложит.

Александр Николаевич явно был неравнодушен к Ленке. Он возложил свою мощную длань на ее плечо.

Она вопросительно смотрела на меня, как бы ожидая помощи.

Я улыбнулась и пожала плечами. А Алексей Иванович любезничал со мной. Он так и сыпал комплиментами. Ай да Казанова!

— Давайте в волейбол поиграем, девочки, — предложил старший товарищ.

Это было произнесено, когда кейс почти опустел. Мне составило огромного труда ограничиться первой за знакомство. Никакие отводы в расчет не принимались. Благо под столом стояло несколько пар кроссовок. Они по части алкоголя оказались безразмерными. И захмелевшее общество даже не заметило, что Таня Иванова халтурит.

Ленка ухватилась за предложение о волейболе, как за спасательный круг. Ей явно надоело настойчивое ухаживание Александра Николаевича. И, хоть она вовсе не ограничилась одной рюмкой (поить кроссовки подруга не додумалась), расслабиться полностью не могла.

— Вы поиграйте пока, ребята, а мы с Алексеем Ивановичем немного поболтаем. Вы не будете против?

Ленка посмотрела на меня укоризненно. Ну, не буду же я ей объяснять, что это необходимо для дела.

— Кто будет против, тому глаз набьем, — решительно заявил Алексей Иванович. Он, конечно же, возомнил невесть что.

Александр Николаевич, приложившись в очередной раз к рюмке, увлек Ленку в спортзал.

— Таня, вы такая красивая женщина, — Леха полез целоваться. Я ловко увернулась от его объятий и сказала:

— У вас, по-моему, и получше имелись. Например, та модель, которую Дашей зовут. Вот она действительно красивая.

Он был пьян, слишком восторгался собой, родным, поэтому даже не удивился моим познаниям в области его личной жизни. Видимо, решил, что я давно присмотрела его для себя и посему изучила его биографию.

— Дашка, что ли? Нужна она мне сто лет. Дура фригидная. Да если хочешь знать, ей мужики вообще до фени. Это я сразу понял. После первого и последнего свидания. Хоть она и пыталась меня провести. Меня не обманешь. Я настоящих женщин сразу чувствую. Вот ты настоящая. А та просто кукла смазливая.

Малыш даже не заметил, что перешел на «ты». А мне было без разницы. У меня появилась очень интересная мысль: Вера Николаевна могла быть интимной подругой Даши. Тогда почти все становится понятным. На такую мысль меня натолкнул маленький Леха, у которого был нюх, как он сам выразился, на настоящих и ненастоящих женщин. Я бы ему не поверила, если бы Ленка не сказала, что дамы от него просто в штабели складываются.

Да и все остальные факты подтверждали это хотя бы косвенно. Стоит лишь вспомнить беседу Дарьи по телефону: дорогая, милая и т, д.

Я попыталась выяснить, что ему еще известно о жизни Дарьи. Оказалось, что он ее знал-то всего несколько дней. Леха уверял, что она просто сняла его.

— А ты что, ревнуешь?

Я чуть не расхохоталась. Но тем не менее с самым что ни на есть серьезным видом заверила его:

— Есть немного.

Он опять полез целоваться. Но вновь неудачно. Я увернулась, и он треснулся лбом о спинку дивана.

— Идем тоже в волейбол поиграем, Леша? Обожаю волейбол.

— Желание дамы для меня закон, — он пьяно икнул и, поднявшись, взял меня за руку: