- Послушайте, - начала я, - возле вашей двери дежурит милиционер, здесь вы в безопасности...

- Дурочка, - зло засмеялся он и тут же протянул ко мне руку. - Прости, дочка. Мне надо уходить отсюда.

- Вы не понимаете... вам нельзя. Еще минимум две недели... И даже после этого вы должны находиться под наблюдением врача.

- Они быстро узнают, - заметался он. - Я здесь как заяц в силке... Дочка, отыщи моего парня, только скажи ему, а он найдет выход...

- Хорошо, давайте я позвоню ему. Телефон есть?

- Какой телефон... - Он засмеялся и покачал головой. - Найди его, слышишь, Алена должна знать... - Он так разволновался, что ему пришлось сделать укол. Я пребывала в смятении. Может, действительно стоит съездить в этот Цыганский поселок? Искать там неведомую Алену и спрашивать о каком-то парне, которого "дядька" даже не удосужился назвать по имени? Нет, все это здорово отдавало дрянным детективом, к тому же ехать туда одна я просто боюсь, а желающие составить мне компанию вряд ли отыщутся.

* * *

Около двенадцати меня разыскала Ася.

- Марина Сергеевна, - с видом профессионального заговорщика зашептала она, - сейчас звонили по поводу вашего...

- Хорошо, - пожала я плечами. - Должно быть, родственники нашлись.

Ася кашлянула и заметила виновато:

- Голос такой противный, спрашивал, пришел ли в себя...

Я насторожилась, Асины сомнения вдруг передались и мне.

- А ты что сказала?

- А я сказала, что по телефону справок не даем, и трубку бросила. А он опять звонит. Я ему: обратитесь к лечащему врачу.

- Правильно, - кивнули я, Ася улыбнулась.

- Боязно, Марина Сергеевна, - через минуту сказала она. - А эти, что у палаты должны дежурить, на посту сидят с медсестрами. А то курить уйдут, и на целый час...

- Указывать, где им сидеть, мы с тобой, пожалуй, не можем...

- Да уж... целый день языками чешут, а такие крутые, куда деваться...

- Ты повнимательнее будь, если что-то не так, сразу ко мне.

Беспокойство тугим клубком залегло где-то в левой стороне груди и больше не отпускало. В три часа в ординаторскую постучали. Я крикнула:

- Да.

Дверь открылась, заглянула Ася и сказала:

- Марина Сергеевна, тут родственник больного, спрашивает о состоянии...

- Проходите, - кивнула я, и он вошел.

- Здравствуйте.

Его глаза впились в мое лицо и проглотили его вместе с белой шапочкой на голове.

- Садитесь, пожалуйста, - сказала я и стала перекладывать на столе бумаги. Мне требовалась как минимум минута, чтобы унять сердцебиение и прийти в себя. Тип, что сидел напротив, вызывал в моей душе смятение. Узкое лицо, узкие глаза, узкий рот. Хищный, как ястреб. Мне стало ясно: он именно тот, кого смертельно боялся мой подопечный.

Закончив с бумагами, я сложила руки, довольная тем, что они не дрожат, ободряюще улыбнулась и сказала:

- Я вас, слушаю.

- Меня интересует Стариков Юрий Петрович.

Я подняла брови.

- Стариков... ах, да, первая палата. Он поступил без документов и лежал, так сказать, безымянный. Нам пришлось обратиться в милицию. Одну минуту... - Я стала вновь перекладывать бумаги. Он пристально наблюдал за мной. Не взгляд, а луч лазера, - Вы родственник? - спросила я.

- Да.

- Близкий?

- Ближе у него нет.

- Что ж... буду с вами откровенна... - Я прочитала десятиминутную лекцию, обильно снабдив ее латинскими терминами.

Он мог понять одно слово из двадцати, если, конечно, не был врачом. Врачом он не был, он был убийцей, я это кожей чувствовала. Внимательно слушал, надеясь, что я подавлюсь очередным труднопроизносимый словом и скончаюсь от удушья. Подобные слова - мое хобби, от них я не умру, так же как от его взгляда, как бы он ни старался просверлить во мне основательную дыру. Для моей кончины требовалось кое-что посущественнее.

Я обратила внимание на карман его пиджака. Он заметно оттопыривался и наводил на невеселые мысли. Я произнесла последнюю фразу, с сочувствием вздохнула и закрыла рот.

- Как он, доктор, выкарабкается? - разлепил узкие губы этот тип.

- Делаем все возможное, - пожала я плечами. - Но вы должны понять: врачи не боги. Он до сих пор не пришел в себя, и его состояние особого оптимизма не внушает.

- Но шанс есть?

Я опять пожала плечами.

- Шанс есть всегда. Более или менее значительный... В этом случае скорее менее... В общем, ничего обещать вам, к сожалению, не могу.

- Но надеяться-то можно? - не унимался тип.

Я пожала плечами в третий раз.

- Чудеса еще случаются...

- А взглянуть на него я могу? - хищно спросил тип.

- Он в реанимации, доступ туда закрыт, но вы можете увидеть его в окно. Идемте, - сказала я и повела его к первой палате. Он торопливо заглянул в окошко. Стариков Юрий Петрович лежал неподвижно, с голубоватой бледностью в лице и плотно сомкнутыми веками. Гостю он, должно быть, понравился.

- Он неплохо выглядит, - заверила я.

- Да уж... - как-то туманно ответил он, и мы пошли к выходу.

- А почему он к вам попал? - спросил тип. - Мы через "Скорую помощь" искали.

- Его доставила не "Скорая помощь", а какой-то водитель на своей машине. Обнаружил на лесной дороге.

- Адрес оставил? - жестко осведомился тип и поспешно добавил: - Надо бы отблагодарить человека.

"Уж как-нибудь без вашей благодарности", - подумала я, а вслух сказала:

- К сожалению, нет. Он не представился, а нам и вовсе не до расспросов было, требовалась срочная операция. Попробуйте дать объявление в газету, может, откликнется.

Идея ему не особенно понравилась, и правильно, откликаться на его объявление я точно не стану.

Заботливый родственник сказал "до свидания" и удалился, так и не поинтересовавшись, что же случилось с близким человеком: авария или внезапный приступ аппендицита. Да и зачем, он не хуже меня знал, что аппендицитом здесь не пахнет. Может, те пули, что я извлекала с таким старанием, именно он и послал в цель?

Я вернулась к первой палате. Охрана в образе мордастого парня лет тридцати тосковала на стуле.

- Вы уже сообщили своему начальству? - ласково спросила я.

- О чем? - удивился он.

- О том, что Стариковым интересовался очень подозрительный тип. Ася ведь вас предупредила?

- Ну... предупредила, - отозвался он. - А почему сразу "подозрительный"? Пришел человек о здоровье справиться... Детективы надо меньше смотреть.

Мне очень хотелось свернуть ему шею, думаю, у меня неплохо бы получилось. Я и помыслить не могла, что всего через несколько часов я приложу немало усилий, чтобы вернуть к жизни этого сукиного сына, сидящего передо мной в ленивой позе.

* * *

Посовещавшись с Наташкой, я решила, что интерес к моему "крестнику" на некоторое время должен поутихнуть. Как выяснилось, мы жестоко заблуждались.

Около восьми в отделении появился посетитель. Я спешила по делам. А он шел по коридору мне навстречу. Поначалу я не обратила на него внимания, идет себе человек в белом халате, как видно, навестить родственника... И вдруг натолкнулась на его взгляд. Тот "дневной" тип рядом с ним выглядел невинным младенцем. Сердце подскочило и забилось где-то в горле.

Я быстро огляделась: слишком много людей вокруг, чтобы он мог вести себя особенно нагло. Даже типы с такими сумасшедшими глазами не открывают без причины стрельбу.

Я проводила его взглядом, он уверенно шел к первой палате. Мне хорошо был виден коридор и пустой стул, на котором должен был восседать охранник.

- Молодой человек, вы куда? - окрикнула я. - Там реанимация, посторонним вход запрещен.

В этот момент из третьей палаты появился медбрат с капельницей, преграждая ему путь. Тип притормозил, мазнул глазами вокруг и, не отвечая, пошел к выходу. Я предусмотрительно шарахнулась в сторону, съежившись под его взглядом до размеров булавочной головки. Мне расхотелось спрашивать, что он здесь делает. Впрочем, мудрость не свойственна одиноким женщинам, рожденным в год Свиньи, теперь мне это доподлинно известно.

Я бросилась искать охранника. Он шел из туалета, я подскочила к нему и машинально схватила за локоть.

- Только что в отделении был убийца...

- Серьезно? А вы откуда знаете?

- Вы бы видели его глаза...

- Вы бы видели глаза моей жены, когда я ей зарплату приношу...

- По крайней мере, не отходите от палаты.

- Что ж теперь, и в туалет нельзя?

Я покачала головой и пошла в ординаторскую. Наташки там не было. Я постояла немного, разглядывая линолеум, порванный в двух местах, и вернулась в коридор. Этот визит навел меня на мысль, что "крестник" мой до утра не доживет. Если я, конечно, не вмешаюсь.

* * *

Лестничная клетка отделяла хирургию от терапевтического отделения. Я направилась туда. Дверь терапии запиралась на крючок, я слегка ее подергала, и она открылась: фокус, известный всем в обоих отделениях. Лампы в этом крыле выключены, значит, палаты пустуют. Ближайшая ко мне "платная" с телевизором и душем была заперта, но ключ торчал в замке.

Я открыла дверь и вошла. На пару часов лучшего убежища не найти. Я торопливо вернулась в свое отделение. Наташка сидела в ординаторской.

- Ты чего дерганая какая-то? - спросила она.

- К нему приходили. Убийца.

- Что, так и представился?

- Без надобности. По глазам видела. Сначала один днем, а сейчас еще один со звериным взглядом. Если мы дядьку не вывезем, он труп.

- Спятила, - растерялась Наташка. - Что значит вывезем? Его место в больнице. И куда мы его перевезем, к тебе на квартиру? Можно, конечно, ко мне, да соседи на стенку полезут, скажут, опять мужика притащила.

- Он мне адрес дал... Подменишь меня, я мигом...

- Маринка, это не наше дело... В конце концов, ты можешь ошибаться.

- Точно, только проверять, так ли это, охоты нет никакой. Если мы его вывезем, у него появится шанс.

- Мы его не вывезем, - серьезно возразила она. - Некуда, это во-первых, во-вторых, если ты права, то они наверняка следят за больницей. Нас засекут и убьют вместе с ним.

- Точно. Поэтому мы спрячем его здесь, в больнице, в терапии, в платной палате. Ночью туда никто не сунется, свет можно не включать, а ключ возьмем с собой.

- А если ему станет хуже?

- Рискнем.

- Ты понимаешь, что это подсудное дело?

- Жизнь человеку спасти?

- Маринка, менты говорят, он бандит.

- Ага. Мы будем сидеть и ждать, когда его убьют.

- Позвони в милицию.

- Да им плевать... Ладно, не суйся. Помоги мне переложить его на каталку, а дальше я сама.