- Дура, мать твою... - рявкнула Наташка и шагнула к двери.

* * *

Вся процедура заняла минут двадцать. Работы слаженнее мне в жизни наблюдать не приходилось. Наташка работала, как швейцарские часы: уверенно и с максимальной точностью, а про меня и говорить нечего.

Нам повезло, к этому времени пациенты уже заняли свои места ближе к телевизору, и мы беспрепятственно перевезли "крестника" в соседнее отделение, ни в коридоре, ни на лестничной клетке не встретив ни души.

- Оставим его на каталке? - заговорщицки прошептала Наташка уже в палате.

- Конечно. Одна здесь справишься?

- Справлюсь. А ты?

- Меня этот тип беспокоит, как бы он не вернулся.

- И что ты сделаешь? - ехидно спросила она.

- Откуда мне знать? Встану грудью. Между прочим, у нас больные...

- Да знаю я, знаю... А душа тоскует... Не делом мы занялись.

Дослушивать я не стала, выскользнула из палаты и вернулась в отделение. Стул возле первой палаты по-прежнему пустовал. Я прошла по коридору. Дверь на лестничную клетку была открыта. Спустилась на первый этаж. Возле подъезда на скамейке сидели две молодые женщины и курили. Пришлось напомнить им о режиме. Очень неохотно они отправились в палату. Я заперла дверь на засов, впервые согласившись с начальством, что дисциплина в больнице заметно упала.

Поднялась в отделение, заперла дверь на ключ и даже несколько раз толкнула ее плечом. Не будут же они брать отделение штурмом? Иди будут?

Мордастый парень сидел на третьем посту и хихикал с медсестрой.

- Прошу прощения, - сухо сказала я. - Но ваше место возле первой палаты.

- Да ладно... - начал он, но под моим ледяным взглядом поднялся и неторопливо зашагал к своему посту. Медсестра притихла и стала что-то искать в столе. Ну вот, сегодня я у всех вызываю отрицательные эмоции.

Я прошла по отделению, заглядывая в палаты. Беспокойство меня не отпускало, я чувствовала себя как в осажденной крепости. Вернулась встревоженная Наташка.

- Дверь заперла?

- Конечно. Как ты велела. И вышла через первый пост. Ох, и получим мы по ушам...

- Не канючь. Ты здесь вообще ни при чем.

- Как бы не так, - разозлилась она.

- Ладно, я поехала. Надеюсь за час обернуться. Только бы без сюрпризов... Справишься?

- Куда ты едешь?

- Цыганский поселок...

- Куда? - вытаращила она глаза.

- Долго объяснять... Если что, звони в милицию. На этого типа, что у палаты тоскует, надежды никакой.

- У него пистолет есть, сама видела.

- Идем. Выпустишь меня и дверь запрешь.

Я сбросила халат, прихватила сумку и покинула больницу через приемный покой.

Было еще светло, но в кустах у стоянки сгустились сумерки, и идти туда не хотелось. Я зябко поежилась. А если за мной следят? Ладно валять дурака, одернула я себя. С какой стати им за тобой следить?

Тут я подумала о машине и глухо застонала. А что, если она не заведется, на буксире таскать? Объясняй потом, по какой надобности и куда меня в рабочее время нелегкая носила. Я устроилась на сиденье, сделав несколько весьма дельных замечаний своей машине. Она неожиданно прониклась, потому что завелась сразу. Мысленно перекрестившись, я рванула с места.

Дорога была каждая минута, но ехать через лес я все-таки не рискнула. И изводила себя дурными мыслями. По существу, пытаясь спасти одного человека, я рисковала жизнями других. Ладно, там Наташка, кое-что она умеет не хуже меня, хоть и любит иногда прикидываться.

То и дело поглядывая в зеркало заднего обзора, я вылетела на шоссе. Про пост ГАИ, конечно, забыла. Страж дороги выпорхнул из тени будки, но, опознав мое транспортное средство, демонстративно отвернулся. Я попыталась выжать из машины все, на что она теоретически была способна.

Так называемый Цыганский поселок находился за железнодорожным переездом. Сбившиеся кучей несколько домов на отшибе, асфальта здесь не было, а само место пользовалось дурной славой. По доброй воле я бы ни за что сюда не сунулась.

Переезд был открыт, еще одна удача. Слева высились здания химкомбината, а дальше начиналась дикая территория, без уличного освещения и прочих благ цивилизации.

Тут я сообразила, что точного адреса у меня нет. Мало того, я даже не знаю, кого ищу. Неведомый "он", который должен спасти жизнь человеку, тоже мне незнакомому. Я почувствовала себя дурой, но отступать было поздно: надо попытаться отыскать Алену, а там посмотрим....

Я въехала на единственную в поселке улицу, хотя назвать ее улицей было нельзя. По какому принципу здесь располагались дома, не понять самому Господу Богу. Меня встретили сумерки, лай собак и полное отсутствие граждан на улице. Покидать машину было страшно, а кричать "Алена" глупо. Впору разреветься или плюнуть на эту затею и вернуться в больницу. В конце концов, есть милиция и им за что-то платят деньги.

Искушение было весьма велико. Тут хлопнула калитка, и справа возник мальчишка лет семи с пушистым котом на руках.

- Мальчик, - обрадовалась я, - где здесь живет Алена?

Мальчишка нахмурился, подозрительно глядя на меня и мою машину.

"А если здесь не одна Алена?" - с опозданием подумала я.

- Зачем она вам? - наконец спросил мальчишка.

- У меня к ней важное дело, - заискивающе пояснила я и добавила: Честно.

- Поезжайте за мной, покажу.

Через несколько минут мы оказались возле садовой ограды. Мальчишка подошел к калитке и, не обращая на меня внимания, исчез в саду. Я стала ждать. Прошло минут десять, не меньше, наконец появилась женщина. Ничего цыганского, как и в мальчишке, в ней не было. Обыкновенная женщина лет тридцати в цветастом халате. Я обрадовалась, но, как выяснилось, рано.

- Чего вам? - хмуро спросила она.

- Я ищу Алену.

- Ну, я Алена, и что?

- А другой здесь нет? - насторожилась я.

- Вам чего надо?

- Так есть или нет?

- Нет.

- Видите ли, - вздохнув, начала я, - меня человек послал, он сейчас в больнице. Сказал: "Найди Алену, передай, что Старик прислал, он у нее". Я не знаю, кто такой этот "он", но мне он очень нужен.

Женщина усмехнулась.

- Мне всякие глупости слушать некогда.

- Подождите, - я испугалась, что она сейчас же уйдет. - Я понимаю, что все это звучит глупо, но если тот, кто мне нужен, у вас, передайте, что речь идет о жизни этого самого Старика. Зовут его Стариков Юрий Петрович. Вам это ни о чем не говорит?

- Ни о чем. Я живу вдвоем с сыном. Кто-то над вами подшутил.

Она резко повернулась и исчезла за калиткой, а я осталась сидеть в машине. Может быть, я что-то напутала? Ничего я не напутала: это Цыганский поселок, Алена, и именно здесь должен быть тот, кто мне нужен. По крайней мере, Алена должна знать, где его найти.

Я посидела немного, собираясь с силами. Потом вышла из машины и решительно направилась к калитке. Не для того я потратила столько сил, чтобы проиграть из-за упрямства какой-то бабы.

Я подходила к крыльцу, когда дверь широко распахнулась и женщина сказала мне:

- Заходите...

Я вошла, и оказалась в небольшой чистенькой кухне, мальчишка сидел за столом, но при моем появлении торопливо поднялся и исчез за дверью.

- Садитесь, - кивнула женщина, и я села на стул, который перед этим занимал ее сын. А она попросила: - Расскажите, в чем дело...

- Я врач областной больницы, в субботу ночью к нам поступил мужчина с огнестрельным ранением. После операции пришел в себя, попросил найти человека, который должен быть у вас. Стариков считает, что находиться в больнице для него опасно. Поначалу я не очень обращала на его слова внимание, но сегодня кое-что произошло, и я испугалась. Думаю, он прав, и его действительно хотят убить...

В этот момент я почувствовала чье-то присутствие, оглянулась и едва не вскрикнула от неожиданности: возле двери стоял мужчина и внимательно меня рассматривал, Все типы, виденные мною в этот день, разом показались симпатягами.

Он был огромным. Не просто высоким и крепким, а именно огромным. Наголо бритая голова с небольшими приплюснутыми ушами. Противнее физиономии я в жизни не видела. А глаза яркие, настороженные и пустые, как у ящерицы. Он здорово напоминал динозавра: максимум силы и агрессии, минимум интеллекта. Такой способен разорвать человека на куски и, не оборачиваясь, пойти дальше. В общем, он был человекообразен, если применять этот термин в расширенном смысле.

С опозданием я начала понимать, во что ввязалась. Мне разом захотелось три вещи: посетить туалет, выпить воды и упасть в обморок. Я решила ограничиться водой, перевела взгляд на хозяйку и попросила:

- Можно стакан воды?

Она с пониманием кивнула. Я торопливо выпила целую чашку, легче от этого не стало.

Верзила прошел в кухню и сел за стол прямо напротив меня. Дом слегка содрогнулся под его шагами, а я испуганно поежилась.

- Рассказывай, - произнес он, пристально глядя в моё лицо. Голос у него был странным: я-то ожидала громогласный рык или леденящий душу хрип, а он говорил тихо, с ленцой. Неизвестно почему, это пугало еще больше. Мне захотелось стать хамелеоном и слиться с обоями на стене, тогда я чувствовала бы себя много лучше.

Я торопливо повторила свою историю. Он слушал не перебивая, продолжая сверлить меня взглядом. Я выбрала точку в стене чуть выше его плеча и уставилась на нее. Так было легче переносить тяготы жизни.

Произвел мой рассказ впечатление или нет, судить не берусь. На его физиономии ничего не отразилось. Верзила поднялся и сказал своим ни на что не похожим голосом:

- Едем.

- Куда? - растерялась я.

- В больницу, - терпеливо пояснил он.

- Да вы не поняли. - Я вздохнула, посмотрела на него и отвела глаза. Вы не можете вот так просто забрать его. Нужен врач, специальные аппараты...

Он кивнул, но понял меня или нет, по-прежнему оставалось загадкой. Видя, что я не собираюсь подниматься со стула, он добавил:

- Все будет, - и вышел с кухни.

Я перевела взгляд на хозяйку. Она стояла у окна, хмурилась, и теребила пояс халата. Минут через десять верзила вновь появился в кухне, кивнул мне и пошел к выходу. Я отправилась следом.

Пока я искала ключи от машины, он терпеливо стоял рядом и вроде бы смотрел на куст сирени напротив. Ключи я нашла, села в машину, прикидывая: заведется она или нет? Она не завелась. Поурчала, поурчала и стихла. Запас ее благородства на сегодня был исчерпан.

Я испуганно посмотрела в окно. Верзила исчез. Тут на улице показался мальчишка, распахнул ворота, которые я до этой минуты не замечала, и на дорогу вылетела темная "Ауди". Правая дверь открылась, и тихий голос позвал:

- Садись.

Как ни была я напугана, но головы не теряла.

- Я не могу ее здесь бросить, - развела я руками.

- Не переживай, - сказал верзила и отвернулся. Мысленно чертыхаясь, я покинула свою машину и пересела к нему. Он сказал: - Пристегнись. - И мы полетели.

Через две минуты я поняла, что сильно заблуждалась на свой счет. На самом деле я очень дисциплинированный водитель и о настоящей скорости не имею представления. Я зажмурилась, вжала голову в плечи и попробовала думать о чем-то приятном.

Когда сердце стало биться в нормальном ритме, я рискнула приоткрыть левый глаз. Верзила как раз звонил по телефону. Спросил:

- Все готово?

Не знаю, что ему ответили, он молча убрал телефон и сосредоточился на дороге. Мы свернули к больнице.

- Они ведь могут следить, - неуверенно произнесла я. Он кивнул. Разговорчивым его не назовешь.

К стоянке он проезжать не стал, свернул к гаражам и очень медленно объехал вокруг здания больницы. Сделав полный круг, опять свернул, и остановился на полпути к лесной дороге. Я начала злиться: сколько сил потрачено, а он ведет себя как придурок.

- Послушайте, - начала я. Он повернулся ко мне, и я замолчала.

- Что? - немного подождав, спросил он. Я вздохнула.

- Через приемный покой вы незаметно пройти не сможете, а в подъезд опасно: они ведь могут следить.

- Где он?

- Второй этаж, терапевтическое отделение, семнадцатая палата.

- Я пойду.

Мне ничего не оставалось, как покинуть машину. Стараясь выглядеть естественно, я через приемный покой вошла в здание больницы, поднялась на второй этаж и постучала в дверь терапевтического отделении. Открыла мне сестра с третьего поста.

- Добрый вечер, - сказала я. - Как дежурство? Варвара Сергеевна здесь?