– Когда тебя к стенке припрут, то бояться поздно уж будет. Тут ведь как – или ты, или тебя. Оправдываться в Коронном Суде можно.

– Верно... – Ярина вдруг всхлипнула. – Ох, лихо! Что ж теперь будет-то?!

– Эй, не реветь! – строго одернул девчонку гном. – Из города я тебя вытащу. Клянусь молотом и наковальней, вытащу! А там... У тебя есть куда идти?

– Не-ет...

– Тогда со мной отправишься, – решил Двалин.

– Куда? – испугалась девчонка.

– Куда глаза глядят, – невесело пошутил гном. – Я ведь тоже изгой. Не бойся! Где наша не пропадала... Гном и колдунья – это ж сила!... А если я еще друзей своих отыщу, то и совсем хорошо станет.

– А что ж народ кричит – Орда, мол, прорвалась? Куда ж тогда бежать? Разве что за море...

– Э-э, Ярина, видел я эту Орду. Видел ее, дрался с ней и людей знаю, которые всю жизнь под ней прожили. И ничего. В Лесном Пределе, на свободных хуторах. Не самое это страшное... – задумчиво окончил Двалин. – Однако не пора ли нам отсюда выбираться?

– Может, лучше ночи дождемся? – робко предложила Ярина.

– Лучше-то оно лучше, только ночью на улицах одни патрули и останутся. И ворота закрыты будут.

– Ворота заклинанием открою, – уверенно заявила девчонка.

– Ишь ты!... Ну, тогда ладно. Давай устраиваться, что ли. Тут ничего нет, на что присесть бы можно было?...

Когда Двалин скрылся, Эльтара некоторое время молча стояла посреди комнаты, прижав к груди крепко стиснутые кулаки. Уход гнома ломал все столь тщательно разработанные планы, а ведь Хисс мог появиться с минуты на минуту Великая Печать Вечного Короля, отца Эльтары, была уже совсем близко. Молодая волшебница не могла ошибиться. Что ж, придется обойтись без гнома. Ей предстоит управиться за двоих.

– Хеорт! Хеорт, не спи! Мы выходим.

– Я готов, Прекраснейшая!

– Вот и хорошо. Хисс уже где-то рядом. Идем в гавань.

Юноша поправил меч у пояса.

– И вспомни все, чему тебя учил твой почтенный батюшка, – посоветовала спутнику Эльтара. – Пригодится. Без магии Хисса не взять. Пусть у него нету жезла, зато Печать имеется. Повелевать ею он едва ли сможет, но если ему удастся выпустить на свободу заключенную в ней силу...

– Полгорода разом снесет? – предположил Хеорт.

– Если не весь, – подтвердила Эльтара. – Так что нам нельзя ошибиться, друг мой! Юноша резко кивнул.

– У меня с Хиссом свои счеты. Когда Печать окажется у меня, можешь делать с этим змеем все, что захочешь. Хоть на куски режь.

Они торопливо шагали к гавани. Эльтара старалась не смотреть по сторонам. "У тебя есть другое дело, – сжав зубы, твердила она себе. – Очень, очень важное дело". Если змеиному царю удастся скрыться с Печатью короля Эльфрана, то одному Великому Орлангуру ведомо будет, сколько воинов – сородичей Эльтары – падет в битвах и скольким женщинам ее родины придется уйти Вниз для того, чтобы восполнить потери...

Сжав зубы, она шла мимо мертвых тел, валявшихся на мостовых грудами окровавленного тряпья; мимо разграбленных домов с выбитыми окнами, частично выгоревших, выставивших на всеобщее обозрение черные внутренности; мимо разбросанного по мостовой нехитрого скарба, изломанного и растоптанного...

Девочка лежала ничком, обеими ручонками крепко держа большую куклу, облаченную в нарядное розовое платьице Игрушка была не из дешевых, ее делал настоящий мастер... "Превеликий Эльфран, о чем я сейчас думаю! – ужаснулась Эльтара. – Она же умирает, эта малышка, а я... я разглядываю ее куклу, уже и так мертвую..."

Наверное, это была некая попытка защититься, не думать об уродливой и подлой смерти, постигшей только-только начавшее жить веселое существо. Эльтара стремительно нагнулась над лежащей. Она не ошиблась – над головой девочки, над странным образом не растрепавшимся венчиком темно-русых кос все еще слабо трепетала незримая для глаз смертных тень сознания. Малышка была еще жива, но жизнь ее стремительно уходила – с каждым мгновением.

Хеорт с недоумением воззрился на Прекраснейшую. Зачем она мешкает? Они не могут останавливаться возле каждого трупа.

– Дурень, она жива! – яростно бросила в ответ на недоуменный взгляд спутника Эльтара. – Не стой чучелом! Если умеешь, помогай! Мне надо удержать ее душу!

Хеорт торопливо кивнул.

Эльтара осторожно положила ладонь на еще теплый затылок. "Не уходи", – просила она. "Останься", – умоляла она. "Тебе еще рано туда", – убеждала она...

И чувствовала, что терпит поражение. Маленькая и чистая душа ребенка уходила все дальше и дальше в пределы Серых Стран, откуда смертным нет возврата.

"Я все равно не отступлюсь! – вырвался у Эльтары яростный беззвучный крик – Все равно верну тебя! Ты станешь моим Каором!"

Каоры – Спутники, на языке людей, – могли жить только в непосредственной близости от своего создателя. День, не больше, выдерживали они, не видя того, кто подарил им жизнь.

И душа умирающей затрепетала, подчиняясь могучему и властному зову, повлекшему ее назад, к беспомощно лежащему телу.

Девочка открыла глаза.

– Мама?

У Эльтары перехватило горло. Этого она никак не ожидала.

– Я знала, мама, что ты найдешь меня, и даже не убегала. Мне было страшно, но я знала, что если они схватят меня, то ты вернешься... – пролепетала девочка. Рана на спине затягивалась, подчиняясь заклятьям Эльтары; Хеорт помогал, как только мог.

– Все будет хорошо, – только и смогла выдавить из себя молодая волшебница. В горле у нее по-прежнему стоял ком – у нее, холодной, рафинированной эльф-ранской принцессы, старшей дочери Вечного Короля! (И зачем только мать решила привести в мир еще и младшую сестренку Эльтары? Ее привела, а сама ушла Вниз... Отец до сих пор так и не оправился от удара.)

– Все будет хорошо, – повторила она, когда девочка поднялась, крепко вцепившись в руку волшебницы. – Все будет хорошо, а теперь тебе надо немного поспать...

Глаза спасенной тотчас закрылись. Правда, со стороны этот сон мог бы показаться странен – девочка шла, как привязанная, за Эльтарой и Хеортом, обходила препятствия, поворачивала, когда нужно, направо или налево, но при этом крепко спала...

Создатель имел абсолютную власть над своим Каором.

Я стоял на ратушной площади Галена – Галена Светлопенного, как торжественно именовали город его обитатели. Похоже, сегодняшний день здесь был недобрым. Кое-где лежали бездыханные тела, несколько нарядных домов, удостоенных чести выходить фасадами на главную площадь, изглодал огонь. Неприятель? Орда? Нет, сами люди. Что ж, пусть разбираются. Это не мое дело. Хватит и того, что я спас человека по имени Аргнист. Пора подумать и о себе. Заглянем-ка в здешние прославленные храмы!...

Я ничем не выделился бы в людской толпе. Разве что голым, совершенно лишенным волос черепом, – местные обитатели все как один носили прически. Правда, мне почти никто и не встретился – несколько рывшихся в брошенных домах мародеров не в счет. При виде меня они тотчас бросились наутек, словно перед ними появилось невесть какое чудовище. И чего 4испугались, в самом-то деле? Оружия при мне нет, дела до них никакого тоже...

Храм открылся внезапно. Я не ожидал его появления, и это мне весьма не понравилось. Силу этого места я должен был ощутить за несколько кварталов, а вместо того она обрушилась на меня, когда я повернул за угол и оказался прямо перед громадным строением.

Храм Ракота Грозного.

Внушительно, что и говорить. Людям должно нравиться. Они любят, когда есть перед чем трепетать и чему поклоняться.

Две башни из непроглядно-черного камня уходили ввысь, вздымаясь над городом. Гладкие, без окон и без бойниц, заканчивающиеся отполированными острыми навершиями исполинского размера, они напоминали вонзенные в небесную синь копья. Между ними на высоту полутора десятков саженей (сажень в этом мире равнялась среднему человеческому росту) вздымалась полукруглая арка из белоснежной "каменной кости". Арка вела внутрь, в главный молельный зал, где стояли алтарь и статуя Восставшего.

Больше там ничего не было. Голый мозаичный пол из чередующихся черных и белых крестов. И – пустота.

– Да нет, кое-кто здесь все ж имеется, – раздался позади меня спокойный и негромкий голос.

Я резко обернулся. Как же так, ко мне подкрались со спины, а я даже ничего не почувствовал!

– Ты и не мог ничего почувствовать, Губитель, – услыхал я.

Немолодой стройный мужчина с заметной проседью в темных волосах. Острое, хищное, ястребиное лицо. Глубоко посаженные глаза.

– У меня для тебя есть дело, Губитель, – сказал он, плотнее запахивая плащ. Не из простых, кстати, его сработали феи, или я уже ничего не понимаю в таких вещах. (Только потом я понял, что память начала возвращаться ко мне именно в эти минуты. Я вспомнил, кто такие феи...)

Я молчал. Этот человек – вернее, Нечто, соблаговолившее принять его форму, – стал бы великолепным Врагом. Для того чтобы взять над ним верх, потребовались бы все мои силы и все искусство. И шансы у нас, как мне показалось, были бы совершенно равными.

Собеседник правильно понял мое молчание.

– Не хочу тебя ни к чему принуждать силой, Губитель. Хотя и мог бы. Я знаю, кто ты, откуда ты взялся, каково твое настоящее имя и кто такая Царица Теней. Догадываюсь также, кто такой Возрождающий... Только догадываюсь, ибо по Закону Равновесия не могу знать всего. Но тебе, поверь, все знать вовсе необязательно. Впрочем, если ты все же пожелаешь, я открою тайну – после того как ты справишься с Ордой. Тебе не составит труда сделать это.

Я понял, кто передо мной. И, уважая величие настоящего Врага, молча склонил голову.

– Ты мечтаешь о поединке со мной, – с легкой грустью в голосе произнес Враг. – Поверь, я тоже. И если тебе удастся сделать то, о чем я прошу, клянусь Великой Тьмой, мы скрестим мечи.

Понятно, что о мечах он говорил лишь иносказательно.

– Торопись, Губитель, – услыхал я на прощание.

Храм опустел.

Пока Двалин с Яриной отсиживались в подвале, Эльтара, Хеорт и воскрешенная девочка Каор шли в сторону гавани. Вскоре следы погромов исчезли: в бедных припортовых кварталах нечего было грабить и некого топтать. Народ отсюда подался ближе к центру Галена, подхваченный общим безумием, и улицы опустели. Не видно было даже калек и нищих.

Молодая волшебница шагала, закусив губу. Усилием воли она заставила себя забыть даже о спасенном ребенке. Хисс – вот что сейчас главное. Если она не добудет Печать... И зачем только Эльстан наложил ее в этом проклятом Холме Демонов?!

Наконец перед глазами блеснула маслянистой зеленью вода гавани. Длинные пирсы тянулись вправо и влево, насколько мог окинуть взор, однако кораблей было необычайно мало. При первом же известии о том, что Орда прорвала Рыцарский Рубеж, множество горожан посостоятельнее предпочли отправиться в длительное морское путешествие, и притом немедленно. Многие капитаны в этот день обогатились...

В глухом углу порта, образованном тремя сходящимися причалами, в стороне от немногих оставшихся судов, угрюмо застыли корабли Змеиного народа. Пузатые, крутобокие, они отличались не красотой и быстроходностью, а своей устойчивостью перед любыми штормами и ураганами Срединного и Льдистого морей. Их борта были выкрашены ярко-желтой краской, из-за чего суда резко выделялись на коричнево-сером фоне, причалов, доков и складов. Корабли стояли пришвартованные к береговым кнехтам, однако трапы были убраны. Ни на пирсах, ни на палубах не было заметно ни одной живой души.

– Может, они все в город подались? – предположил Хеорт. – Этим ведь тварям пограбить – первейшая радость!

– Едва ли, – покачала головой Эльтара. – Горожане бы тогда разом про колдунов забыли, за Змеиный народ взялись бы. Нет, они там, на кораблях. Прячутся. Ждут чего-то, я чувствую...

– Уж не Хисса ли, змеюку мерзючную? – пробормотал себе под нос парень, в свою очередь сотворяя какое-то заклятье.

– Ты осторожнее тут с чародействами! – одернула юношу Эльтара. – Хисс такое за милю почует. Стой спокойно! Я постараюсь его подманить... а тогда уж тебе придется поработать. Боевые заклятия – вот чего он ждет. Так что придется обойтись без них. Справишься?

– Увидишь, Прекраснейшая, – твердо ответил юноша.

Они стояли возле самого угла старого, полуразвалившегося барака. Доски посерели от дождей, в стенах зияли широкие щели. Эльтара, прищурившись, напряженно вглядывалась в воду возле бортов кораблей Змеиного народа; Хеорт же с неожиданным интересом ни с того ни с сего принялся рассматривать щели в стенах сарая. Рука медленно легла на эфес, пальцы сжали резную рукоять. Все это происходило настолько медленно, что казалось, парень боится спугнуть какого-то чуткого зверя.

Клинок дюйм за дюймом пополз вверх.

Эльтара по-прежнему смотрела на гладь мутной воды между пирсами.

– Ух! – Хеорт со всей силы ткнул мечом в щель между досками сарая. Раздалось яростное шипение, и ветхая стена тотчас рухнула. Хисс прыгнул, зажимая лапой рану на левом боку.

Хеорт успел отскочить, однако его второй выпад пропал даром: змеиный царь ловко извернулся и клинок понапрасну пронзил пустоту.

Прежде чем Эльтара успела хоть что-то сделать, Хисс и Хеорт уже покатились по доскам. Оба, оказываясь сверху, норовили стукнуть друг друга головой о настил. У Хисса это получалось явно лучше.

Волшебница бросилась к ним, на бегу поднимая правую руку. Она готовила самое страшное, самое убийственное свое заклинание, однако, прежде чем волшба пошла в ход, из-за угла спокойной, ровной походкой появилась Каор. Глаза девочки были по-прежнему закрыты, но тонкие пальчики сжимали короткий серебристый нож.

Хисс в очередной раз оказался наверху. Из раны на боку змеиного царя обильно хлестала кровь, однако он, казалось, совершенно не замечал этого. Кулак Хеорта врезался в горло Хиссу, но тот лишь коротко всхрапнул. Он пытался отодрать накрепко вцепившиеся в него руки юноши, потому что на кораблях его уже заметили. На палубу один за другим выскакивали лучники.

Девочка ударила спокойно и расчетливо, словно опытный воин. Серебристый клинок вошел в основание шеи Хисса, тварь разом обмякла, рухнув на пирс, точно мешок с костями.

– Печать!... – Эльтара налетела на поверженного, точно вихрь. – Тащи его прочь, Хеорт!...

С кораблей свистнули первые стрелы. Нацеленная прямо в спину волшебнице вспыхнула еще в полете, однако другая вошла Хеорту в затылок по самое оперение.

Глаза девочки Каор широко раскрылись. В них теперь билось диковинное серебряное пламя, эти глаза могли принадлежать кому угодно, но только не человеческому ребенку. Сейчас в них была смертная боль, словно чужая стрела досталась ей, а не Хеорту... Пальцы маленьких рук стремительно сплелись в сложную фигуру и тотчас расплелись вновь. Тело юноши рухнуло на пирс, но над окровавленным лицом вспыхнул призрачный костер. Серебристые языки пламени заплясали, раздвигаясь, словно театральный занавес, и между ними стала видна радостная, зеленая долина меж синими громадами гор. Эльтара успела разглядеть извилистый росчерк реки среди кудрявых рощ и стремительно мчащееся в этот мир существо – прекрасное, крылатое, быстрое... На лету оно обернулось, и Эльтара невольно вздрогнула – у летящего было лицо Хеорта...

Волшебница пришла в себя. Сейчас ею владела темная ярость. Она выпрямилась, глядя прямо в лица стрелков; Эльтару тотчас же окружил воздушный огненный хоровод – стрелы вокруг нее вспыхивали одна за другой.

– Тоилас, энно!

Ближайший к пирсу корабль с грохотом разломился пополам. Борт рассекла трещина, рухнула мачта, нос и корма встали дыбом, стремительно уходя под воду. Здесь, в порту, глубина была невелика, так что морякам Змеиного народа не угрожала опасность утонуть.

За первым кораблем последовал второй, за ним – третий; тонко вереща от ужаса, змеелюди плыли кто куда.

По телу Хисса прошла внезапная дрожь. Зеленая лапа дрогнула, поверженный пополз к краю пирса

– Ну нет! Сперва Печать! – в глазах волшебницы полыхал темный огонь.

Ее удар был страшен. Он дробил кости и рвал плоть, выжимая жизнь из этой кучи мяса. Хисса вдавило в доски, вновь брызнула его зеленоватая кровь; он замер, весь странно-плоский, словно раздавленная колесом телеги ящерица.

Эльтара наклонилась к останкам. А когда выпрямилась, на ее ладони тусклым золотом мерцал тонкий ободок Печати.

– Уф!... – вырвалось у принцессы Дело было сделано. Она подняла глаза – ее Каор куда-то исчезла. Тело Хеорта – тоже.

Короткие мгновения вместили в себя слишком много событий. Эльтара поспешила прочь с пирса; девочка Каор, чьего имени волшебница так и не успела узнать, мирно посапывала там, где ее и оставила принцесса – в укромном закутке, скрытом от посторонних глаз еще и отводящим взоры заклятием.

А в небе над головой волшебницы описывал круги коричневокрылый сокол.

Над истерзанным Галеном медленно сгустилась ночь. В подвале, где укрывались Двалин и Ярина, стало совсем темно.

– Ну все, пошли. – Гном поднялся, разминая ноги. – Не могу я больше в этой крысиной дыре сидеть. Засов-то и вправду откроешь, красавица?