– Бр-р-р... – Двалин выразительно поежился. – Эдакая-то мерзость!

– Вот именно. Мерзость. И притом очень могущественная. Не знаю, почему Новые Боги не расправились с ними, но это сейчас и не важно. Однако, клянусь кровью Звезд, что течет в моих жилах, брандейские маги отдали бы любые сокровища за то, чтобы знать, где лежит Эльфран. Могущественные заклятья Вечного Короля охраняют нашу землю, но...

– Короче, ты отказываешься? – в упор спросил Двалин. – Тогда посмотри в окно, Прекраснейшая!

Последнее слово он произнес с нескрываемой иронией.

Из-за открытого по летнему времени окна донесся

полный ужаса вопль, тотчас же потонувший в глухом гуле толпы.

– Ого! – Двалин одним движением выхватил из-за пояса секиру. – Кажется, они уже добрались и сюда. Смотри же, во имя Родгара!

Гном весь трясся от ярости. Таким Эльтара видела его один-единственный раз, когда эта самая секира едва не раскроила ей голову. Волшебница шагнула к окну.

Мирная торговая улица, обычно полная деловито снующего люда, теперь была пуста. Все до единой лавки закрыты, тяжелые ставни заперты, словно во время морового поветрия. И по самой середине этой улицы сломя голову мчался человек в обычном для травников коричневатом плаще, наброшенном прямо на нижнее белье.

А следом за ним вприпрыжку, размахивая руками, бежало десятка два преследователей. Кое у кого из них Двалин заметил дубины, ухваты и разный домашний скарб. На вид все они казались обычными галенскими обывателями, только потерявшими рассудок от страха...

Убегавшему не повезло. Он споткнулся обо что-то, и в следующее мгновение толпа накрыла его. Слышны были только вопли несчастного, хряск ударов, да изредка можно было разобрать нечто вроде:

– Га-ад!... Из-за них!... Орду наводил!... Младенцев крал!...

– Стойте! – прогремел внезапно чей-то голос. Из-за угла появился патруль – целый десяток храмовых воинов в полном вооружении. – Стойте! Этот проклятый колдун не должен умереть так легко! Давайте его сюда! Он закончит свой путь на костре!

Люди нехотя начали расступаться. Несчастный травник остался лежать на брусчатке, скорчившись, поджав колени к груди и обхватив руками голову. Двое храмовников рывком подняли его и потащили прочь, ноги бедняги волочились по мостовой. Толпа проводила его дружным улюлюканьем.

Эльтара бросила быстрый взгляд на гнома – лицо у

него было совершенно белое и бешеное. Пальцы судорожно тискали рукоять боевой секиры.

– Теперь ты видела?

– Видела. – Губы волшебницы были плотно сжаты. – Но ведь ни ты, ни я не принадлежим к людскому роду. У нас свои собственные расы. Так зачем нам встревать еще и сюда? Если эти несчастные сошли с ума, то...

Гном сдавленно зарычал. Эльтара поспешно осеклась.

– Я должна взять Хисса, Двалин. Понимаешь? Любой ценой. Иначе... иначе мне даже страшно подумать, что может случиться с Эльфраном.

– Понятно. – Гном смотрел в пол. – Что ж, поступай как вздумаешь, волшебница Эльтара Эльфран-ская. А я тебе больше не попутчик. Прощай! – Он решительно направился к двери.

– Постой! – крикнула вдогонку Эльтара, однако гордый гном даже не повернул головы. На прощание он хлопнул дверью так, что со стен посыпалась штукатурка.

Двалин шел по улице куда глаза глядят. Его трясло от бешенства, однако, как бы там ни было, он не забыл нахлобучить на голову бесформенный, но зато подбитый железом фетр, а под куртку надеть короткую кольчугу. В небольшом заплечном мешке лежало все самое необходимое.

Не успев миновать и трех кварталов, гном угодил в самую гущу событий.

Ух, как же я ненавижу свою тетку! Будь эта прорва трижды через коромысло трахнута. Утроба ненасытная, тварь рогатая! Утро, до рассвета еще далеко, а мне уже вставать. И глаза-то после вчерашнего слипаются, а никуда не денешься. Чуть что – "храмовников крикну!". Уж и так мне этих жирных свиней бесплатно обслуживать приходится, у нормальных клиентов время воровать... Да еще и гном этот ее домашний, чтоб ему причинное место собаки выгрызли...

Встану, значит, ни свет ни заря, едва водой на себя плеснуть успею – и на кухню, плиту растапливать. Тетка-то меня растолкает, а сама обратно в постельку на пернике понежиться – эдак до полудня. Всю работу по дому за нее мы с гномом делаем. Оно и понятно: гнома она в свое время подманила известно чем – юбку задрала когда надо, он и ринулся, зенками крутя, да под заклятье и подпал. Под мое заклятье. Сама его этой стерве сплела! Хорошее такое заклятье было, надежное... А деться опять же некуда. У нее от моей волшбы оберег есть, да такой, что нужна сотня таких, как я, чтоб его силу превзойти...

Сперва я думала, меня этот гном где-нибудь в уголке тихо придушит – я и пикнуть не успею, не то что заклятье наложить или иначе как оборониться. АН нет! Гномы, они ведь такие – чуть где юбка вверх летиг, они уже тут как тут. Бабники первейшие! И ведь страшные же, страшные, ровно твари ордынские, рожи поперек себя шире, ручищи что коровья нога... Одним только и берут, что могут десять раз не вынимая. Вот каждую ночь они с теткой в спальне ее и возятся – кровать так скрипит, что небось во всем квартале слышно. А уйти он не может – заклятье мое крепко держит...

Ну а мне деваться некуда – оставалось только терпеть. Я и терпела. Потому что очень учиться хотелось. Волшебству настоящему, я имею в виду. Повезло мне. Встретился один маг – из Истинных. Не колдун, не чародей ярмарочный, не волшебник даже, из тех, что с жезлом, – нет! Настоящий маг! С посохом! И сила в нем такая, что весь город может сперва испепелить, а потом снова сделать как было, и никто ничего не заметит. Наткнулась-то я на него случайно – вернее сказать, это он на меня наткнулся. Развлечься старичку захотелось. Стою я, значит, на обычном своем месте, только-только Фраку-громиле мзду сунула, только по сторонам огляделась – подходит. Аккуратный такой старикашка, плащ новый, дорогой, чистый, ботиночки замшевые, мягкие. Подошел, поглядел так на меня искоса, губами почмокал и говорит:

– Свободна, деточка? И если да, то сколько берешь?

Я, само собой, отвечаю, что да, мол, свободна, беру столько-то и столько-то – в зависимости от времени и от того, что делать придется. Он кивает.

– Я тебе, – говорит, – дам двух грифонов, если все толком сделаешь. Но предупреждаю... – и поехал, какой он требовательный, значит, и что ему, дескать, ни с одной еще не понравилось и что если и я ему не подойду, так достанется мне только пять серебряных соколов. Ну, мы и соколам рады будем, нам выбирать не приходится – соглашаюсь.

Привел он меня к себе – ничего себе домик, почти дворец. Объяснил простыми словами, чего ему надо. Нудно так объяснял, словно не в постель со мной собрался, а устройство какой-то машины объяснял. Тут-то меня в голову словно стукнуло чем, и говорю я ему:

– Ты, дядя, погоди мне все это втолковывать. Дай мне сделать все, как я сама думаю, а там, ежели не понравится, серебро за беспокойство отсыпешь, и все.

Он от моей наглости, похоже, дар речи потерял. Ну а я, времени не теряя, берусь за дело. Через пять минут он у меня до потолка скакал и орал во всю глотку: "Еще, еще!"

Короче, когда все у нас кончилось, он только дышать и мог. Я вина ему налила, испугалась – вдруг копыта откинет? АН нет, он целый кубок опростал, на локте приподнялся, на меня пристально так поглядел и говорит:

– И как это у тебя так ловко все получилось, деточка?

Я секретов своих не раскрываю. Не рассказывать же каждому встречному-поперечному, какие я заклятия в ход пускаю, чтобы понять, как с клиентом поступать и все такое! Только на сей раз ничего этого не потребовалось. Поглядел он на меня эдак вот пристально и вдруг как рассмеется!

– Да ты же, – говорит, волшебница! Дар у тебя есть! Да и не маленький! Хочешь стать моей ученицей? Много я с тебя не возьму. Точнее, возьму тем, будто ты мне сегодня сделала. А чтобы ты не думала, будто я проходимец какой, – вот, смотри!

И показал. Только что вроде старикашка-старикашкой был, а вот встряхнулся как-то, плечи расправил – и стоит гордый такой, величественный, король-королем. А в руке левой – посох. И от старичка моего волнами такая сила исходит – я даже зажмурилась. Поняла, что до сих пор он свою мощь прятал и, раз я ничего не заподозрила, значит, он и впрямь первостатейный маг.

Ну а потом он проделал несколько таких штук, что у меня сердце почитай остановилось. Открывал Врата Миров, точно книгу листал. Не виденья творил, не иллюзии – их-то я навидалась, во всяких видах повидала: молодые колдуны любят девчонкам пыль в глача пустить, похвалиться. Так что красивые каргинки от жизни отличать умею.

И, конечно, сказала "да".

Думала я тогда в первую очередь, что от тетки сбежать удастся. Так-то ведь далеко не убежишь – король наш, величество светлое (чтоб его каретой переехало!) страсть как бродяжек не любит. Стража на всех дорогах, да еще и разъезды храмовников. Куда бежать, если у тебя ни огня, ни угла? К разбойникам или там к пиратам податься – не по мне это, я душегубства не терплю (хотя тетку свою охотно бы придушила!). Нет, пока в руках настоящего умения не будет – никуда не денешься.

И, короче, стал меня этот маг учить. Ничего не скажешь – учил, душу вкладывая. Правда, сперва ублажаешь его до седьмого пота, а уж потом он тебе науку втолковывает. И двинулась я вперед семимильными шагами, так что сама удивлялась...

Он, конечно, меня обо всем расспросил. И я, конечно, ему все про себя выложила. И про то как родители от морового поветрия умерли, а дом наш от страха ума лишившиеся соседи спалили, заразы боясь; как к тетке своей в Гален явилась, а та, недолго думая, зарабатывать на улицу отправила. Как сама чародейству училась, как первое заклятие сплела... Слушал меня старичок, слушал, я втайне надеялась – поможет, ну денег даст, чтобы мне занятие мое проклятущее бросить, но куда там!

– Это, – сказал он мне, – твое испытание. Истинное искусство в тепле да в уюте на ум не ложится. Зато как пройдешь Первый Круг, с заданием моим справишься, тогда тетку свою сможешь живьем на съедение Лишенным Тел отдать. – И глаза у него при этом как-то нехорошо блеснули.

– А после Первого Круга? Что дальше?

– А после станешь моей полноправной ученицей. Я представлю тебя Сообществу. Отправимся с тобой странствовать. А как срок твой у меня учиться кончится, придет черед второго испытания, которое и решит, носить ли тебе посох мага или же продажей любовного зелья пробавляться... Если выдержишь, не спасуешь, тогда дальше учиться придется. На то магические Ордена есть. Орден Илет, Орден Ар, Орден Киле., много их. И в наших землях, и в иной реальности. Но что мы с тобой загадывать так далеко станем, деточка? Я уже отдохнул! Давай-ка иди сюда, иди...

Вот так у него всегда. И откуда только силы брались? Ровно у молодого...

А потом я заметила – тетка какая-то подозрительная стала. Хотя я денег ничуть не меньше, чем всегда, приносила. Приходилось крутиться, чтобы на учение время выкроить. Однако то ли оберег теткин ей что нашептал, то ли соседка наша, Фаста-ведунья, на меня наговорила, только житья совсем не стало. Тетка чуть что – и бьет чем потяжелее. Совсем озверела А потом...

Возвращаюсь я, кошелек, как всегда, полон – лето, у мужиков кровь с весны все никак остыть не может, – а у тетки гости. Трое громил здоровенных, а с ними

толстячок такой низенький. Я как на макушку ему взглянула, так сразу все и поняла – монах он, из Ордена Звезды того самого. Тонзуру-то ему волосами их колдуны зарастили, да только глаз у меня теперь куда как острее стал.

– Она, что ли? – монашек тетке говорит. – Больно тоща девка-то!

– Зато двужильная! – Тетку подобным не сбить. Она на рынке самую горластую торговку перекричит и гроша медного не переплатит, всегда цену сбить сумеет.

И тут меня словно обухом огрело – да ведь они ж покупать меня пришли! Про то, чем эти рыцари хваленые в своих замках на севере занимаются, среди моих товарок только шепотом говорить и осмеливались. Быть проданной в Орден Звезды – то хуже смерти, говорят. И судя по тому, как на меня трое громил уставились, правду говорят.

Я мешкать не стала Завязки на кошеле распустила-и все деньги им в морды! А сама – бежать. Позади тетка заорала, точно ее режут...

На улицу выскочила, квартал наш пробежала, ног под собой не чуя, второй, третий... А дальше куда? К учителю своему толкнулась – дверь на запоре, нет его Потащилась дальше, к докам, в порт – там хоть кто-то знакомый был. Девицам тамошним я дорогу никогда не перебегала (хотя морячки – улов самый что ни на есть желанный!), думаю, пересижу хотя бы день, а завтра у учителя совета спрошу.

Да только не судьба мне была в тот день куда-то добраться. Потому как храмовники народ и так мутили – дескать, Орда за грехи наши наслана, за волшбу неправедную да за разврат, – а сегодня всерьез за дело взялись. И жрецы, и воины храмовые – все на улицы повалили Орда Рыцарский Рубеж прорвала. И кричат: только ежели колдунов перебьем, девок непотребных на глубоком месте утопим, тогда лишь смилостивятся Боги Истинные, Хедин и Ракот, снимут проклятие, исчезнет Орда...

И народ точно последнего ума лишился. Хлынули все из своих щелей, точно муравьи земляные на тухлятину. И началось...

Герберта-погодника затоптали. Дом подожгли. Жене подол прямо на мостовой на голову завернули и, никого не стесняясь, начали наяривать...

И закипело тогда все у меня внутри так, как на тетку никогда не кипело. Гады вы недоношенные, думаю, куклы вы поганые, вертят вами эти жирные твари из храмов, как хотят! Сами же первые ко мне лезли, а теперь – "потаскуха!" вслед орут...

Узнали меня, естественно. И погнались А повел толпу какой-то в жреческой мантии, но только куда ж им за мной угнаться! Я через один забор, через другой, между сараями – и вот уже на другой улице. Поворот, один, другой, третий, – и давайте, догоняйте! Если сумеете.

На следующей улице поспокойнее было, но только до времени. Вдруг навстречу мне Мирана бежит. Лучшая подруга, можно сказать, мы с ней всегда друг другу помогали, клиентов подлавливали; бежит она наполовину уже ободранная, лицо в крови, половины подола как не бывало, а за ней – целая толпа. И мужики, и бабы, и жрецы, и воины храмовые...

И тут: "Ярька!" – это Мирана меня увидела. Толпа ее уже почти нагнала.

Твари вы все, думаю. Ладно, будет вам от Ярьки прощальный привет! И вдруг, словно по заказу, все, что мне учитель объяснял, аккуратненько так в голове у меня выстраивается.

Я им и врезала. От души. Со всего размаха. Потому что знала – все, больше мне уже не жить. И сил экономить не стала

Двалин с топором в руках повернул за угол, стремясь туда, где особенно громко слышался разъяренный рев толпы. На сей раз он успел вовремя – толпа еще ничего не успела сделать с двумя жертвами, совсем молоденькими девчонками, едва ли старше пятнадцати лет. Одна из них, чуть постарше, чернявая, была уже вся окровавлена, а вторая, тоненькая, словно стебелек, с дивно льющимися волосами чистого червонного золота, в ветхой неказистой одежонке, внезапно и резко вскинула руки.

В следующий миг мостовая под ногами у самых ретивых поимщиков встала дыбом. Камни полетели в разные стороны, норовя при этом попасть не куда-нибудь, а по головам. Несколько человек с воплями упали, расползаясь окарачь в стороны. С полдюжины провалились во внезапно разверзшуюся под ногами каверну, и теперь оттуда слышались отчаянные крики боли и ужаса. Губы земли сходились, однако тут вмешалась другая сила, незамедлительно нанесшая контрудар.

Счастливо избегнувший и камней, и провала жрец в светло-голубом одеянии служителя Ракота не стал делать никаких выразительных жестов. Его голос, произнесший какое-то священное заклятие, прогремел, точно глас неистовой бури; жемчужное сияние тотчас окутало распахнувшийся провал, и через него в мгновение ока оказался переброшен призрачный мост.

– Вперед! – взвыл жрец нечеловеческим голосом. Толпа послушно повалила за ним.

Двалин опередил служителя Ракота на одно-единственное мгновение. Удар гнома был точен, стремителен и короток. Лезвие секиры рассекло бедро жрецу, так что тот с воплем повалился на мостовую.

– Бегите! – не оборачиваясь, рявкнул гном девчонкам.

– Беги, Мирана! – услыхал он тоненький голос.

Золотоволосая решительно оттолкнула свою чернявую подружку и шагнула вперед. Руки ее так и мелькали. Она готовила толпе еще один подарок.

И толпа это поняла. Народ попятился, однако храмовые воины, увы, оказались не робкого десятка. Выставив вперед короткие копья, они двинулись на гнома.

Взмах секиры оставил два древка без наконечников.

– Да беги же ты, дура! – рявкнул Двалин за миг до того, как располовинил щит самого резвого из храмовых воинов.

– Никуда я не побегу! – отрезала девчонка и, прежде чем ей успели помешать, швырнула в нападающих еще одно заклятие, не менее впечатляющее, чем первое. Сверху, с ясного и чистого летнего неба, внезапно низринулась ветвистая и слепящая молния, опутавшая, словно чудовищный паук, блестящими нитями смертельной паутины одного из храмовников. Запахло паленым, тело тяжело грянуло оземь. В толпе кто-то истошно завизжал.

– Убила-а! Убила! Храмовника убила!

– Бежим! – Воспользовавшись всеобщим замешательством, гном схватил девчонку за руку и потащил за собой. Вслед несся многоголосый вой толпы.

– Да пусти же ты, увалень! – Девица вырвалась, едва только они завернули за угол. – Давай за мной! Иначе они нам быстро кишки по мостовой размажут!

Она ловко нырнула в незаметную со стороны щель между двумя домами.

– Сюда! – Девчонка с натугой приподняла деревянную крышку какого-то люка возле боковой стены здания. – Сюда, за мной, вниз!

Не раздумывая, Двалин спрыгнул в кромешную темень.

Они успели вовремя. Вскоре над головами протопала не заметившая крышки погоня.

– Уф! – выдохнула девчонка, когда топот стих в отдалении. – Ушли, кажется. Теперь, наверное, отсидимся.

– За что они тебя?

Двалин на ощупь отцепил от пояса фляжку и сунул ее прямо в руки спутнице. В подвал хоть и с трудом, но все же пробивался солнечный свет. Стоя прямо под люком, можно было различить очертания близлежащих предметов.

– За что, за что... – спутница Двалина усмехнулась -совершенно не по-молодому. – Зачем спрашиваешь, гном?... Тебе какое дело?...

– Двалином этого гнома прозывают. А раз спросил, значит, есть дело. Мы, Подгорный народ, по-пустому языками не чешем. Аль не знаешь?

– Зна-аю... Меня Яриной зовут. Я... это... колдую немножко.

– Так и знал. Р-родгар! Избезумился народ совсем.

– Хорошо б твой Родгар нам из города выбраться помог...

– Родгар тому подмога, кто сам себе помогает. Что ты умеешь? Кроме того, что я уже видел?

– Да не так чтобы много... Там, на улице, это, наверное, от страха получилось, – призналась Ярина. – Так, больше по мелочам. Огонь вызвать... потерявшуюся вещь найти... узнать, что человек сейчас думает... разговор издалека подслушать...

– А боевые заклятья? То, что я видел...

– Это и впрямь с перепугу. Я не вру! Честное слово!...

– Верю, верю. Иначе б не толпа тебя гоняла, а ты – толпу.

– Убить... страшно...