Вот такие пироги с котятами… Хренотень, мягко говоря, продолжалась. За пять минут опроса выяснилось, что сбор не играл ни дож, ни вахтенные, ни бертольеры. Попахивало хорошо продуманным и организованным саботажем. И еще попахивало ощущением, будто кто-то, незваным пассажиром проникший на броненосец, специально устроил беготню – чтоб расставленные по всем трюмам матросы не мешали чинить диверсию…

– Ну значит, так, – маскап прошелся между шеренг, заложив руки за спину и едва сдерживаясь, чтобы не… в общем, чтобы не сорваться и не наделать глупостей. Хоть один-то человек должен оставаться нормальным в этом бедламе. – Приказываю отныне считать сигнал «свистать всех наверх» провокационным и вязать зачинщика по рукам и ногам. Сдается мне, ради того он вас и выгнал на палубу, чтоб не мешали вредить… Отныне большой сбор проводить по сигналу «сушить весла». Ясно?

– Так точно, мастер капитан!!! – от вылетевшего из глоток крика завибрировали стекла в иллюминаторах.

– По местам бегом марш! Туман надвигается, в оба мне смотреть! – И, подумав, он решил нарушить изученный от корки до корки Кодекс мореплавания: – Позиционные огни не зажигать – не до того…

В самом деле: весьма сомнительно, что здесь «Серебряный удар» столкнется с каким-нибудь кораблем, а вот врагам будет не в пример легче в тумане найти броненосец по огням…

Экипаж рассыпался. Понятно, клаустонцы проигрывали гидернийцам в палубном беге. Но уже ничего, освоились… Команда исчезла в люках без сухопутной сутолоки. Сварог подумал, что позавтракать ему придется не скоро. Предстояло опять обшаривать корабль, и на этот раз во что бы то ни стало отыскать злоумышленников – или хотя бы отгадать их замыслы…

И отгадка пришла сама собой.

Он уже переступил одной ногой комингс – и тут его настиг истеричный вопль бакового наблюдающего:

– Земля!!! Прямо по курсу земля!

Первая мысль была о том, что в наблюдающего вселился бес (теперь дежурство нес матросик Норек – стоявший на посту у котельной и вроде бы магическому воздействию был подвержен в наименьшей степени). Тот самый бес, который донимал и изводил Сварога спозаранку, подбрасывая загадки и не давая ответов. Поэтому Сварог, рыкнувши: «Подзорную трубу!» – взлетел на защищенный броней мостик, чтобы убедиться прежде всего самому.

Ну и естественно, это была никакая не земля, даже без трубы ясно.

От горизонта, обгоняя надвигающийся туман, на броненосец надвигалась орда, будто не бездонный океан бурлил под форштевнем, а гуляй-поле.

– Блуждающие Острова? – робко прошептали за спиной.

Мальчишка-вестовой взлетел следом, будто белка на сосну, и протянул трубу командиру. Сварог сфокусировал линзы – и на этот раз даже выругаться, хоть по-здешнему, хоть по-земному, сил не хватило.

Это действительно мчались всадники, никаких сомнений. Вооруженные кто во что горазд, словно моджахеды, седоки погоняли запряженных дельфинов, и число нападающим было – тьма. И можно было считать везением, что всадники не утерпели, не подождали, пока броненосец запутается в тумане, и не подкрались по-тихому.

– Свистать всех наверх! – заорал маскап.

Мальчишка скатился по трапу. Тут же оглушительно взвыл корабельный ревун, повторяя – или, правильнее, репетуя, – команду. Сварог тоже спустился в рубку и увидел мертвенно побелевшие лица Пэвера, Олеса и новоиспеченного бертольера, как его, Дикса.

– Война, да? – азартно подобрался Олес.

– Соленый Клюв, это люди-рыбы Соленого Клюва… – вякнул бертольер.

– Вооружиться! Нашим держаться вместе! Ход не сбавлять, курс прежний! – рассыпал Сварог вокруг себя пригоршню команд и тут заметил, что верхняя палуба подозрительно пуста. А фронт лихих наездников все ближе… – Играть «Сушить весла!» – запоздало переменил он приказ, крепко подозревая, что ради такой вот путаницы и были врагом устроены утренние шарады. – Играть «Корабль, к бою!».

– Нет такой команды! – бертольер аж петуха пустил от волнения.

– А какая есть?!

– Есть «Боевая готовность номер раз» и «Корабль к бою и походу готов»!

– Играй все что угодно, миленький, – сказал Сварог, прикрывая глаза. – Играй что хочешь, сволочь, только чтоб команда мигом на палубе оказалась! И чтоб все при оружии! Иначе я тебя, гнида моя дорогая, на двадцать частей кортиком покрошу!!!

Корабельный ревун заулюлюкал. Накатывающаяся конница (или дельфинница?) ответила густым, будто сметана, воем. И хотя солнца не было, черные спины дельфинов мокро бликовали, слепя глаза.

– Эго-о-ой!!! – выли наездники, как тысяча Чингачгуков, и потрясали кривыми саблями с гарпунными зазубринами.

Палить по такому противнику из мортиры, да на такой дистанции, даже шрапнелью – смысла было ноль: пока наведешь прицел, тебя десять раз оскальпируют, али нет у нападавших такой традиции? А еще минута, и плутонги[17] окажутся бессильны…

Наконец – не прошло и года – на палубу посыпались карабинеры и автоматчики. Сварог обругал себя, что не догадался провести пару-тройку учений на случай подобной встречи. Но кто, позвольте спросить, мог предвидеть такой случай? Теперь-то остается только локти грызть… Скорее, не мы им нужны, а корабль. Железо. И все ценное, что есть на корабле. Океанские разбойники явно намерены без спроса прихватить, что понравилось.

– Отставить «к орудиям»! Занять позиции вдоль бортов! Приготовиться к абордажному бою! Кто не захватил оружия, мигом за ним! Оставшихся на постах – на палубу, всех! Клади, Рошаль, ко мне!

Кажется, он успел кое-как организовать толпу. Но шансы все равно оставались более чем зыбкими. Хотя у нападавших, уже даже рожи авангарда можно разглядеть, нет огнестрельного оружия. Может, прорвемся?..

Бойцы дали первый залп. Взметнулись брызги, поплыл пороховой дым. Несколько всадников сверзилось в воду, один застрял в стремени, и дельфин поволок его вспарывать волну, будто потерявшего равновесие водного лыжника. Однако и атакующие имели пару домашних заготовок про запас: лишь забежавшие на нос матросы пристрелялись, передняя линия лавы по беззвучной и не выявленной команде ушла под воду. Без всякой магии. Только пена встала столбом. А следом неслись новые и новые лихачи, по надстройкам забарабанил град стрел. Стрелы царапали броню и искали щели. На ближней дистанции, оказывается, стрелы не такое уж и хилое оружие против многодюймовых калибров… И Сварог вдруг понял, что – нет, не прорвемся…

Хлоп! Первая линия вынырнула где-то напротив шканцев по обоим бортам. Опять пронесся победный вой, следом свистнули абордажные крючья. Команда ответила хаотичной и не шибко точной пальбой. Один всадник вынырнул слишком далеко, его затащило в кильватерную струю и утянуло под винт.

Возня у орудийной башни на носу иссякла. Вот стрела сшибла выглядывавшего из-за башни мортиры матроса, боец харкнул кровью на палубу и завалился мешком. Вот упал стоящий рядом матрос с вошедшим под ребра арбалетным болтом. Вот третий повис на леерах – а может быть, прикинулся трупом, дабы уцелеть в сече и сдаться на милость победителя…

Вдоль борта, скребясь о ватерлинию, невесть откуда вынырнула цепочка байдарочных днищ. Опять, будто невидимый дирижер отдал беззвучную команду, байдарки разом перевернулись килями вниз, в каждой сидело по двое бойцов, один победно дудел в морскую витую раковину, другой, сжимая в зубах кривой кинжал, тут же бросился карабкаться вверх по броне, и самое страшное – это ему удавалось. А вдалеке наперерез «Серебряному удару» уже мчались не дельфины с одиночными седоками, а звери вроде касаток. У каждого на спине по три бойца, да еще по одному сзади, в плоскодонках, низко стелющихся над волной, но как будто готовых взмыть и спикировать хоть на клотик, хоть в одну из захлебывающихся дымом труб…

А потом произошло самое кошмарное. Синее марево, окутавшее корабль, вдруг вспыхнуло ослепительно ярко – и в тот же момент пальба разом прекратилась!

Люди дружно бросали оружие на палубу и принимались с интересом перегибаться за борт. Даже пальцами показывать на приближающуюся орду…

Сварог глазам своим не поверил.

– Ну вот и все, отплавали, – с некоторым даже облегчением в голосе сообщил за его спиной Пэвер.

Сварог резко обернулся. Опальный суб-генерал улыбался во всю пасть и счастливо потирал руки, а в глазах его плясали прежние искорки безумия.

– И хорошо, и ладненько, – поддакнул Олес. – Надоело, генерал, по волнам-то болтаться…

– Отставить панику!.. – начал было Сварог страшным шепотом, но запнулся. Никто паниковать и не думал.

Стих рокот машин, «Серебряный удар» ощутимо замедлял ход. Побросавший оружие экипаж слаженно, будто подчиняясь неслышной команде, выстраивался в одну шеренгу вдоль правого борта и радостными воплями приветствовал нападающих.

– Опять, – сказала Клади. – Опять то же самое, что было ночью. Какая-то магия, очень сильная, кто-то внушает нам, что сопротивляться не стоит…

Он и сам понимал, что это магия. Но что он мог поделать?! Сварог больно ухватил ее за плечо.

– А ты?! Ты тоже так думаешь?!

Она резко высвободилась, сверкнула гневной зеленью глаз… и вдруг улыбнулась.

– Я в порядке, граф… Я… я, понимаешь ли, внушила сама себе, что не поддаюсь чужому внушению. Вот и не поддаюсь…

Ох уж эта магия…

А захватчики уже облепили борта, как муравьи дохлого жука, переваливались через фальшборт, быстро обыскивали застывших столбами матросов, разбивали на группки и куда-то уводили… Сварог до крови закусил губу. Он ощущал полную, всепожирающую беспомощность – одно дело, когда на корабле бунт и есть возможности подавить его, одно дело, когда имеет место стычка с превосходящими силами противника, но совсем другое, если экипаж сам, добровольно спускает флаг, пребывая в полной уверенности, что действует исключительно по собственному желанию… Теперь он очень хорошо представлял себе, что чувствовала команда «Адмирала Фраста», когда на броненосце словно из воздуха материализовалась толпа вооруженных тоурантцев…

Ну, за себя Сварог боялся в последнюю очередь, в крайнем случае он уйдет на дно – в прямом смысле… а вот людей, доверившихся графу людей жалко, ведь полягут не за грош. Сознавая, что он уже проиграл это свое морское сражение, Сварог лихорадочно пытался придумать какой-то изворот. Надавать тумаков и заставить отрываться на скорости? Не получится, дельфины дадут броненосцу не сто – триста очков вперед. Уйти в трюмы, задраиться? А ежели просто так, шутки ради, пустят «Удар» ко дну?.. Боковым зрением он засек, что Чуба начала обращаться, готовясь к рукопашной.

– Не надо! – крикнул он – потому что не надо раньше времени показывать, что у тебя в рукаве есть сомнительные, но козыри, потому что собаке перепилят горло в первую очередь, а женщину… И добавил тихо: – Поздно.

Бой, так и не начавшись, был проигран. «Серебряный удар» оказался захвачен чужаками практически без сопротивления.

По палубам прокатился траурный сигнал…

Глава одиннадцатая

Сын тюленя Шмидта

Не от того свербило в душе плененного графа Гэйра, что их обыскали. Обшарили-то, надо сказать, весьма поверхностно. Даже матросов на предмет потаенного оружия облапали тщательней, чем командный состав – может быть, считая начальство менее рисковым народом… Хотя шаура, надо сказать, Сварог лишился. Хотя, спрашивается, зачем отбирать игрушку у пленника, который себя пленником отнюдь не полагает, а полагает себя в обществе милых и гостеприимных друзей… По крайней мере, должен полагать. Неужели конвоиры узнали, что синяя магия Сварога не берет? А вот клык Зверя не понравился татуированному с ног до головы охраннику, пыхтящему и в висящий картошкой нос, и в спрятавшиеся за ушами жабры – зуб был отброшен в угол кают-компании, где плененный капитан его после посредственного шмона и подобрал. И не слишком уж жестоко с ними обращались. Офицеров и женщин всего лишь заперли здесь, подальше от команды, чтоб не мутили воду и не подбивали на бунт. Женщин, кстати, с ходу не насиловали, над экипажем не глумились, ценности с корабля не выносили, кингстоны пока, опять же, не открывали… А свербила его насквозь непонятная ситуация. Ну, люди-рыбы – это мы разумеем, это бывает, пираты с жабрами, и все такое прочее – хоть с крыльями, пожалуйста. Но ведь они, как положено им ролью вольных корсаров, именно что не насиловали, не глумились и не грабили – словно выжидали чего-то. Чего? И почему они напали на броненосец – мало ли других, менее защищенных судов в настоящую минуту улепетывают прочь от Атара?.. Значит, что-то другое нужно им именно от «Серебряного удара».

– Все целы? – угрюмо спросил Сварог у своих друзей-приятелей, сгрудившихся вокруг.

– Это не регулярная армия, это всего лишь банда, – воспрянул Рошаль и принялся нервно мерить кают-компанию шагами, от иллюминатора к двери, от двери к иллюминатору, раздраженно отталкивая попадающихся на пути гидернийско-тоурантских офицеров. Офицеры поглядывали на Сварога выжидательно и вопросительно: мол, как выпутываться будем, дорогой товарищ маскап?.. Дверь была надежно заперта, а за иллюминатором ничего интересного не происходило: серые волны и серое небо. Захватчики вели «Серебряный удар» им одним известным курсом. Масграм в бессилии ударил кулаком о раскрытую ладонь другой руки. – Броненосец в лапах банды каких-то лягушек!..

– Повторяю простой и требующий односложного ответа вопрос: все целы? – жестко перебил Сварог.

– Мне снова бедро задели, – признался Олес, сидючи на стуле в дальнем углу отсека. – Кровь пошла, но Чуба уже перевязала.

– Подумать только, если б меня не опоили вином, мы бы не свернули с правильного курса… – захрустел кулаками суб-генерал. – Да не смотрите вы так, граф, цел я, цел. И уже соображаю, что к чему. Как затменье какое нашло… А вот другие сложили головы…

Действительно, синее сияние практически сошло на нет – так, лишь легкая дымка виделась в магическом зрении, видать, сложно для ихтиандров держать его включенным постоянно, и к экипажу мало-помалу возвращался разум…

Сварог отвернулся, сжал зубы. А ведь такую версию он не учел, хотя теперь она кажется самой разумной. Стоявший у штурвала разбитной малый не для того разворачивал броненосец лагом, чтоб бортовая качка опрокинула. И вообще, скорее всего, не виноват гидерниец. Дюжина местных боевых пловцов проникла ночью на корабль, один воспользовался моментом и подсыпал дрянь в вино, другой ликвидировал рулевого, как класс, третий навел морок на кочегаров. Им всего-то и надо было, чтобы корабль подошел как можно ближе, оказался в пределах досягаемости десантной бригады. И задачка для них была – тьфу…

– Цел, – продолжался доклад.

– Здоров.

– Невредима.

– Думаю, это они специально каракатицу пугнули. Им все равно, плывущий корабль грабить или со дна добычу поднимать, – процедила сквозь зубы Чуба-Ху.

– А водолаз откуда взялся? – завелся дотошный суб-генерал. – Кроме того, каракатица Нури – существо наукой не изученное, да и сам факт ее пребывания на этом свете, а не на том весьма спорен… И потом, никто нас пока не грабит.

– Именно что пока.

– Вот у моего папаши были тюрьмы, сидеть в них одно удовольствие, неделями пленнику воды не давали. А тут, кажется, от сырости я скоро плесенью зарасту.

– А я в чистое белье не успел переодеться. А в несвежем помирать нет никакого удовольствия. Перед боем мы всегда в чистое переодевались. Такая вот нехитрая радость…

Клади хранила гордое молчание – совсем как иные хранили терпение во глубине очень далеких отсюда руд…

Клацнула наружная задвижка, и в кают-компанию вошли трое. Пленники машинально подались назад, подальше от двери. Однако никто с ходу не стал орать «лицом к стене» и «выходи на расстрел по одному». Напротив, вошедшие двигались с явственной ленцой и на офицеров «Удара» обращали внимания не больше, чем обожравшийся кот на отечественную сосиску. Сварог, не скрывая любопытства, разглядывал ихтиандров – не каждый день такое увидишь. Все трое одеты в некое подобие облегающих шорт, на широких лоснящихся поясах из шершавой кожи, вроде как акульей, – карманы и кармашки. К руке каждого приторочен сыромятным ремешком витой обоюдоострый кинжал раза в полтора длинней гидернийских кортиков. Через грудь идет еще один ремень, на котором за спиной висит по колчану и разряженному арбалету. Эти ремни были гораздо тоньше и позволяли вдоволь налюбоваться татуировками троицы, если уж возникнет такое желание. Тут тебе и пресловутая каракатица, уволакивающая на дно по кашалоту в каждом щупальце. И что-то вроде «Девятого вала» кисти незабвенного Айвазовского, и более мирные сюжеты: поедание акулами человека-рыбы, поедание людьми-рыбами акулы, поедание людьми-рыбами людей-рыб… Явившиеся тоже рассматривали пленников, но как бы между делом, как докучную проблему, а вид имели сосредоточенный и занятой. Один, самый рослый и выделяющийся богатырским размахом плеч, стоял чуть впереди, свободной рукой, будто четки, перебирая ожерелье из жемчужин, и неторопливо продолжал давно, похоже, начатый разговор – ихтиандр слева жаловался главарю:

– …Я и за порогом искал, и уголь весь перевернул – синее сердце будто Трехглавый Щур слизал…

– Синих сердец набрать нетрудно, трудно заговорить их на чужой блеск. Но мне Хатхичол должен пять заговоров, и я тебе их уступлю, если твоя раковина для меня нежно откроет створки, – важно ответил главарь.

– Ставишь чешую?

– Бери выше, омаром клянусь, чтоб мне уйти в глину.

– Договорились, но помни, что договор чешуи дороже…

Наконец главарь соизволил обратить внимание на пленников:

– Не бойтесь, сухокожие гидернийцы, мы не причиним вам вреда… если вы будете вести себя пристойно. Не для того мы пришли, чтобы сразу убивать…

Сварог отметил, что он отвлекся от крайне содержательной беседы, лишь когда перехватил скрестившиеся на своих татуировках взгляды.

– Нет, пусть они боятся, пусть их волосы шевелятся от страха, – забубнил человек-амфибия слева. – Пусть их зубы крошатся от страха. Пусть их глаза слепнут от страха, будто они стали свидетелями битвы у Рифа Лысых Вдов, – зачем-то стал корчить из себя бесноватого вожак.

Сварогу до зуда захотелось продемонстрировать гостям преимущества техники десантников и ларов перед подвешенными на ремешки кинжалами, но он дипломатично решил некоторое время потерпеть выходки водоплавающих гомо сапиенсов. Во-первых, его живо заинтересовало, почему они так распределили роли – обычно ведь «злого следователя» играют подчиненные, а не командиры. А во-вторых, было у Сварога серьезное подозрение, что прочая банда сейчас вовсю восседает на палубе, и вспышка народного негодования обернется против него же самого.

– Мы не гидернийцы… – осторожно сказал он.

Палуба под ногами слегка качнулась, корабль взял новый курс. И тут вперед выступил водоплавающий и водоныряющий воин – тот, что стоял сзади, чуть правее, и до сих пор держал пасть на замке. И хотя он был ниже ростом, да и амуниция у всей тройки не блистала разнообразием, сразу стало ясно, кто тут настоящий начальник. Тем более что у него за поясом торчала рукоять шаура.

– Этого, – наугад ткнул палец с ногтем, действительно похожим на рыбью чешуйку, – на допрос. Пытка водой третьей глубины, пока не скажет, кто они такие. А с остальными я немного поболтаю. Доклады буду принимать прямо здесь. Число часовых снаружи увеличить втрое.

А ведь молодец человек-плотва, подумал Сварог, не сказал в лоб: «Увеличить охрану до дюжины сабель», а сказал: «втрое». Пусть мы у него в руках, то есть в ластах, но военную тайну блюдет, не выдал ни словом, ни чихом, сколько там снаружи часовых. И водостойких своих душманов отослал подальше – дескать, разговор пойдет специфический.

Двое рыболюдей послушно выдернули вопящего гидернийца-офицера из строя пленников и уволокли куда-то за пределы каюты. Офицер пытался орать «Гидерния без скверны!» и «Димерия для Гидернии!», но, увы, без особого успеха. Остальные еще сильнее вжались в переборку и настороженно ждали продолжения.

– Итак, мастера хорошие, давайте поговорим не как палач и жертва, а, скажем, как настоящие любители приключений, – задушевно начал рыбий начальник. – Ведь вы, насколько я успел за ночь просеять матросскую болтовню, прямо-таки заправские волшебники. Кто из вас умеет превращаться в волка?

– Ваш покорный слуга, – зачем-то выступил вперед Олес. Суть его игры Сварог не понял и даже пока не решил, поддерживать ли.

– Ответ неправильный. И следующую ложь я буду вынужден наказать кровью…

– Я, – поспешила откликнуться Чуба-Ху.

– Уже лучше, – ихтиандр растянул пасть в улыбке. – Теперь меня интересует, кто умеет оборачиваться другим человеком? Скажем, моим закадычным врагом адмиралом Вазаром.

– Я, – решил не подставлять под удар чужие головы граф Гэйр. Не из благородства показного – просто негоже.

– Правду говорить всегда проще, – милостиво кивнул главный ихтиандр. – Кстати, отброшу титулы. Можете называть меня Унгтатом. Я король Унгтат, Соленый Клюв, правнук Диха, не слыхали? Ну да, шершавые, откуда вам про меня знать…

В каюту ввалился очередной рыбий глаз – у этого на впалой груди вытатуированная меч-рыба пронзала чайку, – испуганно вылупил зенки и выдал кошмарную новость:

– Горе, командир! Это не тот корабль! Это не «Адмирал Фраст»! Там, на боку корабля, другое написано – какой-то «Серебряный удар»…

– Идиот, – спокойно сказал назвавшийся Унгтатом. – Медуза. Трепанг безмозглый. Прочь с глаз моих навсегда.

И он снова повернулся к пленникам, ухмыльнулся.

– Пресная хитрость, гидернийцы. Вы думали, что обманете нас, если поменяете название? Не получилось. Мы нашли то, что искали, а именно – вас…

«Ага, – понял Сварог, – значит, действительно им нужны мы. Откуда-то они знали, что корабль должен называться „Адмиралом“…»