– Я слыхал только про Диха, – неожиданно сказал Пэвер. – Но в Трех Башнях почему-то принято считать, что это был не человек, а разумный тюлень…

– Ты смотри-ка! – хлопнул себя по ляжкам ихтиандр. – Где, говоришь, находятся эти башни? А впрочем, какая разница, нет больше ни башен, ни старого материка. А ведь ваши сухокожие мужи были правы. Дих – действительно разумный тюлень, а я – правнук разумного тюленя, и моя магия в чем-то покрепче вашей будет.

Сварог внутренне передернулся. Он понимал, почему кто-то может набиваться в дети лейтенанту Шмидту, но вот к тюленю… Брр.

Ну, это потом. А пока главное, что он не торопится звать свору подручных, чтоб всем кадыки вырвать. Значит, нужны зачем-то сыну лейтенанта Тюленя арестованные колдуны в лице Сварога. И даже не как пленники, а как приятели… В кают-компанию вломился следующий боец, и вытатуированный сюжет на его животе странным образом напомнил Сварогу «Моби Дика» – угрюмые китобои в завитках волн гарпунят гигантскую тушу.

– О, славный Унгтат, мы перерыли весь трюм, от твоих людей теперь пахнет гнилой картошкой, больше никто на корабле не прячется…

– Вот и славно, – сказал Унгтат, почесываясь. – Значит, все в сборе. Человек с Плавающих Растений хорошо заплатит за улов… Что говорит пытуемый? Зачем они сели на этот корабль?

– Пытуемый пока ничего не говорит. Он без сознания. Яй-Вака впрыснул ему под веки слишком много горькой воды…

Очевидно, что-то такое проскользнуло во взгляде Сварога, тюлений сын тут же напрягся:

– Может быть, ты, мой друг, знаешь, зачем нас попросили захватить корабль, который захватили вы? Кстати, ты не назвал своего имени.

– Там, откуда я родом, меня звали графом Гэйром, – медленно и очень тщательно подбирая слова, сказал Сварог. На сцене, кажется, появляется новый персонаж. Некто, кто попросил тюленей напасть на «Удар». Какой-то человек с каких-то Плавающих Растений… – А зачем вы напали на нас, я понятия не имею. Может быть, по ошибке?

– Сиятельный граф Гэйр думает, что Человек с Плавающих Растений ошибается, – с явным подтекстом прокомментировал эти слова Унгтат своему подручному, и тот оскалил в ухмылке зубы.

Все-таки это были не люди, не люди, и все тут, потому что в пасти ухмыльнувшегося острые полупрозрачные зубки громоздились в три ряда.

– Сиятельный граф делает большую ошибку. Но, как приятель, я не стану держать сиятельного графа в пассатном тумане. Мы следуем к острову Раскаявшихся Капитанов, которым правлю я, правнук Диха, король Унгтат – Соленый Клюв. И уж там-то я смогу выведать правду. Люди с Плавающих Растений – люди жадные, но за вас, гидернийцы с «Адмирала Фраста», заплатили сполна. Зачем? Моему величеству тоже интересно это узнать – может быть, цена была слишком маленькой… Ты чего тут застыл айсбергом?! – вдруг взвился тюлений сын на подчиненного. – Гидернийца оттереть уксусом и снова пытать!

Младший ихтиандр исчез, будто центавр в руке нищего. Соленый Клюв повернулся к Сварогу, растянул прозрачные губы в улыбке.

– Светлейший граф, не соизволите ли пройти со мной для небольшой и доверительной беседы, которая, возможно, повлияет на вашу дальнейшую судьбу?

– В каких университетах манерам учились, великий король? – совершенно серьезно спросил Сварог.

Рот ихтиандра растянулся еще больше, хотя, казалось бы, дальше уже некуда, еще немного, и губы порвутся с треском…

– Мои университеты здесь, под водой и на воде. А говорить по-вашему меня учат такие же, как вы, людишки… Ну так мы идем или мне позвать Яй-Ваку?

Сварог пожал плечами, мельком оглянулся на своих, подмигнул Клади. Мол, я скоро. Страха он действительно не испытывал – ну не для того же захватывали корабль, чтобы капитана тут же и убить. А если начнутся переговоры, то всегда можно отыскать лазейку… Он поднялся и галантно предложил Королю Унгтату покинуть кают-компанию первым. Король не удочку не попался и довольно-таки бесцеремонно вытолкнул Сварога вперед.

В сопровождении двух молчаливых людей-жаб с арбалетами наперевес они проследовали в капитанскую каюту, в которой теперь обосновался Соленый Клюв. Что-то часто власть на корабле меняется, некстати подумал Сварог. Не к добру. Особых перестановок в каюте не наблюдалось, даже шпага осталась висеть на стене – а вот разве что постель была скинута на пол, и прямо на ней возвышался большущий, литров на сто, аквариум, доверху наполненный мутноватой морской водой – этот аквариум вроде бы украшал кубрик среднего офицерского состава «Адмирала», если Сварогу память не изменяла.

– Я присяду, а ты изволь постоять, мне так удобнее, – распорядился Соленый Клюв, без экивоков переходя на панибратство, и уселся прямиком на пол перед аквариумом.

Зачерпнул обеими руками из него воду и полил себе на жабры. Вода обильно потекла и на постель. Сварог досадливо поморщился.

– Сохнут, – доверительно сообщил Клюв. – Нельзя долго в сухом воздухе быть. Поэтому от тебя зависит, протянется ли наша беседа долго или мы сможем договориться быстро.

– Куда идет корабль? – спросил Сварог, прислоняясь к косяку.

Унгтат заухал по-совиному – что, видимо, означало в его понимании смех.

– Вообще-то, граф, по логике событий, вопросы задаю я. Но, так и быть, отвечу. Мы, повторюсь, направляемся к острову Раскаявшихся Капитанов, моему королевству… А теперь твоя очередь, граф. Советую тебе быть совершенно искренним. У меня один вопрос, простой и понятный: кто ты такой?

– Хотел бы я сам это понять, – совершенно искренне ответил Сварог. – Особенно теперь, когда мой дом неизвестно где…

Соленый Клюв воспринял его слова на счет Атара и важно кивнул.

– Да, сухокожие, не везет вам раз в пятьсот ваших лет… Нет чтобы, как мы, жили в воде, горя бы не знали, так все плаваете туда-сюда, суетитесь…

– А вас правда создал сухокожий? – участливо спросил Сварог.

Но Унгтат на шпильку не обиделся.

– Давно это было, – охотно сказал он. – Великий Сиргамас, из ваших, сухокожих, породил из собственного горла моего деда, Диха, который мог дышать и под водой, и над. Передал ему аппарат, который может превращать простых людей в людей-рыб, а сам отправился в другой мир – нести и там свет знаний и водяного счастья. Завещав нам быть хранителями и преумножателями своего благородного дела по превращению сухокожих людей в людей нормальных. И вот уже сто лет мы честно выполняем свой долг: превращаем…

«Нет уж, – подумал Сварог, – скорее всего, Сиргамас был твоим дедулей укокошен и отправился на дно кормить простых рыб… Если легенда не врет…»

И спросил с интересом:

– И все соглашаются быть… превращенными?

– После обработки моей магией – никто не отказывается. А потом, им и деваться некуда… Нас на острове много, очень много, ты сам удивишься, сколько. Почти шестьсот осчастливленных.

– Ну а мы-то зачем вам понадобились?

Соленый Клюв вновь полил шею водицей. Сказал лениво:

– Вообще-то я привык, чтобы ко мне обращались «король». Можно без Великого. Ну да я тебя, граф, по-первости прощаю… Мне ты не очень нужен. Пока. Пока я не выясню, зачем ты понадобился Человеку с Плавающих Растений…

– А это кто? – простецки спросил Сварог. – Я с ним, кажется, не знаком…

– Твое счастье, граф. Признаюсь, мы друг друга не любим, но иногда, знаешь ли, приходится оказывать взаимные услуги.

– Он будет ждать нас на вашем острове?

Соленый Клюв нахмурился.

– Кажется, ты задаешь много вопросов. И, кажется, я просил называть меня «король».

– Виноват, исправлюсь… ваше величество, – поклонился Сварог. Ему чертовски хотелось познакомиться с этим Человеком-Растением и побеседовать с глазу на глаз. Но, увы, не в такой обстановке.

– Итак, я повторяю. Зачем ты понадобился Человеку с Плавающих Растений?

Понятно, сейчас пойдет дешевый шантаж и перевербовка. Если Сварог нужен кому-то, то почему ему не пригодиться и Соленому Клюву – так, на всякий случай…

– А растения что, действительно плавают? – заинтригованно спросил Сварог.

– Граф!

Сварог развел руки. Он уже давно разглядывал двоякодышащего короля «третьим глазом», но почему-то только сейчас разглядел источник магии, называемой им синей. В горле Унгтата мерцала лазуревым цветом яркая точка – аккурат за адамовым яблоком. И ежели по ней вдарить, сил не жалеючи, глядишь, и своротим клювик мокрому королю…

– Ну сами посудите, ваше величество! – сказал Сварог с некоторым надрывом в голосе. – Откуда я могу знать зачем, если даже с ним не знаком?!

Соленый Клюв нахмурился еще больше. Пленник был мало того что жалок, так еще и глуп. Но ведь зачем-то Человек с Плавающих Растений хотел получить именно его – живого или мертвого. Значит, есть, есть в нем нечто. Люди оттуда хитрые и коварные, они никогда не ошибаются… Ну, почти никогда.

– Он сказал, что очень ты ему нужен для выполнения какой-то работы. Что ты умеешь делать?

Сварог шумно выпустил воздух из легких и показал фокус с прикуриванием от пальца. Унгтат смотрел за этим процессом настороженно.

– Впечатляет, – прокомментировал он ровным голосом. – Но умение бесполезное. Впрочем, еще ты умеешь быть другими людьми. И, следовательно, еще много всего умеешь… Например, умеешь не подчиняться моей синей магии. Ну не из-за этого же он попросил тебя отловить… Хотя… – Последовал очередной полив жабр. – Мне пора в море, приятель, у нас времени в обрез, а беседа что-то не налаживается… Жаль. Я думал, граф, – может, и не отдавать тебя Человеку с Плавающих Растений. Может, думал, оставить себе, – пригодишься, мало ли… Так что выхода у нас четыре. Человек с Плавающих Растений сказал, что ты ему нужен. Но если не получится взять тебя живым – его вполне устроит и труп. Эта раз выход и это два выход. Выход номер три: ты мне честно рассказываешь о себе и поступаешь ко мне на службу, а этому я передам, что ты утонул и мои ребята не смогли найти твое тело. На службе не обижу, не беспокойся. И выход четыре: я зову Яй-Ваку. Как видишь, граф, ты выигрываешь только при третьем варианте. И на раздумье тебе…

Собственно, дальше ломать комедию смысла не было – броненосец все дальше уходил от безопасного курса, вскорости может замаячить на горизонте пресловутый остров Подмокших, или как они там называются, Капитанов, а уж оттуда выбраться будет значительно труднее. Надо решаться.

Аквариум взмыл под самый потолок – плавно и красиво, как миниатюрный инопланетный корабль, и это было так неожиданно, что у Унгтата самым пошлым образом отвисла челюсть. Он еще тупо смотрел на переставший подчиняться законам гравитации сосуд, когда аквариум вдруг величественно накренился, перевернулся – и вся полноценная сотня литров соленой воды обрушилась на подсыхающего короля.

Король взвыл белугой. Король вскочил на ноги и выхватил кинжал из локтевых ножен, развернулся к пленнику… Но пленник смотрел на Унгтата с таким испугом и таким обалдением, что тот на миг замер.

– Это ты сделал, мерзкий колдун? – прошипел Соленый Клюв.

– Я?! Да помилуйте, ваше величество!.. Ни сном ни духом… – пролепетал Сварог – и подумал при этом: «А ведь это очень правильно, господа, что далеко не каждому дано отличать правду от лжи – во что мир бы тогда превратился…»

А чудеса меж тем продолжались. Повисев под потолком заместо люстры, аквариум вдруг снова приобрел положенный природой вес и всей массой шваркнулся оземь, и тысячи стеклянных осколков брызнули во все стороны. Сварогу-то хоть бы что, а вот короля зацепило. Унгтат заверещал пронзительно, взмахнул кинжалом, непонятно кого намереваясь поразить, и окропил стены многострадальной каюты капельками ярко-алой крови из распоротого предплечья. И в этот момент Сварог прыгнул.

Первый его удар цели не достиг – неожиданно проворен оказался тюлений сын, рыбкой скользнул в сторону, не переставая верещать, рубанул воздух крест-накрест. Сварог отшатнулся, присел, выстрелил тело вперед и в прыжке саданул каблуком в грудь короля острова Раскаявшихся Капитанов. Попал. Короля отбросило к переборке, он съехал на пол, кожа на голой груди вдруг лопнула, но из прорехи проглянуло не кровоточащее мясо, а чешуя… Верещание вдруг прекратилось, будто отключили фонивший динамик; Унгтат, бросив кинжал и суча ногами по полу, ухватился перепончатыми ладошками за горло, и Сварог успел выхватить почему-то уже у не сопротивляющегося Клюва шаур из-за пояса – и успел в тот самый момент, когда в каюту уже начали ломиться приспешники верховного ихтиандра.

Веер разящего серебра как пыль смахнул трех амфибий, что переступили порог первыми, но следом лезли другие, услышавшие вопль командира. Вжикнула одинокая арбалетная стрела – и отлетела в угол, напоровшись на защиту ларов. Прочих подобных демаршей со стороны людей-жаб не последовало, боялись зацепить королька… И только теперь Сварог вдруг понял, что Унгтат вовсе не страдает от пересыхания жабр, по крайней мере пока – он смертельно боится за синюю звездочку за адамовым яблоком…

– Пожар!!! – заорал Сварог первое, что пришло ему на ум, и так, что у самого уши заложило, и дал длинную очередь по лезущим внутрь ихтиандрам.

Все произошло за секунду.

Ихтиандры испуганно отступили, и в тот момент, когда Сварог отвлекся на их обстрел, Соленый Клюв предпринял отчаянную попытку спастись. Из такого положения, в котором он пребывал, встать на ноги быстро было просто невозможно – однако Клюву это удалось. Он взлетел вверх, как распрямляющаяся пружина, и обеими руками вцепился в запястье Сварога – запястье той руки, что сжимала шаур. Хватка оказалась железной, мерзкий Клюв повис на руке, поджав ноги, и завопил:

– Ко мне! Держу!..

Сварог рыпнулся было вырваться – да какое там… Ободренные сподвижники вновь полезли в каюту. И тогда Сварог сложенными горстью пальцами свободной руки яростно ткнул короля острова Раскаявшихся Капитанов в горло. Пальцы прошли сквозь плоть удивительно и до отвращения легко, как сквозь мокрую газету, пальцы коснулись синей точки, различимой только в магическом зрении, – и…

И синее сияние, навылет просвечивающее корабль, погасло, будто выключили ультрафиолетовую лампу. А Сварог в этот момент ощутил…

Впрочем, разбираться в своих чувствах времени сейчас не было. Сварог мотнул головой, прогоняя мимолетное наваждение, резко развернулся, выискивая стволом опасность. Труп бесславного короля половой тряпкой валялся у его ног, а со сподвижниками происходило нечто странное. В тот момент, когда иссякло магическое свечение, их движения вдруг стали замедленными и отрывистыми, как у заржавевших роботов. Вот у одной жабы в человеческом обличье выпал из обессиленных пальцев арбалет, у другой отвалилась аж вся кисть и с противным звуком шлепнулась на палубу… Однако любоваться зрелищем распада лишенных колдовской поддержки амфибий Сварог не стал. Он бесцеремонно раскидал удивленно таращащихся в пространство ихтиандров (некоторые упали не сгибаясь, как манекены) и бросился вверх по трапу.

Наверху было столь же весело. Захватчики, передвигаясь по палубе слепо, сомнамбулически, рывками, натыкались иногда на преграды, иногда друг на друга и при этом иногда теряли части собственного организма, разлагающегося на глазах. Вот лоб в лоб столкнулись двое, один потерял руку, другой ногу, но в результате упали оба, некоторое время еще дергались, тупо пытаясь подняться, но не смогли. Сварога передернуло. Он вновь вскинул шаур, дал очередь – но получилось только хуже: серебряные звездочки пробивали распадающиеся тела насквозь, при этом вырывая целые куски плоти…

За бортом мелькали мокрые спины дельфинов, лишившихся седоков и теперь радостно улепетывающих прочь от железной лодки сухокожих людей.

Корабль мягко качнуло, курс опять менялся. Несомненно, с новым рулевым из класса амфибий, отряда млекопитающих происходило то же самое – иными словами, «Серебряный удар» остался без рулевого. Сварог выругался. Метнулся к кают-компании, ногой вышиб дверь и, не тратя времени на разговоры и объяснения, вытолкал пленных наружу. Ухватил за локоть Рошаля:

– Где матросы?

– Что случилось, мастер…

– Убью, ваше благородие! Где матросы заперты, спрашиваю?!

– В трюме.

– Освободить кочегаров и рулевого в первую очередь, живо! Нас сносит черт-те куда…

Пронзительно завизжала какая-то женщина – на нее натолкнулся очередной человек-жаба и при этом потерял не то ухо, не то глаз.

– Этих всех за борт! – распорядился Сварог. – Да не тряситесь вы, они не опаснее заводных игрушек… Что такое заводная игрушка, знаете?..

Он вдруг запнулся. Опять нахлынуло ощущение, то же самое, что возникло, когда он коснулся пальцами синей точки за адамовым яблоком Соленого Клюва. Мир на мгновение подернулся лазурной пленкой, и над левым виском больно запульсировал плотный призрачный сгусток непонятно чего, не больше шарика для пинг-понга. Сварог непроизвольно дернул головой, непроизвольно посмотрел туда, где телепался этот шарик – там, над головой, разумеется, ничего не было, но премерзкое чувство, что сгусток все равно остался, привязанный к Сварогу, как веревочкой, не проходило…

Нахлынуло и схлынуло. Все вновь вернулось к обыденности. Сварог помотал головой. Что еще за чертовщина…

– Выводы! – потребовал он, едва перешагнувши порог ходовой рубки, где оставленные им штурманы лихорадочно определялись по приборам и картам в океанском пространстве.

Сварог вернулся с обхода корабля, побывавшего в руках водоныряющих захватчиков. Обход огорчений, слава Богу, не принес: местные ихтиандры не сочли для себя полезным что-либо скоренько разломать, демонтировать или утащить. Просто не успели. Можно плыть как плыли, вот только вопрос: куда? И где мы сейчас?

– Выводы паршивые, маскап, – сообщил Кулк. – Вот мы нынче где.

И юный штурман, когда капитан склонился над столом, ткнул карандашом в обширную область на карте Ваграна, густо заштрихованную синим цветом. Ткнул с силой, карандашный грифель сломался, а на пластике образовалась небольшая вмятина, тут же, впрочем, и затянувшаяся.

– Так испокон веков обозначали самые паршивые места, куда нельзя соваться ни под каким предлогом. Где сильнее законов моря законы сил, напрямую подчиняющихся Ловьяду.

– Нет, – дож Тольго провел ладонью по небритому подбородку, – есть, конечно, дохленькая надежда, что составители карты использовали свои, особые обозначения, отличные от обычных, людских, но…

– В общем, мы, выходит, в самом центре этой дряни, – констатировал маскап Сварог.

– В самом сердце, – угрюмо подтвердил Тольго.

– Раз жабы затащили нас сюда, раз сами жабы здесь и жили, то не приходится сомневаться, что за синим цветом не кроется ничего хорошего. – Кулк дохленькую надежду дожа не разделял.

– Кратчайший выход из синей зоны на спокойную воду определили? – Сварог сотворил сигарету и закурил.

– Кратчайший отличается от длиннейшего всего на каких-нибудь два кабелота, – ответил Кулк.

– Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то оптимальный безопасный курс вот здесь проходит. – Сварог провел ногтем по пластику карты. – И синяя зона почти касается его на бисте, правильно? Значит, берем курс на бист, движемся по прямой, никуда не сворачиваем, пока не покинем эти заштрихованные воды.

– …которые выглядят пока вполне обыкновенно, – взялся продолжить слово командира масбоцман Тольго.

– Дай Бог, чтоб так и оставалось, – сказал Сварог…

Глава двенадцатая

Над бездной

Туман был липким, как паутина, и густым, как пароходный дым. «Кошачье зрение» его не пробивало. Включение «третьего глаза» тоже ничего не дало: туман принадлежал к явлениям исключительно природным, магией не тронутым.

Они не входили в туман. Туман образовался вокруг них, когда они плыли по чистой воде и впереди лежали кабелоты чистой воды, над головой тянулось светлым слоистым пирогом облачное небо, не происходило никаких перепадов температур, не нагоняло циклонов, не задували ветра, не проливались дожди. Просто-напросто от поверхности поползли бесчисленные дымки, словно заработали тысячи тихих гейзеров или закипело столько же подводных чайников. Но с кипением, слава Богу, сходство было лишь по виду. Кипятком не обдало – за что, конечно же, огромное спасибо. Вполне хватало того, что ни шиша не видно и кожу раздражали липкие касания.

Ничего хорошего от тумана ждать не приходилось. Не только потому, что от хорошего они напрочь успели отвыкнуть, успели забыть, а есть ли оно вообще – это ваше хорошее. Вдобавок всеми кишками, селезенками и прочим ливером плюс сердцем, мозгом, а также шестым и седьмым чувствами они ощущали, что вляпались в поганый туман.