Оруженосцы обслуживали Колючего рыцаря, солдаты приходили жаловаться, что запас стрел на исходе, один рыцарь доложил о потере большого тарана из-за колдовства Альберта… А Игрэйн всё стояла, подстерегая случай, чтобы выскользнуть из шатра. И вдруг она заметила крышку от баночки с порошком! Та лежала под соколиным насестом у всех на виду. Невидимая Игрэйн уже собралась подползти к ней, но тут Рован Бездушный снова кликнул своего оруженосца.

– Ты покормил соколов? – напустился он на него.

– Они не хотели есть мышей, – ответил оруженосец, не поднимая глаз на господина.

– Это ещё что такое? – Колючий рыцарь в гневе вскочил и сделал шаг к птицам, при этом нечаянно пнув крышку.

Игрэйн чуть не прокусила губу от страха.

– Надеюсь, ты не совал им, как в прошлый раз, плоды и листья? – рычал Рован Бездушный.

Оруженосец ещё глубже втянул голову в плечи и ничего не ответил.

– Они плотоядные, – сказал его господин угрожающе-спокойным голосом. – Плотоядные, хищные птицы, охотники. Если ты ещё хоть раз дашь им что-то кроме мышей, – сделав шаг, он наступил на крышку от баночки, – то я скажу Осмунду, чтобы превратил в мышь тебя самого. Может, хотя бы ты придёшься соколам по вкусу. Понял?

– Понял, господин! – еле слышно ответил мальчишка.

– Тогда сейчас же принеси… Чёрт, что это? – Бездушный поднял с пола блестящую крышку от баночки. – Ты что, кормишь птиц из золотых баночек?

– Я… я… не знаю, г-господин, – заикался мальчишка. – Нет, ч-честное слово, нет, господин. Я…

Рован Бездушный с подозрением разглядывал крышку. И даже понюхал её.

– Странно, – пробурчал он.

«Пора бежать, пока не поздно!» Беззвучной, как у её кота, поступью Игрэйн стала продвигаться к выходу. Вдруг снаружи донеслись странные звуки, походившие на звуки хриплой трубы.

– Посмотри-ка, что там! – приказал Рован Бездушный своему оруженосцу.

Мальчишка молнией пронёсся мимо Игрэйн.

– Господин, там… там… там неизвестный рыцарь стоит на крепостной стене, – заикался он, снова влетев в шатёр.

– Что ещё за рыцарь? – проревел Бездушный и встал.

Сердце Игрэйн забилось чаще.

– Он… он… он вызывает вас на поединок! – запинался мальчишка.

Рован Бездушный оттолкнул его в сторону и вышел из шатра, тяжело ступая. Игрэйн, выждав мгновение, скользнула за ним следом.

Вызов на поединок

Все устремились к крепостному рву, и Игрэйн ничего не оставалось, как дать увлечь себя этому потоку. Судорожно сжимая драконью кожу, чтобы та не соскользнула у неё с головы в толчее, она протискивалась мимо пугливых лошадей и солдат, которые смотрели сквозь неё. У края крепостного рва, позади катапульты, Игрэйн остановилась. Всего несколько шагов отделяли её от Рована Бездушного, окружённого оруженосцами. Она посмотрела вверх, на зубцы Бибернеля.

Там стоял Печальный рыцарь, без щита и шлема. Рядом с ним через ограждение выглядывал Бертрам. Значит, ему удалось попасть в потайной ход! В руке он держал горн, много лет пролежавший в оружейном зале без применения. Должно быть, именно его звуки Игрэйн и слышала в шатре Колючего. Как ей хотелось подать им обоим сигнал, но, находясь в гуще врагов, она не отважилась высунуть руку из-под драконьей кожи.

– Не один ли это из тех двоих таинственных рыцарей, что ускользнули от наших стражников в лесу? – предположил Бездушный. – Но этот не такой уж громадный и ужасный, как утверждали они.

Толпа позади него расступилась, и слуги Осмунда поставили кресло своего господина рядом с его начальником крепости. С красной обивки всё ещё капала вода. Три человека превратились в рыб, когда выуживали кресло из крепостного рва.

– Что это значит? – недовольно спросил Осмунд, увидев Печального рыцаря между зубцами. – Как этот рыцарь попал в крепость?

– Ему удалось то, что мы тщетно пытаемся сделать вот уже несколько дней, – ответил Рован Бездушный, не сводя глаз с рыцаря, бросающего ему вызов. – Стражники рассказывали мне о битве на краю леса прошлой ночью. Якобы громадный каменный лев внезапно ожил там и проглотил двоих рыцарей.

Осмунд в ярости оглянулся на своих подручных.

– Пусть всех стражников, что прошлой ночью были в лесу на карауле, бросят в заколдованный крепостной ров! – приказал он. – Немедленно!

Шестеро солдат и глазом не успели моргнуть, как их поволокли ко рву и бросили в него, а в следующее мгновение они уже вынырнули среди кувшинок, серебристо поблёскивая чешуёй.

– Рован Бездушный, с недавних пор начальник крепости Осмунда, я обращаюсь к вам! – вдруг раздался крик с крепостной стены. – Я, Печальный рыцарь с горы Слёз, вызываю вас на поединок! Как только солнце коснётся верхушек леса, я хочу скрестить с вами пики у стен этой крепости, которую осаждает ваш разбойный господин!

Игрэйн огляделась по сторонам. Все смотрели вверх на рыцаря, который отважился вызвать на поединок непобедимого начальника крепости Осмунда. Для Игрэйн это был удобный случай. До туннеля слишком далеко, и она решила переплыть крепостной ров!

– Вы хотите со мной сразиться? – крикнул Рован Бездушный своему противнику. – Почему бы и нет? Эта осада – скучное до смерти занятие. И я бы не возражал против одной схватки на пиках. Ведь второй уже не понадобится. Или вы немного подучились с тех пор, как я сразил вас в прошлый раз? Не думайте, что я не узнал вас, вечно вздыхающий рыцарь. Зачем вы прокрались в крепость через чёрный ход? Чтобы побыть нянькой этого лопоухого сопляка и его маленькой сестры, которая рядится в доспехи?

«Ах ты, трижды прóклятый Железный Ёж! Не прихватить ли мне его с собой в канаву?» У Игрэйн от ярости кружилась голова, но Альберт научил её держать себя в руках во время таких приступов.

– Зизель-зазель-пимпер-нист, гнев и ярость, устранись! – прошептала она волшебное заклинание, и сердце стало биться медленнее, а голова снова могла думать. «Быстро назад, в крепость!» – мысленно приказала она себе и пробралась мимо катапульты ко рву.

– Оскорбления – плохое оружие для рыцаря, Бездушный! – тем временем крикнул Печальный рыцарь. – Я хочу услышать честное рыцарское слово, что Осмунд, ваш позорный господин, уйдёт отсюда со всем своим войском, если я одержу над вами победу.

– Даю вам моё честное слово! – ответил Осмунд вместо своего начальника крепости, однако его ёрническая улыбка яснее слов говорила, что́ он думает о шансах Печального рыцаря на победу.

– Вот и хорошо, этот вопрос улажен! – крикнул Рован Бездушный своему противнику. – Но что станет моей наградой, если победу одержу я? Отдадут ли тогда нам эти детки-поганцы волшебные книги?

– О нет! Никогда! – крикнул Альберт и подскочил на стену к Печальному рыцарю. – Книги доверены нашей семье более трёхсот лет тому назад. Моим предкам передала их сама королева Лесных духов.

«Говори, Альберт, говори! – молила Игрэйн. – У тебя это очень хорошо получается. Отвлекай их, ещё хотя бы чуточку!»

И она прыгнула в крепостной ров.

– Тут что-то упало в канаву, господин! – крикнул один из солдат Осмунда.

– Ну, это, должно быть, кто-то из вас, дураков, – бросил Осмунд, не повернув головы. Он продолжал смотреть вверх, на Альберта.

– Да, Осмунд, ты не ослышался! – продолжал Альберт. – Сами Лесные духи создали эти книги. В твоих жадных пальцах их страницы увянут, словно листья осенью. Они никогда не станут петь для тебя. Ни разу, даже когда ты состаришься, как наша крепость. Так что лучше сними эту бессмысленную осаду!

Заколдованная вода крепостного рва не могла причинить вреда ни Игрэйн, ни кому-либо из её семьи. Водяных змей ей тоже можно было не бояться, – наоборот, это они научили её плавать, когда она ещё и ходить толком не умела. А что касается доспехов, то волшебные книги нимало не преувеличивали. Доспехи действительно были водонепроницаемые. И только драконья кожа то и дело сползала с неё и очень мешала плыть.

«Придётся просить помощи у змей!» – подумала она. Две из них как раз проплывали мимо, но, разумеется, не могли её видеть. Игрэйн тихо свистнула, как она обычно делала это, принося змеям корм, и схватила проплывающую мимо змею за шипы на хребте.

– Спокойно! – прошептала она, когда та испуганно повернула голову и с шипением выставила жало. – Это я, Игрэйн. Отвези меня к маленькой дверце. Быстрее!

Дверца в крепостной стене, через которую повадился прокрадываться Сизиф, чтобы ловить рыбку во рву, располагалась в каком-нибудь метре над водой. Если верить преданию, бабушка Игрэйн всегда топила там свои драгоценности, как только на крепость нападали враги.

Змея, успокоившись, без усилий повлекла за собой Игрэйн. Но путь, который она при этом выбирала, не всегда был самым коротким, и Игрэйн с тревогой отмечала, что некоторые солдаты уже начинают поглядывать в их сторону. Хотя она была невидима, сердце у неё колотилось до самого горла.

– Как, книги не станут наградой в поединке, если я одержу победу? – возмутился Рован Бездушный. – И при этом требуете, чтобы мы сняли осаду в случае вашей победы? Что это за торговля?

– Но разве не считается, что вы непобедимы? – крикнул в ответ Печальный рыцарь. – Почему вас так беспокоит приз, который я запросил за мою победу?

– Кроме того, – воскликнул Альберт, – на случай вашей победы тоже предусмотрена награда. Это само собой разумеется. Если победите вы, я превращу в чистое золото остриё каждого копья и каждый меч в вашем стане. Это наверняка придётся по вкусу вашему разбойничьему господину, не так ли?

Взволнованный гул прошёл по рядам осаждающих. Осмунд наморщил лоб и что-то шепнул начальнику крепости.

– Хорошо, я принимаю ваш вызов! – крикнул Колючий. – Как только солнце коснётся верхушек деревьев ближнего леса, я жду вас перед крепостью, и, прежде чем оно закатится, я повергну вас наземь.

– Размечтался! – пробормотала Игрэйн.

Змея наконец добралась до маленькой дверцы. Извиваясь, она подняла голову, высунулась из воды далеко вверх так, что Игрэйн покачивалась перед самой дверцей. Её ступни быстро нащупали под водой порожек в стене, и, к счастью, она всё ещё была невидима под промокшей драконьей кожей. Но когда девочка попыталась открыть дверцу, у неё чуть не остановилось сердце.

Дверца была заперта!

«Она же никогда не запиралась! – запаниковала Игрэйн, в отчаянии дёргая ручку. – Никогда!»

Ступня её соскользнула с порожка, и, когда Игрэйн испуганно вцепилась в ручку, чтобы удержаться, драконья кожа сползла с её головы и плюхнулась в крепостной ров. Игрэйн устояла на порожке, но теперь оказалась у всех на виду перед запертой дверью. Она в сердцах пнула замшелую древесину. Но дверь не поддалась.

– Смотрите, вон там! – крикнул один из солдат Осмунда, копьём указывая в её сторону. – Серебряный рыцарь! Он пытается попасть в крепость!

Лучники тотчас стали вытягивать стрелы из колчанов. Двое солдат натянули тяжёлые арбалеты. «Вот сейчас и проверим, на что годятся мои доспехи», – подумала Игрэйн, продолжая трясти ручку двери.

– Стойте! – крикнул Рован Бездушный. (Игрэйн смогла бы узнать его ледяной голос из тысячи других.) – Не стреляйте! Это же маленькая мерзавка! Разве вы не видите?

Он оттолкнул пару солдат рукоятью меча, прокладывая себе путь, и очутился как раз напротив Игрэйн на другом берегу крепостного рва.

– Ты хотела совершить небольшую экскурсию или сбежать, всадница?

– Оставь мою сестру в покое, Железный Ёж! – крикнул с крепостной стены Альберт. – Если только один волос упадёт с её головы, я превращу тебя в настоящего ежа, поджарю на вертеле и скормлю нашему коту!

Бездушный бросил в его сторону лишь презрительный взгляд.

– Я весь дрожу, лопоухий сопляк! – фыркнул он. – Слышишь, как трясутся мои доспехи? Когда мы одолеем вашу смешную крепость, я посажу тебя как обезьянку в клетку и возьму с собой в Дюстерфельс.

– Занятная идея! – хохотнул в ответ Альберт и незаметно протянул в сторону Игрэйн три согнутых пальца.

Замок в дверце щёлкнул. Раз и другой. И не успела Игрэйн метнуть в сторону Колючего все те оскорбления, какие уже вертелись у неё на языке, как дверца распахнулась и порыв ветра, запахом сильно напоминающий Альберта, нещадно втянул её в открытый проём.

Оруженосец печального рыцаря

– Ах ты, боже мой, едва успели! – вздохнул Альберт, просушивая на волшебном огне промокшие насквозь доспехи Игрэйн. – А всему виной твой кот. Он поднял такой шум, оказавшись взаперти в твоей комнате, что мне пришлось его выпустить, но отец не хотел, чтобы Сизиф пожирал рыб-рыцарей, ведь он намеревается в итоге снова превратить их в людей, как только закончится осада. Вот почему я запер ту дверцу! Разве я мог знать, что тебе придётся возвращаться таким путём?

– Всё нормально, – пролепетала Игрэйн, отводя со лба мокрую прядь волос. – Ничего же не случилось.

Они сидели в эркерной башне рядом с воротами. Бертрам и Печальный рыцарь несли караул на стене, но пока что перед крепостью царил покой. То ли Осмунд переживал обиду, что Альберт его одурачил, то ли он сидел в своём шатре и придумывал какие-нибудь новые каверзы. Так или иначе, Игрэйн с благодарностью наслаждалась тишиной.

– Мы тут натерпелись страха, когда Бертрам вернулся один, без тебя, – сказал Альберт, развязывая узелок на хвостике одной из своих мышек. – К счастью, Бертрам лучше тебя запоминает волшебные заклинания и сумел заставить каменного льва раскрыть пасть. Как только мы узнали о твоём бедственном положении, у Печального рыцаря возникла идея отвлечь Бездушного своим вызовом, чтобы ты смогла ускользнуть оттуда. И это удалось. Но то, что ты прыгнешь в водяной ров… – Альберт покачал головой. – Ты как была огонь-девица, так и осталась ею, сестрёнка.

– Да, это верно. – Игрэйн со вздохом вытряхнула из своего башмака маленькую рыбку и бросила её через окно назад, в канаву. – Вот только драконью накидку жалко!

– Ничего страшного, – сказал Альберт, раздувая волшебный огонь. – Змеи как-нибудь её найдут и выловят.

Они сообща расписывали, во что их родители превратят Осмунда. Альберт как раз высказывал предпочтение, чтобы Осмунда и его начальника крепости бросить в крепостной ров в качестве самых жирных рыб и потом выпустить на них Сизифа, когда к ним подошёл Печальный рыцарь.

– Значит, пика и в самом деле была заколдована? – спросил он.

Игрэйн кивнула:

– О да! Но порошок Альберта устранил зелёное свечение. Сегодня вечером у вас состоится первая честная схватка с ним, и я буду вашим оруженосцем!

Альберт закатил глаза и без лишних слов удалился, чтобы подняться на стену. Печальный рыцарь же скрестил на груди руки и выглянул на площадку, которую люди Осмунда готовили для поединка.

– Вы были бы чудесным оруженосцем, нет сомнения! – сказал он. – И я благодарю вас за предложение, но рыцарь, лишённый чести, прекрасно обойдётся и без оруженосца. Вы уже поистине достаточно доказали вашу отвагу. Кроме того, сегодня вечером вы понадобитесь вашему брату и вашим родителям.

– И вполовину не так, как вам! – возразила Игрэйн, обирая со своих доспехов налипшие лепестки водяных лилий. – Что бы вы ни говорили, это дело решённое. Я буду вашим оруженосцем, хотите того или нет. И ничего не сможете сделать против! Я буду подавать вам пики, ловить коня, если он вас сбросит, следить за тем, чтобы Осмунд не вмешался со своим колдовством, а если Колючий попытается провести какой-нибудь грязный трюк, – её губы начали дрожать, – тогда я… тогда я своими руками спихну его с коня. Да, я сделаю это, не будь я Игрэйн Бесстрашная! Потому что мы друзья. Разве нет?

Печальный рыцарь снова выглянул на площадку, где ему придётся сражаться с Колючим, и Игрэйн в какой-то момент показалось, что на его губах мелькнуло что-то вроде улыбки.

– Да, мы друзья, – сказал он. – И поэтому будь по-вашему. Вы станете моим оруженосцем, а я постараюсь быть достойным вашей службы.

Последние приготовления

У сэра Ламорака и у прекрасной Мелисанды чуть хвостики не завязались узлом от ужаса, когда они услышали о новой идее их дочери. Но что им было делать? Они знали свою Игрэйн и понимали, что не имеет смысла что-нибудь запрещать ей, когда на её лице возникает упрямое выражение «я сделаю это, даже если мне придётся для этого вылезть из окна башни».

Бертрам сокрушённо покачал головой, когда услышал о её решении, и пробормотал что-то вроде: