Печальный рыцарь понурил голову.

– Ваш брат прав, благородная Игрэйн, – тихо сказал он. – Вы сами знаете, что со мной это было уже трижды.

– Я так и предполагал. – Альберт удовлетворённо кивнул. – А вас это никогда не удивляло?

Рыцарь посмотрел на него с недоумением.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ну, Железный Ёж просто использует колдовство! – воскликнул Альберт. – Это же ясно как день!

– Да что вы говорите? – Печальный рыцарь недоверчиво помотал головой. – Этого быть не может.

– Он побеждает при помощи колдовских приёмов! – повторил Альберт. – Спросите Бертрама.

– Альберт прав! – Конюший перекинул пару рыбьих скелетов через крепостную стену. – Я подслушал однажды в Дюстерфельсе слугу Осмунда. Тот рассказывал, что Осмунд заколдовал турнирную пику Бездушного в качестве благодарности за его верную службу. Поэтому Железный Ёж всегда использует для первого удара одну и ту же пику.

Печальный рыцарь стоял как громом поражённый, будто кто-то ударил его по шлему.

– Но это не… невозможно, – заикался он. – Применять колдовство – это противоречит рыцарской чести.

– Рыцарская честь! Ах, ах! – Альберт язвительно рассмеялся. – Она совершенно безразлична Железному Ежу. Он хочет быть непобедимым. И он непобедим с заколдованной турнирной пикой. Я готов идти на спор, что остриё этой пики светится зеленоватым свечением. Любое оружие, над которым совершён ритуал колдовства на победу, можно опознать по этому свечению. Ну что тут долго говорить, смысл такой: если мы хотим обеспечить себе этим поединком передышку, пику надо расколдовать. Это не так уж трудно, но кому-то из нас придётся отправиться в лагерь Осмунда. Я, к сожалению, не могу пойти, ведь никогда не знаешь, какое ещё колдовство Осмунд решится применить против нас, то есть…

– Пойду я, – сказала Игрэйн.

– Так я и думал, сестричка! – Альберт широко улыбнулся. – Но тебе следует поспешить. Солнце стоит уже довольно высоко, Бездушный наверняка скоро прискачет. Идём. Я хочу дать тебе кое-что с собой, нашёл это в оружейном зале.

Игрэйн вскочила, но Печальный рыцарь удержал её за локоть.

– Нет. Об этом не может быть и речи! – категорично заявил он. – Разумеется, пойду я.

– Нет, я, – вызвался Бертрам и отодвинул рыцаря в сторонку. – Вам ещё сражаться с Железным Ежом, а я прокрадусь в его шатёр и позабочусь о том, чтобы у вас был шанс.

– Прекратите говорить глупости! – нетерпеливо перебил их Альберт. – Никто из вас ни в малейшей степени не владеет волшебством! А Игрэйн пусть и не так много знает, но она выросла среди чародеев! Поэтому идти придётся ей. Бертрам может сопровождать её в качестве верного пса.

Бертрам с широкой улыбкой поклонился Игрэйн:

– К вашим услугам, благородная дама. Ваш верный охранный пёс.

– Но это же безумие! – воскликнул Печальный рыцарь. – Их двоих обнаружат и схватят!

– О нет. Я так не думаю, – загадочно улыбнулся Альберт.

Игрэйн была уверена, что знает каждый предмет в оружейном зале Бибернеля, каждый щит, каждый меч, каждый плащ, пусть и поеденный молью. Но то странное нечто, которое Альберт извлёк из небольшого сундука, она видела впервые. Оно походило на фату или накидку. Вот только ткань этой накидки вся была покрыта чешуйками, прозрачными, плотно пригнанными друг к другу.

– Ты знаешь, я вообще-то никогда сюда не прихожу, – сказал Альберт, аккуратно расправляя и разглаживая странную ткань. – Но когда Осмунд со своим войском объявился у нашей крепости, я подумал, что было бы нелишне узнать, чего тут собрали наши предки для своей защиты. И наткнулся вот на это.

– Но что это такое? – спросил Бертрам.

– Кожа дракона, разумеется, – ответил Альберт. – Наш прадедушка Пелей был дружен с несколькими драконами, и я думаю, он получил это от них в подарок. Дракон, который сбросил вот эту шкурку, мог быть самое большее лет шестидесяти или семидесяти. То есть, по их драконьим меркам, совсем парнишка. – Альберт снова полез в сундучок и достал оттуда вторую шкурку, заметно большего размера. – Она должна вообще-то подойти тебе, Бертрам. Дракон, сбросивший эту кожу, был уже старше. Возможно, тот же самый. Вы ведь, наверное, знаете, что драконы меняют кожу раз в четырнадцать лет, так?

Игрэйн отрицательно помотала головой.

Альберт бросил ей меньшую шкурку. Когда она её поймала, показалось, что держит в руках ткань, сотканную из воздуха.

– Но что нам с нею делать? – растерянно спросил Бертрам.

– С её помощью вы станете невидимками, – объяснил Альберт. – Попробуйте. Набросьте её себе на голову.

Игрэйн и конюший послушались – и исчезли. Исчезли бесследно.

Альберт довольно скрестил руки на груди.

– А я-то думала, это не более чем пара грязных вуалей! – раздался голос невидимой Игрэйн.

– М-да, – Альберт пожал плечами, – не знаешь – спроси у Альберта, сестричка. А теперь отправляйтесь к потайному ходу нашего прадеда. Ах да! Я чуть не забыл самое главное. – Он достал из своей мантии маленькую золотую баночку и коробочку. – Возьми это, Игрэйн. Порошком из баночки посыпь остриё заколдованной пики. Потом подожги порошок спичкой из этой коробочки и произнеси при этом красную распевку, надеюсь, ты помнишь её наизусть. Это погасит даже самое сильное колдовство на победу.

Рука Игрэйн вынырнула из пустоты, ущипнула Альберта за нос – и утащила баночку с коробочкой под невидимую драконью кожу.

– Берегитесь порывов ветра, остерегайтесь веток – для вас опасно всё, что может сдёрнуть эту кожу, слышите? – крикнул Альберт, когда дверь оружейного зала открылась словно сама собой. – И помните об этом! Вам надо спешить! Если Железный Ёж вас схватит, я не смогу помочь.

– Не беспокойся, старший брат, мы справимся! – отозвался голос Игрэйн. – И покорми Сизифа! Я заперла его в моей комнате!

И дверь оружейного зала захлопнулась.

В шатре колючего рыцаря

Игрэйн очень понравилось быть невидимой. Она не могла наглядеться на глупые растерянные лица людей Осмунда, когда те натыкались на неё, но толкотня среди шатров, к счастью, была так велика, что в следующее мгновение они уже забывали про непонятное препятствие, и ни у кого не возникало подозрения, что дочка осаждённого чародея может бродить среди них невидимой. Нет. И никто их не задержал, никто не стянул драконью кожу с головы, тем самым явив шпионов всем на глаза, и в конце концов они добрались до красного шатра Рована Бездушного. Всего в нескольких метрах от него, у входа в шатёр Осмунда, несли вахту четверо рыцарей, а вот шатёр начальника его крепости почему-то не охранялся.

Игрэйн бросила взгляд назад, к осаждённой крепости, и увидела только Альберта на стене между зубцами. Каменные рожи глотали и пережёвывали всё, что летело в их сторону, корчили страшные гримасы и изрыгали огонь поверх крепостного рва, а львы у ворот размахивали лапами и рычали так, что было слышно даже у шатра Колючего.

– Бертрам, ты здесь? – шёпотом окликнула Игрэйн. Это было единственное неудобство: друг для друга они были так же невидимы, как и для остальных.

– Я стою перед тобой, – шепнул Бертрам ей на ухо. – Идём.

Игрэйн в последний раз оглянулась, отвела тяжёлую ткань полога и скользнула внутрь.

В шатре было темно и душно. Свет, проникая сквозь ткань шатра, окрашивал красным узкое ложе, стол, стулья с драгоценной обивкой, на которых красовался герб Бездушного. У стойки с его мечами на золотой перекладине сидели четыре сокола, прикованные цепью. Кожаные колпачки на их головах закрывали им глаза. Птицы забеспокоились, когда Игрэйн подступила к ним.

– Охотничьи соколы, – прошептала она. – Железный Ёж берёт с собой охотничьих соколов даже на осаду. Но где же его пики? – Она огляделась. Самая меньшая из птиц взволнованно закричала и стала ходить по перекладине из стороны в сторону. – Тс-с-с! – попыталась Игрэйн их успокоить. – Ничего-ничего.

– Вон они! Стоят позади птиц, – прошептал Бертрам.

– О нет! – ахнула Игрэйн. – У него пять пик, Бертрам, целых пять!

Самый маленький сокол расправил крылья и раскрыл свой скрюченный клюв, но Игрэйн без колебаний и без страха протиснулась мимо него. Даже сотня мохнатых пауков вместе с их клейкой паутиной не смогли бы остановить её на пути к пикам Колючего рыцаря (ну, по крайней мере, она так думала)!

– О, Бертрам, какие же мы оказались тупые! – с огорчением шептала Игрэйн, стоя перед пиками. – Разумеется, у него их несколько. Как же быть? Порошка Альберта не хватит на все пики!

– Она посередине! – тихо сказал Бертрам. – Разве ты не видишь зеленоватое свечение на её острие? Всё так, как и сказал Альберт.

Бертрам был прав! Игрэйн осторожно вытянула пику из держателя, пронесла её мимо клекочущего и бьющего крыльями сокола и положила на стол. Если присмотреться, то и впрямь можно было увидеть слабое зеленоватое свечение на острие.

– Ах, какой же он лжец! – прошептала она. – И впрямь использует заколдованную пику.

Игрэйн прислушалась к звукам снаружи. Шумы лагеря проникали внутрь шатра, но среди них не было ничего необычного. Ни приближающихся шагов, ни фырканья лошади у входа. Успокоенная, она стянула драконью кожу с головы и открыла баночку с порошком Альберта.

– Что ты делаешь? – с тревогой ахнул Бертрам. – Я тебя вижу.

Игрэйн провела пальцами по грифу копья. Это было очень красивое оружие, дорого украшенное, с древком из прочной как железо древесины.

– Я не смогу расколдовать эту штуку, не видя собственных пальцев, – ответила она, осторожно высыпая порошок Альберта из баночки на остриё пики.

Порошок оседал на металл, словно иней на влажный лист. Потом Игрэйн достала спички Альберта и потёрла одну между пальцами. С резким шипением вспыхнуло пламя. Игрэйн поднесла белый огонь к порошку и начала нашёптывать красное волшебное заклинание – одно из 99 волшебных заклинаний, которые должен знать наизусть любой ребёнок из семьи чародеев (даже если он намеревается стать рыцарем):

Прочь поди, колдовское сиянье,Свет неверный, обмана мерцанье!Оружье, от которого защиты нет…

Она осеклась и потёрла лоб. Как же там дальше?

– Игрэйн? – В голосе Бертрама слышалась тревога.

– Ничего… Я сейчас вспомню! – прошептала Игрэйн. – Оружье, от которого защиты нет… Ах да!..

Она подняла руки (и Бертрам услышал вздох облегчения):

…что каждому противнику приносит вред,Отныне снова здесь лежиБез колдовства, обмана, лжи!

Белое пламя разом погасло и унесло с собой зелёное свечение.

– А он этого не заметит? – Бертрам тоже стянул с головы драконью кожу, оставаясь невидимым ниже шеи: под этой шкурой было невыносимо душно.

Сокол опять расправил крылья, но остальные сидели неподвижно, будто спали.

– Я не надеюсь, – пожала плечами Игрэйн, осторожно вставляя пику в её держатель. – Но даже если и заметит, такое колдовство уже не получится так быстро возобновить. Сегодня вечером ему уж точно не удастся воспользоваться заколдованной пикой.

Игрэйн снова натянула драконью кожу на голову и скользнула к выходу. Осторожно выглянула в щёлочку, посмотрела направо, налево – и увидела Рована Бездушного на коне, скачущего прямиком к шатру. Он криками разгонял с дороги солдат. Потом резко натянул поводья, остановив коня у входа в шатёр Осмунда, и спрыгнул с седла, звеня доспехами. Один из охранников Осмунда услужливо перехватил у него взмыленного коня.

– Бертрам, быстро надень покров на голову! – прошептала Игрэйн через плечо. – Железный Ёж вернулся!

Колючий рыцарь огляделся и тяжёлыми шагами протопал в шатёр Осмунда.

– Мы ещё успеваем убежать? – шёпотом спросил Бертрам.

– Да, он вошёл в шатёр Осмунда, – ответила Игрэйн. – Быстро!

Она почувствовала, как Бертрам проскользнул мимо неё, и хотела уже последовать за ним, но вдруг испуганно оглянулась. Баночка!

Она метнулась к столу и сунула пустую баночку под драконью кожу.

– А крышка? – в панике лепетала Игрэйн. – Где же крышка?

Она заглянула под стол – и тут услышала шаги, сопровождаемые звоном доспехов. Шаги приближались… Заржал конь…

– Проклятье, что это с конём? – услышала она холодный голос Рована Бездушного.

– Не знаю, господин! – ответил чей-то испуганный голос. – Он беспокоится так, будто увидел привидение.

Конь снова заржал.

«Это Бертрам! – подумала Игрэйн. – Конь почуял Бертрама! Хоть бы не лягнул его».

Она вскочила на ноги и побежала к выходу. Но не успела выскользнуть, как рыцарь откинул полог шатра. Игрэйн ощутила на своём лице его дыхание и замерла, боясь быть обнаруженной, но Колючий смотрел сквозь неё. Бесшумно, на подгибающихся коленях она сделала шаг в сторону – и мысленно поблагодарила Альберта и родителей, что они наколдовали ей доспехи, которые не издавали шума. Рован Бездушный прошагал мимо неё и упал на стул, вытянув вперёд несгибающиеся ноги.

– Оруженосец! – позвал он.

Втянув голову в плечи, в шатёр прошмыгнул тщедушный мальчишка.

– Сними с меня ножные латы и отполируй как следует! – прорычал Бездушный. – Не так небрежно, как в прошлый раз, не то прикажу тебя бросить в заколдованный крепостной ров, понял?

– Понял, господин! – побелевшими губами прошелестел мальчишка и принялся за работу.

Игрэйн ещё на шажок прокралась ближе к выходу.

– А где моя еда? – Бездушный стукнул кулаком по столу.

Игрэйн вздрогнула.

Трое оруженосцев вбежали в шатёр с тарелками и котелками, перекрыв ей путь отступления.

Игрэйн чуть не выругалась вслух. Лошадь снаружи уже успокоилась. Доберётся ли Бертрам один до крепости? Сумеет ли открыть пасть каменного льва? Она объясняла ему, как это делать и что при этом говорить, но ведь конюшему никогда не приходилось чародействовать!