- Научусь, - уверенно сказала Маша. - В школе нам рассказывали об этой технике. Очень интересно.

- Возьмешь меня в учителя? - спросил Виктор Иванович, хотя никакого представления о компьютере не имел, только видел, как работают на них другие.

- А вы сумеете?

- Я все сумею, - прихвастнул Мазуркин. - Боюсь только Галина Романовна приревнует. Она не обижает тебя?

- Что вы! Это только на вид она строгая, а ко мне относится хорошо.

- Вот и ладушки. Скажи мне спасибо, что нашел тебе такую добрую начальницу.

- Спасибо.

- "Спасибом" не отделаешься. С тебя сто грамм.

- Ну что ж, будет с получки, - согласилась Маша.

- Ты очень милая, очаровательная девушка. Не возражаешь, если я буду тебя любить?

Маша по-детски засмущалась, покраснела, но ответила совсем по-взрослому:

- Вы, мужчины, только на словах любите и обожаете. А на деле...

- Что же на деле? Интересно, из какого опыта ты судишь о нас?

- Да ну вас, - махнула рукой девушка. - Спросите у своей жены, она лучше знает...

Они проболтали ещё с полчаса, и Мазуркин снова стал накаляться - какие там, за дверью, ведутся тайные переговоры, что его, правую руку директора коммерческой фирмы, посвященного во все секреты предприятия, держат за дверью? Пусть гость этого не знает, но Галина Романовна не должна ничего скрывать...

Беленькая, будто почувствовав возмущение, произнесла в селектор:

- Маша, пригласи пожалуйста Виктора Ивановича.

Мазуркин прошел к столу и сел напротив гостя. Галина Романовна как ни в чем не бывало сообщила:

- Вот Андрей Николаевич рассказал мне о гибели Пушкарева. В аэропорту его убили за два часа до отлета. Документы похищены. Правда, особенного там ничего не было, за исключением небольшой суммы денег, из-за которых, видимо, и убили. Ведется следствие. Но теперь мы своих курьеров посылать не будем, это на себя берут москвичи, а нам поручается их охрана. Найдутся у тебя надежные, хорошо подготовленные для такого дела люди?

Обида в душе Мазуркина растаяла. Вон, значит, с чем пожаловал столичный шаркун - охрана им понадобилась. Но коль на его подопечных рассчитывают в таком важном деле, значит, знают, сколь высока их профессиональная подготовка. И это польстило начальнику службы безопасности.

- Разумеется, найдутся. Сколько нужно?

- А сколько у вас в охране числится? - задал вопрос Корданов.

- Двадцать один человек, - ответил Мазуркин. - Но среди них шестеро новичков, некоторые ещё слабо подготовлены, некоторые не проверены в деле.

- Маловато, - огорчился Корданов и повернулся к Беленькой. - Надо расширять фирму и побольше ввозить спиртного, пока не обложили его неподъемной пошлиной. Часть для реализации будете поставлять в столицу. Предстоят и другие коммерческие сделки, в частности, с Японией, Южной Кореей, Китаем. - И снова к Мазуркину: - Можете человек пятьдесят подготовить?

- Можно и сто, были бы условия, - ответил Мазуркин. - Тренеров хороших я подберу, один уже есть. А вот спортивный зал маловат. Да и стрелковый тир надо бы оборудовать более современной аппаратурой.

- Это не проблема, - махнул рукой Корданов. - Средства вам выделим, снимите ещё один спортивный зал. Для стрелкового тира место у вас найдется, аппаратурой поможем. Кстати, по скольку часов вы тренируете бойцов?

- В основном, по два часа. Бывает, больше, бывает, и меньше - смотря какие упражнения отрабатываются и как усваиваются.

- Какому виду отдаете предпочтение?

- Самбо.

- Правильно делаете. Это наиболее эффективный вид единоборства. Сегодня есть у вас занятия?

- Да. С шестнадцати.

- Хорошо. Я с вашего позволения поприсутствую на них.

"Тоже мне инспектирующий, - недовольно подумал Мазуркин. - Что ж, пусть посмотрит. Может, в столице и получше тренируют, но и мои ребята в грязь лицом не ударят - мне есть что показать".

6

Погода в тот день стояла дождливая, промозглая, и Корданов решил ограничиться знакомством с подготовкой охранной службы Мазуркина в спортивном зале; ехать в загородный тир он отказался.

Перед Мазуркиным была поставлена задача показать лучшие три пары самбистов: первая - схватка с бандитом, вооруженным холодным оружием, вторая - вооруженным пистолетом; и третья - оба противника имеют ножи.

Пока охранники готовились к бою, Корданов осматривал спортивный зал, все трогал руками, даже повисел на шведской стенке, перепрыгнул через "коня". Мазуркин подивился: тяжелый, хорошо упитанный на вид Корданов с завидной легкостью держал брюшной пресс, преодолел нелегкое препятствие, которое не всякий отслуживший срочную службу солдат берет с ходу. Особенно гостю понравились тренажеры для отработки силовых упражнений.

Мазуркин, собрав на показные тренировки всех свободных от дежурства охранников, предложил выйти на ковер добровольцам. Желающих показать свое мастерство высокому начальству из столицы оказалось больше, чем он ожидал: нетрудно было понять подопечных - появился шанс если не попасть в Москву, то хотя бы продемонстрировать свое мастерство перед столичной шишкой.

Корданова это тоже обрадовало: он с довольной улыбкой прошелся вдоль строя, и, когда Мазуркин приготовился назвать пары соревнующихся, сам ткнул пальцем в грудь охранников, назначая их на поединок.

Выбрал он не самых лучших самбистов, но и не худших: оба отслужили армию, кое-чему там научились, за год службы на фирме овладели азами мастерства защиты от оружия, но до асов им было ещё далеко. Правда, парни старательные и усердные - мышцы накачали как цирковые силачи, чем, видимо, и привлекли внимание Корданова.

- Кудашов!

- Назаров! - Представились охранники, делая шаг вперед.

Мазуркин подал Кудашову деревянный нож с тупым концом, вымазанным красной краской, взглядом указал на ковер.

Охранники разошлись в разные стороны и встали лицом друг к другу, напряженно ожидая команды. Одетые лишь в спортивные трусики, с взбугрившимися мышцами, замершие как перед смертельной схваткой, они походили сейчас на гладиаторов, готовых ринуться по воле Хозяина на славу и на смерть.

Мазуркин на миг залюбовался подчиненными: коренастые, будто вылитые из бронзы, они являли собой великолепное зрелище - такое только в кинобоевиках увидишь. Увидишь, но не ощутишь настоящего боевого азарта, когда в такт каждого движения и твои мышцы и нервы напрягаются, как натянутые до предела струны.

- Приготовиться! - скомандовал Мазуркин и поднял руку.

Корданов и свободные от поединка охранники отступили к стене.

Короткий взмах руки, и противники пошли навстречу друг другу: Кудашов с чуть выставленной вперед рукой с ножом, Назаров - мягко приседая, растопырив руки. Сближались они медленно, осторожно, изучая друг друга, прикидывая, что предпримет противник и как упредить его. Важно не только, кто первый начнет атаку и какой предпримет маневр, нужно разгадать замысел противника, увернуться от удара и нанести ответный.

Кудашов и Назаров остановились в метре друг от друга и, покачиваясь из стороны в сторону, помахивая руками, готовились к нападению и защите.

По идее первым атаку должен был начать Кудашов - у него оружие, и потому взоры многих были прикованы к нему, но вопреки логике Назаров, сделав ложный замах правой рукой, ударил ногой по руке противника, метя под локоть. Кудашов хотя и пропустил удар, но отдернул руку и не выронил нож, сделал ответный выпад, целясь в живот. Однако Назаров легко отбил оружие.

Теперь в наступление перешел Кудашов: выписывая ножом змейку, он стал теснить противника к концу ковра. Тот отступал, раскачиваясь в такт мелькающему ножу, и вдруг в прыжке в сторону нанес новый удар ногой, теперь точно угодив по локтю, и Кудашов выронил оружие.

Сослуживцы аплодисментами поздравили товарища с победой.

Поединок с пистолетом прошел более скоротечно и малоинтересно: вооруженный "бандит" сумел вырвать захваченную руку и выстрелить в защищающегося в упор.

Третьей парой на ковер вышли бывший капитан ОМОНа Волжин и помощник по тренерской работе Мазуркина, тоже бывший офицер, старший лейтенант Шулайкин, отслуживший в десантных войсках около пяти лет. Старший лейтенант был намного выше и шире в плечах своего соперника.

Вид у обоих был не такой агрессивный и решительный, как у Кудашова и Назарова, и действовали они как-то вяло, осторожничали, не делая лишних движений, больше расхаживая по ковру и ожидая ошибок соперника. Руки с ножами у обоих были полусогнуты в локтях и отведены назад, готовые к выпаду, однако никто не решался сделать это первым. И в рядах наблюдавших послышался ропот, что, видимо, подстегнуло противников: Шулайкин сделал обманное движение левой, будто намереваясь схватить руку противника с ножом, а правой стремясь нанести удар, но Волжин, изогнувшись ужом, уклонился от выпада и, оказавшись позади, полоснул ножом по спине помощника тренера, оставив на ней красную полосу...

- Хорош, хорош твой охранник с усиками, - говорил позже Мазуркину довольный Корданов. - Гибок, техничен, ловок. Немножко вяловат, правда, но тут, видно, у обоих настрой был не тот. Давно он у вас?

- Еще и месяца нет. Служил в ОМОНе, капитан. Выгнали за пьянку. Мазуркин предпочел умолчать, что произошло это не без его участия.

- Пьет - очень плохо. Мы таких не берем и тебе не советуем.

- Отучим, - уверенно сказал Мазуркин. - Я предупредил: если замечу выгоню или ампулу зашьем.

- Но вчера он, похоже, пренебрег твоими указаниями, - высказал предположение Корданов.

- Возможно. Проверю. Но я возлагаю на него большие надежды. Парень смел, ловок, находчив. Один без оружия с четырьмя налетчиками справился. Да вы и сами видели, как уверенно он держался на ковре.

- Да, такие нам нужны, - согласился Корданов. - И побольше. В государстве нашем обстановка ныне нестабильная, всякое может произойти. А мы должны уцелеть и не потерять приобретенное.

- Согласен с вами, - кивнул Мазуркин - Будем готовить нужные кадры, Андрей Николаевич.

7

На улице закружила первая метель, и в баре стало многолюднее, шумнее: сюда вечерами стекались не только крупные по местным меркам бизнесмены, но и всякие мелкие "челноки", возомнившие себя умелыми, удачливыми купцами. Барменша Соня обладала завидной торгашеской хваткой: быстро смекнула, чем можно завлечь в свое заведение посетителей, не скупилась, давая возможность и простому работяге зайти сюда в день получки и принять стопку-другую холодной водки с бутербродом. В середине зала она оборудовала небольшую сценку, где попеременно выступали с веселыми и курьезными песенками певицы Глаша и Даша, покорявшие публику не столько голосами, сколько красивой внешностью и своим фривольным поведением.

Популярность "Лотоса" в городе быстро росла, по выходным дням у дверей змеилась очередь, и Татьяне работать стало намного труднее. Нередко в баре между перепившими мужиками вспыхивали ссоры, перераставшие в рукопашные схватки, дважды нападали залетные бандиты, так что пришлось нанять крепких парней, отслуживших армию, благо в городе найти другую работу было непросто. Раза три здесь дежурил и Александр. Татьяна чувствовала, что такое "доверие" ему не по душе. Но пока Галина Романовна и Мазуркин не решались поручать ему более серьезные задания, проверяли новичка и испытывали. И не только, видимо, из-за пристрастия к спиртному. На работу его взяли с условием, если он бросит пить. И он согласился. Но то ли ломка прежних привычек, то ли новая должность сильно изменили его: он стал замкнут, раздражителен, и чувства его к Татьяне будто поугасли. Нет, он был так же внимателен, в свободное от службы время пропадал у нее, но той страсти, какой он пылал в первые дни знакомства, у него уже не было.

Девушка иногда тайком наблюдала за ним, когда он приходил в бар, заказывал чашку черного кофе и сидел в углу задумчивый и печальный, отхлебывая мелкими глотками и слушая незатейливые песенки Глаши и Даши.

Как-то Татьяна спросила у него:

- Ты так переживаешь, потому что тебя уволили из ОМОНа?

- Любой нормальный человек будет переживать, если ему дают пинка под зад, а не уходит он по собственному желанию.

- Но ведь здесь и служба легче, и платят больше.

Он криво усмехнулся.

- И вышибалой назначают. Тебе нравится, когда я торчу в дверях бара с дубинкой в руках?

- Нет, конечно, - откровенно призналась Татьяна. - Если хочешь, я поговорю с Виктором Ивановичем...

- Не надо, - резко оборвал её Александр. - Я сам могу за себя постоять.

- Ты перестал с ним дружить?

- С начальниками не дружат, начальникам повинуются. Я и в милиции был строптивым подчиненным, а здесь тем более.

Действительно, Александр ни перед Мазуркиным, ни перед директрисой спину не гнет, держится независимо и нередко вступает с ними в спор. Это ни директору, ни начальнику службы безопасности, разумеется, не нравится, но Александра они ценят, и Виктор Иванович частенько просит подменить его и потренировать охранников. Александру, похоже, нравится тренерская работа, он охотно соглашается и становится прежним омоновцем - энергичным, собранным, жизнерадостным. Но отношение его к Мазуркину остается прежним неприязненным, настороженным - он никак не может простить ему увольнения из ОМОНа, догадываясь, что все было подстроено. Когда в то утро он пытался разыскать Виктора Ивановича, тот словно сквозь землю провалился - ни дома его не было, ни в офисе, ни в баре, ни в спортивном зале. А появиться Александру на службе без пистолета - значило подписать себе приговор...

Так оно, собственно, и вышло. После обеда Александра разыскал посыльный и передал приказ командира отряда явиться в штаб.

Едва он переступил порог кабинета, как подполковник Сиволобов, смерив его презрительным взглядом, задал убийственный вопрос:

- Где ваш пистолет?

Александр никогда не врал, но сказать правду теперь, у него язык не поворачивался. Он молча опустил голову. И Сиволобов не выдержал:

- Проиграть пистолет! - заорал он. - Офицеру, командиру, тому, кто должен своим поведением пример подчиненным подавать! Вон отсюда! Сегодня же представлю материал на увольнение вас из рядов милиции...

От дежурного по штабу Александр узнал, как командиру отряда стало известно об истории с пистолетом.

Бритоголовый, возвращаясь поздно ночью из бара со своими дружками, случайно наткнулся на наряд патрульно-постовой службы, который на всякий случай решил обыскать запоздалых прохожих. И, разумеется, обнаружил пистолет. Бритоголовый не стал скрывать, чей он и как ему достался...

Обо всем этом Александр поведал Татьяне в тот же вечер, когда судьба его была предрешена. Тогда же он высказал предположение, что все было подстроено Мазуркиным, но попросил Татьяну ничего ему не сообщать.

Татьяна, конечно, промолчала - не в её интересах было обострять отношения любовника с её начальником. А когда Александр был уволен со службы, Мазуркин стал и его начальником...

В этот вечер Александр, как и всегда, пришел в бар, когда зал был заполнен и ни одного свободного места не осталось. Татьяна, усадив его за администраторский столик рядом с собой, поинтересовалась, как настроение, что нового, и услышала неожиданное: завтра Александр уезжает в Польшу, сопровождать туда и обратно ценный груз.

"Наконец-то ему доверили настоящее дело", - обрадованно подумала Татьяна, но тут же страх закрался в душу: она знала, как опасно теперь на дорогах, и не раз слышала от Мазуркина о нападениях на водителей-дальнобойщиков бандитов и разграблении рефрижераторов.

- Ты доволен? - спросила она.

Александр пожал плечами.

- Во всяком случае, это лучше, чем пеньком торчать ночью около каких-то складов или здесь в баре выполнять роль вышибалы.

- Но здесь не так опасно.

- Мне приходилось сопровождать грузы в Чечне. Думаю, там было не безопаснее.

- Что тебе принести?

- Что может пить закодированный пьяница, кроме пепси-колы да кофе, невесело усмехнулся Александр. - Принеси чашечку моего заветного.

- Ты подождешь меня?

- Сегодня не могу - рано вставать. Зашел предупредить тебя, что буду отсутствовать несколько суток.

- Что тебе дать в дорогу?

- Ничего. Мазуркин обо всем позаботился.