- Что вы везете? - непроизвольно полюбопытствовала Татьяна.

Александр снова пожал плечами.

- Что-то столичный дружок Беленькой просил. Кстати, ты не знаешь того здоровенного бугая, посетившего нас с полмесяца назад?

- Нет. Знаю только, что зовут его Андреем Николаевичем, по-моему, он военный. Во всяком случае, выправка у него генеральская. Он тебя чем-то заинтересовал?

- Скорее, я его. А чем, пока понять не могу.

- Откуда это тебе известно?

- От нашего общего друга Виктора Ивановича. Говорит, что чем-то я понравился столичному гостю, каждый раз, когда разговаривают по телефону, тот спрашивает обо мне.

- Держись от таких людей подальше, - посоветовала Татьяна. - Он мне не понравился.

Александр посидел ещё с полчаса, выпил кофе и, простившись с Татьяной, ушел.

8

В Хабаровске не торопились с расследованием убийства ижевского жителя Пушкарева, видно, своих проблем хватало, и Иваненко вынужден был сам лететь туда, взяв в помощники молодого, но превосходного аналитика следователя старшего лейтенанта Гриднева, уже раскрывшего не одно запутанное дело.

Хабаровские сыщики встретили гостей не особенно приветливо - значит, не доверяют им, считают себя умнее, опытнее, но в суть дела посвятили со всеми подробностями. Им удалось установить, что Пушкарев, проживая в гостинице "Дальний Восток", общался там с командированным из Якутска гражданином Арясовым, коммерсантом из концерна "Якуталмаз", улетали они из Хабаровска в один день - Пушкарев в Москву в два часа ночи, Арясов в семь часов утра в Якутск. Однако последний на рейс не регистрировался и до сих пор в Якутске не появился, хотя из гостиницы выписался в пять утра. Он объявлен в федеральный розыск.

Как следовало из объяснений Мазуркина, Пушкарев улетел в Хабаровск для заключения контракта с фирмой "Касситерит" на поставку в Ижевск олова. Директор фирмы подтвердил, что такой контракт подписан и все деловые вопросы с Пушкаревым были утрясены 1 сентября, а 2-го он должен был вернуться домой.

С коммерсантом из Якутска, по утверждению Мазуркина, никаких деловых встреч не планировалось.

Не вполне убедительным и логичным оказалось объяснение директора "Якуталмаз" о цели поездки Арясова в Хабаровск: якобы тот просто должен был прозондировать почву о поставках алмазов местным предпринимателям, связанных с японскими бизнесменами. На вопрос, имел ли при себе Арясов образцы алмазов, директор ответил категоричным "нет". Во что трудно было поверить: ныне дураков покупать кота в мешке вряд ли сышещь.

Местные следователи пришли к выводу, что либо Арясов убил Пушкарева и, забрав у него деньги и проданные ему алмазы, скрылся, либо убиты оба; только труп Арясова пока обнаружить не удалось.

Версии вполне логичные и обе требовали дальнейшего расследования поиска Арясова либо его трупа и тех, кто несомненно знал о коммерческих сделках коммивояжеров, следил за ними и ограбил. Работа, требующая колоссальных сил и средств, - проверить алиби всех проживающих в гостинице, пассажиров самолета, с кем летел Пушкарев в Хабаровск (главная фигура, как считал Иваненко, он - аналогичный случай с Магирко), пассажиров, летевших с Магирко. Убийцами, разумеется, могли быть разные люди, но вероятнее всего это дело рук одного человека: того, кто следил за коммерческой деятельностью "Авана" или "Касситерита".

У местных правоохранительных органов заняться этим делом более тщательно просто не хватало сил - отвлекали другие более срочные дела, - и вся тяжесть расследования легла на плечи Иваненко и Гриднева. Подполковник взялся за проверку проживающих в гостинице, старший лейтенант - за проверку пасажиров, летевших рейсом 2104.

Три дня они почти безвылазно корпелинад документами, а вечерами в номере анализировали проделанную работу. И наконец, удача! Удалось выяснить: 10 августа из Москвы в Южно-Сахалинск рейсом 1517 вместе с Магиркой летел некто Рамзан Гафур; из Южно-Сахалинска в Москву он вернулся 17-го августа, через день после убийства Магирко. А 23-го вместе с Пушкаревым вылетел в Хабаровск. В Москву вернулся 2-го сентября. Такие совпадения вряд ли могли быть просто случайностью.

Надо было искать Рамзана. Но вряд ли он вояжировал на Дальний Восток под своей фамилией. И вряд ли проживал в Москве...

С грехом пополам удалось составить его словесный портрет: среднего роста, лет тридцати, худощав, смуглолиц, с присущими кавказцам усиками; глаза темно-карие, волосы черные, нос прямой, на подбородке ямочка... Сколько таких кавказцев шастает по Москве! И никаких особых примет. Но хочешь не хочешь - надо возвращаться в Москву и оттуда начинать раскручивать единственную зацепку...

9

Октябрь начался с дождей. Черные тучи с запада неслись над самой землей, разверзаясь то ливнем, то мелкой моросью. Дороги были скользкие, видимости никакой, и машину пришлось вести на малой скорости во избежание столкновения с несущимися навстречу иномарками, лихие водители которых пренебрегали погодой и собственной безопасностью.

Тяжело груженый рефрижератор монотонно урчал мотором, нагоняя невеселые думы. В голове у Александра неотступно вертелись стихи Симонова: "Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины, как шли бесконечные, злые дожди..." Симонова любил друг Александра Слава Калугин, и частенько между боями, там, в Чечне, сидя вечерами в палатке или в сыром окопе в охранении, брал он гитару и напевал эти стихи...

Хороший был друг... Жаль, что вдрызг разругались после случая с пистолетом. Еще когда Александр только познакомился с Татьяной и как-то привел Славу в "Лотос", тот предостерег его: "Берегись, ресторанные девицы хитры и продажны, как самые заурядные проститутки".

- Она не в ресторане работает, а в баре, - совсем не обидевшись, парировал Александр. - И мне она нравится...

Во всех грехах Слава обвинил тогда Татьяну. Но что мог возразить ему Александр...

По обочинам сквозь пелену дождя проглядывают одноэтажные домишки, сады с ещё висящими на яблонях яблоками. И на земле валяются кучами. Некому убирать. Точнее - незачем. В город везти - дороже себе обойдется: там импортных полно, десять тысяч за килограмм. А в этом году в Мордовии урожай яблок такой, какого и старожилы давно не помнят. Если продать хотя бы по три тысячи, крестьяне миллионерами стали бы. Но не станут: во-первых, кооператоры не берут наши яблоки, и Александр знает почему - запретила мафия, во-вторых, если крестьянин сам надумает торговать, то или места на рынке не получит или рэкетиры как липку обдерут...

Да, грустные, тяжкие времена наступили. "Работа" у Мазуркина была ему не по душе, особенно когда приходилось торчать вышибалой в "Лотосе". Перевод в дальнобойщики несколько приглушил отчаяние - он любил машины и испытывал удовольствие от дороги, - да и сами поездки по другим городам, по заграницам сулили интересные встречи с новым, неизведанным. Да и завеса над чужими тайнами приоткроется. А у Беленькой и Мазуркина их, похоже, немало...

Рефрижератор Александра идет третьим в колонне, замыкающим. Они везут в Польшу алюминий. Там разгрузятся и заберут немецкую бытовую технику: стиральные машины, холодильники, пылесосы, микроволновые печи. Один рефрижератор предназначен для продовольственных товаров. Казалось бы, ничего в этом плохого нет: туда сырье, оттуда - готовую продукцию. Так некоторые обыватели, - да и не только они, а и высокопоставленные руководители считают: в магазинах все есть, разве это плохо? Разумеется, хорошо. Но плохо то, что наша промышленность умирает, а потому специалисты становятся "челноками", а тысячи остаются безработными и, чтобы выжить, выходят на большую дорогу, занимаются грабежом, воровством и убийствами...

- Давай-ка поменяемся, - прервал невеселые мысли Александра Федор старший водитель, сидевший за рулем. Ему лет сорок пять, серьезный, крепкого телосложения мужчина. У Мазуркина работает полгода. Но тот ему доверяет и поручил поднатаскать Александра.

- Сгоняешь пару раз, поднатореешь - доверим самостоятельную работу, пообещал перед отъездом Мазуркин.

Что за "самостоятельная работа", Александр представления не имел, но спрашивать не стал: с первых дней пребывания в "Аване" заметил, что ни хозяйка фирмы, ни начальник службы безопасности не жалуют любопытных. Да и служба в ОМОНе приучила его держать язык за зубами.

Федор свернул к обочине, и Александр поменялся с ним местами. Поднажал на газ, чтобы догнать далеко оторвавшихся и едва видимых сквозь сетку дождя ведущих.

- В сон что-то стало клонить, - будто оправдываясь, пояснил Федор. Плохо выспался, кошмары в последнее время замучили. То покойники снятся, то бандиты на дорогах.

- А наяву доводилось с ними встречаться? - поинтересовался Александр. Татьяна предупреждала, что на дорогах опасно. Да и от шоферов он не раз слышал о перехватах машин и грузов, об исчезновении не одного уже водителя. Теперь вот стали ездить колоннами, некоторых шоферов вооружили пистолетами, в том числе и Александра.

- Пока Бог миловал, - ответил Федор. - Но сегодня погодка только для воров и бандитов, надо держать ушки на макушке.

В Белоруссии погода стала улучшаться, появились просветы в облаках, и дождь прекратился. Но у Кобрина, куда они подъезжали уже в сумерках, снова посыпал дождь.

До Бреста оставалось немного. Там решили и заночевать. Но едва отъехали от Кобрина, как их остановила машина с голубой полосой и мигалками. Из неё вышли двое гаишников в форме капитана и сержанта. У последнего на шее висел "калашников".

Капитан потребовал документы и попросил открыть двери рефрижераторов. В гаишном "Жигуленке" сидели ещё двое милиционеров, приоткрыв дверцы и наблюдая за происходящим. Видимо, подстраховывали напарников - в последнее время гаишников тоже стали часто убивать на дорогах.

Капитан, внимательно проверив документы и осмотрев груз, вернул накладные старшему группы дальнебойщиков Гавриле Рудому, мужику осторожному, недоверчивому. Всякий раз, когда их останавливали, он тоже требовал предъявить документы. Лишь после этого доставал свои и выполнял распоряжения. На этот раз, к удивлению Александра, он почему-то промолчал. А тут-то, вблизи границы, и стоило ожидать всяких каверз. Александру чем-то не понравились гаишники, и когда они уехали и Рудой направился к своему рефрижератору, он высказал свое мнение:

- Зря вы, Гаврила Филиппович, не поинтересовались, кто эти молодчики.

Старший группы посмотрел на него как на мальчика, сделавшего замечание учителю.

- Поучи мамку щи варить, - сказал с ухмылкой. - Я тут миллион километров намотал и эту братию без рентгена насквозь вижу. Поехали.

Отъехали от места километров десять, как снова гаишники.

- Да нас только что проверяли, - проворчал Рудой, нехотя доставая документы.

- Кто? - удивился старший лейтенант.

- Капитан и сержант. В "Жигулях" ещё двое сидели.

- Номер машины не запомнили?

- Он грязью был забрызган, - сообразил наконец Александр, что ему не понравилось и насторожило.

- Дождь, - смущенно пожал плечами Рудой.

Старший лейтенант сунул ему в руки документы и, кивнув напарнику, заторопился к "Жигуленку". Мотор взревел, и машина, быстро набирая скорость, помчалась по направлению к Ковелю.

- Похоже, ваш острый рентгеновский взгляд на этот раз хреново сработал, - сказал Александр старшему.

Тот только сверкнул глазами, но ничего не ответил.

- Поехали! - прикрикнул раздраженно и широко зашагал к своему рефрижератору...

10

На обратном пути за Брестом их остановил все тот же старший лейтенант.

- А, старые знакомые, - узнал Рудого гаишник. - Так где в прошлый раз вас остановил капитан?

- Километрах в десяти-пятнадцати от Ковеля, - ответил Рудой. Выходит, вовсе не гаишник он?

- Выходит, - грустно подтвердил старший лейтенант. - Почему только он отпустил вас с миром, не могу понять.

- Так мы алюминий везли: наверное, не захотел с металлом возиться, высказал предположение Рудой. - Не поймали?

- Поймаем, - уверенно сказал старший лейтенант. - Просмотрел документы, груз. - А вот от телевизоров он не откажется. Будьте начеку. - И подумав, добавил: - Проводить бы вас до Ковеля, но черт его знает, может эта банда в Бресте сейчас находится.

- Ничего, мы тоже не лыком шиты, сумеем за себя постоять, - забирая документы, заверил Рудой.

Его самоуверенность не понравилась Александру, слышавшему весь диалог. Похоже, Рудой не бывал в подобных стычках и представления не имеет о преимуществе нападающих. Тем более что на дороге орудует не только банда, облаченная в милицейскую форму, но и несут службу настоящие гаишники. Пока будешь разбираться, кто есть кто, тебя десять раз изрешетят из автомата.

- Послушайте, Гаврила Филиппович, - остановил старшего Александр, когда тот собрался залезть в кабину, - надо бы обсудить план действий на случай нападения.

- У тебя пистолет есть? - сердито спросил Рудой.

- Есть.

- Вот и действуй им согласно боевой обстановке, - перешел старший на веселый лад. - Нас шестеро, а их четверо, вот потому они и не рискнули напасть на нас тогда. Побоятся и на этот раз.

- Я не разделяю вашего оптимизма. Они наверняка просчитали, когда мы будем возвращаться, и могут взять подмогу. Надо бы обговорить детали наших действий.

- Короче, что ты предлагаешь? - проникся наконец серьезностью положения Рудой.

- Думаю, они не только милицейскую форму приобрели, но и соответствующими документами запаслись. Проверить их все равно следует. Если документы в порядке, но это не гаишники, а налетчики, они придерутся к чему-либо и потребуют следовать за собой - разгружать рефрижераторы на дороге они не станут. Вот тут в разговор включусь я и ещё раз потребую предъявить документы. Налетчики непременно занервничают, заартачатся, либо начнут хамить, но в конце концов вынуждены будут показать документы. Даже если они настоящие - бандиты могут воспользоваться похищенным - я прочитаю фамилию вслух и позову Валентина. Скажу, что тут его родственник объявился, о котором он твердил всю дорогу. Валентин подходит к капитану - если у меня будут его документы - и со словами: "Здорово, брательник", протягивает тому руку. Это будет сигналом к действию. Встреча с "братом" несомненно вызовет замешательство у налетчиков, и мы этим воспользуемся. Вы с Валентином берете на себя капитана, я - автоматчика, остальные держат под прицелом находящихся в машине. Устраивает такой план?

Рудой почесал затылок.

- А если в самом деле они окажутся гаишниками?

- Постараемся обойтись без пальбы. Но подставлять себя под пули я не намерен.

- Что ж, попробуем. Ты в ОМОНе служил - тебе виднее. Но в случае чего, ты и главный ответчик.

- Согласен. Мне не впервой отдуваться за всех.

Рудой собрал водителей и, растолковав им разработанный Александром план, каждому поставил конкретную задачу.

Снова тронулись в путь.

Уже рассвело - из Бреста выехали затемно, - но из-за все ещё не прекращающегося дождя видимость была не более двухсот метров, потому скорость держали небольшую, несмотря на то что дорога в этот час была почти пустынна.

Расчет Александра оказался верным: практически на том же месте, на перекрестке дорог Каменец - Озяты, их поджидали два "Жигуленка", один с мигалкой, второй даже без синих опознавательных полос. Тот же капитан дал знак жезлом свернуть к обочине и остановиться.

Александр достал пистолет, и, загнав патрон в патронник, отдал напарнику.

- Стреляй в правую руку.

- А как же ты?

- В ОМОНе учили нас добывать оружие в бою, - грустно улыбнулся Александр.

Как он и предполагал, капитан с напарником, проверив документы и заглянув в кузов рефрижератора, начали предъявлять какие-то претензии. Александр вылез из кабины и подошел к капитану.

- В чем дело? - спросил начальническим тоном.

- А вы кто такой? - окрысился капитан.

Его перебил Рудой.

- Да вот капитан говорит, что мы везем какой-то недозволенный груз, якобы в эти телевизоры вмонтированы подслушивающие устройства, и ему дана команда завернуть нас в Каменец, где и произвести проверку.

- Ваши документы на право задержания? - властно потребовал Александр.

- А я спрашиваю, кто ты такой? - повысил голос капитан, переходя на "ты".

- Я - водитель. А вот кто ты, разреши удостовериться.

Из второго "Жигуленка" вылезли ещё двое. Ситуация складывалась совсем не так, как планировал Александр. Почти вплотную к нему подошел автоматчик, здоровенный детина, одним своим видом нагоняющий страх. Но Александру его бравада была на руку.

- А ваши документики, товарищ сержант? - обратился к нему Александр.

Тот зычно хмыкнул и с усмешкой передернул на шее автомат.

- А тебе зачем?

- Физиономия мне твоя больно знакома. Не в Чечне, случаем, встречались?

- Не, в Чечне я не служил. Можа, в Брянске?

- Точно! - Обрадованно воскликнул Александр. - Как твоя фамилия?

- Махнач. У нас тут все Махначи, - и парень громко захохотал.