— Потом я дам тебе слово.

Я ничего не ответил. Хей-Тиррип прошествовал вперед — на трибуну.

Зачем-то схватил стакан воды, переставил его слева направо и начал:

— Люди, сегодня мы вынуждены провести это собрание в связи с трагическими обстоятельствами. Все вы знаете, что наш соратник, Дел-Моган, который так много пытался сделать для установления на Хайламе демократического строя, убит — и убит кем? Нашим же правителем Кам-Хейнаки, который считает, что ему позволено абсолютно все! Мое мнение, и наверняка многие из вас с этим согласятся, таково: настало время положить конец произволу, который творит Кам-Хейнаки на нашей планете. Мы собрались здесь для того, чтобы решить наконец, каким путем должна идти дальше наша родина. Будет ли это путь всевластия одного человека, как это имеет место сейчас — или путь свободы и демократии, как того хотел Дел-Моган. Люди! Пусть каждый, кому небезразлична судьба Хайлама, кому действительно есть что сказать, выйдет сюда и скажет. А затем — сообща мы постараемся принять правильное решение.

А ловко же он, подумал я. Задал тон — и в то же время ухитрился не сказать ничего конкретного. Высказывайтесь, мол, и вместе мы решим.

Ну, ясно, кого он имел в виду.

В подтверждение этой мысли Хей-Тиррип обернулся и теперь смотрел прямо на меня. Давай, мол, Крам, поднимайся, люди хотят услышать тебя!

Даже подмигнул: ну что ж ты тянешь! время, время!

Я помотал головой и указал на дверь наверху. Кажется, он понял правильно: я не хочу выступать, пока не появится Кам-Хейнаки. Ну что ж… делать было нечего — Тир повернулся обратно к трибуне:

— Пожалуйста, прошу вас!

Кто-то уже спускался из верхних рядов. Я с трудом вспомнил имя: Кам-Четтера, как раз мое ведомство, военный, то есть. Командует гарнизоном в Туррепадине, если только не путаю. Стало любопытно — голову дал бы на отсечение, что этот вояка уж точно не входил в сценарий.

Значит, Хейн решил подстраховаться? А почему бы и нет?

Хей-Тиррип вернулся на место.

— Ты почему… — начал он, едва лишь успев сесть.

Я так красноречиво зашипел, что он даже не закончил фразу.

Тем временем Кам-Четтера — здоровяк, который запросто мог бы сгрести Тира в охапку и раздавить — отвешивая каждую фразу, изрекал следующее:

— Я не буду много говорить, мне привычнее действовать, а не говорить. Но кое-что высказать должен. Я вообще не понимаю, чего все так набросились на Кам-Хейнаки. Да, он убил этого Дел-Могана, но разве вы не слышали, что он вчера сказал? Тот не давал ему работать — кому бы такое понравилось? Я не думаю, что кому-то здесь понравилось бы. Подумайте, кого вы хотите осудить?! Человека, который вытащил нашу родину из самой задницы! Да, не все у него шло гладко — но когда ставишь такие цели, это и невозможно. Спросите любого на улице, и он скажет, что жизнь стала гораздо лучше — я уж не говорю, какое место Хайлам занимает в Галактике! А вы хотите снять его за одно убийство. По-моему, это несправедливо. Извините, если вышло сумбурно, но я не оратор, я воин. Я сказал все, — не дожидаясь вопросов, Кам-Четтера покинул трибуну.

Ну, это вышел еще тот номер! Лицо Хей-Тиррипа вытянулось — было похоже, что он вообще лишился дара речи. Зато не растерялся Киг-Айтрени. Он вскочил — худой и маленький, зато не в меру энергичный, — побежал вперед, размахивая руками и на ходу выкрикивая:

— Вы слышали?! Невозможно!

Стал к трибуне, хлебнул из стакана — мне показалось, что часть воды расплескалась — и продолжил:

— Я не ослышался?! Только что нам предложили! оправдать!

УБИЙСТВО?!!!

Он выкрикнул это именно так — с большими буквами и кучей восклицательных знаков. Дальше говорил уже немного спокойнее, но с таким искренним возмущением, что его невозможно было скрыть:

— Да, я согласен! Нужно выслушивать каждого выступающего! Каждое мнение! Но позвольте! Есть рамки, за которые нельзя выходить! Кам-Хейнаки играет чужими руками! Это видно, и мы этого не допустим! Сейчас, немедленно! И вы меня поймете!

Киг-Айтрени перевел дух, снова выпил воды и еще сбавил обороты:

— Ну, да, естественно. Я не собираюсь спорить, не собираюсь отрицать очевидное. Кам-Хейнаки много сделал для нашей планеты. Это факт, который уже смело можно считать частью истории! Но, господа! Всему свое время, я подчеркиваю: всему свое время! Однажды мы уже стояли перед выбором: по какому пути следовать? Кому уподобиться? Свободной демократии Укентры? Военно-фашистскому режиму Маймры? Путь Укентры был отринут: Хайлам объективно не был готов к нему. Да, да, это так! И все же я не считаю, что путь развития, который тогда наметил Кам-Хейнаки — это был путь Маймры. Да, господа! Я беру на себя смелость утверждать, что Хайлам тогда избрал свой собственный, уникальный путь! И это было правильно! Но, однако, времена меняются. И теперь мы с вами имеем возможность оценить, куда этот путь постепенно нас уводит. И это, как мне кажется, достаточно очевидно. Маймра! Это Маймра! С каждым годом мы все больше и больше скатываемся к ней! И тот факт, что сегодня некоторые из нас здесь собираются оправдать убийство, в этом смысле особенно знаменателен!

Оратор сделал паузу — он явно наслаждался эффектом. Потом продолжил:

— Так что же, хочу я вас спросить? Неужели наш многострадальный народ, переживший тяжелые времена отпадения, переживший гнет империи и ужасы анархии — неужели он не заслуживает лучшей участи?! Лучшей, нежели пасть жертвой диктаторского режима? Я считаю иначе, господа! А раз так — то стоит задуматься: может ли наш правитель, Кам-Хейнаки, дать ему эту лучшую участь? И я отвечу на этот вопрос:…

И тут верхняя дверь с шумом распахнулась, пропуская правителя вовнутрь.

— Извините, что помешал, — произнес он негромко, но все лица, будто по команде, тотчас же повернулись к нему.

Неторопливо, слегка прихрамывая, спускался Хейн вниз.

— Продолжай, Айтер, — сказал он, — я внимательно тебя слушаю.

Но Киг-Айтрени определенно понял, что его звездный час прошел. Он молчал, видя, что внимание аудитории сейчас приковано отнюдь не к его персоне.

Правитель дошел до низа; окинул взглядом зал — все замерли в ожидании. Подошел к первому ряду: несколько человек в середине раздвинулись, и тут же между ними образовалось свободное место. Чуть слева от центра — оттуда он как раз мог видеть меня из-за трибуны.

Я попытался прочитать на лице Хейна какие-нибудь эмоции или хотя бы намек на них — но мне это не удалось.

Наконец он кивнул, и лишь тогда Киг-Айтрени, будто приостановленный и вновь запущенный механизм, продолжил:

— Я считаю, что Кам-Хейнаки не сможет дать нам эту лучшую участь.

Это лучшее будущее! — былой уверенности в его голосе уже не чувствовалось. — Не так давно, все вы хорошо это помните, он назначил преступника координатором колонии. А теперь? Теперь он лично сознался в убийстве Дел-Могана! И представил это так, будто убийство было вовсе не преступлением — напротив, оно было даже полезным! Вы чувствуете, господа, к чему это все идет?! Так я скажу вам, что…

Киг-Айтрени вдруг запнулся, и я не сразу понял, почему. Потом догадался: он встретился с Хейном глазами. Выступающий заговорил снова, но незаконченная фраза так и повисла в воздухе.

— Если правитель планеты ставит себя на одну доску с преступниками — то как, по-вашему, станут относиться к такой планете в Галактике?

Что скажет по этому поводу Галактический Совет?! Я думаю, никто из присутствующих не сомневается, что мнение этой межпланетной организации о нас изменится не в лучшую сторону! И поэтому…

А ведь этот момент может оказаться переломным, понял я.

Киг-Айтрени сейчас взял на себя ту роль, от которой я отказался. Он отчаянно пытался спасти положение и, возможно, ему бы это удалось, но тут Хейн произнес:

— Некоторые из «преступников», однако, честнее сидящих здесь.

На миг в зале повисла гробовая тишина. Потом все потонуло в беспорядочном шуме.

Через две минуты Киг-Айтрени снова заговорил, но он уже окончательно сбился с мысли. Он пытался выставить себя в белом цвете, а Хейна соответственно, в черном; почему-то вспомнил Кам-Пилора и довольно долго рассуждал о том, что было бы, вернись он вдруг сейчас в политику и приди к власти. Потом принялся доказывать, что путь Кам-Хейнаки скоро заведет нас в тупик…

Я слушал вполуха. Это, очевидно, был конец. Решимость Киг-Айтрени прошла — в какой-то момент борец за всенародное счастье сломался.

Теперь он мог сколько угодно переливать из пустого в порожнее, но так и не добрался бы до самой сути. И все-таки, несомненно, они еще надеялись на меня. Никто из этих непутевых ловкачей не хотел брать на себя бремя ответственности. В конце концов, именно я заварил кашу, а они только приготовили ложки — хотя каждый из них, конечно же, не раз выстраивал в своей голове планы чего-то подобного. Но одно дело выстраивать в голове…

— …я надеюсь, вы примете правильное решение! — сказал Киг-Айтрени и возвратился на место. Это вернуло меня к действительности. Кажется, я пропустил мимо ушей какой-то кусок его речи, но это уже не имело никакого значения. Последней фразы было вполне достаточно, чтобы оценить ситуацию.

— Кто еще хочет говорить? — спросил Кам-Хейнаки, и я угадывал в его словах легкую насмешку. — Прошу вас, господа, не стесняйтесь!

Если бы сейчас на трибуну выполз какой-нибудь Трем-Чагун и в очередной раз стал объяснять, что время Кам-Хейнаки прошло — я бы этого не вынес. Ну что ж, пора было действовать. Я встал. Встал, прекрасно сознавая, что теперь-то уж все, как один, смотрят только на меня.

Впрочем, они меня не интересовали. Я не видел зал — я видел перед собой лишь одного человека. Хейна. Хейн, Хейн, знать бы, о чем ты сейчас думаешь… Но его лицо оставалось бесстрастным.

— Позвольте наконец высказаться мне, — начал я, обращаясь ко всем и в то же время к нему одному. — Я здесь не один раз слышал о том, что методы Кам-Хейнаки заведут нас в тупик. Те самые методы, кстати, благодаря которым сейчас Хайлам расширяет свои владения в Галактике, став одной из наиболее влиятельных планет; благодаря которым сейчас наши ученые одними из первых осваивают эргонные технологии. Ну что ж, допустим. Но если вы правы — то, господа, не это ведь главное! Если Кам-Хейнаки ведет в тупик то кто же, спрашивается, способен вывести нас из этого тупика?

Я не видел, какова реакция на мои слова, но почувствовал, что здесь надо выдержать паузу. В зале было тихо — очевидно, все слушали внимательно. Потом я продолжил:

— Мне известно, что многие из присутствующих видят в качестве нового правителя никого иного как меня, Чен-Крамбаля, вашего покорного слугу. Вероятно, они считают, что в моем лице получат более мягкого и уступчивого руководителя, вовсе не такого деспота, как Хейн. В этом они, возможно, правы. К сожалению, они ошибаются в другом. Я не считаю, что способен справляться с руководством такой сложной и, прямо скажем, гигантской социальной системой, какой является сегодня планета Хайлам, так же хорошо, как справляется Кам-Хейнаки. Да, господа: я могу командовать армией, но я не смогу управлять всем народом.

Это, конечно, был удар. Я не видел в тот момент лицо Хей-Тиррипа, но мне стало даже немного жаль его. И все-таки я должен был добить:

— Итак, я не смогу сменить Кам-Хейнаки. Но кто же тогда? Высказывались мнения о том, что нашему государству вообще не нужно единоличное правление, и всю власть надо передать Собранию. Но позвольте, господа! Неужели вы считаете, что управление нашей планетой должно уподобиться тому балагану, который мы сегодня здесь наблюдаем?

Зал зашумел. Я ждал тишины; теперь-то я мог спокойно ждать!

Странно: по сути это был проигрыш, но я нисколько не чувствовал себя проигравшим. Ну о каком-таком проигрыше могла идти речь, если в этот момент я владел мыслями и чувствами тысячи человек?

Когда все умолкли, я заговорил снова:

— Итак, этот вариант мы тоже отбрасываем. Ну так кто же? Кто мог бы заменить Кам-Хейнаки на высоком посту? — я обернулся на сто восемьдесят градусов. — Наверное, кто-нибудь из сидящих в этом ряду?

Может быть, Хей-Тиррип?

Теперь я его видел. Он вжался в кресло, весь стал какой-то съежившийся, будто уменьшился в размерах. Глаза глядели ни на кого — уткнулись в пол и усиленно делали вид, будто нашли там что-то интересное.

— Прошу! Пройди сюда и скажи сам, — я оставил трибуну и отошел немного назад, освобождая путь.

Мне вспомнились лихие времена, когда наша компания под предводительством Хейна носилась по городу, очищая его от всякой грязи. Однажды мы поймали сразу пятерых бандитов. Троих пришлось прикончить прямо на месте — это были уже стопроцентные грекшены, «потерянные души», с такими не стоило даже пытаться разговаривать. Двое других выглядели не настолько безнадежными. Одного Хейн отдал нам на проведение «воспитательной работы», другого забрал с собой и исчез на пару часов. Понятия не имею, что он делал с ним все это время. Через полтора месяца мы случайно встретили его в какой-то лавке — бывший бандит подрабатывал там то ли грузчиком, то ли не знаю кем еще. Хейн отвел его в сторонку и тихо спросил, не имеет ли он какого-либо отношения к ограблению, случившемуся вчера в соседнем магазине. То, что я увидел после этого на лице несчастного, было одним из наиболее сильных выражений ужаса, когда-либо виденных мной за всю мою жизнь.

Хей-Тиррип, надо отдать ему должное, держался гораздо лучше того парня. И все-таки примерно такой же ужас жил сейчас в его душе и понемногу прорывался наружу. Он вышел на трибуну, и тотчас оказался между двух огней: с одной стороны на него смотрел я, с другой — Кам-Хейнаки.

— Я… думаю… — бормотал Тир. — Думаю, что… что стать правителем планеты — слишком большая честь для меня, — выпалил он на одном дыхании.

— Хочешь сказать что-нибудь еще, Хей-Тиррип? — спросил Хейн.

Тот мотнул головой, сошел с трибуны и поспешил на свое место.

Я легонько кивнул: мол, иначе быть и не могло. Прошел вперед и снова заговорил:

— Так что же получается, господа? Вы хотите снять Кам-Хейнаки — в то время как реальной альтернативы ему на сегодняшний день нет! Так о чем мы с вами можем еще говорить? Я считаю, что вопрос исчерпан и обсуждать здесь больше нечего. Впрочем, возможно, что-то хочет сказать сам правитель?

Он, ясное дело, хотел. А мне совсем не хотелось возвращаться на место рядом с Хей-Тиррипом, поэтому я просто отошел в сторону и дальше слушал стоя.

— Ну что, ребята, поигрались — и хватит! — сказал он. — Я думал: стоит мне сюда приходить или нет, и решил все-таки прийти — что ни говори, хоть какое-то развлечение. Вот посмотрел я на вас и призадумался: ну ладно, у себя дома еще можно играться в такие игры — но не в масштабе же всей планеты! Они, видите ли, решили меня отстранить! В Галактический Совет собрались обратиться! Да, я убил Дел-Могана и признался в этом. А сколько преступлений совершили вы, и никому в этом не признаетесь? Хотя бы ты, Тир — хочешь, назову? Знаю, что не хочешь!

Боишься! И меня боишься, и мнение народа о себе испортить боишься. Но меня народ уважает, а вас? Пусть я убийца, но я лучше любого из вас, потому что я — честный убийца. Так что не вам судить меня и мои действия. Я вытащил Хайлам из болота и буду тянуть его дальше, пока уже не мы будем обращаться за помощью к Укентре и к Маймре — а они к нам! А что сделали вы? Я мешаю вам тем, что заставляю вас работать, а не тратить время на пустую болтовню о том, какие вы хорошие, потому что якобы хотите свободы для народа. Чего вы хотите на самом деле — так это избавиться от меня, ведь я не даю вам жить спокойно! Вас потрясло убийство Дел-Могана? Да вы же обрадовались его смерти, решили, что она даст вам шанс свалить меня и самим занять мое место. Какие глупости! На этой планете решения принимаю я. Пока я жив, я никому не дам испоганить то, что я так долго создавал. Вы ребята, некорректно поставили вопрос — у вас нет полномочий, чтобы отстранить меня. Я уйду сам, если найду человека достойнее себя — но пока я такого не встретил. Зато я могу прямо сейчас сделать кое-что полезное. Сегодня я понял, что больше не нуждаюсь в Собрании. Вы умеете только поднимать крик — но когда доходит до дела, вы бессильны. Завтра я выберу из вас достойных людей, которые могут принести мне реальную пользу. Остальным советую поискать работу, если только они умеют делать что-то еще, кроме как болтать языком. Разговор окончен. Кажется, я обещал убивать тех, кто будет мне мешать? Хей-Тиррип, и ты, Киг-Айтрени, можете не бояться — я не стану вас убивать, вы даже этого не заслужили. Но вам всем стоит подумать о своем будущем. Это мое вам последнее слово.

Вот это уже точно был конец. Отовсюду раздавались возмущенные возгласы, но Хейн их не слушал. Закончив, он отошел в сторону и не спеша стал подниматься по лестнице. А я, не желая оставаться в зале с этой компанией, двинулся вслед за ним.

Чувствовал я себя так, как будто с души свалился огромный камень.

* * *

Войдя в кабинет Кам-Хейнаки, я сразу опустился в мягкое кресло.

Он сидел напротив, отстраненно глядя куда-то в стену. Впрочем, при моем появлении он как-то сразу приободрился, взял бутылку вина — настоящего альвийского, как я заметил — и разлил по бокалам.

— Поздравляю! — сказал я искренне.

— Да ну, пустяки. Это я тебя поздравляю, главный советник Чен-Крамбаль.

Я вопросительно посмотрел на Хейна. Назначение главным советником официально закрепило бы за мной статус второго человека на Хайламе.

— Я не ошибся, Крам. Я действительно хочу дать тебе должность главного советника.

— Это плата за… — я не договорил.

— Нет. Совсем нет.

Он пригубил вино.

— Ты ведь спланировал все с самого начала? — то ли спрашивал, то ли утверждал я. — Весь этот… спектакль…

— Положим, ты в «этом спектакле» сыграл куда большую роль, чем я.

— Мог бы сыграть, — возразил я.

— Почему же? Сыграл, — Хейн вдруг резко повернул голову и посмотрел на меня: — Погоди-ка. Ты все еще думаешь, что я… подстроил это убийство специально, чтобы преподать урок Собранию?

— А разве не так? — если поначалу я еще мог сомневаться, то теперь это казалось само собой разумеющимся.

— Хорошо, — он повернулся к инфу: — Связь — Чен-Пейлех.

Почти тут же знакомое мне лицо тайного агента возникло в воздухе.

— Пейл, поприветствуй моего советника Чен-Крамбаля.

Мы обменялись приветствиями, и тогда Хейн сказал:

— Советник хочет знать, кто убил Дел-Могана.

Агент ответил сразу:

— Дел-Могана убил Хот-Лоутих из Горенхи. Он работает в «Канниртане» на производстве гравитаторов и, кроме того, занимается убийствами по заказу. Дел-Моган — его четвертая установленная жертва.

Ну что ж, подумал я, значит, не совсем забулдыга с улицы. Значит, все-таки профессионал. Вообще-то да: не в обычаях Хейна работать со случайными людьми.