— Пейл, по чьему приказу было совершено это убийство?

— По приказу Тар-Мертегиса, наместника Горенхи.

Я застыл, как громом пораженный.

— Спасибо, Чен-Пейлех. Ты помнишь указания, которые я тебе дал?

— Да, правитель.

— До встречи. Связь — Тар-Мертегис.

— Хейн, так это все-таки не ты?! — выкрикнул я что есть мочи.

Он одернул меня, будто отмахиваясь:

— Помолчи!

Вытянутое лицо агента сменилось круглым лицом наместника:

— Приветствую тебя, правитель Кам-Хейнаки!

— Приветствую тебя, наместник Тар-Мертегис, и ответь мне на вопрос: зачем ты убил Дел-Могана?

На лице Тар-Мертегиса отражался большой вопросительный знак.

Наверное, впрочем, как и на моем.

— У меня не так много времени, поэтому обойдемся без предисловий.

Ты нанял Хот-Лоутиха, чтобы он застрелил Дел-Могана. Зачем?

— Ты же сам сказал: он мешал тебе, он достал тебя своими речами! — наместник даже не пытался отпираться.

— То, что я сказал, я и сам знаю. Меня интересует, что думал ты, когда отдавал этот приказ.

— Я думал, ты хотел бы избавиться от него. Ты был бы рад, если бы этот человек исчез. Разве не так, правитель?

— Я просил тебя об этом, Тар-Мертегис?

— Нет, но…

— Так почему ты посмел решать за меня, чего я хочу, а чего нет?

— Но ведь он действительно тебе мешал, ты сам это говорил!

— Хорошо, пусть так. Если человек кому-то мешает — достаточный ли это повод, чтобы убить его?

— Не всегда, наверное, но…

— Не продолжай! Ты сказал — не всегда. Когда же?

Наместник правителя оказался озадачен. Набрав воздуха, он сбивчиво заговорил:

— Я подумал, что это как раз такая ситуация… Правитель, я же не знал, что все так обернется! И потом, ты же сам решил признаться…

— Это не твои заботы, что я решил. Но ты так и не ответил на мой вопрос. Теперь я ставлю этот вопрос без намеков, прямо: имел ли ты право лишить жизни Дел-Могана?

Пауза тянулась долго. Наместник понимал, к чему все это клонится: скорее всего, он уже был не жилец на этом свете. Понимал, но все еще не мог поверить — хотя и знал, что Кам-Хейнаки не привык шутить. А я, со своей стороны, мог понять его нынешние мучения — но мне не было его жаль. Ни капли.

— Я дождусь ответа или нет? — грозно вопросил Хейн.

Тар-Мертегис на миг повернул голову и выдохнул в пространство:

— Не имел…

— Хорошо, ты все-таки признал это. Ты знаешь, что за кровь нужно платить кровью?

Вот теперь весь зарождающийся ужас разом выплеснулся наружу:

— Правитель, нет! Пожалуйста, нет! Я могу еще тебе пригодиться! Я искуплю свою вину! пожалуйста, не убивай! нет!

— Ты жалок, Тар-Мертегис! Умеешь убивать — умей и встречать смерть лицом к лицу.

— Но, Кам-Хейнаки, можно же решить это другим способом! Я же в самом деле хотел как лучше! Пойми, я не думал…

— А надо было думать. Те, кто не думает, не могут принести мне пользу. Ты умрешь сегодня вечером. Прощай, наместник Тар-Мертегис!

Голограмма исчезла, и Хейн повернулся ко мне. Я чувствовал себя внутренне опустошенным, хотя и сам толком не знал, почему. Схватил бокал вина и вдруг залпом выплеснул все себе в рот. Потом поставил обратно на стол, и Хейн тут же налил еще.

— Значит, и правда не ты…

— Ты видел, — он пожал плечами. — Или думаешь, что это тоже спектакль?

— Да нет.

— Хорошо.

— Но тогда какого черта ты признался?!

— Не кричи, Крам, — он тоже отпил из своего бокала. — Ты сам, когда только узнал об этом, о чем подумал? О том, как найти настоящего убийцу? Или о том, как повесить убийство на меня?

— Ну, да… Но ты ведь его и правда нашел!

— По большому счету это не имеет никакого значения. В сущности, я это сделал только для себя. В порядке морального удовлетворения.

— Но почему?..

— Потому что никого не интересовала правда. Всех интересовала только возможность свалить меня. А доказать при желании можно все, что угодно. Во всяком случае, ничего не стоило бы превратить мои тайные желания в мои прямые указания Тар-Мертегису. Удлинить цепочку на одно звено…

— Вообще-то да.

— У меня и выбора-то не было! Оставалось только признаться и таким образом перехватить инициативу. А ты говоришь, я спланировал спектакль…

— Да, но твои угрозы…

— А что угрозы? Крам, меня многие ненавидят. Многие боятся. Но и те и другие — уважают. Понимаешь? Я ведь никогда никого не обманываю.

Стоило мне их припугнуть — и они вмиг потеряли уверенность. Да ты и сам видел.

— И все-таки это риск.

— А разве может быть иначе? Это ведь игра, Крам!

— Игра?

— Конечно. Кто-то играет с куклами — а я с людьми. Кто-то с водяными пистолетиками — а я с космическими истребителями. Кто-то с песочными замками — а я с планетами. Суть одна и та же. Разница только в масштабах. Важнее другое: я никогда не боюсь проиграть.

— Хейн, поделись секретом?

— Никаких секретов. Очень просто: мне нечего терять.

Я посмотрел на Кам-Хейнаки во все глаза:

— Тебе — нечего терять? Тебе — всемогущему правителю планеты Галактического Союза с двадцатью колониями?

Он поднялся с кресла и прошелся по комнате, сразу как-то возвысившись надо мной.

— Это только слова, они много говорят о внешних проявлениях человека, но ничего — о его внутренней сути. Да, я могу потерять власть над планетами. Но если я ее потеряю, это на самом деле ничего не изменит. Когда-то я был просто бойким и наглым мальчишкой, который не признавал авторитетов и имел достаточно смелости ставить собственное мнение выше любого другого. Сейчас я — всемогущий правитель, как ты сказал. Но ведь тот и этот я — один и тот же человек. Вот здесь, Крам, — он ткнул себя в лоб, — вот здесь ничего не изменилось! Количественно — да, но не качественно. Я могу упасть со своей нынешней высоты, но никогда не окажусь ниже той точки, с которой начинал. Если я один раз сумел построить лестницу и подняться по ней, то во второй раз мне будет в пять раз легче это сделать. То, благодаря чему я оказался здесь, находится внутри меня, и никаким крикунам из Собрания это не отнять. А место — оно само по себе ничего не стоит. Что же мне терять, Крам?

Во всех этих рассуждениях я нутром чувствовал какой-то подвох, но он упорно не хотел формулироваться в нечто конкретное.

— Вот ты, — Хейн указал на меня. — У тебя сейчас был реальный шанс обыграть меня. Почему ты его не использовал?

— А тебе будто хотелось бы, чтобы я его использовал?! — выкрикнул я.

— Позволь мне за себя решать самому!

— Ну, ладно… Просто я подумал, что строить свою жизнь, исходя из старого, детского в сущности спора…

— Что? Глупо?

— Глупо. И бессмысленно.

— Значит, все дело только в нашем давнем споре?

— Не знаю. Наверное.

— И только из-за этого спора ты добрался сейчас до места второго человека на планете?

— Не знаю, Хейн. Я запутался.

Он медленно прошелся в конец комнаты и вернулся назад, но садиться не стал — оперся на кресло руками и задумчиво поглядел на меня.

— Ты не смог пойти против меня, потому что считал это подлостью, сказал он. — Несмотря даже на то, что я так не считал.

— А может быть, не «несмотря», а в особенности из-за этого?

— Тебе есть, что терять, — заключил Хейн, будто вынося приговор.

— Пожалуй.

— Откажись, — неожиданно сказал он.

— От чего?

— Я назначил тебя главным советником, но пока это только на словах. Завтра я займусь реорганизацией правительства и предложу тебе должность официально. Но ты откажись.

Я подумал: мы с Хейном знаем друг друга уже много лет, но ему до сих пор иногда удается меня удивить.

— Хейн, где логика? Ты предлагаешь мне должность, чтобы я от нее отказался? Зачем же тогда предлагать?

— Потому что ты действительно нужен мне на этой должности. Если бы мне давали пятерых, я поменял бы их на тебя одного! Мы с тобой всегда были замечательной командой. Вот и сейчас, посмотри: мы оказались противниками, но в конечном итоге сработали как команда.

— Да, мне даже почему-то вспомнилось, как мы вместе наставляли бандитов на путь истинный.

— Вот видишь! Это уже что-то…

— Мистическое, — сказал я.

— Нет, мистика — это глупости. Но ты действительно мог бы принести очень много пользы и мне, и планете, если бы принял назначение.

— Тогда, черт возьми, почему же я должен отказаться?!

— Потому что рано или поздно мы снова сойдемся лбами, как почти сошлись сейчас. Это неизбежно, Крам. Ты можешь давать какие угодно клятвы, но это только вопрос времени.

— Допустим, ну и что?

— Знаешь, меня редко кто видел сентиментальным, но сейчас, наверное, именно такой момент… Мне бы не хотелось тебя уничтожать.

— Ну так зачем же уничтожать? — я начал терять нить рассуждений Кам-Хейнаки.

— Потому что! Когда возникнет такая ситуация, ты не сможешь переступить через… нашу дружбу, или как это еще называть… Не смог сейчас, и не сможешь в другой раз. А я — смогу. И шансов у тебя не будет. Сегодня у тебя последний шанс. Откажись, выйди из игры!

У меня голова пошла кругом.

— Не понимаю… Если ты сейчас мне это предлагаешь, если ты не хочешь… То почему же потом…

— Ты и правда не понимаешь?