- Идея опоры на традиции – это не просто идея. Есть основы выживания народа – физического и психического. Семья. Доброта, стойкость, праведность. Церковь как место святое почти для каждого хотя бы потому, что здесь крестят и отпевают.
Но важно не превратиться в проигравших, в своего рода старцев с пресс-конференции ГКЧП, которые произносят верные слова о катастрофе, но в пустоту.
Как правило, увы, разговоры о «традициях» с высоких трибун звучат архаично, фальшиво и трусовато. Молодежь их не воспринимает. Можно уже прямо говорить о поколенческой драме. В этом смысле рутинные отсылки к святоотеческому наследию и даже к философам-консерваторам могут напоминать цитаты из Брежнева на соответствующем съезде.
Любая попытка оживить официозно-охранительский дискурс вопросом о конкретных событиях и планах (та же судьба Донбасса, подвешенного на крюк) вызывает панику у фарисейской элиты, которая существует по принципу «как бы чего не вышло».
- На твой взгляд «левая идея», идея социальной справедливости, сегодня насколько актуальна в России? Именно как мировоззрение, а не как предвыборная кричалка? Вообще – что из советского прошлого нам необходимо взять в будущее? Только не на уровне болтовни (когда едешь на «Гелендвагене», смотришь цены на Лондонской бирже и слушаешь «Боль моя, ты оставь меня…» из «Семнадцати мгновений весны»), а по-настоящему, на уровне души народной и её надежд?
- Абсолютное большинство людей оскорбляет не просто нищета, а вызывающий и нарастающий разрыв в доходах всей страны и кучки сверхбогатых, двухсот семей. Тема социальной справедливости – это не абстракция, а насущная задача выправления очевидных уродств и возможности развития – в частности, через переход к прогрессивному налогооблажению. Нужны «пятилетки», да, да, необходимо стратегическое планирование и четкие отчеты о том, что удалось построить, какие предприятия, дороги, мосты.
Мировоззренчески справедливость означает то, что мы одно тело, единый народ. Отчуждение чиновников и связанных с ними олигархов от всех остальных делает нас слабыми и непрерывно подтачивает страну. Как депутат (позволю уж и как депутат) от четырех сибирских регионов вижу повальное уничтожение школ, библиотек, фельдшерско-акушерских пунктов. Напоминает политику геноцида. При этом по данным Центрального Банка, за последние 17 лет из России вывезено 750 млрд. долларов. Согласно данным журнала Forbes, совокупное состояние 200 крупнейших бизнесменов России выросло за год на 28% – с 360 до 460 миллиардов долларов.
- Считаешь ли ты нынешний всплеск русофобии на Западе чем-то экстраординарным, вызванным «случайностью», «неуклюжим манёвром» в политике (возвращение Крыма, поддержка Донбасса)? Или это закономерная и многовековая реакция на формулу старца Филофея: «Два Рима убо падоша, Москва – Третий Рим – стоит, а Четвёртому не бывати…»? Вообще – нужно ли нам быть «Третьим Римом» (да ещё такой ценой – санкции, хамон…), может лучше стать «большой Швейцарией» (как многим мечталось в 90-е)?
- Боязнь России и неприязнь к русским свойственны многим в мире, особенно в странах, которые видят в нас геополитических соперников. Слабость России будут приветствовать как прогресс, усиление порицать как беспредел. Напомню просто, все мировые демократии из «целесообразности» одобряли попрание Конституции, разгон российского Парламента и стрельбу по нему из танков в 93-м году.
Но не надо уходить с головой в паранойю, наш главный враг – внутри, это предательские и вороватые деятели.
Мы должны быть сильными, но и честными, тогда зауважают. У меня нет уверенности в том, что в отношениях с внешним миром мы полностью честны и последовательны, слишком много мути. Держим деньги в США, туда выводим целые состояния. Некоторые грозные заявления явно рассчитаны на внутреннюю аудиторию, на наших простосердечных людей.
Нам нужно быть могучей Державой и социальным государством, где граждан не мучают, где созданы человеческие условия для жизни, работы, творчества и так далее. Часто у нас возникают перекосы: если ты за демократические права и свободы – значит, надо разоружиться и капитулировать, если ты за державность – значит, надо закошмарить «подданных» и выдать индульгенцию знати и «золотым деткам» с мигалками. Это, перефразируя Шафаревича, две дороги к одному обрыву.
- Я знаю, что ты с Донбассом, с народом Донбасса – с самых первых дней открытого сопротивления. Нет ли чувства разочарования? Нет ли ощущения, что Русскую весну «подморозили» (да ещё и переименовали – в «Крымскую весну», мол, Крым вернули и ладно, а дальше – ни-ни!)? Вообще, Новороссия как символ рождения Новой (политически, социально, духовно новой) России – живёт для тебя? Или «по государственным соображениям» надо отложить «на неопределённое время»?
- Донбасс поверил в крымский сценарий. Донбасс шел на свой референдум, как на праздник. Люди умирали с именем России на устах. Я потерял тех, кого хорошо знал. То, что сделали с Донбассом, подло. В нынешней ситуации надо признавать республики, и прекращать играть жизнями несчастных людей. И паспорта граждан РФ выдать там всем желающим.
- Сергей, ответь, вообще сегодня возможен «русский разворот»? Могут ли властные элиты отказаться от своего столетнего страха перед русским народом и призвать его к творческому делу, прорыву (о чём неумолчно говорит наш недавний юбиляр А.А. Проханов)? Или же, чтобы услышать долгожданное «братья и сёстры» опять нужно, чтобы «Абрамсы» и «Леопарды» появились в полях под Москвой?
- Русский прорыв надо готовить. Нужно кропотливо и неуклонно соединять всех национально мыслящих. Идя на вынужденные компромиссы, не позволяя загнать себя в резервацию, но понимая, что те, для кого возрождение Отечества важно, могут быть разрознены, находиться и в подполье, и в кабинетах власти. Нужно собираться консерваторов и модернистов, людей разных стилистик, поколений, мировоззренческих оттенков и житейских обстоятельств. Крайне важная задача соединить энергию и талант русских художников, мыслителей, интеллектуалов. Нас всегда губит феодальная раздробленность, мелочность, взаимные подозрения и придирки, но я помню, как в Москве в 1993-м или в Севастополе в 2014-м в нужный час свои узнавали своих, важнее цвета флагов оказывалась судьба России. Верю, такой час узнавания и большой солидарности еще придет. А пока надо делать, что возможно. Я пишу книги, выступаю, езжу, и стараюсь всем, чем могу, помогать нашим многострадальным людям.
фото Молли Глотт-Родькина
Теги события:
русская весна русская литература Русский вопрос Шаргунов проханов донбасс русофобия депутат
Вдохновение Верещагина
Сообщество « Салон » 17:14 22 марта 2018
Вдохновение Верещагина
совершенно новая техника письма, брутальность красок и смелость изображения
Геннадий Животов
Мартина Черковская
2
Оценить статью: 4
С 7 марта по 15 июля в Третьяковской галерее (Новая Третьяковка, Крымский Вал, 10, залы 60‑62, проезд ст. м. "Парк Культуры", "Октябрьская"), проходит выставка картин Василия Васильевича Верещагина (1842‑1904). В экспозиции выставки — около 500 экспонатов: 180 живописных, 120 графических работ, 97 произведений декоративно-прикладного искусства, а также различные архивные документы и фотографии.
Масштабность, яркость, выразительность, глубочайшая детализация, экспрессия! Вам что-нибудь говорят эти громкие определения? Точнее, напоминают ли они вам о работах такого великого и тотально русского художника, как Верещагин? Он учился мастерству живописи в Европе, а точнее — закончил Академию художеств во Франции, однако не это само по себе делает даже высокопрофессионального художника великим. "Но что же тогда делает?" — спросите вы. И я вам отвечу: только стремление к правдивости и конкретное проецирование реальности на холст, которое так любил Василий Васильевич. Ну, не мог этот человек нарисовать то, чего не видел "вживую", чего не ощущал и не пропускал через своё "чувствилище" художника! Можно ли было так изобразить овеянную страхом землю во время войны, не побывав на ней именно в то время, когда вокруг свистели пули и лилась кровь? Или так нарисовать богатого киргизского охотника с соколом, что просматривается любая деталь его костюма, вплоть до заправленного в широкие шаровары нарядного халата с традиционным узором! Думаете, Верещагин придумывал свои картины? Конечно же, нет! Только вплотную пообщавшись, только потрогав или попробовав на вкус деталь своего будущего шедевра, он мог приступить к работе, в которой ценители прекрасного могут сразу же заметить чёткую и жёсткую форму его стиля и манеры письма.
Уже одно то, что Верещагин объездил все "горячие точки" своего времени, участвовал во всевозможных сражениях, держал оружие на поле боя, как профессиональный воин, — говорит о том, что им владело не просто желание донести до современников всю правду и масштабность происходящего, а нужда во вдохновении, необходимость в обретении стремления показывать жизни и смерти людей, города и пейзажи. Да, именно оно, одиннадцатибуквенное слово с таким глубоким заложенным в нём смыслом: ВДОХНОВЕНИЕ. Война вдохновляла Верещагина, словно муза; словно прекрасная, но злая ведьма, она манила его своими чарами, чарами разрушений и алой крови, жертвами и сгустками туманов, оставленных выстрелами пушек. Ради этого художник бесконечное количество раз срывался с места, кидался, словно в омут головой, в эти ужасные сражения, держа оружие в одной руке, а кисточку с мольбертом — в другой. Да, возможно, сейчас звучит это с ноткой романтики, но представьте, каково это: побывать на войне, увидеть, как убивают твоего товарища, с которым ты ещё утром спорил о том, кто первый доест свою тарелку пшённой каши, а через час — тащишь его бездыханное окровавленное тело на себе и корчишься от поглощающих тебя слёз и тошноты. Даже звучит не очень, не правда ли? Он и погиб на войне, на Русско-японской войне, в возрасте 62 лет, вместе с адмиралом Макаровым, когда броненосец "Петропавловск" подорвался на мине на внешнем рейде Порт-Артура.
Делая свои выставки подобием современных шоу, Верещагин достиг известности по всей Европе, им восхищались не просто как талантливым художником, но и как самым настоящим новатором в мире искусства! Совершенно новая техника письма, брутальность красок и смелость изображения — всё это было так не похоже на стиль его современников-соотечественников, что люди сразу выделили молодого художника-любителя из толпы мастеров-профессионалов. И знаете, не зря выделили — ведь природные алмазы тоже даются нам без фешенебельности и прекрасного блеска. Только со временем и при помощи огранки они начинают сиять и переливаться бриллиантовыми огнями!
Очень многое можно ещё сказать про этого необычного человека — и не просто многое, а целую уйму слов и предложений, которые всё равно не смогут в полной мере описать все таланты Верещагина! Именно поэтому лучше всего увидеть и насладиться броскостью, яркостью и буйством красок на картинах, написанных маслом, в Третьяковской галерее, зайти туда и понять "да, этот человек был действительно великим, и это не какие-то слова, а самая настоящая правда". Мы видим войны того времени глазами Верещагина, и это навсегда будет так. Великими "запросто", "влёгкую" не становятся, про обычных художников не пишут книги, не устраивают выставки их работ в самых авторитетных и престижных галереях мира! Только по этой причине следует войти в прекрасный мир незабываемого художника по имени Василий Васильевич Верещагин.
Записала Мартина Черковская
Теги события:
живопись выставка третьяковская галерея культура верещагин
Севастопольская весна
Авторский блог Ольга Манько 15:33 15 марта 2018
Севастопольская весна
Позже многие говорили: «Это было как 9 мая 1945 года! Те же чувства, когда ты победил в долгой войне».
Ольга Манько
7
Оценить статью: 3
«Русская весна» началась в Севастополе в ноябре 2013 года, практически с первых дней киевского Майдана. В это время я работала во всеукраинской партии «Русский блок». Партия боролась за воссоединение Украины с Россией, против национализма, за второй государственный русский язык, за правдивую историю. Возглавлял её Геннадий Басов – человек идеи, свято верящий в Россию.
Я не буду придерживаться хронологии, не буду касаться событий, о которых многократно писали. Хочу рассказать об обычных людях – участниках «Севастопольской весны».
В отличие от так называемой Оранжевой революции 2004 года, к которой отношение было как к бесноватому шоу, Евромайдан сразу вызвал у людей настороженность. Еще не разогнали «онижедети», не было горящих беркутят, не были расстреляны и сожжены крымские автобусы с антимайдановцами, украинские нацисты еще не захватывали арсеналы с оружием, но в воздухе уже висело напряжение, и севастопольцы шли в офис «Русского блока» с вопросами: «Что нам делать? Мы так и будем безучастно наблюдать?».
Приходили не только члены партии, но и горожане. После формирования отрядов самообороны Майдана, люди начали требовать создания отрядов самообороны в Севастополе. Именно требовать, нам так и говорили: «Вы пророссийская партия. Вы понимаете, что Киевом дело не ограничится?! На нас нацики пойдут в первую очередь!». В начале декабря «Русский блок» начал записывать желающих. Мы даже не предполагали, какое количество севастопольцев к нам обратится. Телефон в штабе «Русского блока» разрывался. Сотрудники штаба не справлялись и пригласили добровольцев помочь. Нагрузка была столь велика, что женщина, проработавшая два дня на телефоне, слегла с гипертоническим кризом. Десятки людей заполнили наш штаб - не протолкнуться. Гвалт стоял страшный, шли взволнованные разговоры о том, что в Киеве – государственный переворот, Украина разваливается, нацикам нужна кровь, много крови, и они не остановятся. А Севастополь им - кость в горле.
В первые же дни в самооборону «Русского блока» записалось более четырех тысяч человек. Вопреки расхожему мнению, кроме русских у нас было много крымских татар, украинцев, таджиков, караимов, киргизов, евреев, грузин, армян. Думаю, в этом и была сила города. Все мы были севастопольцы, дети России.
В городе мужчины самостоятельно организовывали патрули. Жители того или иного дома распределяли время между собой и контролировали двор и близлежащие улицы. Обходы были круглосуточные. В декабре в местных интернет-изданиях, соцсетях и на сайте партии было дано объявление о записи в отряды. Нам пошел поток не только звонков, но и писем. Причем со всех уголков земли. В первую очередь, конечно, писали россияне. Письма шли от американцев, словаков, немцев, чехов, болгар, поляков… Спрашивали, чем они могут помочь, куда можно выслать деньги, предлагали гуманитарную помощь. Многие россияне готовы были приехать и защищать Крым и Севастополь.
«Думал поехать в Сирию. Но когда свои оказались под угрозой, решил – в Севастополь. Готов приехать в любой момент. Дорогу и проживание оплачивать мне не надо». «Здравствуйте. Собираюсь на Украину. Готов оказать посильную помощь. Считаю, что будущее Украины должно быть связано с Россией».
Шли письма и из Украины.
«Полковник в отставке. Недавно переехал в Донецкую область. Сейчас не время сидеть сложа руки. В 2004 насмотрелся на помаранчевую инфекцию, сейчас это гораздо серьезнее – союз запада с бандеровцами и прочими боксерами – маккейновцами. Готов на любые решительные действия».
«Я хочу записаться в самооборону. Я из Винницы, 42 года».
«Добрый день! Я с Львова. Русский. Сторонник легитимной власти! Радикально настроен к Правому сектору * , грязной революции! Готов при поддержке действовать как в тылу, так и на передовой. Алкоголь и наркотики не употребляю. Могу быть снайпером. Хардболист! Звоните круглосуточно».
Не остались равнодушны и «свидомые» украинцы. Поток оскорбительных и проклинающих нас посланий «распирал» почтовый ящик.
«Готов вступить в вашу организацию, чтобы иметь возможность начистить ваши москальские рыла. Всегда ваш, Бандеровская сволота».
«Вы тупое русское быдло. Убейте себя чем-то».
«Я проклинаю тебя, кем бы ты ни был по ту сторону монитора! Пусть твои близкие и родители тяжело заболеют неизлечимыми болезнями за то, что родили тебя! А дети твои умирают от болезней у тебя на руках и ты после них самой ужасной и тяжелой смертью! Ты еще вспомнишь мои слова, но будет поздно!»
Письма от «свидомых» воспринимались со смехом. Диванные бандерлоги, исходящие злобой. Письма россиян - весточка с Родины и луч надежды.
Но на помощь властей России никто не надеялся. Сказались те двадцать пять лет, когда Крым и Севастополь ждали, что Российская Федерация отзовется на наше стремление вернуться домой, но в ответ шло молчание. Надежда на это угасала с каждым годом. Однако севастопольцы любили Россию, как брошенные дети любят мать, продолжая мечтать. И город жил жизнью России, благо, что кабельное телевидение позволяло смотреть российские каналы. Украинские СМИ популярностью не пользовались. Ну, разве что Украина выдавала некий «перл» в политике или пыталась порадовать граждан анекдотичными историческими открытиями.
Севастополь оставался русским городом. Городом, в котором традиции русского воинства и патриотизма стали сутью людей, впитались в их кровь. Отойду несколько в сторону. 9 мая для Севастополя – щемящий до слёз душу праздник. Не только потому, что этот день – окончание Великой Отечественной войны. 9 мая 1944 года Севастополь был освобожден от оккупации. Каждый год в городе проходит парад ветеранов. Уже в начале 2000-х годов на место дедов и отцов встали дети и внуки. Тогда не было «Бессмертного полка», не было портретов ветеранов, выполненных в едином стиле. Севастопольцы просто несли тяжелые дедовские кители, увешанные орденами, домашние фотографии ветеранов, уже ушедших из жизни, да и просто таблички с именами, написанные от руки. И везде были российские флаги. Как-то мои питерские друзья побывали на параде 9 мая. Они были потрясены увиденным: «Вы больше россияне, чем мы!».
Кровью наших воинов полит каждый сантиметр севастопольской земли. А воинами в Севастополе были и взрослые, и дети. У нас в те грозные годы существовал единственный в истории Советского Союза детский партизанский отряд. Юным воинам, ученикам севастопольских школ, было от 11 до 17 лет. Ребята воевали на передовой и в тылу врага с превосходящими войсками Вермахта, осаждавшими Севастополь.
Возможно, это генная память народа, но в самооборону к нам шли школьники. Пришли две девчонки, ученицы старших классов. Выяснилось, что они несовершеннолетние, а значит, мы их в отряды не запишем. Девчонки на секунду задумались, а потом жалобно попросили: «Можно, мы хоть полы вам помоем? Ну, хоть что-то можно нам сделать?». Кстати, у нас была уборщица, приходившая два раза в неделю. Она отказалась брать зарплату: «Я не могу записаться в самооборону, но в «Русском блоке» буду работать бесплатно».
Помню разговор с женщиной, которая записалась сама, а потом стала диктовать данные сына. Выяснилось, что ему 14 лет. «Он у меня высокий, умный, сильный, занимается спортом», - уговаривала она. «Но ваш сын несовершеннолетний. Мы не имеем права!» - отказывали ей. «Если вы его не запишите, он меня домой не пустит! Он очень просил! » - привела последний довод мать, ни секунды не сомневающаяся, что её сын должен защищать город.
Еще одна история, произошедшая чуть позже, когда были установлены блокпосты. Рано утром отец собирается на блокпост. Его 16-летний сын спросил, можно ли ему поехать с отцом, на что получил ответ: «Мал еще. Подрасти». Мальчишка ответил: «Папа, городу всё равно, сколько мне лет. Город надо защищать». Отец глянул на него и бросил через плечо: «У тебя ровно пять минут». Этот мальчишка дежурил на блокпосту ежедневно.
После Митинга Народной воли, 23 февраля 2014 года, в городе уже было создано несколько штабов самообороны от разных организаций, впоследствии объединенных под единое руководство. Дом правительства Севастополя охраняла самооборона. Мы видели, как на Украине «правосеки» * захватывали государственные учреждения, поэтому было принято решение поставить пост охраны. Надо сказать, что первоначально люди сами, без указаний откуда-либо начали это делать. Просто приходили к Дому правительства в свободное время, оставались ночевать. Один из самооборонцев рассказал такую историю. К нему подошел мальчонка лет 10 и протянул 20 гривен: «Дяденька, возьмите, вам нужнее». «А где ты взял деньги?». «Бабушка на мороженое дала, но вам они нужнее, вы город защищаете».
Севастополь – город-крепость. Чтобы ощутить это, стоило быть здесь, видеть людей, их настрой. В наш штаб пришел очень пожилой мужчина 79 лет. Девушки деликатно попытались ему отказать в записи в самооборону. На что получили твердый ответ: «Я контр-адмирал. Понятно, что не буду бегать с коктейлями Молотова и палками. Но у меня огромный военный опыт. Я вам пригожусь для работы в штабе». Изначально мы не записывали женщин. Война, которая ожидалась, - не женское дело. Но приводимые аргументы не позволяли спорить: «Я закончила курсы медсестер», «Я прекрасно готовлю. Мужиков надо кормить», «Я могу стирать одежду».
Рассказ Валентины Славченко.
21 февраля я ехала в маршрутке, смотрю, казаки. Поинтересовалась: «Откуда, ребята, едете?». Они ответили, что есть опасения: украинские экстремисты в Севастополе готовят бучу, поэтому едут охранять здание администрации. У меня сразу возникли материнские вопросы: «На всю ночь? Что кушать будете?». Ребята ответили, что дежурство на всю ночь, может быть, кафе найдут, чтобы перекусить. Тогда я им говорю: «Мальчишки, я вам привезу. Не волнуйтесь!». Вернулась домой, тут же сделала паровые вареники с творогом, чай заварила в большом термосе и поехала. Было уже 23 часа. Смотрю, стоят ребятки. А на улице ветер, холодно. Увидели меня – обрадовались. Накормила ребят, напоила, и на душе легче стало. Вот так началось мое участие в самообороне города.
На следующий день уже не могла не пойти, а 26-го числа на аллее городов-героев у стелы «Мурманск» увидела женщину, которая предложила встать у здания администрации с плакатами. На плакатах было написано: «Россия, забери нас!» Мы стояли целый день. Нас сфотографировали американские журналисты, украинские, китайские и финны. Финский журналист был с переводчицей, и он поддерживал нас, говорил, что верит в то, что мы вернемся в Россию.
На следующий день, когда я пришла, мы уже встретились как старые знакомые. Оказалось нас, женщин, много собралось. Я взяла тетрадку и записала всех в наш «Женский батальон». Так мы сами себя шутливо окрестили. Работа была постоянно. Нам выдавали патриотические наклейки на машины, газеты, георгиевские ленточки. Наша задача была раздать их людям. Люди брали с удовольствием, просили по нескольку штук, особенно наклейки. Каждый день ребятам, охраняющим здание администрации города, я привозила еду. Раненько утром приготовлю, и сын вез меня на машине, чтобы горячее поели».
Пожилые люди за семьдесят и восемьдесят лет приходили в штаб «Русского блока» и просили печатать листовки. В штаб «Русского блока» с трудом входит женщина за 70 лет, в руках палочка. Приехала с другого конца города. Подходит ко мне:
- Вижу, что занята, но дело у меня крайне важное.
Протягивает листок, исписанный дрожащей рукой:
- Чтобы ты не тратила время, я сама написала листовку. Принтер у вас есть. Распечатай и побольше.
- Что вы будете делать с листовками?
- На рынок схожу, продавцам дам, в магазине людям, в почтовые ящики брошу. Ты печатай. А я пока посижу, отдышусь, сердечко у меня больное. Тяжело ехать было к вам.
А войну ждали. Еще в 1993 году украинский националист Дмитрий Корчинский заявил, что Крым будет украинским или безлюдным. «Это надо воспринимать не только как угрозу, а как отражение действительности. Продолжение сепарации Крыма означает для крымчан очень, очень большую опасность. Там будет война в случае продолжения этого процесса. Это война будет более жестокая, чем в сейчас есть в Абхазии. Война там всё равно будет. И в Крыму такие условия географические, демографические условия такие, что я думаю, он, действительно, будет безлюдным». Та же леди майдана (то есть площадная леди) Юлия Тимошенко кричала, что она поставит Севастополь на колени. В 90-е годы к нам присылались «поезда дружбы», пытавшиеся нас заставить любить Украину под озверевший вой: «Москалей на ножи». В 2006 году во время выборов инфицированные бандеровщиной националисты из Западной Украины провели акцию устрашения севастопольцев. Ночью на центральной площади рядом с памятником адмиралу Нахимову установили виселицы для политических противников, то есть для нас, жителей города русской славы. Националистическая организация «Студенческое братство» многократно пыталась организовать провокации у Штаба Черноморского Флота России. Севастопольцы выходили на защиту Штаба ЧФ РФ. Дело доходило до серьезных столкновений. Все годы пребывания в составе Украины Севастополю пришлось отстаивать право на русский язык, историю, традиции, право называться русскими и носить русские имена, отражать атаки украинских фашиствующих нациков, оскверняющих наши памятники.
Крым был жемчужиной российской короны, райским уголком в Советском Союзе. Но после пьяной передачи Крыма и Севастополя Украине, он попал в руки ростовщиков, бандитов, воров. Самым беззастенчивым образом они грабили чудесный полуостров, вырубая виноградники, сады, разоряя заводы, предприятия, санатории и пансионаты, уничтожая заповедные места. Из жемчужины Крым превратился в кость, обглоданную ненасытными шакалами.
Воспоминания Людмилы Беляевой.
Началось с того, что несколько дней провела у телевизора, смотрела, какие события происходят в Киеве. Последней каплей было, когда узнала, что украинские фашисты живьем сжигали прямо в центре Киева ребят из «Беркута». И один из них – наш севастопольский мальчик. Решила, что больше нельзя терпеть! 22 февраля на пл. Нахимова мы встречали отряды «Беркута» и ППС, вернувшихся из Киева. Приехали они обожженные, обмороженные, измученные, в глазах тоска и ужас! Мы поняли, что толпа на них производит устрашающее впечатление. Но когда они увидели, что севастопольцы встречают их цветами, принесли и конфеты, и печенье, и воду, когда мы кинулись их обнимать и целовать, у ребят навернулись слезы на глазах. А мы, женщины, ревели в голос, радовались тому, что они живы, здоровы.
После встречи «Беркута» я вернулась домой, и мои сыновья сказали, что идут записываться в самооборону. Я ответила, что с ними пойду хоть в окопы. Без них мне жизнь не нужна. Или вместе отстоим Севастополь, или погибнем вместе!»
Уже в феврале 2014 года к нам, в «Русский блок», приехало несколько человек киевлян. Они вынуждены были покинуть Киев, им грозила реальная угроза жизни.
Отрывок из рассказа Антона Богатырева.
15 февраля 2014 года мы, «Русский блок» и общественная организация «Киевляне за чистый город», проводили очередную акцию. Несли плакаты: «Майданом Запад добивает остатки Киевской Руси», «Майдан – визитка третьей мировой», «Отрекаясь от русского имени, ты не станешь украинцем. Ты станешь польским холопом!». Практически у каждого была георгиевская ленточка. Мы взяли с собой круглый стол, который должен был символизировать переговоры, общение, диалог и отказ от насилия. Подошли к баррикадам. Майдауны тут же вывалились из-за своих грязных мешков-заграждений. Встали перед нами со щитами, дубинами, на лицах – маски. Орангутанги, а не люди. Моментально начались провокации, посыпались оскорбления, выкрики типа: «Москали, валите в свою Россию!», «Чемодан, вокзал, Россия!», «Вы прихвостни России!». Надо отметить, что национализм на Украине имеет русофобский характер, здесь можно ставить знак равенства.
В предыдущие разы, когда мы подходили к Майдану, а это происходило каждую субботу, всё словесными перепалками и заканчивалось. В этот раз как по команде нас окружили и начали избивать. Закидывали файерами, «дымовухами». Это не было спонтанным всплеском агрессии. Абсолютно четкие действия организованных боевиков, которые ранее уже противостояли «Беркуту», закидывали спецназовцев коктейлями Молотова, избивали их цепями. Было ясно, что от своего майданного руководства они получили указания силовым путем разогнать нашу акцию.
Нашим активистам разбивали головы битами. Много людей пострадало. Три человека пропали без вести.
Врага, я считаю, надо знать не только в лицо, но и изнутри. Поэтому свободное время проводил на Майдане, общался. Деньги предлагали совсем открыто. Была такса за всё: постоять в массовке, кинуть коктейль Молотова в сторону «Беркута», выстрелить из фейерверка. Расценкам, как я помню, такие: человек со щитом, бандеровец, и с дубиной за день стояния получал, как я помню, 1800 гривен, кинуть коктейль Молотова в сторону «Беркута» – премия. На все радикальные действия существовали расценки. Платили долларами, новыми хрустящими купюрами. Я видел это сам.
