Помоги проекту - поделись книгой:
- Подождите минуту, молодой человек.
В трубке послышались какие-то щелчки и шорохи, потом другой голос задал ему несколько вопросов. Услышав, что "Генрих" придет к Альберту домой завтра вечером, невидимый собеседник выразил одобрение его действий и, добавив, что с ним завтра утром свяжутся, уступил место коротким гудкам.
Альберт в предвкушении обещанного вознаграждения не удержался от довольной улыбки.
Потом встряхнулся - пора на встречу. Внизу бибикнуло такси, он погасил свет и вышел из квартиры. Он не мог видеть человека, наблюдавшего за ним с крыши дома напротив. Тот дождался, когда такси скроется за углом, спустился вниз, пересек улицу. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, поднялся по пожарной лестнице и спустя минуту закрыл за собой окно квартиры Альберта. Изнутри. Альберт потратил больше времени, чем планировал - человек, уже давший согласие появиться в утреннем телеэфире, внезапно заколебался, пришлось его уговаривать лишний час, если не два, так что вернулся он домой за полночь. Сил на уговоры ушло много, вставать предстояло рано. Альберт даже не стал зажигать свет. Сбросив обувь, проверил будильник и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Казалось, только закрыл глаза - и вот уже невыносимые механические трели требуют их открыть. Все-таки хоть иногда надо высыпаться. Альберт сполз с кровати, так и не разлепив веки, кое-как сбросил одежду и практически наощупь добрался до душа. Взбодрившись, он сделал себе кофе и начал собираться. День прошел сумбурно и практически не отложился в памяти. Альберт каким-то чудом сумел не опоздать на работу, и даже злополучный сюжет пошел в эфир без заметных шероховатостей - порой у Альберта так не получалось даже в куда более спокойной обстановке. Шеф, правда, заметил, что он немного не в себе, но списал это на рабочие моменты и предложил уйти пораньше. Альберт не возражал. Попрощавшись с коллегами, он вышел из здания. До все еще предполагаемого появления "Генриха" у него дома оставалось еще часа три. В этот момент в кармане завибрировал мобильник.
Спрятав телефон, Альберт задумался. "Они" все-таки решили устроить засаду. Вот будет весело, если "Генрих" все же придет...
Бросив кейс в кресло, он сделал шаг и замер. Ваза на комоде вчера определенно стояла иначе. Он, еще не осознавая, что делает, дернулся к шкафу, рванул дверцу.
Коробка пуста. Только визитка со страшным телефонным номером осталась на месте.
Альберт почувствовал себя внезапно сдувшимся шариком. Он прекрасно понимал, что это может означать.
Что никакой "Генрих" здесь не объявится.
Однако нашел в себе силы набрать номер и изложить свои выводы из случившегося. Он прекрасно понимал, что это не те люди, которых можно водить за нос или от которых можно спрятаться.
Видимо, те, с кем он говорил, тоже не были последним звеном в цепи. И отменить уже ничего не могли. В семь он открыл дверь пятерым крепким парням в подозрительно оттопыривающихся пиджаках.
Больше в дверь никто не постучал. Около часу ночи группу захвата, ждавшую непосредственно в квартире, отозвали. Какой приказ получили остальные участники операции, которых наверняка было куда больше, чем он видел, можно было лишь гадать, но Альберт наконец-то остался один.
Жизнь вернулась в прежнюю колею. Разве что удовольствие от работы куда-то исчезло, но этого никто кроме него не замечал.
Спустя месяц он нашел в почтовом ящике открытку.
"Северный вокзал.
1791.
5051.
Генрих".
Звонить Альберт в этот раз никуда не стал. Просто изорвал открытку в мелкие клочки и спустил унитаз. Но любопытство в конце концов взяло верх. Написанное он запомнил. Первое число оказалось номером ячейки в камере хранения на упомянутом вокзале, второе - кодом к ней. В ячейке обнаружилась стопка книг в ярких обложках и конверт. Книги Альберт сразу же переложил в сумку, после чего отошел в сторону, присел на лавку и вытащил из конверта сложенный пополам листок.
"Это тебе в качестве компенсации за доставленные неприятности.
Полагаю, у тебя не было особого выбора, так что можешь не извиняться.
Думаю, ты найдешь применение моему прощальному подарку не только как читатель.
Удачи."
Сначала Альберт решил, что просто издаст книги под своим именем, не меняя в них ничего - поскольку поиски в течение нескольких месяцев подтвердили, что никто и никогда такого здесь не писал и не издавал, а в своих способностях он сильно сомневался. Но в книгах, при всей увлекательности написанного, оказалось слишком много ошибок, нестыковок и просто того, чего его душа не принимала. Вдобавок среди всего этого разноцветья нашлись идеи, мимо которых авторы прошли, даже не замедлив шага. Так что он начал писать сам. Вроде бы то же самое, но получалось почему-то совершенно по-иному. Под рождество его рассказ взяли в одном из журналов фантастики, после нового года - второй, а третий, показавшийся слишком насыщенным сюжетными хитросплетениями, предложили переработать в роман.
Дальше был только "набор высоты". Сборник рассказов, три романа, один из которых грозил перерасти не только в книжный сериал. Всемирная слава, в общем. За каких-то три года.
Те книги все еще лежали в сейфе. На черный день.
Фосс не имел оснований нарекать на судьбу. Даже инцидент, который мог стоить ему карьеры, обернулся в итоге чудесным броском на Берлин. Исчезновение странного чужака удалось благополучно похоронить в обломках бронированного фургона, сожженного выстрелом из гранатомета. Вещи чужака растворились в пучине "Анненербе", Хаук даже получил благодарность рейхсфюрера, а сам Фосс - Железный крест, следующее звание на два года раньше срока и самое главное - перевод в столицу. Хаук сдержал слово.
Вот только случившееся в горах они никогда не вспоминали. Хотя Фосс был дружен с шефом - насколько могут быть дружны начальник и подчиненный, за плечами у которых общие темные дела. А ведь Хаук был единственным, с кем в Берлине Фосс мог об этом поговорить. Все, кто знал хотя бы кусочек правды, кто был там и что-то видел, и мог бы, сам того не понимая, выболтать какие-то важные детали, случись вдруг расследование, давно служили в самых дальних гарнизонах. При орденах, медалях, повышенные в званиях - но все равно за пределами видимости. Кто в Сибири, кто в Южной Африке, кто вообще на Огненной Земле.
Поэтому Фосс и сам все реже вспоминал об этой истории. От греха подальше. Он поморщился, отгоняя тени прошлого и посмотрел на часы. Пора домой. День для Рейха прошел спокойно. Штурмбанфюрер вышел из здания, сел в машину, махнул водителю - домой.
"Мерседес" замер на светофоре, Фосс невольно оторвал взгляд от газеты и посмотрел на людей, переходящих дорогу. И вдруг ему нестерпимо захотелось протереть глаза. По переходу шел мужчина в светлом пальто, который смотрел в его сторону и чему-то улыбался.
Фосс готов был поклясться, что видит того самого типа, благодаря которому - как ни дико это звучало - сейчас находился именно здесь, а не в почти забытой глуши. Это точно он, тот парень, говоривший со странным акцентом и загадочно исчезнувший из тюремной камеры, откуда и воздух-то выходил только благодаря принудительной вентиляции. Даже выглядит как тогда, хотя прошло уже столько лет. "Зачем он вернулся?" - с раздражением и непонятно откуда нахлынувшим ужасом подумал штурмбанфюрер. И что теперь делать? Попытаться его задержать? Выследить, где он прячется и кто, возможно, ему помогает? Или сделать вид, что никого не видел?
Фосс думал недолго. Проявить верность фюреру и Фатерлянду? После того, как сам организовал спектакль с гранатометом? Да лучше сразу застрелиться. Я ничего не видел, твердо сказал он себе. Мне ничего не показалось. Загорелся зеленый, машина тронулась с места. Штурмбанфюрер даже не повернул голову в ту сторону, где скрылся призрак из прошлого.
Фосс умел держать себя в руках. Никто не заметил, как его плющит - ни жена, ни любовница, ни коллеги. Неизвестно, как долго бы это продолжалось, и кто одержал бы верх, но на пятый день, едва он прибыл на службу, раздался звонок - Хаук потребовал его к себе. И голос шефа звучал... странно. Впрочем, Фосс не придал этому значения.
Он поднялся по лестнице - кабинет Хаука находился этажом выше - и, подойдя к знакомой двери, замер. Но стоять здесь не стоило, мало ли кто обратит внимание. В конце концов, сказал он себе, если что-то случилось, то оно уже случилось. Если нет, то все равно ничего не узнаешь, пока не войдешь.
И он вошел.
Секретарши Хаука не было на месте, так что Фосс просто притворил за собой дверь в коридор и подошел к собственно кабинету. Прислушался. Нажал на ручку, толкнул дверь.
- Герр штандартенфюрер? - спросил Фосс, переступив порог. И тут ему - он даже не успел осознать, почему - вдруг нестерпимо захотелось оказаться по другую сторону двери, Фосс качнулся назад, но все вокруг поплыло, задергалось и провалилось во тьму.
Когда он снова открыл глаза, то понял, что лежит в высокой траве. Голова раскалывалась, все тело ломило, однако руки-ноги слушались. Фосс поднялся и обнаружил Хаука сидящим в кресле, в центре большого круга кем-то основательно примятой травы. С закрытыми глазами, но явно живого. Повернув голову, он обнаружил и секретаршу шефа. Помимо кресла, из кабинета Хаука переместился еще и стол, и несколько стульев. Все это стояло довольно криво, впрочем, картина и без того была дикой и с трудом укладывалась в голове. Вдобавок на дальнем от Фосса краю трава была раздвинута, словно здесь был кто-то еще, но ушел прежде, чем Фосс очнулся.
Эльза успела сесть и нервно поправляла сбившуюся юбку. Глядя на него испуганными глазами, девушка спросила:
- Где мы? Что это за место?
- Понятия не имею, - честно признался Фосс, помогая ей подняться.
Хаук захрипел, дернулся, отчего кресло слегка накренилось назад, потом ухватился за подлокотники, хлопая глазами.
- Фосс?
- Да, герр штандартенфюрер?
Следующий вопрос его озадачил:
- Где... этот?
- Кто? Я вошел в ваш кабинет, увидел вас... вы как-то странно выглядели... а потом оказался здесь.
Хаук скривился.
- Ясно. Ладно, дайте руку.
Помогая шефу встать на ноги, Фосс разглядел вдали что-то, похожее на пыль, поднятую автомобилем. О чем и сообщил шефу. Хаук думал недолго.
- Значит, пойдем к дороге. Надо же выяснить, куда нас занесло.
Штандартенфюрер выдвинул верхний ящик стола, но явно не обнаружил искомого, потому что скривился и тихо выругался. Судя по всему, рассчитывал найти там пистолет. Кобура на боку у Фосса тоже была пуста. Загадочный "этот", видимо, догадался избавить их от оружия. Хаук тем временем пошарил в других ящиках. В нижнем ящике нашлась небольшая фляжка с коньяком и все трое отдали ему должное, даже Эльза. Правда, она сделала лишь пару маленьких глотков, но чтобы ее щеки зарумянились, этого хватило. Потом Хаук спрятал фляжку и сказал:
- Ладно, пора.
Мокрая и грязная форма стесняла движения, но по-настоящему их тормозила Эльза в своих туфельках - шпильки постоянно проваливались и цеплялись за траву. То, что до них здесь кто-то прошел, помогало лишь не сбиться с направления.
Дорога оказалась укатанной грунтовкой, ползущей через огромное поле, со всех сторон на пределе видимости окруженное лесом. Солнце уже подобралось к зениту, начало припекать. Что казалось немного странным - прогноз для Берлина на сегодня хоть и предполагал, что день будет теплым, но не настолько же... Впрочем, вокруг был явно не Берлин.
Признаков жилья не наблюдалось. Фосс предложил идти вслед за замеченным им автомобилем. Никто не возражал, поскольку местность никому не казалась знакомой. Правда, сначала они с полчаса посидели на обочине и еще раз приложились к фляжке Хаука, которая заметно опустела. А Эльза попросила Фосса отломать осточертевшие ей каблуки.
Вскоре впереди показался километровый столб, и они невольно прибавили шагу. Краска на табличке выгорела, похоже, ее давно не подновляли, но все же цифры читались легко. "8" и "5".
Похоже, они выбрали правильное направление. Если, конечно, "5" - это расстояние до какого-нибудь поселения, а не всего лишь до пересечения с более важной дорогой.
К сожалению, правильным оказался второй вариант. Когда на очередном столбе должен был появиться "0", они вышли к перекрестку. Их путь перерезало не сказать чтобы полноценное шоссе, но асфальт и разделительная линия, аккуратно нарисованная белой краской, присутствовали.
- Вы как хотите, шеф, но я больше идти не могу.
С этими словами Эльза уселась на придорожный камень, сбросила китель и галстук на пыльную траву и в довершение всего расстегнула сразу две верхние пуговицы блузки. Фосс и Хаук переглянулись, но следовать ее примеру не стали. Жара жарой, но мало ли кто встретится на пути...
До их слуха донесся нарастающий шум автомобильного мотора.
Хаук что-то пробормотал, Фосс положил руку на пустую кобуру. Сам он сомневался, что сможет этим кого-то напугать, но кто знает.
Из-за холма вынырнул автомобиль, потом еще один. Техника явно была армейской. Окраска камуфляжная, но непривычного рисунка - в вермахте так не раскрашивали, даже в Африканском корпусе. Странно выглядели и сами автомобили - квадратные, приземистые, на толстых шинах. Наверху у каждого красовалась пулеметная турель, прикрытая бронелистами. Следом показались несколько тентованных грузовиков такой же расцветки. Фосс понял, что броневики не собираются останавливаться. Он успел подумать, что, может быть, это и к лучшему, но тут Эльза спрыгнула с камня и, размахивая руками, шагнула на дорогу:
- Стойте! Стойте!
Обе машины резко затормозили, подняв облако пыли. Из передней вышел человек в пятнистой униформе, потом еще один - этот повернулся назад и поднял руку. Грузовики тоже начали останавливаться. Из дальнего броневика выбрался еще один человек в такой же униформе. Разглядев лицо того, что вышел первым, Фосс испытал сильнейшее желание протереть глаза, а Хаук попятился.
Лицо было черным. Фосс помнил из школьного курса истории, что последнего негра убили в Африке полвека назад. Но сейчас перед ним стоял настоящий негр. Он перевел взгляд на второго и похолодел. Типичный молодой еврей из старой кинохроники. Только живой. Впрочем, нет. Не типичный. Без пейсов, зато с крепкими мускулами, что чувствовалось даже под пятнистой тканью. И смотрит так уверенно, словно это он юберменш. А ведь с евреями разобрались задолго до того, как взялись за негров. Лишь тот, что стоял у дальней машины, выглядел арийцем. Он держал наизготовку автомат незнакомого вида, лишь отдаленно напоминавший привычный "Штурмгевер-74".
- Я могу вам чем-то помочь? - поинтересовался негр, прежде чем улыбка начала сползать с его лица. Похоже, "хфв. Ф. Шварцкопф", как явствовало из нагрудной нашивки, тоже что-то разглядел. Вот только что? Зачем он повернулся к еврею и что-то тихо говорит ему на ухо? Что-то не очень хорошее, вон как рожа этого "лт. Айнштайна" скисла сразу.
На вороте куртки Шварцкопфа красовались петлицы вермахта. На груди - лента кавалера Железного креста. Интересно, за что? На рукаве - незнакомая, но все же вполне традиционного вида эмблема с орлом над горной вершиной и желтой семеркой, прочие символы и надписи разобрать не выходило - солнце светило в глаза.
- Вы кто такие? - поинтересовался негр. - Почему на вас эта форма?
- А что с ней не так? - непонимающе проговорил Хаук. Фосс же едва удержал челюсть - у негра был баварский акцент! Тут вперед шагнул Айнштайн:
- Ваши документы! - штандартенфюрер медленно и осторожно (чтобы никто не начал стрелять) вытащил удостоверение и протянул его еврею.
- Ваши - тоже! - сказал Шварцкопф, обращаясь к Фоссу и Эльзе. Эльза с виноватым видом развела руками:
- У меня нет с собой документов. Но эти офицеры могут подтвердить мою личность.
Фосс кивнул, подтверждая сказанное ею, и молча протянул негру свое удостоверение. Не хватало еще, чтобы эта обезьяна его обыскивала.
- Оружие?
- У нас нет оружия, - за всех ответил Фосс, показав пустую кобуру.
- Скажите, лейтенант, - сделав над собой усилие, обратился он к Айнштайну, брови которого изображали сильнейшее изумление от того, что он успел увидеть в удостоверении Хаука, - где мы находимся? Мы, к сожалению, заблудились.
- Это точно, заблудились, - нервно хмыкнул негр, - я слышал о съезде реконструкторов, но он проходит в Мюнхене, а вы сейчас в десяти километрах от Бреслау.
- Не похожи они на реконструкторов, - вдруг сказал Айнштайн, пряча их документы себе в карман. - Гауптфельдфебель Шварцкопф!
- Лейтенант?
- Этих двоих - в наручники и в грузовик, и пусть глаз с них не спускают. Нет, лучше в разные грузовики... А вы, фройляйн, сядете в мою машину. Только без фокусов.
- Что вы собираетесь делать с ними, лейтенант? - махнув рукой кому-то вдалеке, поинтересовался гауптфельдфебель.
- Довезем до Бреслау, сдадим Штази.
- И то верно. Пусть безопасники с ними разбираются, - хмыкнул Шварцкопф.
Спустя минуту Фосс, чьи руки и ноги были стянуты простенькими на вид, но очень прочными пластиковыми петлями, сидел на жесткой лавке в кузове армейского грузовика, прислонившись к металлическому борту. Штази? - думал он, - что это? Негр назвал их безопасниками. Может быть, это сокращение от "cтаатсзихерхайт" - "государственная безопасность"? И - Бреслау? Это же черт знает сколько километров от Берлина!
Вскоре машины встали, опять зазвучали отрывистые команды, что-то лязгало и гудело, потом стало тихо, лишь негромко переговаривались солдаты. По-немецки, но то немногое, что Фосс понимал в их разговорах, никакой практической ценности не представляло. Оказавшись снаружи, он обнаружил перед собой высокие железные ворота в бетонной стене. На вывеске рядом с воротами строгим готическим шрифтом было написано подтверждение его догадки: "Министерство государственной безопасности". Что было написано ниже, он прочесть не успел, потому что ворота разъехались и их провели внутрь.
Принявшие их люди в непривычного кроя серой униформе, но с лицами типичных рядовых сотрудников тайной полиции, провели их внутрь здания. Там их тщательно обыскали, отобрали ремни, у Фосса - еще и пустую кобуру, потом вполне вежливо распихали по одиночным камерам. Неожиданно вполне комфортабельным. И с хорошей звукоизоляцией - из коридора сюда не просачивалось ни звука.
За Фоссом пришли только на следующий день, ближе к вечеру. Его привели в кабинет, странно похожий на тот, где он когда-то допрашивал загадочного чужака. Будь он неладен, этот... унтерменш.
За столом сидел офицер примерного одного с Фоссом возраста, во все той же серой форме. Незнакомые погоны, никаких наград или значков. Он напоминал бы Рейнхарда Гейдриха, если бы тот родился где-то в Азии. Повинуясь его взгляду, конвоиры плюхнули оберштурмбанфюрера на привинченный к полу стул, к которому тут же пристегнули его ноги.
- Извините, господин Фосс, за неудобства, но таковы правила, - сказал офицер, поднимаясь из-за стола.
- Я понимаю, - кивнул Фосс, слегка поерзав.
- Меня зовут Бергер. Ганс Бергер. Я - майор государственной безопасности...
Фосс задумался. На чей-то глупый розыгрыш все это походило мало. Слишком многое говорило - нет, даже кричало - что это не так. Фосс помнил, что говорил чужак на допросе. И, теперь он это понимал как никогда ясно, не врал. Видимо, по какой-то причине они трое - и, очень хотелось верить, чужак вместе с ними - переместились в другой (кажется, чужак употреблял слово параллельный) мир. Вот только они сейчас в руках Штази, местного аналога гестапо, а чужак, скорее всего, на свободе. Хм, может, рассказать Бергеру о чужаке? Не стоит. Чужак затащил нас сюда. И только он может вытащить обратно. Значит, надо найти его, прежде чем он свалит из этого цирка, а мы застрянем здесь навсегда.
Фоссу вовсе не улыбалось жить в мире, где негры и евреи служат в вермахте, а арабы в гестапо. Он не был уверен, что у Бергера арабские корни, но очень уж не арийской внешностью обладал майор.
Когда у майора закончились вопросы, он решил спросить сам:
Поделиться книгой: