Оперативный простор [СИ]

? – У нас нет столько времени на подготовку. – со вздохом ответил полковник.

? – Ну, поймите! Как мы полезем «не зная броду»?! Хрен с ним, что нас грохнут! Так ведь еще и пацанов из группы прикрытия положат!

? – Товарищ старший лейтенант! Ты думаешь я совсем деревянный и не понимаю ничего?! Но у меня приказ из ГРУ! – сердито сверкая глазами повысил тон начальник разведки. – Эти мудаки из Центра как в заоблачном крае сидят.

? – Товарищ полковник, мы не имеем права подвергать опасности выполнения задачи в целом из-за неподготовленности плана перехода линии фронта.

? – Да знаю я. Ладно, у вас есть сутки на подготовку. Ни часом больше! А сейчас располагайтесь, у вас есть четыре часа на отдых. Павловский, занимайтесь!

? – Есть! – ответил майор.

Варламов вышел из блиндажа. Остался только командир группы и мы. Молча смотрели друг на друга около минуты.

? – Ну, что, мужики, давай перейдем на «ты». Я — Серега. – протягивая руку сказал Павловский.

? – Не вопрос. Володя! – ответил я, пожимая майорскую руку. Имена по документам нам оставили настоящие.

? – Валера! – сказал Зарубин.

? – Значит, спать вы будете в соседнем «блоке» – так у нас называют эти казематы, где сейчас находимся. Пойдем, покажу, а заодно с пацанами познакомитесь и похаваете.

Наш новый знакомый привел в соседний блиндаж, где располагались бойцы-разведчики. Вдоль стен стояли двухярусные солдатские койки с заправленными постелями, разделенные между собой тумбочками, стоявшие в промежутках между кроватями по две друг на друге. На некоторых спали люди, укрывшиеся одеялами и бушлатами, на быльцах висели автоматы и «разгрузки». В воздухе витал запах обыкновенной казармы. В середине помещения стоял письменный стол, за которым сидели два крепких парня в камуфлированных майках и чистили автоматы при свете фары от какого-то грузовика. В углу стояла все та же «буржуйка» и потрескивала дровами, немного сдабривая тяжелый амбре ароматом горевших сосновых поленьев. На тумбочке, возле крайней кровати, небольшой магнитофон и извергал звуки песни «Любэ». Видимо спящие были настолько вымотанные, что никакая музыка не могла их разбудить. Рядом стоял автомобильный аккумулятор, от которого и запитывался источник музыки. Перезнакомившись с сидящими за столом, мы положили вещи у крайней справа пары кроватей, на которые указал Серега. Тем временем, Саня и Миша — чистившие оружие, быстро закончили и, после знака Павловского, начали накрывать на стол.

? – Ну, что, парни?! Давайте отужинаем, чем Бог послал. Тем более, что «Хайль Гитлер» уже поспел — сейчас продегустируем. – добродушно сказал Павловский, освободившись от амуниции.

? – А что за «Хайль Гитлер»? – с интересом спросил Валера.

? – О-о-о! Это наш фирменный коктейль! Амброзия с нектаром в одном флаконе! А проще говоря — брага. Конечно, можно и водяру раздобыть, и «шило», но это свое — проверенное. Рецепт приготовления — секрет!

? – А почему такое название? – спросил с усмешкой я.

? – А это из-за технологии приготовления. Пойдем, покажу.

Мы подошли к печке, возле которой стоял большой ящик из под реактивных снарядов. Серега откинул крышку: внутри стояли четыре трехлитровые стеклянные банки.

? – А технология проста, – продолжил Павловский, – заливаешь в банку сырье, ставишь в теплое место, а вместо крышки надеваешь медицинскую резиновую перчатку. Прокалываешь в ней дырочку иголкой. Смесуха начинает бродить и выделять газ. Перчатка наполняется и подымается. Поэтому и называется «коктейль Хайль Гитлер». Когда она уже не стоит — милости прошу к употреблению.

Резиновый атрибут медиков на одном из бутылей действительно стоял, немного напоминая фашистское приветствие.

? – Прикольно придумано! – со смехом сказал Валерка. – Ну, что, Серега, опробуем твой натур-продукт?

? – Та не вопрос! Уже все стынет! Давайте к столу.

На столе стоял лагун с вареной в мундирах картошкой, в тарелках лежала разогретая, уже начавшая остывать тушенка, консервированные сосиски, селедка, черный хлеб и пустые стаканы. Но больше всего поразило то, что посуда была фарфоровая, а к ним прилагались еще и вилки. Просто привык к ложкам и алюминиевым тарелкам. Вот ведь жучары! Умеют устроиться с шиком!

? – Ну, чтоб вернуться живыми, мужики! – поднял первый тост Павловский на правах хозяина.

? – Чтоб вернуться живыми ! – поддержали мы и Саня с Мишей, чокаясь стаканами.

10.

Резкий скачок на ухабе вырвал из липких обьятий дремоты. «Урал» лавировал между воронками по остаткам некогда асфальтированной дороги, превратившуюся в рокаду. Даже рев двигателя не мог заглушить непрерывную канонаду, доносившуюся с юго-запада. Там шли непрерывные тяжелые бои. Я сидел у заднего борта, державшись одной рукой за поперечную балку, а другой — за ствол «калаша», которыми нас любезно снабдили разведчики, ноги упирались в патронный ящик. Нас попросили заодно на тот участок боеприпасы и жратву завезти. Несмотря на тряску, немилосердно клонило в сон. Да и погода к этому весьма распологала — тяжелые свинцово-серые дождевые тучи лениво плыли со стороны моря на восток, на континент. Земля была влажной от недавних дождей и испещрена шрамами воронок, а также следами траков бронетехники. Люди, машины, танки, БТРы и другие виды техники нескончаемым потоком двигались на юго-восток, чтобы через несколько десятков часов изнурительного марша по расплывающейся грязи вступить в бой. Покормить вшей в опорных пунктах обороны, если повезло в первом бою, не замочили или не захлебнулся в соленой грязи лиманов и озер в окрестностях Приморско-Ахтарска, когда упал раненым. Примерно можно представить существование людей, которые «вгрызались» в эти бесплодные земли. Именно «существование», потому что жизнью это не назовешь. Костер развести, обогреться, посушить обувь да одежду нельзя — потому что либо авиацию наведешь, либо артиллерию. Горячую пищу не приготовишь — ее привозят из глубокого тыла. Когда обороняли Севастополис, особенно зимой, мы научились делать «костер без дыма и огня». То есть, разжигаешь огонь и убегаешь на час-полтора — если не накроют за это время, значит можно обсушиться и так далее. А когда было совсем туго: вырывали специальную яму, снимали с брони асбестовые одеяла, накрывали ее, на водяной бане выплавляли тротил из минометных мин и на нем подогревали воду, еду и сушились. Наверное и они так делают. Скорее всего этим ребятам, что сейчас обороняют маленький городок на берегу Азовского моря, знакома такая штука как распухшие ноги от пребывания в воде круглые сутки. БМПшка тащила на буксире ГАЗ-53 — фургон с надписью «Хлеб». У автомобиля почти отсутствовала кабина, но сама будка особо не пострадала — испещрена осколками. И, видимо, чтобы не тратить время на перегрузку на «здоровую» машину, бэшка тащила останки «старого трудяги» к фронту. Где стопроцентно этот груз ожидали сотни бойцов. Еда, боеприпасы, сигареты, водка и гитара — это все, что нужно нашему солдату для войны. Мы ведь не пендосы какие-то, которые при отсутствии охлажденной «Кока-колы» не пойдут в атаку, так как это нарушение контракта. В небольших лесополосах стояли «Уралы» и «ЗиЛы» с ЗУшками в кузовах, в креслах которых постоянно сидели бойцы, готовые дать отпор амерским авиаторам. Возле машин стояли солдаты с «Иглами» и о чем-то беседовали друг с другом. Тут же стоял кунг, «на привязи» которого сзади стояла полевая кухня. Из трубы едва теплился синеватый дымок, а весьма упитанный человек в песочном бушлате помешивал большим половником содержимое емкости «передвижного ресторана». Несмотря на тяжелые бои — жизнь продолжается и кушать хочется всегда. Как-то разговорился еще в Севастополисе с нашим батальонным поваром, старшим сержантом Гаврилюком. Ему уже было под полтинник, несмотря на то, что кашевар был как и все представители его профессии толстым, но часто участвовал в боях. Солдат и офицеров не обижал плохим качеством еды, всегда можно было попросить что-нибудь сверх нормы, если конечно было что-нибудь.

? – Ильич, а что самое трудное в поварской специальности? – спросил я его, уплетая горячую кашу с тушенкой.

? – Самое трудное, товарищ младший лейтенант, это когда готовишь на сотню, а приходит после боя кушать только десятеро. – со вздохом ответил престарелый кашевар.

Не знаю, почему врезался в память этот разговор. Наверное, потому что таких тыловиков больше не встречал. Все больше гниды потом попадались. Шум боя становился все сильней и сильней. Машина неожиданно остановилась, хлопнула дверь кабины. К заднему борту подошел Павловский.

? – Дальше будем идти пешком. Вылезайте, мужики! – сказал Серега.

? – Ну, пешком, так пешком! – потягиваясь сказал Зарубин. – Погнали, Вовчик!

Споро спрыгнув с машины я, Валера и остальные разведчики встали полукругом перед майором. Хоть это было и небезопасно — в любой момент могли накрыть. Уже по-осеннему рано смеркалось. Гул канонады из-за деревьев лесопосадки усилился и стал более отчетливым. Уже можно было различить отдельные выстрелы и очереди из крупнокалиберных пулеметов. Периодически, темнеющий юго-западный сегмент горизонта, освещали вспышки взрывов и мертвенно-белое свечение «люстр». Было видны и очереди из стрелкового оружия по полетам трассеров. Обычно на каждые три-четыре обыкновенных пээса идет трассирующий — для корректировки стрельбы. Да и вообще, иногда в ночном охранении, для острастки противника, либо чтобы не заснуть, да и от скуки, если слишком тихо, иногда прикольно пострелять «светлячками». Из темноты нас окликнули, раздались щелчки предохранителей. Серега пошел в темень посадки. Через пять минут он вернулся в сопровождении четырех людей в пятнистых бушлатах, черных «гондонках» и обутых в чулки от ОЗК, обвешанных оружием. Коротко поздоровались и двинулись на опорный пункт обороны. Как оказалось, здесь воевали ставрополисские десантники из 247-го десантно-штурмового полка. Выйдя из мрака деревьев, увидел панораму Ахтарской бухты. С запада была непроглядная темень Азовского моря, с которого дул пронизывающий влажный ветер. Опорняк находился на господствующей высоте. Неожиданно раздался протяжный свист, все моментально, можно сказать, инстинктивно упали в грязь. Ахнуло метрах в двадцати слева, но никто не торопился подыматься. Оно и правильно: лучше умыться грязью, чем своей кровью. Знаю, что ни для кого «не изобрел колесо», но эта старая солдатская мудрость спасла не одну жизнь. Грохот первого взрыва заглушил подлетный визг следующей мины. Я быстро переполз в воронку от крупного снаряда, там уже был Валерка и Серега.

? – Прицельно бьют, сучары педерастические! – перекрикивая шум обстрела орал Серега. – Видать в ночники или тепловизоры засекли. Но на таком расстоянии...

? – Ничего, щас полупят и успокоятся! – крикнул в ответ Зарубин.

? – Скорее всего еб...ат надурняка! – вклинился я. – Еще пара залпов и успокоятся! Главное, чтоб ребят не положили. Они ж по ночам ссут от страха, вот и долбят куда ни попадя.

И действительно, раздалось еще с десяток взрывов и обстрел закончился. Все остались на своих местах — торопиться тут нельзя. Павловский из нашего укрытия окликнул своих бойцов — потерь нет. Ну и слава Богу! В тылу раздался басовитый гул, а над головами начали с шелестом пролетать «чемоданы с подарками» для пендосов. Видимо, наши засекли их минометную позицию и решили сходу накрыть. Но любоваться «делами рук бога войны» некогда — надо быстро перебежать в траншеи десантуры. А пока наши долбят квадрат, откуда предположительно лупили по нам, амерам будет не до нас. Перебежками с перекатами за несколько минут преодолели разделяющее пространство. И, плюхнувшись в лужи на дне траншеи, сели на корточки, упираясь в стену спиной, приводя дыхание в норму.

? – Вот ведь, пиз....ки, только камок постирал! – со смехом сказал один из бойцов-разведчиков.

? – Ничего, Волына, обсохнешь, подмоешься. Небось, щас тебе сидеть на жопе тепло и мягко! – под всеобщее гоготание весело крикнул Павловский.

? – Да что вы, товарищ майор! И не в таких жопах бывал, вы ж знаете. – ответил Волына. – Зато пушкари им сейчас таких «ништяков» накидают, что и хоронить не придется. Эй, десантура, дай закурить!

? – Держи, разведка! – сказал один из сопровождавших нас ДШБшников, протягивая пачку сигарет.

? – Вот это прием! – почти с восторгом воскликнул Волына, доставая цыгарку. – Так может у вас еще и сто грамм найдется?!

? – Сержант Волыневский, отставить! – строго сказал майор, отвешивая подзатыльник не в меру деятельному подчиненному, от чего все расхохотались.

? – Товарищ майор, за что?! Я ж так, без задней мысли, только для сугрева и дезинфекции! – скорчив обиженную мину на чумазом лице, сказал сержант.

? – Я тебя сейчас так продезинфицирую — зае...ся жопу латать. Все! Отставить смеху...ки и п.....дахаханьки! Давайте делом заниматься! Ведите на КП, мужики! – обратился Серега уже к десантникам.

Гуськом пошли по траншеям ходов сообщения, вслед за ДШБшником на командный пункт. Под подошвами ботинок звякали россыпи стреляных гильз перемешанных с песчаным грунтом. Видать здесь было жарковато, потому что иной раз нога увязала по щиколотку в горках золотистых латунных смертоносных цилиндров. Они оживали лишь на доли секунды, чтобы расстаться со своей головой и, либо подарить кому-то смерть, либо увязнуть в соленой почве кубанской земли. Только теперь я смог оглядеться вокруг. Несколько почти разрушенных частных домов бывших местных нуворишей стали сейчас оборонительными укреплениями. Точнее, больше не сами дома, а их подвалы. Там в относительной безопасности можно расположить, выражаясь научно, инфраструктуру десантно-штурмовой роты. Исходя из названия, они вроде должны наступать, штурмовать, а сидят в обороне. Но ребята не виноваты — такова обстановка. Зато я теперь вернулся на «боевые»! Знакомая смесь запахов моря, кордита, пороха, гари и дыма дешевых сигарет. Все как и в тот несчастный день гибели Оксаны. Америкосы изредка постреливали из пулеметов. Как-будто и не было несколько минут назад обстрелов. Ты, наверное, скучал по всему этому, Володя! Когда ты Здесь, то все время хочется домой. А когда спишь в теплой кровати, идешь по улице смело, не особо глядя под ноги, не боясь наступить на «растяжку» или не ожидая выстрела из-за угла. Когда не падаешь в грязь при свисте снаряда или минометки. Но руки спросонья пытаются нащупать автомат, а если идешь по улице без него, то чувствуешь себя голым. Или боишься, что можешь нечаянно «перегнуть палку» и покалечить, а то и убить гопников, которые с ножами в руках пытаются отобрать у тебя кошелек или мобильник. Вот тогда без всего Этого, что было сейчас передо мной, ты начинаешь выть с тоски — хочется вернуться. Сначала воешь, потом «садишься на стакан», а после начинаешь крушить все и всех подряд, пока либо в психушку не упекут, либо менты не застрелят при задержании. Да, пристрелят при задержании! Потому что тебя учили — в плен не сдаваться! Такое часто бывает у парней, которые остаются одни со своими мыслями о войне. Эх, что за времена-то у нас! Ведь сколько таких будет после всего Этого?! Днем ты — нормальный адекватный человек, а вечером и ночью — остаешься один на один с Воспоминаниями. До берега моря была добрая сотня метров нейтральной зоны, которая помимо того, что заминирована, еще и плотно простреливается как нашими, так и пендосами. У берега валялись обгоревшие остовы двух ЗИЛов-«стотридцаток». Земля вокруг останков машин перекопана воронками. Чуть ближе к нам стоял мертвым черным памятником танк «Оплот». Башня лежала метрах в десяти — видимо, боекомплект рванул. На полуобгоревшем фальшборте, успел разглядеть при свете «люстры», полузакопченый белый трезубец на фоне камуфлированной раскраски. Интересно, откуда он здесь? Неужели еще остались какие-либо украинские части? А впрочем, какая нахрен разница? Володя, тебе что, больше нечем мозги занять? Давай, шевели щупальцами! Быстро прошмыгнули в развалины некогда большого и богатого особняка. В подвале находился КП. Возле слухового окна, на сколоченном из патронных ящиков деревянном помосте стоял мужик в пятнистом бушлате и смотрел в бинокль. Поверх одежды на нем была натовская разрузка, на правом плече, почти параллельно земле, висел небрежно закинутый АКС. В дальнем углу прямо на полу сидел связист и что-то докладывал по рации, которая была закрыта броником. Возле дальней стенки вповалку спали люди на грудах тряпья. Сколько их — не было видно. Когда мы вошли, наблюдавший отвлекся, спустился к нам. В темноте подвала разглядеть лицо не удалось.

? – Здорово, пацаны! – обратился к нам спустившийся с помоста, представляясь. – Старший лейтенант Рябцов, командир роты. Можно просто, Рома. Это хорошо, что вас сюда прислали, а то у меня всего пятнадцать штыков в строю.

? – Обожди, старлей, – сказал Павловский, – мы не подкрепление. У нас тут поиск намечен.

? – Да я в курсе! Мужики, побудьте здесь хоть до утра! А то мы слышали какие-то шевеления нездоровые на том берегу. Если пендосы полезут — нам пи....ц приснится. У минометной батареи боеприпасов на пару залпов — одни «люстры» остались. Летунов не дозовешься! У них как не срачка, так пердячка! То керосина нет, то погода не летная, то у диспетчерши месячные, то еще какая хрень. Вы, кстати, привезли боеприпасы и жратву?

? – Да, привезли. Дай команду своим, чтоб из «Урала» забрали — он там, за лесочком стоит.

? – О, спасибо! А то воевать тоже нечем. Васильев! – кринул он в темноту. – Васильев, ёб твою мать! Бери троих из свободной смены и за разведчиками, патроны да жратву разгружать.

? – Тыловики, сучары злое...чие, отправили два дня назад к нам «братскую могилу десанта», – продолжил Рябцов, обращаясь уже к нам, – а она под налет попала и сгорела. Прапорщика и восемь солдат как корова языком — прямое попадание! Я ж выхожу на начтыла, типа когда?! Он говорит, что мол раз вы не смогли обеспечить сохранность выделенных вам припасов, то теперь ждите когда снова до вас дойдет очередь. Потому что все машины заняты! Вот ведь бл...кие уе...ки! А я чем буду стрелять в пендосов?! Х...й выставить да спермой цвиркать?! Не говорю уже про жорло: не тушенка, а какие-то бабушкины секеля, вместо сгущенки — бл...кая спущенка! Блябуду, мужики, побудьте до утра! С меня шило!

? – Слушай, Рома, мы тут у тебя до следующего вечера пробудем. Понаблюдать надо за амерами. – сказал я. – Так что, не ссы, если что — подмогнем. Правда, мужики?

? – Поможем. – утвердительно мотнул головой майор. – Рома, покажи-ка нам, где мы тут к открытому морю сможем спокойно подойти.

? – То, что остаетесь — это хорошо, только лезть к морю не советую. Наши придурки-саперы по ошибке «охоту» поставили на берегу. Я двух человек там потерял. Вы тут хотите перейти на ту сторону? Мужики, вы лучше отойдите чуть севернее и через открытое море на веслах.

? – А это мысль! – сказал Валера. – Типа медленно-медленно спустимся и вые...м все стадо.

Неожиданно, относительную тишину разорвали крики, очереди и грохот взрывов, слившийся в один рев. В подвал забежал запыхавшийся боец.

? – Товарищ старший лейтенант, в северной траншее пендосы! – закричал забежавший.

? – А какого х..я ты здесь?! – закричал командир роты. – Ты ведь там должен был быть?! Спал на посту, урод?! У вас там «ташка» на посту для чего?! Вот, бля, уе...н! Пошли мужики!

Все выскочили вслед за Рябцевым , в несколько прыжков преодолели расстояние до ближайшей траншеи. Под ботинками чавкала грязь, ночное небо перечеркивали росчерки трассеров и вспышки взрывов. Хыть! Спрыгнул в траншею, где скучковались десантники и разведчики.

? – Мужики, делимся на три группы: одна наступает по траншеям, другая справа, третья слева. – сказал Павловский. – В каждой группе как минимум двое должны быть местными. Мазур и Коцюба остаетесь на месте.

? – Зае....сь, Серега, – возмутился я, – какого х...я мы должны оставаться на месте?!

? – У вас задача другая — мы не имеем право рисковать!

? – А не еб...т! Мы за спины прятаться не будем! И это не обсуждается! – перекрикивая грохот взрыва неподалеку, сказал Валерка.

? – Ладно, поведете штурмовиков слева. – сказал Павловский. – Короче, я иду с центральной группой, Рома — слева, а Коцюба с Мазуром — правую. Как только начнем валить, вы и вступайте. Все, мужики! Всем быть предельно внимательными! Работаем, пацаны!

Быстро разделились на группы по семь-восемь человек и растворились во тьме. До северных траншей было около пятидесяти метров, которые преодолеть пришлось ползком. Америкосы лениво постреливали, видимо, укрепляются. Странно, что перед нападением не долбили артиллерией и авиацией. Видимо решили все сделать по тихому. Наконец-то я в деле! Привычная тяжесть автомата, разгрузки, запахи поля боя и адреналин в крови — как всего этого не хватало! Снова колотится сердце в бешенном ритме. Большой палец привычным, доведенным до автоматизма, движением щелкнул предохранителем. Сейчас будем «крошить» американскую спецуру! Мы шли двумя колоннами привычной «елочкой». Шедший впереди Валера вдруг остановился, встал на левое колено и поднял зажатый кулак. Знаками показал разбежаться в цепь и залечь. Все, как один, бесшумно растворились в темноте, ожидая начала штурма. Отсюда даже слышны были голоса америкосов. Видимо, янки не особо ожидали нашего нападения и накапливались для дальнейшего захвата опорного пункта. Дорога каждая минута! Чего же Серега медлит?! Они ж сейчас перегруппируются и снова пойдут! И как бы в ответ на мои мысли, раздались несколько гранатных взрывов и грохот калашовских очередей. Вынул РГОшку из разгрузки, отогнул усики, дернул кольцо и по знаку Зарубина кинул в траншею почти одновременно с еще двумя десантниками. Три разрыва слились в один и душераздирающий крик возвестил, что кому-то не повезло. В два прыжка очутился на бруствере, пустил пару коротких очередей на всякий случай в темноту. Прыжок! Хоп! Пара человек перепрыгнули ход сообщения, еще двое соскочили ко мне. Двинулись навстречу центральной группе. Метрах в десяти шла рукопашка. Ну, вот и веселуха началась! В полуприсяде, выставив АКС, добрался до пулеметной точки, откуда доносились звуки возни. Чуть дальше, в районе капонира для БМД раздавались крики, выстрелы и лязг железа. А здесь здоровенный американский морпех-негр душил стволом М-16 кого-то из наших. Закинул автомат за спину, выхватил нож, подскочил к дерущимся. Левая рука машинально схватила пендоса сбоку за лоб, а правая, с ножом — сделала широкий полукруг возле его горла, послышались хрип и бульканья. Наседавший сверху душитель обмяк и завалился ничком на десантника. Быстро схватив за шиворот, откинул тело в бок, обтер нож о натовский камуфляж убитого, засунул в чехол и склонился над ВДВшником.

? – Живой?! – спросил я.

? – Ага! – просипел тот.

? – Вставай, побежали, нашим поможем!

Из-за поворота вынырнули трое американцев – мгновенно упал навзнич посылая длинную очередь в них, сзади меня затрещали еще несколько автоматов. Путь чист, а главное никого из пацанов не положили. Теперь такой беспечности допускать не буду! Снова из разгрузки РГО, отогнуть усики, кольцо на большой палец левой руки, рывок, бросок за поворот. Бах! Выскакиваем, несколько коротких очередей — чисто. Присел на корточки, прислонившись к стенке траншеи. Отстегнул сдвоенный магазин от «калаша» и, при свете «люстры», глянул в него — почти пустой. Вставил полный рожок, перезарядил — теперь можно идти дальше. Вокруг продолжалась стрельба и разрывы. Кто и где был совершенно непонятно. Совсем рядом послышалась русская ругань и звуки ударов. Я встал в полный рост и заметил, как фигуры в американской форме (они обычно в полной экипировке воюют) убегают к берегу бухты. Не долго думая, начал по ним бить короткими — отступавших было около десятка. Не знаю, попал или нет. В метрах двадцати от кромки воды, возле янки выросли султаны взрывов — попали на нашу «охоту». Уйти никто не сумел. Через минут десять уже было все закончено... Теперь можно и посмотреть, чем тут прибарахлиться можно. Трофеи — дело святое! Тем более, что пендосы всегда в полной амуниции воюют, а это потому, что если солдата ранят или убьют, а у него не хватает что-то из положенного имущества, то семья и он сам лишаются автоматически страховки. Было б неплохо у них ночничком разжиться — это сейчас самое нужное оборудование для наблюдения. Ну, а теперь можно и дыхание восстановить, а также осмотреться. Солдаты вытаскивали трупы из траншей, перевязывали раненых и складывали возле заднего бруствера капонира для БМД. Там была небольшая впадина, которая надежно укрывала от обстрела с другого берега. Рядом скидывали в кучу трофейное оружие и снаряжение. Я начал разыскивать Павловского и Валерку. Оба стояли у правого борта машины, о чем-то беседовали с Рябцовым, курили и смеялись.

? – О! Живой! – сказал Серега. – Потери есть?!

? – Да Бог миловал. Тебе что, Валерка не доложил? А ну, дай-ка бацилу! – сказал я.

? – Ну, это хорошо. – с облегчением вздохнул майор, протягивая пачку сигарет. – А у нас тут три «двусотых», два «трехсотых» и один обосравшийся. Вызвали «таблетку» – должны до рассвета эвакуировать. Мы ведь нашу машину отправили на базу. Заодно и троих пленных захватили, причем один из них радист. А вообще, сейчас надо ухо востро держать, а то могут снова полезть. Рома, сколько у тебя людей?

? – Пятнадцать человек. – ответил старлей, выпуская струйку табачного дыма. – Бля, как в той песне: Пятнадцать человек на сундук мертвеца! Ха-ха.

? – Точно, что ха-ха! Сколько офицеров и прапорщиков, кроме тебя?

? – Из офицеров — только я, еще прапорщик Сидоров — старшина роты.

? – А командиры взводов?

? – А кто это такие? Я уже три месяца на этой роте, был один лейтенант, тиф подхватил и в госпиталь умотал. А больше офицеров не давали — дефицит сказали. Ну, был еще тут лейтеха-артиллерист — корректировщик. Дня два назад погиб.

? – Ну, вы, бля, даете! Ладно, зови прапорщика.

? – Сидор! Иди сюда! Базар есть. – крикнул в темноту Рома.

К нам подошел бородатый мужик, лет сорока, закинув ПКМ на правое плечо. Он был высокого роста и здоровым настолько, что пулемет в его руках казался игрушечным. Из под пышной растительности на лице в районе рта торчала тлеющая сигарета.

? – Шо надо?! – спросил Сидор густым басом.

? – В общем, бери пять бойцов и бери под охрану северные траншеи. – обратился к подошедшему Павловский. – И гляди в оба, а то эти пиз.....ки могут снова полезть. Поставь по флангам пулеметы, в центре — АГС.

? – Да, ладно, майор, не впервой. Понял я.

? – Рома, дальше сам командуй. Я тебе оставляю Волыну с пятью бойцами. А мы тут к бережку прогуляемся.

? – Понял. Главное как-то предупредите, когда возвращаться будете, а то положат вас мои архаровцы.

? – Так у Волыны рация есть, пусть он ждет в северном секторе нашего возвращения. А уж я его предупрежу.

? – Ну, тогда ни пуха, майор! – пожимая руку сказал Рябцов.

? – К черту!

Ночники у нас все-таки появились, правда, целыми оказались только два. Остальные, видимо во время рукопашки разломали. Но это фигня, и этих хватит. Американцы напали со стороны открытого моря, соответственно, как-то они должны были переправиться. Через пять минут я и Серега осматривали северные окрестности опорного пункта, что выводили на берег. В зеленом ореоле «чуда враждебной техники» рассмотрел ровную череду воронок — результат использования комплекта дистанционного разминирования. Хм, хорошо подготовились, суки! Ничего не скажешь! Ветер дул с моря, принося запахи йода, гниющих водорослей и кордита вперемежку. Шум волн ненавязчивым фоном скрадывал всякие посторонние звуки. В трех сотнях метров стояли вытащенные на берег пять резиновых лодок, при них удалось разглядеть троих человек с оружием, скорее всего охранение. В принципе, можно дать команду снайперам-разведчикам, чтобы сняли, но лишней пальбы нам не нужно.

? – Лодки видишь? – тихонько спросил Павловский.

? – Ага. – ответил я. – Есть у меня мыслишка, Серега. Давай-ка мы сейчас переоденемся в пендосовские шмотки и сходим туда. Мало ли, вдруг у этих пид....в тоже ночники имеются. Подходим поближе, я их отвлекаю, то есть все внимание на меня и Валеру, а ты со своими тихонько мочишь этих скозложопов. А теперь смотри: у нас появляется вариант перехода на задачу. Ты своих орлов тоже переодеваешь в америкосовское, садимся на лодки и добираемся до кырымского берега. Как тебе вариантик?

? – В принципе, рисковый вариант, но другого я пока не вижу. Кстати, по-английски шпрэхаете? Тогда берите трофейную рацию и послушайте, что они там пиз...ят. Поиграем в кошки-мышки немного с «дядей Сэмом». Пойдем, мужики, побазарим с пленным радистом, если его еще не зае....шили. Эй, Сидор! – позвал майор бородача-прапорщика. – Мочи пендосов, если только массово полезут! А то у нас там на нейтралке интерес свой есть. Понял?!

? – Да понял-понял! – отмахнулся Сидоров.

В подвале, где располагался КП держали уцелевших янки. Когда мы зашли, они сидели в углу, руки держали на затылках. Видок у этой «элиты американской армии» был довольно-таки жалкий: без снаряжения, оружия и дрожали, только не понятно от чего — от холода или страха. Рядом стоял боец-десантник с автоматом наизготовку, типа караулил. Серега присел на патронный ящик, знаком дав понять караульному, чтобы вышел. Валера подошел к сидящим и заговорил с ними по-английски.

? – Кто из вас радист? Если вы не хотите, чтобы вас не расстреляли — признавайтесь сразу. – сурово отчеканил Зарубин, щелкнув предохранителем АКСа.

? – Ты — радист?! Или -ты?! А может — ты?! – с самым злодейско-садистским видом продолжил опрос мой напарник, тыкая стволом автомата в головы пленных. Один из них начал что-то бессвязно шептать, видимо молитву.

? – Погоди, Ваня! – вклинился я в беседу, умышленно называя другим именем. – Ну, чего ты так парней мучаешь? Они ведь сами все расскажут. Не так ли? Руки можете опустить. Ребята, в ваших же интересах признаться. Иначе, я долго не смогу сдерживать Ивана — он у нас контуженный несколько раз и с головой не дружит. Курить хотите?

? – Да что ты с ними цацкаешься?! – взревел Валера-Иван. – Вывести их надо, да расстрелять к чертовой матери!

? – Погоди, Ваня! – протягиваю пачку сигарет. – Вот я уже в их глазах вижу желание сотрудничать с нами.