Оперативный простор [СИ]

Группа поднялась как один и пошла за Братковским. Валера отстал метров на сотню и прислушивался к лесу. Пока ничего постороннего парень не слышал, но чувствовал, что это обманчивая тишина. И самое главное — еще ничего не закончилось! Жестом парень показал Геннадию Петровичу молчать и приблизиться. Когда «турист» оказался рядом – Валера прошептал ему на ухо.:

- – Петрович, я остаюсь. Бегите к Димычу и помогите увести группу. По моим подсчетам вам еще километров пять идти до ближайшей дороги. А там вы найдете помощь. Встретимся возле нее.

- – Валера, а ты?

- – Кто-то ж должен вас прикрыть.

- – Слышишь, пацан, иди ………. Иди сам к Братковскому. Ты еще молод. А я уже пожил. Сам прикрою отход.

- – Петрович, вы ж даже в армии не служили.

- – Ничего, как-нибудь сориентируюсь. Уводи группу, Валера. Встретимся у дороги.

- – Ладно, Петрович. Как скажете. – сказал ему Валера, доставая из «разгрузки» сдвоеный полный магазин от автомата. – Удачи вам.

Они пожали друг другу руки и разошлись. Валера побежал нагонять группу.

Дима бежал впереди, сверяясь по карте и компасу. Зарубин держал за руку Свету и тянул за собой. Все хотели жить. Никто не хотел умирать. Где-то через еще десять минут, послышались звуки перестрелки. Зататакал автомат Петровича. Раздалось два взрыва. И опять гнетущая тишина.

Перестрелка продлилась максимум минуть десять. Вечная тебе память, Петрович! Ты был настоящим мужиком!

Через полчаса утомительного бега по пересеченной местности группа сделала маленький привал. Валера подбежал к Братковскому.

- – Димыч, веди группу к дороге! – сказал, тяжело дыша он. – Я останусь и прикрою отход.

- – Ты что, в сосну ударился? – воскликнул Братковский.

- – Короче, не п…..и, я их хоть минут на десять-двадцать задержу, а вы успеете оторваться. На дорогу они не посмеют сунуться – там оживленное движение. А я потом самостоятельно к вам присоединюсь.

- – Ну, хорошо. Береги патрики, братан! Держи! – с этими словами Братковский протянул напарнику рожок и две гранаты Ф-1. – Чем могу, Валера.

- – А ну, подъем, клуши каховские! – заорал Дима. – Бегом марш! У нас очень мало времени.

Зарубин остался на месте. Света сидела рядом и слышала весь разговор.

- – Я останусь с тобой! – сказала она.

- – Так, а ну бегом за остальными!

– -Ты же погибнешь!

- – Пошла на х…..й отсюда! А ну, побежала ….. Пока я тебе подсрачника не дал!

- – Ну, ты же погибнешь!

- – Зато тебе суке, дам возможность выжить! Короче! Не обсуждать! Бегом марш! Дима, забери эту лярву!

С этими словами Валера углубился в лес пока не набрел на нагромождение камней. Он выбрал себе позицию за огромным валуном. Недавно группа проходила мимо него и оставила множественные следы. Неторопливо вынул из «разгрузки» четыре гранаты, и три двойных магазина с патронами. Ну, на полчаса боя хватит, если стрелять наверняка. А если бить одиночными, то и на час хватит. Группа успеет оторваться.

Через минут десять послышался небольшой шум. Невдалеке от того места, где залег парень – появились преследователи. Взяв на мушку самого первого, снял автомат с предохранителя. Затаив дыхание, он убеждал себя, что это на стрельбах, когда Валера ездил с отцом. Прицелившись по всем правилам – нажал спусковой крючок, на вдохе. Про себя сказав: «Двадцать два», и выпустил очередь из двух патронов. Противник завалился навзничь. А четверо его сопровождавших товарищей попадали на землю, перекатились открыв огонь из автоматов. Зарубин вскочил и побежал, кинувшись на метров десять в лево, упал и изготовился к стрельбе. И только тут заметил, что упал возле муравейника высотой около полуметра. Быстро долбанув очередью Валера опять вскочил и, пригнувшись помчался левее от пути следования основной группы. По звукам стрельбы парень определил, что его окружают. И тут увидел метнувшуюся фигуру метрах в двадцати по правому флангу, которая спряталась за кустом. Не долго думая, Зарубин, отогнул усики, дернул кольцо и кинул туда гранату. После взрыва послышался вой и краем глаза отметил, что попал в цель.

Валера отводил татар перпендикулярно влево от пути следования класса. На его счету уже двое из преследователей. Патроны были на исходе, остался последний магазин. Поэтому парень изредка лупил одиночными. С целью чисто увлечь за собой бандюков.

Через полчаса после начала перестрелки, Валера бежал со всей прытью. Даже и услышать не смог, как раздалась очередь. Что-то тупое ударила его в спину в районе правой лопатки, упал ничком и потерял сознание.

Валера очнулся оттого, что кто-то больно ударил его в правую руку – выбивая из нее автомат. Зарубин, лежал лицом вниз. Истекал кровью. Левая рука нащупала на ремне чехол с последним метательным ножом. Ужасно болела спина. Тихонько приоткрыв глаза – парень сориентировался. Рядом с ним был всего один человек.

В голове у Валеры суматоха. Начали появляться небольшие ассоциативные видения. Серега Саранчук – из параллельного класса говорит: «А на х…..й тебе оно надо? Ты убит!»

И тут же появляется видение, где тот татарин насилует Свету. Она кричит, плачет, но не может сопротивляться. И тут Зарубиным овладевает неистовая ярость. Тихонько вытащив нож из чехла, собрав последние остатки сил и воли, ненависти и любви, метнул последний оставшийся нож в силуэт стоявший над ним. Мальчик не слышал уже – силы иссякли, как тот громко охнул и начал оседать с клинком в переносице.

Неизвестно, сколько Валера пробыл в забытьи. Когда открыл глаза, то увидел склонившихся над ним людей в камуфляжной форме спецназа Национальной гвардии МВД. Сильные руки осторожно перекладывали Валеру на носилки после перевязки. Каждое движение приносило боль, которая не давала мальчишке впасть в забытье. Парень не знал, сколько несли, но по его субъективному времени – прошла целая вечность. Наконец показалось шоссе. Где стояли военные грузовики, бронетехника, пара автобусов и карета скорой помощи. Как только Зарубина вынесли, к носилкам подбежали Димка, Света, а за ними все остальные из класса. Они что-то ему говорили, но люди в белых халатах отталкивали молодежь, чтобы не путались под ногами. Машина скорой помощи с Валерой на борту уехала в Кафскую городскую больницу…

Первое сентября. Обычная провинциальная школа, как и тысячи других. Гомонящая и шумливая толпа учеников постепенно заполняла площадь перед зданием «вместилища знаний», где на асфальте обычным мелом поставлены черточки отметок и наименования классов, для расстановки на линейке. На месте с отметкой «11-А» стали потихоньку стягиваться девчата. Во всю мочь из колонок лупила «Дважды два – четыре». В общем, ничем не примечательная линейка по случаю начала нового учебного года.

Мероприятие уже было в самом разгаре, когда во двор школы заехали две «Волги» черного цвета с государственными номерами. Они остановились на футбольном поле школы, то есть совсем рядом с участниками линейки. Классы расположили в форме буквы «П». Одна из машин остановилась у основание буквы. Открылась блестящая лакированная дверь с затонированными стеклами и из нее вылез человек, в котором все сразу узнали мэра Каховки – Сергея Дацюка. Валентина Андреевна и все завучи поспешили к нему. Из второй машины вылез начальник городского отдела народного образования. И буквально через несколько минут подъехала еще одна «Волга» с полицейскими номерами из которой вылез начальник городского отдела внутренних дел. Пока приехавшие зашли на крыльцо школы, где был создан импровизированный президиум, из машины мэра вылез сначала один парень в черном костюме и белой рубашке, а потом он помог вылезти другому в сером пиджаке и брюках. Хлопец в сером двигался как-то напряженно, видно было, что что-то мешало свободно перемещаться. Оба мальчика не спеша, направились к своему классу – это 11-А. Все были поглощены лицезрением руководства города и не заметили, как Дима и Валера встали позади толпы одноклассниц.

- -Дорогие ребята! Уважаемые учителя и родители! – обратился Дацюк в микрофон – Я приехал в вашу школу с очень важной и приятной миссией. Она состоит не только в том, чтобы поздравить вас с началом нового учебного года. Но и отметить некоторых учеников вашей школы. Которые в экстремальной ситуации не растерялись, проявили несвойственную их возрасту энергию, умения и не щадя своей жизни ради спасения учителей и одноклассников пролили свою кровь. Думаю, вы знаете о ком я говорю. Валера, Дима! Выходите сюда.

Тут раздались аплодисменты и приветственные крики. Зарубин и Братковский шли к мэру.

- – Указом Президента Окраинской республики, – продолжил мэр, когда ребята подошли к нему, – Валерия Зарубина и Дмитрия Братковского за мужество и героизм проявленные при спасении людей во время проведения контртеррористической операции в Кырыме наградить орденом «За мужество». От администрации области и города ребята награждаются памятными подарками – каждому вручается по персональному компьютеру.

Пока мэр прикреплял ордена, к микрофону подошел начальник полиции.

- – И еще хочу добавить, – начал главный полицейский города, – По нашему ходатайству и по устному поручению Министра внутренних дел Окраины – Валерий Зарубин по окончанию одиннадцатого класса будет зачислен в число курсантов Харьковского университета Национальной гвардии МВД Окраинской республики на факультет «Применение подразделений специального назначения»; а Дмитрий Братковский – в Херсонский филиал Запорожской академии МВД Окраины без вступительных экзаменов.

Толпа школяров опять взорвалась аплодисментами и криками. Валера стоял и высматривал в толпе лишь одного человека – Свету, но не находил. Как потом узнал – ее родители переехали в другой город, а в какой — парень не знал.

Прошло девять лет. По бульвару Леси Украинки в Киеве шел высокий старший лейтенант, в черной «титановке» и краповом берете. Он направлялся к станции метро Печерская. Да, это был Валера. Старлей спустился по эскалатору к перрону метрополитена и ждал пока приедет следующий поезд. Безучастно смотрел на электронные часы, которые отсчитывали астрономическое и время, которое прошло с момента отправления последнего поезда. Возле него начинал собираться народ, который тоже ожидал прибытия метро. Зарубин случайно повернул голову и посмотрел через правое плечо,так как услышал два молодых женских голоса. И ему просто захотелось посмотреть на их обладательниц. Мимолетный, ничем не обязывающий взгляд. Но в одной из них он заметил что-то знакомое. Только старлей не мог понять, что именно. Он повернулся еще раз, точно – глаза. И тут в сознании всплыли отчетливые картинки: горы, ночной лес, костер и он играет на гитаре. Валера вспомнил эти очи, этот взгляд. Подошел к этим двум девушкам и обратился к обладательнице ни с чем несравнимого взгляда.

- – Света, я думал, что никогда тебя больше не увижу…

- – А откуда вы знаете, как меня зовут? – удивилась девушка, глядя снизу вверх, на высокого, широкоплечего спецназовца.

- – Ну, вспомни, Каховка, потом Кырым, горы, лес, гитара и костер…

- – Валера? Валера Зарубин?

- – Ну, да!

И тут Света начала оседать. Офицер ее подхватил под взгляды прохожих и понес к скамейке. Подскочили люди протянули бутылку с водой, Валера обмахивал девушке лицо своим беретом. Когда она, наконец, пришла в себя, сказала

- – Мне родители сказали, что ты погиб.

- – Ну, как видишь, живой. Светка, я теперь тебя никуда не отпущу, слышишь! Я люблю тебя, слышишь, люблю!!!

- – А я никуда и не собираюсь от тебя уходить…

Валере еще многое хотелось рассказать, о том как искал, сколько о ней думал. Но это были не те слова, что нужны были сейчас.

Через полтора года Света Зарубина родила мальчика, которого назвали Сережей. Глядя на эту чету, можно было сказать, что это самые счастливые муж и жена, а также мама и папа на свете. Но они не догадывались, какие еще испытания им предстоят, а в особенности Валере. Потому что надвигались выборы Президента Окраины, а потом и Третья Мировая война. Зарубину, как военному-спецназовцу – понятное дело, испытания во время боевых действий. А Свете испытание в тылу – неизвестность, тревога и ожидание. Ожидание либо похоронки, либо сообщения о пропаже без вести. Такова женская доля…

6.

Рокот двигателя «восьмерки» убаюкивал. Я впервые куда-то летел на вертолете. Это ведь первый выход «на дело» в новом амплуа, если можно так выразиться. Честно говоря, чувствовал себя ужасно голым что ли — без привычной тяжести автомата, разгрузки с рожками. В фильмах всегда показывают, что спецназеры навьючены всякой смертоносной хренью под завязку и во время перелета мажут себе морды черным тональным кремом. Херня это все! Валерка растянулся на лавке и хрючил самым что ни на есть свинским образом, а у меня как-то не получалось заснуть. Хоть и лететь по самым минимальным прикидкам часов шесть. Вот ведь у Зарубина, сукина сына, не нервы, а стальные канаты! Все ему ни по чем. Сейчас выбросят в районе какой-нибудь Перделовки, а потом выбирайся и выполняй задачу. Тем более, что против нас работают такие же хлопцы, как и мы. А вдруг провалим задание?! И прости-прощай полгода, что отдал на учебу в Центре. Нет уж, Володя, ты выполнишь задачу, у тебя другого выхода нет. В душе царило смятение и страх. Точнее, не страх, так боится хороший рысак перед скачками. Да, это действительно так. Погибнуть не страшно, сколько раз уже заглядывал «костлявой» в лицо. Страшней то, что подведешь других, которые на тебя надеятся. Та не ссы, чувак! Все у тебя получится! Вертушка пошла на снижение. В душе какое-то смятение, небольшой страх перед неизвестностью. Бортмеханик открыл боковую дверцу и знаками показал, чтобы мы приготовились к десантированию. Хорошо еще, что без парашютов. Наконец колеса коснулись земли. Первым выпрыгнул Зарубин, а следом, «поплотнее сдвинув булки», я. Было темно и довольно-таки свежо. Под напором воздуха из-под лопастей вертолета к земле приникла влажная высокая трава. Летчик махнул нам напрощанье рукой и машина взмыла вверх, унося с собой весь шум и последний мост с прошлой жизнью. Спросите почему? Ну, до момента десантирования мог отказаться от задачи. А теперь можно вернуться только после выполнения миссии. В принципе, если уж сильно припечет, то можно выйти из игры, но для этого надо для начала выйти к людям и сообщить о себе командованию, то есть позвонить на мобильный Магашову. Никто из нас это делать не собирался. Во всяком случае пока. Мы метнулись под защиту деревьев, с которых начиналась высокая стена леса. Запах выхлопных газов вертушки сменился ароматом прелой хвои и летней тайги. Невольно перенося в детство, когда с родителями в Заполярье ездил за грибами да ягодами. Но у нас нет времени на сентименты — пора «рвать когти» от места выброски. Из инструктажа перед началом экзамена было известно только то, что в десяти километрах к югу от места десантирования проходит дорога, а объект находится в радиусе сотни кэмэ. И все! Больше никакой информации. Мы сами должны были собрать сведения о всех военных объектах в округе, проанализировать, выбрать самый важный, а уж потом разработать план проникновения и минирования. Разрешались все приемы, в определенных границах, конечно. Валерка бежал впереди. По звездам мы определили направление и мчались на юг, к дороге. У меня в рюкзаке были брикеты с пластитом, у Зарубина тоже взрывчатка и радиодетонаторы. Из вооружения: у меня — НР-2 (нож разведчика), а у напарника — его заветные «счастливые» метательные ножи. Продуктов нет совсем. На выполнение задания дали неделю. Ничего, прорвемся. Скажу вам так, бежать по бурелому груженым как лошадь удовольствие еще то. Неожиданно услышал журчание. Сделав знак Валерке, помчались на этот звук. Минуту спустя оказались на берегу небольшой речушки, а точнее ручейка. Ну, уже хорошо — можно и водички попить. Точнее рот прополоскать, иначе потом хреново будет. У нас сейчас лето, а судя по растительности — мы в тайге, значит найти воду не составляет труда. Мы поднялись на пару километров вверх на северо-запад по течению ручья по щиколотку в воде. Надо ж на всякий случай следы запутать. Потом взяв поправку на пройденное снова направились на юг. Через полтора часа вышли к небольшому проселку посреди тайги. Ну, вот, теперь можно сделать небольшой привал. Прежде чем выходить на дорогу, нужно понаблюдать, мало ли. Оделись мы как туристы, вполне можно будет «съехать» на то что заблудились или отстали от геологической партии. По большому счету, здесь и не должно быть сейчас оживленное движение, но оглядеться все-таки стоит. Судя по следам на грунте, последее транспортное средство здесь проехало несколько дней назад. В засохшей грязи были видны следы протекторов автомобиля, предположительно «УАЗика». Судя по направлению скоса зубцов покрышек, машина ехала на северо-восток. Логичней предположить, что она направлялась в населенный пункт, но тут шансы, как говорится, «фифти-фифти». Через полчаса решили идти по направлению движения машины, так будет логичней, либо это выведет нас к жилью, либо хотя бы к более крупной дороге. А уж там прикинуться «гофрированным шлангом» и попроситься на подвоз. Мир ведь не без добрых людей, особенно в Сибири. Уже начало темнеть, когда мы вышли к разбитой асфальтированной дороге. Короче, по моим прикидкам, пришлось пройти около пятнадцати километров. Решили действовать по принципу «темнее всего возле фонаря», то есть не прятаться. Когда уже совсем стемнело, показались два горящих глаза фар и рев камазовского движка. Валерка выскочил на дорогу и начала усиленно махать. Машина-лесовоз остановилась, спустилось водительское боковое стекло.

? – Вам куда, мужики? – крикнул водила, когда к нему на подножку заскочил я.

? – Нам бы до жилья добраться, а то заблудились. – отвечаю камазисту.

? – Ну, хорошо, запрыгивайте в кабину, я в Рассказиху еду. Пойдет?

? – Конечно пойдет.

Валерка залез первым, когда я захлопывал дверь машина тронулась с места. Водила назвался Васькой Лыковым, на вид ему было около сорока, и в армию его пока не забрали по здоровью. Это он все нам сообщил крутя баранку, видать человек соскучился по новым людям и общению. Валерка ему рассказал нашу легенду о заблудившихся туристах и попросил автомобильный атлас. Василий посетовал на нашу молодую бездумность, что пошли в лес без карты и компасса. Хы, ну нам только и оставалось, что промолчать. Не будешь же рассказывать об условиях экзамена. Уточнив у Лыкова сколько нам еще до Рассказихи, я сделал привязку к местности, посмотрел масштаб карты и мысленно провел окружность с радиусом в сотню километров. Отметил и запомнил названия более ни менее крупных городов. Теперь можно закрыть атлас и немного подремать. Василий пригласил нас к себе переночевать, так как в деревне гостиницы не было. Лыков жил в небольшой деревянной избе, в сенях которой мы оставили свои рюкзаки. Марья Петровна, жена водителя-камазиста, не особо обрадовалась гостям, считала, что муженек привел очередных собутыльников. Тем не менее, через минуту на сковородке шкворчала яичница, а из подвала были принесены миски с квашеной капустой и солеными огурцами. Васька во дворе еще немного поковырялся в машине, помыл руки и зашел в избу. Когда мы уселись на лавки, перед нами на столе «материализовалась» чуть запотевшая поллитровая бутылка самогона. Мутного, как в фильмах показывают. Пропустили по первой, я демонстративно закашлялся и начал запивать водой из предусмотрительно поднесенного хозяйкой чайника. Ну, раз уж мы выдаем из себя городских туристов-студентов, то вполне будет правдоподобным показать свою непривычность к спиртяге. «Шмурдяк» скажу вам, еще тот. Хотя после чистого неразбавленного «шила» в окопах Севастополиса — это пойло еще ерунда, только в нос шибает сивушным духом. Лыков посмотрел и насмешливо ухмыльнулся. Типа, студенты-салаги. Зарубин тоже немного закашлялся, но не запивал. После третьей беседа оживилась и мы начали «качать» хозяина дома.

? – А что, Вася, много ли у вас тут достопримечательностей в округе? – хмельным голосом спросил Валера.

? – Да что тут примечательного-то? Леса да озера. Охота у нас тут знатная, рыбалка также хороша. А по осени грибов да ягод — чертова прорва.

? – А где ты работаешь? – спросил я

? – Да на лесозаготовках. А где здесь еще работать-то? В воинской части — все места давным-давно заняты.

? – А что за часть? – стараясь не выдавать подлинный интерес спросил я.

? – Да ракетчики-стратеги. Тока я вам ничего не говорил, други мои. Это ж военна тайна! – сказал захмелевший водила, наставнически устремив указательный палец в потолок.

? – Хорошо, Вася, заметано. Давай-ка за военных выпьем. Они щас кровушку проливают за хохлов. – сказал Валера и разлил по стаканам.

? – А что, давай выпьем. – пьяно согласился Лыков.

? – А далеко они вообще находятся? – хрустя огурцом поинтересовался Зарубин.

? – Да под Большими Казармами. Километров с шестьдесят отсюдова. Только туда лучше не ходить — вмиг загреметь можно в кутузку, там с пропускным режимом строго. В Мавзолей попасть легче.

? – Да ну их, этих вояк! А что, Вася, есть тут у вас красивые девчата? – сказал я, наливая в в стаканы остатки самогонки.

? – А как же! Вот в Больших Казармах и есть самые красивые бабы в округе. Хотите я вас завтра туда свезу?

? – Куда ты свезешь, алкаш несчастный! – вмешалась в разговор Марья Петровна. – Или забыл, что завтра тебе на шестой лесоучасток?!

? – Молчи, старая, студенты не видели еще наших настоящих сибирячек, надо ж помочь молодежи.

? – Их дело молодое, а тебя куда понесло, кобель старый?! – не унималась хозяйка.

? – Ну, так помочь надо! Опыт, так сказать передать. – с пьяным смешком поведал Василий.

? – Я тебе передам! Ишь ты, учитель херов, выискался!

? – Да ладно, Вася, мы сами. – примирительным тоном сказал Зарубин.

? – Давайте лучше спать, а то не один десяток километров намотали за сутки по лесам, – сказал я, непритворно зевая.

? – Давай-давай, хрен старый, ложись спать, а то завтрева не добудишься тебя. Вишь, люди с дороги притомились, – сказала Лыкова и благодарно посмотрела на меня.

Утром мы распрощались с гостеприимными хозяевами, взяли «тормозок» на дорожку и пошли на остановку ждать автобуса на Большие казармы. В принципе, можно было и машину угнать, но зная то, что все здесь друг друга знают, не рискнули. Решили не привлекать внимание, уж лучше пусть нас принимают за туристов-экстрималов. От вчерашнего самогона немного раскалывалась голова и сушило. Через час мы уже тряслись в видавшем виды ПАЗике на Большие Казармы. Народу набилось достаточно. Ну, за то не пешком. Часа через два были на месте. Поселок городского типа был каким-то серым, бесцветным. На площади, возле небольшого универсама стоял армейский «УАЗик», возле которого стоял и курил солдат. Тут же, неподалеку было кафе «Лесной» откуда доносились звуки громкой музыки.

? – Ну, что, Володя, пойдем посмотрим, чем в кафе кормят? – спросил Валера.

? – Пойдем, даю сто пудов, что там вояки сейчас отдыхают. Хоть время и раннее, но сам знаешь, какой бардак у ракетчиков в таких «жопных» местах.

? – Согласен. Только давай без драки. Кстати, надо немного бабла раздобыть.

? – А нафига?! Спорим, сейчас нас эти же чуваки укатывать будут!

? – Та не буду. Пошли, короче.

Зашли внутрь, где в полумраке кафе за столиком сидело трое людей в камуфляжах и одна женщина. Все были уже на изрядном подпитии. Мы подошли к стойке, за которой стояла барменша лет под сорок. Заказали себе бутылку водки и два бутерброда с колбасой. Сели рядом с изрядно шумящей камуфлированной компанией. По ходу они ЕЩЕ бухали, а не уже. Женщина-бармен принесла наш заказ. Разлили и выпили по первой. Я сидел спиной к столу, где бушевало веселье. Как бы нечаянно отодвинул назад стул и задел одного из военных.

? – Эй, мужик, ты чего?! – возопил задетый вояка.

? – Ой, братан, извини, не хотел, – повернувшись к нему, сказал я.

? – Какой я тебе нахрен братан?! Ты чего, мурло, давно по роже не получало?! – продолжал яриться военный, на погонах заметил защитного цвета звездочки старлея.

? – Мужик, давай не будем, ругаться. Предлагаю бахнуть «по стописят» мировой. Ты как? – примирительным тоном сказал Зарубин.

? – Ну, давайте, салаги, наливайте. – смилостивился старлей.

? А вы хто такие ваще?! – спросил нас один из его собутыльников, со звездами прапорщика.

? – Да студенты мы, от своей геологической партии отстали, заблудились, ни денег, ни жратвы. Вот на пузырь только и наскребли. – плаксивым тоном сказал я, чтобы вызвать жалость у слушателей.

? – Не ссы, студент, солдат ребенка не обидит. – сказал третий, с капитанскими погонами. – Давайте к нам за стол. Эй, Валечка! – крикнул он официантке-барменше. – Принеси там пожрать студентам что-нибудь!

? – Спасибо, мужики! – сказал Валера и мы пересели к ним.

? – Запомните, салаги! Мы, русские, своих не бросаем! – с пьяной патетикой заявил старлей.

Мы поели, несколько раз выпили за ракетчиков, через полчаса уже были своими. Женщина, что была с ними, откровенно начала пялиться на Зарубина. При этом пила водку наравне со всеми и выражалась так, что даже при всем моем казарменном опыте «уши в трубочку сворачивались».

? – Да ты знаешь, студент! – с пьяным упорством доказывал мне капитан. – Что ракета моего дивизиона через полчаса может стереть два-три квартала города?! Видишь, какая силища! Ну, это если повезет конечно, если не собьют. А ты говоришь, десантура да десантура.

? – Ну, я х..й его знает, что по телеку слышал, то и говорю. – делая вид, что у же «готовый» ответил я.

? – Да все эти телевилизи... тьфу... телевизионщики! О! И слово ж придумали, ядрить их в жопу по самое небалуйся: пока выговоришь, хер сломать можно. Так вот, всех этих писак сюда бы служить отправить.