Танкист [СИ]

Уже по отработанной схеме, в стороны разослал саперные мотогруппы минировать дороги, в том числе и за нами.

Над нами пролетали немецкие самолеты, может воздушная разведка, но маскировка у нас была качественная, так что нас не замечали.

Ночь прошла спокойно, те кто задействован в операциях ушли еще ночью. К шести часам уже был у радийной машины, свежо с утра и я согревался горячим чаем. Слушал переговоры наших связистов, прикольно, они на своем там говорят между собой и тут же по русски перевод диктуют сидящим и записывающим уже другим связистам. Захват населенных пунктов прошел без особых проблем, но вот сюрпризы были.

То, что в бывшей МТС возьмут несколько автомастерских, инженер с мастерами аж кипятком писать стали, это предполагалось. Взяли кучу запчастей, пару отремонтированных Т-2 и три ганомага, как говорится — не помешает. Склад с ГСМ вычистили полностью.

Но это так цветочки. Я все гадал, что делает немецкая рота в забытом поселке. Оказывается она охраняла и ждала транспорт на вывоз золота. Там была разбита наша колона эвакуирующая банковские ценности — мешки с бумажными деньгами, ящик с царскими золотыми червонцами, опечатанный, с бирочкой что там внутри, на 80 кг.

И на закуску 1200 кг чистого золота в слитках.

— Тут же запросил по связи, из немцев кому то уйти удалось или нет.

— Нет, никто не ушел и ни чего ни куда не передали, взяли в плен офицера, от него и инфа, и десяток солдат.

— Хорошо немцев еще поспрошать, может что-то интересное всплывет, и в расход.

— Петр Иванович, позвал я стоящего чуть в стороне и разговаривающего с комиссаром нашего особиста.

— И сходу ему вопрос.

— Вы знаете что такое геморрой.

— Слышал.

— Ну, таки вы его уже поимели, или он вас. Невозмутимая физиономия в ответ и вопрос в глазах.

Обрадовал новостями и нагрузил сохранностью и безопасностью ценностей.

Вот блин не было печали, так черти накачали. Будем надеяться что и нам и им будет не до этого.

Сбор и снова марш.

А у немцев вышел не плохой переполох, на фоне поступающих победоносных реляций с других участков победоносного наступления, тут только умолкающие на всегда радиоточки различных частей и не понятная обстановка. Были противоречивые поступающие данные о большом танковом соединении красных, прячущихся в ближайших лесах.

— У страха глаза велики, как говорят русские, вышлите вот в этом направлении один батальон ваших ветеранов, прибывшей из Франции N пехотной дивизии. Пусть наведут порядок у нас в тылу и не много расслабятся, перед тем как попадут на передовую. Прояснят обстановку. Отдал приказ начальник тыла N армии вермахта Ганс Обербах своему давнему камраду оберсту Фрицу Лямке. Все равно пока путь отремонтируют, уничтоженный этими варварами, придется не много задержаться.

По ходу, пришло сообщение о пехотной, численностью больше батальона, колоне немцев идущей нам на перерез.

Поговорил с разведчиками, между нами еще километров двадцать пять, те продвигаются из за мин медленно. Запросил их про большую прогалину или поле между нами.

От нас в 10 км, как раз по дороге у немцев будет разрыв — поле небольшое шириной метров пятьсот и длиной больше километра.

Взял первую танковую роту, взвод десанта из колоны, три ганомага (отданных артиллеристами разведчикам) и два Т-2 и рванул на поляну, туда же должны отойти разведчики второй линии.

Часть колоны не успеет выйти на открытую местность, по этому заминировали противопехотными минами и растяжками все обочины, на глубину метров сто, в обе стороны от дороги перед выходом из леса и по нему. По опушкам слева и справа, уже на входе в лес замаскировали танки, сам вход, от дороги в стороны, закупорили три артилерийских и один разведки, ганомага с шестью МГ-34. Дорогу заминировали тремя пехотными минами, чтоб разведка подорвалась и доложила о очередном минировании. Пусть подходят, скапливаются, они привыкли, что по ним ни кто не стреляет.

Артиллеристы приготовили данные для стрельбы. Стрелять будут оба дивизиона, это и учеба и практика, одновременно и экзамен.

По пять снарядов на поляну и по три, дал команду рассчитать данные, на лесную дорогу начиная со ста метров минированной обочины от поляны и в глубину до километра. Вы начинаете первыми.

— Танкам, осколочными по пять штук, работать по скоплениям и вперед гусеницами и пулеметами работать. Два легких — контроль обстановки, помощь, зачистка выхода и прилегающего к нему леса. Последними идут ганомаги, пленных не брать.

Ждем, время тянется как резиновое. По рации сообщили что у них пока все хорошо, скоро выйдут к месту привала.

Наконец то появились. Охранение из шести мотоциклов выехало по дороге из леса и помчалось к нам. Поняли уже мужики что значит маскировка, немцы ни чего не заметили, напоролись на мину. Кирдык мотоциклу и двум фрицам, третий воет. Остальные к нему не идут, ни кто не стреляет. Немцы по рации щось пробелькотели, наверно саперов вызвали. Показалась густая колона пехоты с велосипедами и бричками, с вкраплениями машин.

Блин как жалко лошадок стало.

К мотоциклистам, ускорившись понеслась тентованая грузовая машина, мабуть саперы.

Когда саперы разминировали дорогу, колона уже почти вся вышла на прогалину.

Даю команду.

Два гаубичных дивизиона по такой маленькой площади, молодцы, не подвели, ни один снаряд в сторону не улетел, это тотальный писец. После переноса огня двинулись танки.

— Остановил по рации ганомаги на месте, танкам — возвращаться обратно еще раз причесывая поляну.

— Трофеев не берем, уходим. Не хрен людям этот фарш колупать. По дороге к точке сбора отделилась и ушла разведка, выполнять свои задачи. Общую команду механикам дал слегка юзать гузками и менять скоростной режим, может хоть чуть поможет очистить от фарша гусеницы.

Прибыв на место, пошел сразу в штаб, узнать последние новости, накрутить хвосты, поставил предварительно разработать план атаки на станцию и город, потом пошел проконтролировать как и что в подразделениях, как настроение у людей.

Со мной пошел Петр Иванович поговорить по дороге о том, чего всем знать не обязательно.

Проходя по лагерю пару раз услышал бойцов напевающих те песни, что я пел.

— Так что у нас там интересного есть по безопасности.

— Есть докладная на ремроту, превозносят вражескую технику, список с Ф.И.О приложен.

Вредители ломают нашу передовую технику, сделанную лучшими советскими инженерами, мастерами и рабочими вооруженные знаниями партии…

— Стоп, извините, перебил. Дальше не надо и так все понятно. Меня интересует кто.

— Старший политрук Гройсман И. М, у них там с рабочими что-то типа скандала получилось на политзанятиях.

— Не слышал такого.

— Он не давно присоединился к нам с несколькими товарищами, из отдела пропаганды штаба армии. Очень энергичный товарищ, за не сколько часов уже создал политуправление, энергично набирает кадры. Это он не знает еще что Вы прибыли.

— Так из за чего скандал.

— Замена оптики, орудий, переделка механизма вращения башен на Т-34 и там еще много чего.

— Ага, понятно. Вот Вам и первый пример врага из за которого мы несем потери, враг топчет нашу землю и убивает наших людей. Ведь замена плохого прицела, ствола и т. д. на хороший будет вредить вражеской армии, они же будут потери нести большие.

Поэтому враг и хочет что бы у нас все было плохо и плохое, скрываясь за лозунгами и прикрываясь нашей партией.

— Не думаю что он шпион, просто приспособленец, трус и демагог.

— А я уже много раз говорил — свой дурак, хуже умного врага и вреда от него очень много.

— Короче этого старшего расстрелять, всех остальных в роты с совещательными правами.

Такие и те кто им потакают, страну развалят на раз два.

— Но…

— Так положа руку на сердце я прав или нет.

— Прав но..

— А за нами, как учил нас товарищ Ленин и продолжает товарищ Сталин, правда. Если дать таким власть и они расплодятся — будет конец стране рабочих и крестьян.

Выполняйте.

Чтобы там не говорили о Ленине, но его выкладки признаются правильными. Ну, а Сталин это по сути народный царь строивший империю, кстати почти всех большевиков разваливших Россию по кончал. Потому что те только ломать могли, а надо было строить.

(Хотя мое мнение та еще св…., одно только деление по национальному признаку — на вышку тянет, без права обжалования.)

Он просто поднимал с колен государство, а методы — у каждого свои. Кстати по поводу террора и доносов, почти сто процентов всей тогда интеллигенции, включая и настоящую по сей день, только они сейчас не пишут, а рассказывают людям которые пишут, писали всякую гадость на всех кто им чем то мешал или не нравился, включая в том числе и многих потом знаменитостей и поборников свободы. Если за то что лижут ни чего не получили, они сразу поборниками свобод и прочее становятся, гния внутри.

Примером может служить Есенин — из всех кто его окружал, не было ни одного, кто бы на него не стучал.

Да и вообще, в любое время, возродив систему доносов и реакцию на них, мы будем иметь как бы не худшую картину. Маленький пример — почти все концерты Высоцкого были организованы и проведены под патронатом КГБ, чтоб народ пар выпустил. И близко там нет борцов за свободу.

Но это так к слову пришлось. Просто Сталин строил Государство с обеспеченным будущим и старостью, должен был ввести золотой рубль, по принципу царского червонца, мировую валюту, но не успел, иудушки отравили, как в свое время Петра 1, Ивана Грозного (убил несколько тысяч бездушных, а в Европе в это же время бездушные убили несколько сотен тысяч людей), Павла 1 (если бы не продавшиеся за фунты приближенные Индия входила б в состав России) и многих других.

Глава 11

Вернувшись в штаб первое что услышал, было высказывание что наших сил не достаточно для освобождения города и станции. Пришлось разбираться. Зачем нам город захватывать, нам нужно только уничтожить станцию, кое что с неё поимев, уничтожить как можно больше фашистов, освободить, если есть кого, из застенков наших людей и перерезать немецкие коммуникации на этом направлении.

Посмотрели данные разведки, где и как располагаются немцы, какова их численность, чем кто вооружен. Ну все как положено — обсудили все и всё и я решил.

Назначил общее совещание через два часа, чтоб штабные успели всем приказы прописать. Атаковать будем ночью, расписали кто первым входит в город, куда идет, кто какой дом или перекресток чем блокирует. Кто и с какими силами выходит на станцию, где занимает позиции, куда, сколько и чем стреляет. Кто потрошит составы, кто и на что грузит и куда вывозит. Кто, что и где координирует, кто за что отвечает. Где пункт общего сбора и где будут находиться те, кто не задействован в операции. Куда и как отходить, потому как гласит народная мудрость — прежде чем наступать, наметь пути отхода.

Главное в таком деле, это иметь четкую картину (качество работы разведки), свои сильные и слабые стороны, учет сильных и слабых сторон противника их состыковка, как сделать сильные стороны противника слабыми, а свои слабые чем усилить и компенсировать. Очень важно чем располагает противник и как он этим умеет пользоваться. Если вы рассчитываете к примеру на то что у противника может быть два пулемета, а окажется больше, все ваши планы коту под хвост. Или вы рассчитываете что бой будет идти пять минут и враг побежит, а он не побежал, ваши планы провалились. Если же вы рассчитывали что враг будет стоять до конца, до его полного истребления. А он побежал, значит надо предусмотреть куда он может побежать и это учесть.

Четкое знание рельефа местности, его возможности, учет особенностей. Моральное состояние противника и свое, обученность войск. Нужно учесть где лучше будет винтовка, где автомат или пулемет, где граната и т. д.

Ни чего сложного или заумного, просто нужна голова с мозгами, а не след от фуражки заменяющий извилину. Виноват всегда командир, так как от его работы зависит конечный результат.

В победу бойцы вкладывают одну треть, две трети успеха зависит от командира. Это аксиома военного искусства.

Наблюдая работу командиров на Кавказе у меня кроме мата про их тупость, всегда возникал вопрос, а чему их учили в училищах, где накопленный опыт предыдущих поколений, кто их готовил и выпускал, где хоть один начальник училища осужденный военным трибуналом за такую подрывную работу в пользу врагов государства. Офицеров много было, а командиров единицы. Всегда кто-то виноват, а то что сами что-то не учли, не предусмотрели, не додумали это не причем.

Там где командир на своем месте и думающий, там всегда будет успех или минимальные потери, вместо полного краха.

В два часа ночи, наши колоны по двум самым ближним к станции улицам, состоящие все из трофейной техники, вошли в город. Посты на въездах были уничтожены. Участники ночного шоу стали занимать предназначенные для них места, каждое подразделение блокировало один объект и смертельная побудка для фрицев началась.

Через полчаса наступила относительная тишина, пожары освещали местность, кое где слышны были внезапные кратковременные очереди эрликонов или не скольких пулеметов одновременно. На станции уже кипела работа. Минировались стрелки, поворотный круг, с вагонов выгружались крупнокалиберные снаряды и мобильные десантные группы уходили по своим маршрутам, взрывать жд пути и минировать дороги. Все что для нас представляло интерес грузилось и увозилось, боевые хомячки аж летали. Все что не могли вывести или было нам не надо, минировалось. зенитчики разжились шестью оставшимися целыми 88-мм орудиями. Будет у нас наконец то нормальная ПВО.

Качественную работу провел штаб в организации процесса, надо не забыть отметить при разборе полетов. Жуя булочку и прихлебывая горячий кофе на ходу, думал я.

К девяти часам утра начали покидать город под взрывы и разгорающийся пожар на станции.

В пристанционных пакгаузах нашли не сколько сотен наших пленных, используемых для работ на станции. Быстро провели профилактическую работу, благо немецкая документация была в наличии, порядок прежде всего.

Всех, у кого стояла запись сдался сам или специальные пометки как перспективные в разработке, тут же были расстреляны. Таких оказалось аж полторы сотни. Остальных раскидали по ротам. В результате у нас получилось уже три полнокровных роты десанта, добавилась зенитная батарея 88-мм — ок и еще батарея 20-мм эрликонов.

Подходили люди, узнавали, можно ли призваться в армию. Брали всех, разбираться будем чуть позже. Всем гражданским разрешили присоединяться к святому делу захомячивания, главное что б не мешали нам. На момент ухода пришлось разгонять уже человеческий муравейник. Вагоны со снарядами откатывали от станции и через каждые двести метров оставляли на путях. Саперы что-то там поколдовали и после нашего ухода минут через тридцать начнут рваться. Мирное население предупредили, что станцию подрываем, пусть уходят.

Стоя, чуть в стороне от места погибшего батальона, Лямке прокручивал в голове старый разговор с другом и проблевавшись в очередной раз, правда уже нечем было, вместе с такими же зелеными подчиненными, начинал понимать, что тут, это вам не там. Одно дело воевать со сбродом и другое получать пиз….. от настоящих солдат.

И выжить — будет здесь первоочередной задачей, а не выполнение великих планов и амбиций. И кто-то, где-то, что-то пропустил в оценке боеспособности Красной Армии.

А в это время в Москве, в Ставке, рассматривая карту Сталин делал разнос всему высшему руководству за отступление, отсутствие внятной информации с передовой.

Остановившись перед картой, задал вопрос ни к кому конкретно не обращаясь.

— А что это за выступ. Почему слева — справа немцы так далеко продвинулись, а тут при той же численности и оснащенности нет.

— Разрешите, опередив всех, отозвался Берия.

— Дело в том что на этом участке воюют части НКВД.

— Рвут немцев «как тузик грелку». Я к вам как раз доклад принес и хотел доложить подробно.

У всех не много отпустило, Сталин заинтересовано слушал Берию, можно было перевести дух и самим послушать хорошие новости. Опять этот хитрожопый выкрутился с пользой для себя.

Глава 12

Сидя на подушке, свесив ноги в башню, размышлял о нашей дальнейшей судьбе, разворошили мы немцев хорошо и наступление из за нас при тормозилось. Реакция будет не слабая.

Засуетились наблюдатели — воздух. Техника резко сдала в сторону опушки и замерла. Плохо что новая техника не покрашена еще, над головой не высоко пролетел самолет. Ага разведчик «Шторх», вижу как идет впереди на разворот, высота не большая, метров 400, хочет рассмотреть получше. Подключил шлем к ТПУ.

— Резеда. Резеда, у вас проверка на вшивость — самолет сбить, без вариантов.

Высунувшись из башни смотрел как от очередей почти трех десятков эрликонов на куски разлетается и исчезает во вспышке, бак взорвался, немецкий самолет. Будем надеяться что они ни чего не успели передать по связи.

— Всем ускорить движение. Усилить наблюдение за воздухом.