Сами боги - английский и русский параллельные тексты

The senses dimmed with the intensity of that pleasure and at the point where he thought he could stand no more, the senses failed altogether.	Она заслонила и смела и чувства, и сознание.
Eventually, they separated and stared at each other.	Потом они опять стали каждый сам по себе.
They had melted for days.	Синтез длился много суток.
Of course, melting always took time.	Так полагалось.
The better it was the longer it took, though when it was over all that time seemed as though it had been an instant and they did not remember it.	И чем полнее он был, тем больше времени занимал. Но для них все исчерпывалось кратким мгновением.
In later life, it rarely took longer than that first time.	И память не сохранила ничего.
Odeen said,	Ун сказал:
"That was wonderful."	"Это было чудесно".
Tritt only gazed at Dua, who had made it possible.	А Тритт молчал и смотрел на Дуа.
She was coalescing, swirling, moving tremulously.	Она коалесцировала, закручивала спирали, подергивалась.
She seemed most affected of the three.	Из них троих только она, казалось, никак не могла прийти в себя.
"We'll do it again," she said, hurriedly, "but later, later.	"После, - сказала она торопливо. - Все после.
Let me go now."	А сейчас отпустите меня".
She had run off.	И она кинулась прочь.
They did not stop her.	Они ее не остановили.
They were too overcome to stop her.	Потрясение еще не прошло.
But that was always the way afterward.	Но так продолжалось и дальше.
She was always gone after a melting.	После синтеза она всегда исчезала.
No matter how successful it was, she would go.	Каким бы полным он ни оказывался.
There seemed something in her that needed to be alone.	Словно у нее была потребность в одиночестве.
It bothered Tritt.	Это беспокоило Тритта.
In point after point, she was different from other Emotionals.	Он замечал в ней все новые и новые отличия от прочих эмоционалей.
She shouldn't be.	А надо бы наоборот: ей следовало во всем походить на них.
Odeen felt differently.	Ун придерживался другого мнения.
He would say on many occasions,	Он много раз повторял:
"Why don't you leave her alone, Tritt?	"Ну почему ты не оставишь ее в покое, Тритт?
She's not like the others and that means she's better than the others.	Она не такая, как все остальные, но это потому, что она лучше остальных.
Melting wouldn't be as good if she were like the others.	С кем еще мы могли бы получить такой полный синтез?

Do you want the benefits without paying the price?"	А ничто хорошее даром не дается".
Tritt did not understand that clearly.	Тритт не понял, но не стал в этом разбираться.
He knew only that she ought to do what ought to be done.	Он знал только, что ей следует вести себя так, как полагается.
He said,	Он сказал:
"I want her to do what is right."	"Я хочу, чтобы она поступала правильно".
"I know, Tritt, I know.	"Я понимаю, Тритт. Я понимаю.
But leave her alone, anyway."	Но все-таки оставь ее в покое".
Odeen often scolded Dua himself for her queer ways but was always unwilling to let Tritt do so.	Сам Ун часто бранил Дуа за ее странные привычки, а Тритту этого делать не позволял.
"You lack tact, Tritt," he would say.	"У тебя нет такта, Тритт", - объяснял он.
Tritt didn't know what tact was exactly.	Но Тритт не знал толком, что такое такт.
And now- It had been so long since the first melting and still the baby-Emotional was not born.	И вот теперь... С момента первого синтеза прошло очень много времени, а крошки-эмоционали у них все нет и нет.
How much longer?	Сколько еще можно ждать?
It was already much too long.	И так уж они это слишком затянули.
And Dua, if anything, stayed by herself more and more as time went on.	А Дуа только все больше и больше времени проводит в одиночестве.
Tritt said.	Тритт сказал:
"She doesn't eat enough."	- Она слишком мало ест.
"When it's time-" began Odeen.	- Когда настанет время... - начал Ун.
"You always talk about it's being time or it's not being time.	- Ты только и знаешь, что говоришь: "настанет время, не настанет время".
You never found it time to get Dua in the first place.	Если на то пошло, ты ведь так и не выбрал времени, чтобы раздобыть нам Дуа.
Now you never find it time to have a baby-Emotional.	А теперь у тебя все не время для крошки-эмоционали.
Dua should-"	Дуа должна...
But Odeen turned away.	Но Ун отвернулся.
He said,	Потом он сказал:
"She's out there, Tritt.	- Она на поверхности, Тритт.
If you want to go out and get her, as though you were her Parental instead of her right-ling, do so.	Если ты хочешь отправиться за ней, точно ты ее пестун, а не правник, так и отправляйся.
But I say, leave her alone."	Но я говорю: оставь ее в покое.
Tritt backed away.	Тритт попятился.
He had a great deal to say, but he didn't know how to say it.	Он хотел бы многое сказать, только не знал как.
2a	2а

Dua was aware of the left-right agitation concerning her in a dim and faraway manner and her rebelliousness grew.	Дуа смутно улавливала, что ее левник и правник волнуются и препираются из-за нее, но это только усилило ее возмущение.
If one or the other, or both, came to get her, it would end in a melting and she raged against the thought.	Если кто-нибудь из них явится за ней сюда (возможно даже, они поднимутся оба), все завершится синтезом, а самая мысль об этом выводила ее из себя.
It was all Tritt knew, except for the children; all Tritt wanted, except for the third and last child; and it was all involved with the children and the still missing child.	Для Тритта важны только дети - уже отпочковавшиеся, и главное их сестра, которой еще нет.
And when Tritt wanted a melting, he got it.	А Тритт умеет поставить на своем.
Tritt dominated the triad when he grew stubborn.	Заупрямившись, он подчиняет себе триаду.
He would hold on to some simple idea and never let go and in the end Odeen and Dua would have to give in.	Уцепится за какую-нибудь примитивную идею и будет требовать и требовать, пока Ун и Дуа не уступят.
Yet now she wouldn't give in; she wouldn't-	Но на этот раз она не уступит. Ни за что...
She didn't feel disloyal at the thought, either.	И ей не стыдно. Ничуть не стыдно!
She never expected to feel for either Odeen or Tritt the sheer intensity of longing they felt for each other.	Ун и Тритт гораздо ближе между собой, чем с ней.
She could melt alone; they could melt only through her mediation (so why didn't that make her the more regarded).	Она способна разреживаться сама, а они - только благодаря ее посредничеству (уж из-за одного этого они могли бы больше с ней считаться!).
She felt intense pleasure at the three-way melting; of course she did, it would be stupid to deny it; but it was a pleasure akin to that which she felt when she passed through a rock wall, as she sometimes secretly did.	Тройственный синтез вызывает приятное ощущение, было бы глупо это оспаривать. Но она испытывает почти то же, когда проникает в каменные стены... уж от себя-то она скрывать не будет, что иногда тайком это проделывает.
To Tritt and Odeen, the pleasure was like nothing else they had ever experienced or could ever experience.	Ну, а Тритт и Ун давно утратили это умение, и, кроме синтеза, у них других радостей нет.
No, wait.	Впрочем, это не совсем так.
Odeen had the pleasure of learning, of what he called intellectual development.	Ун утверждает, что приобретение знаний или, как он выражается, "интеллектуальное развитие" -огромная радость.
Dua felt some of that at times, enough to know what it might mean; and though it was different from melting, it might serve as a substitute, at least to the point where Odeen could do without melting sometimes.	И она сама, Дуа, испытывала нечто подобное. Во всяком случае, настолько, что может об этом судить. Хотя удовольствие получаешь не такое, как при синтезе, но по-своему оно ничуть не меньше, и Ун предпочитает его всему на свете.
But not so, Tritt.	А вот у Тритта все иначе.
For him there was only melting and the children.	У него нет других радостей, кроме синтеза и детей.
Only.	Никаких.

And when his small mind bent entirely upon that, Odeen would give in, and then Dua would have to.	И когда он начинает настаивать со всем упрямством глупости, Ун уступает, и она, Дуа, тоже вынуждена уступать.
Once she had rebelled.	Как-то раз она взбунтовалась:
"But what happens when we melt?	"Но что происходит, когда мы синтезируемся?
It's hours, days sometimes, before we come out of it.	Ведь мы вновь становимся самими собой только через много часов, а то и дней.
What happens all that time?"	Что происходит за это время?"
Tritt had looked outraged at that.	Тритт был шокирован.
"It's always that way. It's got to be." "I don't like anything that's got to be. I want to know why."	"Так было всегда. Иначе не бывает".
Odeen had looked embarrassed.	Ун смутился.
He spent half his life being embarrassed.	Он с утра до ночи только и делает, что смущается.
He said, "Now, Dua, it does have to be.	"Видишь ли, Дуа, это необходимо.
On account of-children," He seemed to pulse, as he said the word.	Из-за... из-за детей". Выговаривая последнее слово, он запульсировал.
"Well, don't pulse," said Dua, sharply.	"Почему ты пульсируешь? - резко сказала Дуа.
"We're grown now and we've melted I don't know how many times and we all know it's so we can have children.	- Мы давно взрослые, мы синтезировались уж не знаю сколько раз, и нам все известно, что без этого нельзя взрастить детей.
You might as well say so.	Ну, и говорил бы прямо.
Why does it take so long, that's all?"	Только я ведь спрашивала о другом: почему синтез занимает столько времени?"
"Because it's a complicated process," said Odeen, still pulsing.	"Потому что это сложный процесс, - ответил Ун, -все еще пульсируя.
"Because it takes energy.	- Потому что он требует значительной энергии.
Dua, it takes a long time to get a child started and even when we take a long time, it doesn't always get started.	Дуа, образование детской почки продолжается очень долго, и ведь почка далеко не всегда завязывается.
And it's getting worse.... Not just with us," he added hastily.	А условия непрерывно ухудшаются... И не только для нас", - добавил он поспешно.
"Worse?" said Tritt anxiously, but Odeen would say no more.	"Ухудшаются?" - тревожно переспросил Тритт. Но Ун больше ничего не сказал.
They had a child eventually, a baby-Rational, a left-let, that flitted and thinned so that all three were in raptures and even Odeen would hold it and let it change shape in his hands for as long as Tritt would allow him to.	Со временем они взрастили ребенка -крошку-рационала, левульку, который так клубился и разрежался, что все трое прямо мерцали от умиления, и даже Ун брал его в ладони и позволял ему менять форму, пока Тритт наконец не вмешивался и не отбирал малыша.

For it was Tritt, of course, who had actually incubated it through the long pre-forming; Tritt who had separated from it when it assumed independent existence; and Tritt who cared for it at all times.	Ведь именно Тритт хранил его в своей инкубаторной сумке весь период формирования. От Тритта он отпочковался, когда обрел самостоятельность. И Тритт же продолжал его опекать.
After that, Tritt was often not with them and Dua was oddly pleased.	После рождения крошки-левого Тритт начал бывать с ними гораздо реже. И Дуа радовалась, не вполне понимая, почему.
Tritt's obsession annoyed her, but Odeen's -oddly-pleased her.	Одержимость Тритта ее раздражала, но одержимость Уна, как ни странно, была ей приятна.
She became increasingly aware of his-importance.	Она все более четко ощущала его... его важность.
There was something to being a Rational that made it possible to answer questions, and somehow Dua had questions for him constantly.	В рационалах было что-то такое, что давало им возможность отвечать на вопросы, а ей все время хотелось спрашивать его то об одном, то о другом.
He was readier to answer when Tritt was not present.	И она скоро заметила, что он отвечает охотнее, когда Тритта нет рядом.
"Why does it take so long, Odeen?	"Но почему это занимает столько времени, Ун?
I don't like to melt and then not know what's happening for days at a time."	Мы синтезируемся, а потом не знаем, что происходило в течение нескольких суток. Мне это не нравится".
"We're perfectly safe, Dua," said Odeen, earnestly.	"Ведь нам ничего не грозит, Дуа, - убеждал ее Ун.
"Come, nothing has ever happened to us, has it?	- Подумай сама - с нами же никогда ничего не случалось, верно?
You've never heard of anything ever happening to any other triad, have you?	И ты ни разу не слышала, чтобы с какой-нибудь другой триадой случилось несчастье, верно?
Besides, you shouldn't ask questions."	Да и вообще тебе не следует задавать вопросов".
"Because I'm an Emotional?	"Потому что я эмоциональ?
Because other Emotionals don't ask questions?-I can't stand other Emotionals, if you want to know, and I do want to ask questions."	Потому что другие эмоционали вопросов не задают? Ну так, если хочешь знать, я других эмоционалей терпеть не могу. А вопросы задавать буду!"
She was perfectly aware that Odeen was looking at her as though he had never seen anyone as attractive and that if Tritt had been present, melting would have taken place at once. She even let herself thin out; not much, but perceptibly, in deliberate coquettishness.	Она четко ощущала, что Ун смотрит на нее так, словно в жизни не видел никого прекраснее, и из чистого кокетства начала чуточку разреживаться -самую чуточку.
Odeen said,	Ун сказал:
"But you might not understand the implications, Dua.	"Но ты ведь вряд ли сумеешь понять, Дуа.
It takes a great deal of energy to initiate a new spark of life."	Для того чтобы вспыхнула новая искра жизни, требуется огромное количество энергии".
"You've often mentioned energy.	"Вот ты всегда говоришь про энергию.
What is it?	А что это такое?

Exactly."	Объясни, но поточнее".
"Why, what we eat."	"Ну, это то, что мы едим".
"Well, then, why don't you say food."	"А почему же ты тогда не скажешь просто-"пища"?"
"Because food and energy aren't quite the same thing.	"Потому что пища и энергия - не совсем одно и то же.
Our food comes from the Sun and that's a kind of energy, but there are other kinds of energy that are not food.	Наша пища поступает от Солнца - это один вид энергии. Но существуют и другие виды, которые в пищу не годятся.
When we eat, we've got to spread out and absorb the light.	Когда мы едим, мы расстилаемся и поглощаем свет.
It's hardest for Emotionals because they're much more transparent; that is, the light tends to pass through instead of being absorbed-"	Для эмоционалей это особенно трудно, потому что они очень прозрачные. То есть свет проходит сквозь них и не поглощается".
It was wonderful to have it explained, Dua thought.	Как чудесно узнать, в чем тут дело, думала Дуа.
What she was told, she really knew; but she didn't know the proper words; the long science-words that Odeen knew.	Собственно, она все это знала, но не знала нужных слов - умных жестких слов, которыми пользовался Ун.
And it made sharper and more meaningful everything that happened.	А благодаря им все, что происходило, становилось более четким и осмысленным.
Occasionally now, in adult life, when she no longer feared that childish teasing; when she shared in the prestige of being part of the Odeen-triad; she tried to swarm with other Emotionals and to withstand the chatter and the crowding.	Теперь, когда она стала взрослой и больше не боялась дразнилок, когда ей выпала честь войти в триаду Уна, Дуа порой присоединялась к другим эмоционалям, стараясь не обращать внимания на болтовню и скученность.
After all, she did occasionally feel like a more substantial meal than she usually got and it did make for better melting.	Ведь время от времени ей все-таки хотелось поесть поплотнее, чем обычно, да и синтез после этого проходил удачнее.
There was a joy-sometimes she almost caught the pleasure the others got out of it-in slithering and maneuvering for exposure to Sunlight; in the luxurious contraction and condensation to absorb the warmth through greater thickness with greater efficiency.	К тому же она иногда почти разделяла блаженную радость остальных эмоционалей, улавливая то удовольствие, которое они получали, выгибаясь и растягиваясь под солнечными лучами, томно утолщаясь и сжимаясь, чтобы стать как можно более плотными и эффективнее поглощать теплоту.
Yet for Dua a little of that went quite a way and the others never seemed to have enough.	Но для Дуа вполне достаточно было незначительной доли того, что поглощали другие, словно были не в силах насытиться.
There was a kind of gluttonous wiggle about them that Dua could not duplicate and that, at length, she could not endure.	Они как-то по-особому жадно подергивались, а Дуа этого не умела, и ей становилось невыносимо наблюдать такое чудовищное обжорство.
That was why Rationals and Parentals were so rarely on the surface.	Так вот почему рационалы и пестуны столь мало задерживаются на поверхности.
Their thickness made it possible for them to eat quickly and leave.	Их толщина позволяет им быстро насытиться и вернуться в пещеры.

Emotionals writhed in the Sun for hours, for though they ate more slowly, they actually needed more energy than the others-at least for melting.	Эмоционали же извиваются на солнце часами -ведь едят они дольше, а энергии им требуется больше (во всяком случае, для синтеза).
The Emotional supplied the energy, Odeen had explained (pulsing so that his signals were barely understood), the Rational the seed, the Parental the incubator.	Эмоциональ обеспечивает энергию, объяснял Ун (пульсируя так, что его сигналы стали почти невнятными), рационал - почку, а пестун -инкубаторную сумку.
Once Dua understood that, a certain amusement began to blend with her disapproval when she watched the other Emotionals virtually slurp up the ruddy Sunlight. Since they never asked questions, she was sure they didn't know why they did it and couldn't understand that there was an obscene side to their quivering condensations, or to the way in which they went tittering down below eventually-on their way to a good melt, of course, with lots of energy to spare. She could also stand Tritt's annoyance when she would come down without that swirling opacity that meant a good gorging.	После того, как Дуа узнала все это, ей стало понятней, почему Тритт так злится, когда она спускается к ним по-прежнему прозрачная, а не матово клубясь от пресыщения.
Yet why should they complain?	Но почему, собственно, они должны быть недовольны?
The thinness she retained meant a defter melting.	Разреженность, которую она сохраняет, только придает синтезу особую прелесть.
Not as sloppy and glutinous as the other triads managed, perhaps, but it was the ethereality that counted, she felt sure.	Другие триады, должно быть, захлебываются энергией, просто чавкают, но ведь и в легкости и воздушности, конечно, тоже есть свое неповторимое очарование.
And the little-left and little-right came eventually, didn't they?	И ведь крошка-левый и крошка-правый отпочковались, как им и положено, разве нет?
Of course, it was the baby-Emotional, the little-mid, that was the crux. That took more energy than the other two and Dua never had enough.	Но, конечно, крошка-эмоциональ, сестра-серединка, требовала куда больше энергии, и Дуа никак не могла накопить ее достаточно.
Even Odeen was beginning to mention it.	Даже Ун начал заговаривать об этом:
"You're not getting enough Sunlight, Dua."	"Ты поглощаешь слишком мало солнечного света,Дуа".
"Yes I am," said Dua, hastily.	"Больше, чем нужно", - поспешно сказала Дуа.
"Genia's triad," said Odeen, "has just initiated an Emotional."	"Триада Гении только что отпочковала эмоциональ".
Dua didn't like Genia.	Дуа недолюбливала Гению.
She never had.	Она ее никогда не любила.
She was emptyheaded even by Emotional standards.	Г ения была дурочкой даже по нормам эмоционалей.
Dua said, loftily,	И Дуа сказала высокомерно:
"I suppose she's boasting about it.	"А, так значит, она этим хвастает?
She has no delicacy.	В ней нет ни малейшей деликатности.

I suppose she's saying,	Уж конечно, она шепчет всем, кто только готов слушать:
'I shouldn't mention it, my dear, but you'll never guess what my left-ling and right-ling have gone and went and done-' " She imitated Genia's tremulous signaling with deadly accuracy and Odeen was amused.	"Я знаю, милочка, об этом вслух не говорят, но мой левник и мой правник, ты только представь себе..." - Дуа воспроизвела трепетные верещащие сигналы Гении с такой убийственной точностью, что Ун излучил веселость.
But then he said,	И тем не менее он сказал:
"Genia may be a dunder, but she has initiated an Emotional, and Tritt is upset about it.	"Пусть Г ения пустышка, но она взрастила эмоциональ, и Тритт очень расстроен.
We've been at it for much longer than they have-"	Мы образовали триаду раньше их..."
Dua turned away.	Дуа отвернулась.
"I get all the Sun I can stand.	"Я поглощаю столько солнца, сколько могу выдержать.
I do it till I'm too full to move.	Я питаюсь, пока не теряю способности двигаться.
I don't know what you want of me."	Не понимаю, чего вы от меня хотите".
Odeen said, "Don't be angry.	"Не сердись, - сказал Ун.
I promised Tritt I would talk to you.	- Я обещал Тритту поговорить с тобой.
He thinks you listen to me-"	Он думает, что ты меня послушаешься".
"Oh, Tritt just thinks it's odd that you explain science to me.	"А, Тритт просто считает странным, что ты рассказываешь мне про науку.
He doesn't understand- Do you want a mid-ling like the others?"	Он не понимает... Или ты хотел бы, чтобы у вас была середина такая же, как в остальных триадах?"
"No," said Odeen, seriously.	"Нет, - ответил Ун твердо.
"You're not like the others, and I'm glad of it.	- Ты не похожа на других, и я этому рад.
And if you're interested in Rational-talk, then let me explain something.	А если тебя интересует наука, то позволь, я тебе еще кое-что объясню.
The Sun doesn't supply the food it used to in ancient times.	Солнце дает теперь меньше пищи, чем в древние времена.
The light-energy is less; and it takes longer exposures.	Световой энергии становится все меньше и впитывать ее приходится много дольше.
The birth rate has been dropping for ages and the world's population is only a fraction of what it once was."	Рождаемость снижается из века в век, и население мира уменьшилось по сравнению с прошлым во много раз".
"I can't help it," said Dua, rebelliously.	"Я тут ничем помочь не могу!" - сердито сказалаДуа.
"The Hard Ones may be able to.	"Зато Жесткие как будто могут.
Their numbers have been decreasing, too-"	Их численность также сокращается..."
"Do they pass on?" Dua was suddenly interested.	"А они тоже переходят?" - Дуа вдруг почувствовала, что это ей интересно.

She always thought they were immortal somehow; that they weren't born; that they didn't die.	Почему-то ей всегда казалось, что Жесткие бессмертны - что они не рождаются и не умирают.
Who had ever seen a baby Hard One, for instance?	Кто, например, хоть раз видел крошку-Жесткого?
They didn't have babies.	У них не бывает детей.
They didn't melt.	Они не синтезируются.
They didn't eat.	Они не едят.
Odeen said, thoughtfully,	Ун ответил задумчиво:
"I imagine they pass on.	"Мне кажется, они переходят.
They never talk about themselves to me.	Но о себе они со мной не разговаривают.
I'm not even sure how they eat, but of course they must.	Я даже не знаю точно, как они едят. Но есть они, конечно, должны.
And be born.	И они рождаются.
There's a new one, for instance; I haven't seen him yet- But never mind that.	Вот сейчас, например, среди них появился новый. Я его еще не видел... Ну, да дело не в этом.
The point is that they've been developing an artificial food-"	Видишь ли, они пытаются создать искусственную пищу..."
"I know," said Dua.	"Знаю, - сказала Дуа.
"I've tasted it."	- Я ее пробовала".
"You have?	"Как?
I didn't know that!"	А я ничего об этом не слышал!"
"A bunch of the Emotionals talked about it.	"О ней болтала компания эмоционалей.
They said a Hard One was asking for volunteers to taste it and the sillies were all afraid.	Они слышали, что Жесткие ищут желающих ее попробовать, и все боялись, идиотки.
They said it would probably turn them permanently hard and they would never be able to melt again."	Говорили, что от нее можно навсегда стать жесткой, разучиться синтезироваться".
"That's foolish," said Odeen, vehemently.	"Какие глупости!" - раздраженно перебил Ун.
"I know.	"Конечно.
So I volunteered.	И я вызвалась попробовать.
That shut them up.	Тут уж им пришлось замолчать.
They are so hard to endure, Odeen."	С ними не хватит никакого терпения, Ун".
"How was it?"	"Ну, и как тебе показалась новая пища?"
"Horrible," said Dua, vehemently.	"Мерзость! - резко сказала Дуа.
"Harsh and bitter.	- Грубая и горькая.
Of course I didn't tell the other Emotionals that."	Конечно, другим эмоционалям я про это не сказала".
Odeen said, "I tasted it.	"Я ее пробовал, - заметил Ун.
It wasn't that bad."	- И право, она все-таки не настолько плоха".

"Rationals and Parentals don't care what food tastes like."	"Рационалы и пестуны не обращают внимания на вкус пищи".
But Odeen said,	Но Ун продолжал:
"It's still only experimental.	"Это ведь только первые попытки.
They're working hard on improvements, the Hard Ones are.	Жесткие сейчас напряженно работают над ее улучшением.
Especially Estwald-that's the one I mentioned before, the new one I haven't seen-he's working on it.	И особенно Эстуолд - тот новый, о котором я упоминал, тот, которого я еще не видел.
Losten speaks of him now and then as though he's something special; a very great scientist."	Судя по словам Лостена, таких Жестких, как он, еще никогда не бывало. Гениальный ученый".
"How is it you've never seen him?"	"А почему же ты его не видел?"
"I'm just a Soft One.	"Но ведь я просто Мягкий.
You don't suppose they show me and tell me everything, do you?	Или, по-твоему, они мне обо всем говорят и все показывают?
Someday I'll see him, I suppose.	Наверное, когда-нибудь я его увижу.
He's developed a new energy-source which may save us all yet-"	Он открыл новый источник энергии, который может нас спасти..."
"I don't want artificial food," said Dua, and she had left Odeen abruptly.	"Мне искусственная пища не нравится", - вдруг заявила Дуа и заструилась прочь.
That had been not so long ago, and Odeen had not mentioned this Estwald again, but she knew he would, and she brooded about it up here in the Sunset.	Разговор этот происходил не так давно, и хотя с тех пор Ун ни разу не упомянул про Эстуолда, она знала, что скоро опять о нем услышит, и теперь на закате тревожно размышляла о будущем.
She had seen that artificial food that once; a glowing sphere of light, like a tiny Sun, in a special cavern set up by the Hard Ones.	Она видела искусственную пищу один-единственный раз - светящийся шар, что-то вроде маленького Солнца в особой пещере, отведенной для него Жесткими.
She could taste its bitterness yet.	Дуа вновь ощутила горечь этой пищи.
Would they improve it?	А если они ее улучшат?
Would they make it taste better?	Сделают приятной?
Even delicious?	Или даже восхитительной?
And would she have to eat it then and fill herself with it till the full sensation gave her an almost uncontrollable desire to melt?	Тогда ей придется есть до полного насыщения, и ее охватит желание разреживаться...
She feared that self-generating desire.	Она страшилась этого самопроизвольного импульса к разреживанию.
It was different when the desire came through the hectic combined stimulation of left-ling and right-ling.	Он не был похож на чувство, которое заставляло ее разреживаться, чтобы мог осуществиться синтез левника и правника.
It was the self-generation that meant she would be ripe to bring about the initiation of a little-mid.	Такое самопроизвольное разреживание покажет, что она готова к взращиванию крошки-серединки.
And-and she didn't want to!	А она... она не хочет этого!

It was a long time before she would admit the truth to herself.	Она далеко не сразу сказала правду даже себе.
She didn't want to initiate an Emotional!	Она не хочет взращивать эмоциональ!
It was after the three children were all born that the time would inevitably come to pass on, and she didn't want to.	Ведь после рождения всех троих детей неизбежно наступит время перехода, а она не хочет переходить.
She remembered the day her Parental had left her forever, and it was never going to be like that for her.	Ей вспомнился день, когда ее пестун навсегда ее покинул. Нет, с ней так не будет!
Of that she was fiercely determined.	Она была полна яростной решимости.
The other Emotionals didn't care because they were too empty to think about it, but she was different.	Остальные эмоционали ни о чем подобном не задумывались. Ведь они - пустышки, совсем не такие, как она.
She was queer Dua, the Left-Em; that was what they had called her; and she would be different.	Как она - чудачка Дуа, олевелая эм. Так они ее прозвали, ну, она и будет такой!
As long as she didn't have that third child, she would not pass on; she would continue to live.	До тех пор, пока она не отпочкует третьего ребенка, она не перейдет, она останется жить.
So she wasn't going to have that third child.	А потому третьего ребенка не будет.
Never.	Никогда.
Never!	Никогда!
But how was she going to stave it off?	Но как это устроить!
And how would she keep Odeen from finding out?	Как помешать Уну догадаться?
What if Odeen found out?	А если Ун догадается, что тогда?
2b	2b
Odeen waited for Tritt to do something.	Ун выжидающе смотрел на Тритта.
He was reasonably sure that Tritt would not actually go up to the surface after Dua.	Он почти не сомневался, что на поверхность за Дуа Тритт подниматься не станет.
It would mean leaving the children and that was always hard for Tritt to do.	Это значило бы оставить детей одних, чего он всегда избегал.
Tritt waited, without speaking for a while, and when he left, it was in the direction of the children's alcove.	Тритт молча медлил, а затем удалился - в сторону детской ниши.
Odeen was almost glad when Tritt left.	Ун почувствовал облегчение.
Not quite, of course, for Tritt had been angry and withdrawn so that interpersonal contact had weakened and the barrier of displeasure had arisen.	Не без горечи, конечно: ведь Тритт, рассердившись, замкнулся в себе, отчего взаимный контакт ослабел и возник барьер раздражения.
Odeen could not help but be melancholy at that. It was like the slowing of the life-pulse.	Естественно, что Уну взгрустнулось - словно упала жизненная пульсация.
He sometimes wondered if Tritt felt it, too....	Но, может быть, и Тритт чувствует то же?
No, that was unfair. Tritt had the special relationship with the children.	Нет, это было бы несправедливо: Тритту хватает его особого отношения к детям.
And as for Dua, who could tell what Dua felt?	Ну, а Дуа... Кто способен сказать, что чувствуетДуа?

Who could tell what any Emotional felt?	Да и вообще любая эмоциональ?
They were so different they made left and right seem alike in everything but mind.	Они настолько своеобразны, что рядом с ними левые и правые кажутся совершенно одинаковыми - если, конечно, не считать интеллекта.
But even allowing for the erratic way of Emotionals, who could tell what Dua-especially Dua-felt?	Но, даже и учитывая капризность эмоционалей, разве кто-нибудь способен сказать, что чувствует Дуа? Именно Дуа?
That was why Odeen managed to be almost glad when Tritt left, for Dua was the question.	Вот почему Ун испытал облегчение, когда Тритт удалился. Дуа и в самом деле превратилась в загадку.
The delay in initiating the third child was indeed becoming too long and Dua was growing less amenable to persuasion, not more.	Задержка с третьим ребенком действительно становилась опасной, а Дуа не только не прислушивалась к уговорам, но, наоборот, делалась все более упрямой.
There was a growing restlessness in Odeen himself, that he could not quite identify, and it was something he would have to discuss with Losten.	А в нем, в Уне, пробуждалось странное беспричинное беспокойство. Ему никак не удавалось определить, что это такое, и он решил обсудить вопрос с Лостеном.
He made his way down to the Hard-caverns, hastening his movements into a continuous flow that was not nearly as undignified as the oddly exciting mixture of wavering and rushing that marked the Emotional curve-along, or as amusing as the stolid weight-shift of the Parental-	Ун отправился в пещеры Жестких. Он спешил и двигался одним непрерывным струением, которое, однако, было гораздо изящнее легкомысленных всплесков и стремительных скачков, которые характеризовали ^ивую движения эмоционалей, или забавного переваливания тяжеловесных пестунов.
(He had the keen thought-image of Tritt clumping in pursuit of the baby-Rational, who, of course, was almost as slippery, at his age, as an Emotional, and of Dua having to block the baby and bring him back, and of Tritt cluckingly undecided whether to shake the small life-object or enfold him with his substance.	В его памяти всплыл мысленный образ: Тритт неуклюже гоняется за крошкой-рационалом, который в нежном возрасте почти не уступал в неуловимости молодым эмоционалям.
From the start, Tritt could thin himself more effectively for the babies than for Odeen and when Odeen rallied him about that, Tritt answered gravely, for of course he had no humor about such things,	В конце концов Дуа блокировала крошку и вернула его в нишу, а Тритт нерешительно ахал, не зная, то ли хорошенько встряхнуть маленькую искорку жизни, то ли закутать ее в свое вещество.
"Ah, but the children need it more.")	Ради детей Тритт умел разреживаться самым удивительным образом, а когда Ун его поддразнивал, Тритт, вообще не понимавший шуток, отвечал совершенно серьезно: "Пестунам можно, когда это нужно детям".
Odeen was selfishly pleased with his own flow and thought it graceful and impressive.	Ун гордился своим струением - грациозным и в то же время полным достоинства.
He had mentioned that once to Losten, to whom as his Hard-teacher, he confessed everything, and Losten had said,	Как-то он рассказал об этом Лостену - своему Жесткому руководителю, которому говорил о себе все. Лостен ответил:
"But don't you think an Emotional or a Parental feels the same about his own flow-pattern?	"А не кажется ли тебе, что эмоционалям и пестунам их манера передвижения нравится не меньше?

If each of you think differently and act differently, ought you not to be pleased differently?	Если вы думаете по-разному и действуете по-разному, то и удовольствие вам должны доставлять разные вещи, не так ли?
A triad doesn't preclude individuality, you know."	Видишь ли, триада не исключает индивидуальности".
Odeen wasn't sure he understood about individuality.	Однако Ун не совсем понимал, что такое индивидуальность.
Did that mean being alone?	По-видимому, это значит - быть самому по себе?
A Hard One was alone, of course.	Каждый Жесткий, бесспорно, всегда сам по себе.
There were no triads among them.	У них нет триад.
How did they stand it?	Но как они это выдерживают?
Odeen had still been quite young when the matter had come up.	Когда Ун впервые задался этим вопросом, он был совсем еще маленький.
His relationship with the Hard Ones had only been beginning, and it suddenly struck him that he wasn't sure that there were no triads among them.	Его взаимоотношения с Жесткими только-только завязывались, и внезапно он сообразил, что ничего толком о них не знает. Откуда он, собственно, взял, будто у Жестких нет триад?
That fact was common legend among the Soft Ones, but how correct was the legend?	Конечно, такая легенда бытует среди Мягких, но верна ли она?
Odeen thought about that and decided one must ask and not accept matters on faith.	Поразмыслив, он решил, что нужно спросить, а не принимать чужие утверждения на веру.
Odeen had said,	И он спросил:
"Are you a left or a right, sir?" (In later times, Odeen pulsed at the memory of that question.	"Ру, вы левый или правый?" (Позже при одном воспоминании об этом Ун начинал пульсировать.
How incredibly naive to have asked it, and it was very little comfort that every Rational asked the question of a Hard One in some fashion, sooner or later-usually sooner.)	Надо быть поразительно наивным, чтобы обратиться к Жесткому с таким вопросом! И его нисколько не утешала мысль, что каждый рационал обязательно в той или иной форме задавал его Жесткому. Да, рано или поздно, но это случалось всегда, причем чаще - рано.)
Losten answered quite calmly,	Лостен ответил невозмутимо:
"Neither, little-left.	"Ни то и ни другое, крошка-левый.
There are no lefts or rights among the Hard Ones."	Жесткие не делятся на левых и правых."
"Or mid-1- Emotionals?"	"И у них нет се... эмоционалей?"
"Or mid-lings?" And the Hard One changed the shape of his permanent sensory region in a fashion that Odeen eventually associated with amusement or pleasure.	"Серединок? - и форма перманентной сенсорной области Жесткого изменилась (позже Ун убедился, что подобные изменения ассоциируются с весельем или удовольствием).
"No.	- Нет.
No mid-lings either.	Серединок у нас тоже нет.
Just Hard Ones of one kind."	Только Жесткие - и все одинаковые".
Odeen had to ask. It came out involuntarily, quite against his desire.	Тогда Ун спросил - сам не зная каким образом, почти против воли:

"But how do you stand it?"	"Но как вы выдерживаете?"
"It is different with us, little-left.	"У нас ведь все по-другому, крошка-левый.
We are used to it."	Мы к этому привыкли".
Could Odeen be used to such a thing?	Неужели Ун мог бы привыкнуть к чему-либо подобному?
There was the Parental triad that had filled his life so far and the sure knowledge that he would at some not-too-distant time form a triad of his own.	До сих пор его жизнь была неразрывно связана с родительской триадой, и он твердо знал, что в будущем, причем не таком уж отдаленном, станет членом собственной триады.
What was life without that?	Как же можно жить иначе?
He thought about it hard now and then.	Он иногда размышлял об этом с полным напряжением.
He thought about everything hard, as it came up.	Впрочем, он всегда размышлял с полным напряжением, что бы его ни занимало.
Sometimes he managed to catch a glimpse of what it might mean.	И порой он как будто улавливал, что это значит.
That Hard Ones had only themselves; neither left-brother, nor right-brother, nor mid-sister, nor melting, nor children, nor Parentals. They had only the mind, only the inquiry into the Universe.	У Жесткого есть только он сам. Ни левого брата, ни правого, ни сестры-середины, ни синтеза, ни детей, ни пестунов - ничего этого у Жестких нет: ничего, кроме интеллекта, кроме исследования вселенной.
Perhaps that was enough for them.	Возможно, им этого достаточно.
As Odeen grew older, he caught bits of understanding as to the joys of inquiry.	Становясь старше, Ун начинал все глубже постигать радость познания.
They were almost enough-almost enough-and then he would think of Tritt and of Dua and decide that even all the Universe beside was not quite enough.	Ее было достаточно... почти достаточно. Но тут от вспоминал Тритта, Дуа и решал, что даже вся вселенная не может заменить их вполне.
Unless- It was odd, but every once in a while it seemed that there might come a time, a situation, a condition, when- Then he would lose the momentary glimpse, or, rather, glimpse of a glimpse, and miss it all.	Разве что... Странно, но порой ему начинало казаться, будто со временем, в определенной ситуации, в определенных условиях... Затем мимолетное прозрение будущего угасало бесследно.
Yet in time it would return and lately he thought it grew stronger and would remain almost long enough to be caught.	А потом опять вдруг вспыхивало, и все чаще ему чудилось, что оно держится дольше и должно вот-вот запечатлеться в памяти.
But none of that was what should involve him now.	Но сейчас важно другое.
He had to see about Dua.	Надо что-то придумать с Дуа.
He made his way along the well-known route, along which he had first been taken by his Parental (as Tritt would soon take their own young Rational, their own baby-left.)	Он двигался по знакомой дороге. В первый раз его вел по ней пестун (скоро и Тритт поведет по ней их собственного маленького рационала, их крошку-левого).
And, of course, he was instantly lost in memory again.	Ну, и конечно, он вновь погрузился в воспоминания.
It had been frightening, then.	Как тогда было страшно!

There had been other young Rationals, all pulsing and shimmering and changing shape, despite the Parental signals on every side to stay firm and smooth and not disgrace the triad.	Рядом другие маленькие рационалы пульсировали, мерцали, меняли форму, как ни сигналили им пестуны, чтобы они оставались плотными, гладкими и не позорили триаду.
One small left, a playmate of Odeen, had, in fact, flattened thin, baby-fashion, and would not unflatten, despite all the efforts of his horribly embarrassed Parental. (He had since become a perfectly normal student....	А один маленький левый, приятель Уна, распластался и утончился совсем по-детски и не желал уплотняться, несмотря на все уговоры пестуна, изнемогавшего от смущения. (Тем не менее он стал прекрасным учеником...
Though no Odeen, as Odeen himself could not help realizing with considerable complacency.)	"Хотя до Уна ему и далеко", - не без самодовольства заключил Ун.)
They met a number of Hard Ones on that first day of school.	В тот их первый школьный день с ними знакомилось много Жестких.
They stopped at each, in order that the young-Rational vibration pattern might be recorded in several specialized ways and for a decision to be reached as to whether to accept them for instruction then, or to wait another interval; and if then, for what kind of instruction.	Жесткие останавливались перед каждым маленьким рационалом, специальными способами определяли тип его вибраций и затем решали, принять ли его сейчас или выждать новый срок, а если принять, то какой курс обучения подойдет ему больше всего.
Odeen, in a desperate effort, had drawn himself smooth as a Hard One approached, and held himself unwavering.	Когда Жесткий приблизился к нему, Ун, напрягая все свои силы, разгладился и заставил себя не мерцать.
The Hard One said (and the first sound of the odd tones of his voice almost undid Odeen's determination to be grown-up),	Жесткий сказал (и Ун, впервые услышав непривычные тона его голоса, с перепугу чуть было не забыл, что он теперь большой и должен сохранять плотность):
"This is quite a firm-held Rational.	"Очень устойчивый рационал.
How do you represent yourself, left?"	Как ты определяешь себя, левый?"
It was the first time Odeen had ever been called "left" instead of in the form of some diminutive, and he felt firmer than ever as he managed to say,	В первый раз Уна назвали "левый", а не "левулечка" или "левуленька", и он проникся неведомой прежде устойчивостью, а потому сумел выговорить твердо:
"Odeen, Hard-sir," using the polite address his Parental had carefully taught him.	"Ун, Жесткий-ру", отчеканив вежливое обращение, совсем как наставлял его пестун.
Dimly, Odeen remembered being taken through the Hard-caverns, with their equipment, their machinery, their libraries, their meaningless, crowding sights and sounds.	Ун смутно помнил, как его водили по пещерам Жестких, где он видел их приборы, их машины, их библиотеки и терялся от непонятных зрелищ и звуков.
More than the actual sense perceptions, he remembered his inner feeling of despair.	Впрочем, помнил он не столько их, сколько свое отчаяние, свой страх.
What would they do with him?	Что они с ним сделают?
His Parental had told him that he would learn, but he didn't know what was really meant by "learn" and when he asked his Parental, it turned out that the older one didn't know either.	Пестун объяснял ему, что он будет учиться. Но что такое "учиться"? Он не знал, а когда спросил пестуна, оказалось, что тот тоже не знает, хотя и был много старше Уна.

It took him a while to find out and the experience was pleasurable, so pleasurable, and yet not without its worrisome aspects.	Только через некоторое время он обнаружил, что это очень приятный процесс - чрезвычайно приятный, хотя и не без своих отрицательных сторон.
The Hard One who had first called him "left" was his first teacher.	Сперва его руководителем стал Жесткий, который первым назвал его "левый".
The Hard One taught him to interpret the wave recordings so that after a while what seemed an incomprehensible code became words; words just as clear as those he could form with his own vibrations.	Этот Жесткий научил его воспринимать смысл волновых записей, и вскоре то, что прежде казалось ему недоступным для понимания кодом, превратилось в слова - такие же осмысленные и понятные, как те, которые он произносил с помощью своих вибраций.
But then that first one didn't appear any more and another Hard One took over.	Но затем первый Жесткий перестал появляться, и его сменил другой.
It was a time before Odeen noticed. It was difficult in those early days to tell one Hard One from another, to differentiate among their voices.	Ун не сразу заметил, что у него другой руководитель (в те ранние дни все Жесткие казались ему одинаковыми, и он не умел различать их голоса).
But then he grew certain.	Но потом он все-таки разобрал, что это другой Жесткий.
Little by little, he grew certain and he trembled at the change.	Мало-помалу он уверился в своем открытии и почувствовал страх.
He didn't understand its significance.	Такая замена была непонятной, а потому пугала.
He gathered courage and finally asked,	В конце концов он собрался с духом и спросил:
"Where is my teacher, Hard-sir?"	"Где мой руководитель, Жесткий-ру?"
"Gamaldan? ...	"Гамалдан?..
He will no longer be with you, left."	Он больше не будет руководить тобой, левый".
Odeen was speechless for a moment.	Ун на минуту утратил дар речи.
Then he said,	Затем он все-таки сказал:
"But Hard Ones don't pass on-" He did not quite finish the phrase. It choked off.	"Но ведь Жесткие не переходят..." - он не решился закончить эту фразу.
The new Hard One was passive, said nothing, volunteered nothing.	Новый Жесткий промолчал и ничего не объяснил.
It was always to be like that, Odeen found out. They never talked about themselves.	И так бывало всегда. В дальнейшем Ун убедился, что Жесткие избегают говорить о себе.
On every other subject they discoursed freely.	Обо всем остальном они рассказывали охотно и подробно.
Concerning themselves-nothing.	Но о себе - ничего.
From dozens of pieces of evidence, Odeen could not help but decide that Hard Ones passed on; that they were not immortal (something so many Soft Ones took for granted).	Некоторые факты в конце концов убедили Уна, что Жесткие тоже переходят, что они не бессмертны (хотя большинство Мягких было твердо уверено в обратном).
Yet no Hard One ever said as much.	Но Жесткие хранили молчание.

Odeen and the other student-Rationals sometimes discussed it, hesitantly, uneasily.	Иногда Ун и другие рационалы-ученики обсуждали это между собой - неуверенно, боязливо.
Each brought in some small item that pointed inexorably to mortality of the Hard Ones and wondered and did not like to conclude the obvious, so they let it go.	Каждый подмечал что-то, что, казалось, неопровержимо свидетельствовало о бренности Жестких, и все они думали: "Неужели?", но избегали очевидного вывода и торопились переменить тему.
The Hard Ones did not seem to mind that hints of mortality existed.	Жесткие как будто были равнодушны к тому, что молодые рационалы подмечают свидетельства их бренности.
They did nothing to mask it.	Они и не думали их скрывать.
But they never mentioned it, either.	Но сами об этом никогда не говорили.
And if the question was asked directly (sometimes it was, inevitably) they never answered; neither denying nor affirming.	А если их об этом спрашивали прямо (что порой оказывалось неизбежным), они ничего не отвечали - ни "да", ни "нет".
And if they passed on, they had to be born also, yet they said nothing of that and Odeen never saw a young Hard One.	Однако, если они переходят, значит, они должны и рождаться, но и об этом от них нельзя было ничего узнать, и Ун ни разу не видел крошки-Жесткого.
Odeen believed the Hard Ones got their energy from rocks instead of from the Sun-at least that they incorporated a powdered black rock into their bodies.	Ун полагал, что Жесткие получают энергию от камней, а не от Солнца - вернее, что они вводят в свое тело черный каменный порошок.
Some of the other students thought so, too.	И так думал не он один.
Others, rather vehemently, refused to accept that.	Но другие ученики сердито отказывались верить этому.
Nor could they come to a conclusion for no one ever saw them feeding in any way and the Hard Ones never spoke of that either.	Однако прийти к окончательному выводу было нельзя, потому что никто из них своими глазами не видел, как едят Жесткие, а те хранили молчание.
In the end, Odeen took their reticence for granted-as part of themselves.	В конце концов Ун привык к этой сдержанности как к неотъемлемому их свойству.
Perhaps, he thought, it was their individuality, the fact that they formed no triads.	Возможно, размышлял он, причиной тут индивидуальность Жестких - то, что они не создают триад.
It built a shell about them.	Из-за этого они словно окружают себя оболочкой скрытности.
And then, too, Odeen learned things of such grave import that questions concerning the private life of the Hard Ones turned to trivia in any case.	А потом Ун узнал такие важные и серьезные вещи, что они совсем заслонили от него загадки жизни Жестких.
He learned, for instance, that the whole world was shriveling-dwindling-	Например, он узнал, что мир сжимается... уменьшается...
It was Losten, the new teacher, who told him that.	Это сказал ему Лостен, его новый руководитель.
Odeen had asked about the unoccupied caverns that stretched so endlessly into the bowels of the world and Losten had seemed pleased.	Ун задал вопрос о пустующих пещерах, которые бесконечными анфиладами уходили в самые недра мира, и Лостен, казалось, был доволен.

"Are you afraid to ask about that, Odeen?"	"Ты побаивался спросить об этом, Ун?"
(He was Odeen now; not some general reference to his left-hood.	(Теперь он был Ун, а не просто один из бесчисленных левых.
It was always a source of pride to hear a Hard One address him by personal name.	Он всякий раз испытывал гордость, когда какой-нибудь Жесткий называл его по имени.
Many did so.	А таких было немало.
Odeen was a prodigy of understanding and the use of his name seemed a recognition of the fact.	Ун усваивал звания с поразительной легкостью, и обращение по имени подчеркивало его исключительность.
More than once Losten had expressed satisfaction at having him as a pupil.)	Лостен не раз упоминал, как он доволен тем, что Ун занимается именно у него.)
Odeen was indeed afraid and, after some hesitation, said so.	После некоторых колебаний Ун признался, что ему действительно было страшно спросить.
It was always easier to confess shortcomings to the Hard Ones than to fellow-Rationals; much easier than to confess them to Tritt, unthinkable to confess them to Tritt.... Those were the days before Dua.	Признаваться в недостатках Жестким было легче, чем однокашникам-рационалам, и куда легче, чем Тритту... Нет, Тритту он вообще не признался бы... (Разговор этот происходил в то время, когда Дуа еще не стала членом их триады.)
"Then why do you ask?"	"Так почему же ты спросил?"
Odeen hesitated again. Then he said slowly.	Ун снова заколебался, но потом все-таки сказал медленно:
"I'm afraid of the unoccupied caverns because when I was young I was told they had all sorts of monstrous things in them.	"Я боюсь необитаемых пещер, потому что, когда я был маленьким, мне рассказывали, будто они полны всяких ужасов.
But I know nothing of that directly; I only know what I have been told by other young ones who couldn't have known directly either, I want to find out the truth about them and the wanting has grown until there is more of curiosity in me than fear."	Но по собственному опыту я этого не знаю. Мне известно лишь то, что мне рассказывали другие дети, которые тоже по собственному опыту знать этого не могли. Я хочу ?нать о них правду, и желание это выросло настолько, что любопытство во мне теперь пересиливает страх".
Losten looked pleased.	Лостен как будто был доволен.
"Good!	"Очень хорошо!
The curiosity is useful, the fear useless.	Любопытство - полезное чувство, а страх пользы не приносит.
Your inner development is excellent, Odeen, and remember it is only your inner development that counts in the important things.	Твое внутреннее развитие, Ун, не оставляет желать ничего лучшего. И помни: твое внутреннее развитие - вот что в конечном счете важнее всего.
Our help to you is marginal.	А наша помощь играет второстепенную роль.
Since you want to know, it is easy to tell you that the unoccupied caverns are truly unoccupied.	Раз ты хочешь узнать, то мне легко будет объяснить, что необитаемые пещеры действительно необитаемы.
They are empty.	Они пусты.
There is nothing in them but the unimportant things left behind in times past."	В них нет ничего, кроме ненужных вещей, оставленных там в прошлые времена".

"Left behind by whom, Hard-sir?"	"Кем оставленные, Жесткий-ру?"
Odeen felt uneasily compelled to use the honorific whenever he was too obviously in the presence of knowledge he lacked that the other had.	Эту официально-почтительную форму обращения Ун теперь употреблял лишь в тех случаях, когда вдруг ощущал, насколько больше его Лостен осведомлен в том или ином вопросе.
"By those who occupied them in times past.	"Теми, кто жил в них в прошлые времена.
There was a time thousands of cycles ago when there were many thousands of Hard Ones and millions of Soft Ones.	Множество циклов тому назад мир населяли сотни тысяч Жестких и миллионы Мягких.
There are fewer of us now than there were in the past, Odeen.	Нас стало гораздо меньше, Ун, чем было когда-то.
Nowadays there are not quite three hundred Hard Ones and fewer than ten thousand Soft Ones."	Всего триста Жестких и менее десяти тысяч Мягких".
"Why?" said Odeen, shocked. (Only three hundred Hard Ones left.	"Почему?" - Ун был потрясен. (Жестких осталось всего триста!
This was surely an open admission that Hard Ones passed on, but this was not the time to think of that.)	Почти прямое признание, что Жесткие тоже переходят... но задумываться об этом пока не время.)
"Because energy is diminishing.	"Потому что энергии становится все меньше.
The Sun is cooling.	Солнце остывает.
It becomes harder in every cycle to give birth and to live."	И с каждым циклом становится все труднее жить и взращивать детей".
(Well, then, did not that mean the Hard Ones gave birth, too?	(А это разве не значит, что Жесткие тоже взращивают детей?
And did it mean that the Hard Ones depended on the Sun for food, too, and not on rocks?	И еще одно: следовательно, Жесткие также получают пищу от Солнца, а не из камней.
Odeen filed the thought away and dismissed it for now.)	Но и эти мысли Ун решил обдумать после.)
"Will this continue?" Odeen asked.	"Так будет продолжаться и дальше?" - спросил Ун.
"The Sun must dwindle to an end, Odeen, and someday give no food."	"Да, пока Солнце совсем не истощится и не перестанет давать пищу".
"Does that mean that all of us, the Hard Ones and the Soft Ones, too, will pass on?"	"Значит ли это, что мы все перейдем? И Жесткие и Мягкие?"
"What else can it mean?"	"А можно ли сделать иной вывод?"
"We can't all pass on.	"Но нельзя же допустить, чтобы мы все перешли.
If we need energy and the Sun is coming to an end, we must find other sources.	Если нам нужна энергия, а Солнце истощается, так надо найти другие источники.
Other stars."	Другие звезды".
"But, Odeen, all the stars are coming to an end.	"Видишь ли, Ун, остальные звезды тоже истощаются.
The Universe is coming to an end."	Наша вселенная приближается к своему концу".

"If the stars come to an end, is there no food elsewhere?	"А мы можем получить пищу только от звезд?
No other source of energy?"	Других источников энергии не существует?"
"No, all the energy-sources in all the Universe are coming to an end."	"Нет. Конец наступает для всех источников энергии по всей вселенной".
Odeen considered that rebelliously, then said,	Ун недовольно обдумал это, а потом сказал:
"Then other Universes.	"Ну, а другие вселенные?
We can't give up just because the Universe does."	Мы не должны гибнуть только потому, что гибнет наша вселенная".
He was palpitating as he said it. He had expanded with quite unforgivable discourtesy until he had swelled translucently into a size distinctly larger than the Hard One.	Он весь пульсировал и с непростительной невежливостью расширился, стал почти прозрачным и заметно выше, чем Жесткий.
But Losten merely expressed extreme pleasure.	Однако Лостен излучил только большое удовольствие.
He said,	Он сказал:
"Wonderful, my left-dear.	"Великолепно, левый мой.
The others must hear of this."	Об этом необходимо рассказать остальным".
Odeen had collapsed to normal size in mingled embarrassment and pleasure at hearing himself addressed as "left-dear," a phrase he had never heard anyone use to him-except Tritt, of course.	От смущения и радости Ун мгновенно сжался до нормальных размеров. Ведь еще никто - кроме, конечно, Тритта - не обращался к нему с ласково-доверительным "левый мой".
It had not been very long after that that Losten himself had brought them Dua.	И вскоре Лостен сам привел к ним Дуа.
Odeen had wondered, idly, if there had been any connection, but after a while wonder burned itself out.	Ун тогда подумал, нет ли тут связи с их разговором, но со временем оставил эти мысли.
Tritt had repeated so often that it was his own approach to Losten that had brought them Dua, that Odeen gave up thinking about it.	Слишком уж часто твердил Тритт, что это ему они обязаны появлением Дуа - кто, как не он, попросил Лостена?
It was too confusing.	И Ун, совсем запутавшись, вовсе перестал обдумывать эту тему.
But now he was coming to Losten again.	И вот сейчас он снова идет к Лостену.
A long time had passed since those earlier days when he first learned that the Universe was coming to an end and that (as it turned out) the Hard Ones were resolutely laboring to live on anyway.	С тех пор, как он узнал, что вселенная приближается к концу и что (как вскоре выяснилось) Жесткие упорно ищут средства все-таки выжить, прошло много времени.
He himself had become adept in many fields and Losten confessed that in physics there was little he could any longer teach Odeen that a Soft One could profitably learn.	Он уже стал специалистом в самых разных областях науки, и Лостен даже объявил, что физику Ун знает настолько полно, насколько ее вообще способен воспринять Мягкий.
And there were other young Rationals to take in hand, so he did not see Losten as frequently as he once did.	А тут новые рационалы достигли возраста обучения, и они с Лостеном виделись теперь все реже и реже.

Odeen found Losten with two half-grown Rationals in the Radiation Chamber.	Лостен занимался с двумя рационалами-подростками в радиационной камере.
Losten saw him at once through the glass and came out, closing the door carefully behind him.	Он увидел Уна сквозь стеклянную стену и вышел к нему, тщательно закрыв за собой дверь.
"My left-dear," he said, holding out his limbs in a gesture of friendship (so that Odeen, as so often in the past, experienced a perverse desire to touch, but controlled it).	- Левый мой! - сказал он, протягивая свои конечности. При виде этого дружеского движения Ун, как и прежде, испытал безрассудное желание сжать их, но сумел сдержаться.
"How are you?"	- Как поживаешь?
"I did not mean to interrupt, Losten-sir."	- Я не хочу мешать вам, Лостен-ру.
"Interrupt?	- Мешать?
Those two will get along perfectly well by themselves for a time.	Эти двое прекрасно позанимаются и сами.
They are probably glad to see me go, for I am sure I weary them with over-much talk."	Вероятно, они только рады, что я ушел. Мне кажется, им надоедает все время меня слушать.
"Nonsense," said Odeen.	- Ну, уж этого не может быть, - сказал Ун.
"You always fascinated me and I'm sure you fascinate them."	- Я всегда готов был слушать вас без конца.
"Well, well.	И конечно, их ваши объяснения увлекают не меньше.
It is good of you to say so.	- Ну-ну, спасибо на добром слове.
I see you frequently in the library, and I hear from others that you do well in your advanced courses, and that makes me miss my best student.	Я часто вижу тебя в библиотеке, и мне говорили, что твои успехи в завершающих занятиях по-прежнему блестящи, но я немножко скучаю без своего лучшего ученика.
How is Tritt?	Как поживает Тритт?
Is he as Parentally stubborn in his ways as ever?"	Все еще по-пестунски упрям?
"More stubborn every day.	- Он с каждым днем становится упрямее.
He gives strength to the triad."	Триада только им и держится.
"And Dua?"	- А Дуа?
"Dua?	- Дуа?
I have come- She is very unusual, you know."	Я ведь искал вас... Вам известно, какая она особенная.
Losten nodded,	Лостен кивнул.
"Yes, I know that." His expression was one that Odeen had grown to associate with melancholy.	- Да, я знаю, - сказал он с выражением, которое Ун научился истолковывать как грусть.
Odeen waited a moment, then decided to tackle the matter directly.	Он немного поколебался, а потом решил говорить прямо.
He said, "Losten-sir, was she brought to us, to Tritt and myself, just because she was unusual?"	- Лостен-ру, - начал он, - ее привели к нам, к Тритту и ко мне, именно потому, что она особенная?

Losten said, "Would you be surprised?	- А тебя это удивило бы?
You are very unusual yourself, Odeen, and you have told me on a number of occasions that Tritt is."	Ты ведь и сам особенный. И ты не раз говорил мне, что Тритт бывает не таким, как другие пестуны.
"Yes," said Odeen, with conviction.	- Да, - убежденно сказал Ун.
"He is."	- Он совсем не такой.
"Then oughtn't your triad include an unusual Emotional?"	- И значит, естественно, что для вашей триады требовалась особенная эмоциональ, не так ли?
"There are many ways of being unusual," said Odeen, thoughtfully.	- Но ведь особенность бывает разная, - задумчиво сказал Ун.
"In some ways, Dua's odd ways displease Tritt and worry me.	- Некоторые своеобразные привычки Дуа сердят Тритта и тревожат меня.
May I consult you?"	Можно мне с вами посоветоваться?
"Always."	- Разумеется?
"She is not fond of-of melting."	- Она... она избегает синтеза.
Losten listened gravely; to all appearances unembarrassed.	Но Лостен слушал невозмутимо, как будто речь шла о самых обычных вещах.
Odeen went on.	Ун продолжал:
"She is fond of melting when we melt, that is, but it is not always easy to persuade her to do so."	- В тех случаях, когда она соглашается, разреживание ей как будто приятно меньше, чем нам, и все-таки соглашается она очень редко.
Losten said, "How does Tritt feel about melting?	- А что ищет в синтезе Тритт? - спросил Лостен.
I mean, aside from the immediate pleasure of the act?	- Помимо приятного ощущения от разреживания?
What does it mean to him besides pleasure?"	Что важно для него?
"The children, of course," said Odeen.	- Дети, конечно, - ответил Ун.
"I like them and Dua likes them, too, but Tritt is the Parental.	- Я им рад, и Дуа тоже, но ведь Тритт - пестун.
Do you understand that?" (It suddenly seemed to Odeen that Losten couldn't possibly understand all the subtleties of the triad.)	Вам это понятно? (Уну вдруг показалось, что Лостен неспособен уловить все тонкости внутренних взаимоотношений триады.)
"I try to understand," said Losten.	- В какой-то мере, - ответил Лостен.
"It seems to me, then, that Tritt gets more out of melting than melting alone.	- Следовательно, насколько я могу судить, Тритт получает от синтеза нечто большее, чем просто удовольствие.
And how about yourself?	А как ты сам?
What do you get out of it besides the pleasure?"	Чем тебя привлекает синтез?
Odeen considered.	Ун задумался.
"I think you know that.	- По-моему, вы это знаете.
A kind of mental stimulation."	Он дает мне своего рода интеллектуальную стимуляцию.

"Yes, I know that, but I want to make sure you know.	- Да, я знаю. Но мне нужно было проверить, насколько ты отдаешь себе в этом отчет.
I want to make sure you haven't forgotten.	Я хотел убедиться, помнишь ли ты.
You have told me often that when you come out of a period of melting, with its odd loss of time-during which I admit I sometimes didn't see you for rather long periods-that suddenly you found yourself understanding many things that had seemed obscure before."	Ведь ты не раз говорил мне, как, выходя из синтезированного состояния, которое сопряжено с загадочной и полной утратой ощущения времени -и, по правде сказать, ты действительно исчезал на довольно долгие сроки, ты обнаруживал, что вопросы, прежде трудные и неразрешимые, вдруг стали ясными и понятными, что твои знания расширились.
"It was as though my mind remained active in the interval," said Odeen.	- Мой интеллект словно бы оставался активным и на протяжении этого интервала полной утраты сознания, - сказал Ун.
"It was as though there was time which, even though I was unaware of its passing and unconscious of my existence, was necessary to me; during which I could think more deeply and intensely, without the distraction of the less intellectual side of life."	- У меня создается впечатление, будто это время, хотя я не замечал его и не ощущал собственного существования, было мне необходимо и давало мне возможность сосредоточиться на чисто умственных процессах, от которых меня ничто не отвлекало, как случается при нормальных обстоятельствах.
"Yes," agreed Losten, "and you'd come back with a quantum-jump in understanding.	- Да, - согласился Лостен. - Когда ты снова являлся ко мне, твое мышление словно бы совершало качественный скачок.
It is a common thing among you Rationals, though I must admit no one improved in such great jumps as you did.	Для вас, рационалов, это обычно, хотя нельзя не признать, что никто еще не развивался такими гигантскими скачками, как ты.
I honestly think no Rational in history did so."	Я совершенно искренне считаю, что за всю историю в мире не было другого такого рационала.
"Really?" said Odeen, trying not to seem unduly elated.	- Нет, правда? - пробормотал Ун, стараясь удержать свою радость в пристойных границах.
"On the other hand, I may be wrong"-and Losten seemed slightly amused at the other's sudden loss of shimmer-"but never mind that.	- Впрочем, я могу и ошибаться... - Лостена как будто развеселила внезапность, с какой Ун перестал мерцать, - но пока оставим это.
The point is that you, like Tritt, get something out of the melt beside the melt itself."	Суть в том, что тебе, как и Тритту, синтез дает что-то сверх самого синтеза.
"Yes.	- Да.
Most certainly."	Безусловно.
"And what does Dua get out of the melt besides the melt?"	- А что получает от синтеза Дуа - сверх самого синтеза?
There was a long pause.	Наступило долгое молчание.
"I don't know," said Odeen.	- Не знаю, - сказал наконец Ун.
"Have you never asked her?"	- И ты ее не спрашивал?
"Never."	- Нет.

"But then," said Losten, "if all she gets out of a melt is the melt, and if you and Tritt get out of it the melt plus something else, why should she be as eager for it as you two are?"	- В таком случае, - продолжал Лостен, - если для тебя и Тритта синтез - не самоцель, но в какой-то мере лишь средство, а для Дуа он не приносит ничего дополнительного, то и привлекать ее он должен меньше, чем вас.
"Other Emotionals don't seem to require-" began Odeen, defensively.	- Но ведь другие эмоционали... - начал Ун, оправдываясь.
"Other Emotionals aren't like Dua.	- Другие эмоционали не похожи на Дуа.
You've told me that often enough and, I think, with satisfaction."	Ты сам не раз говорил мне это и, по-моему, с гордостью.
Odeen felt ashamed.	Уну стало стыдно.
"I had thought it might be something else."	- Мне казалось, что причина не в этом.
"What might that be?"	- А в чем же?
"It's hard to explain.	- Это очень трудно объяснить.
We know each other in the triad; we sense each other; in some ways, all three of us are part of a single individual.	Мы, как члены триады, знаем друг друга, Ощущаем друг друга и в какой-то мере представляем собой три части, из которых слагается единая личность.
A misty individual that comes and goes.	Личность неясная, которая то вырисовывается, словно в дымке, то снова исчезает.
Mostly it's unconscious.	Почти всегда это происходит где-то за гранью сознания.
If we think about it with too great a concentration, we lose it, so we can never get real detail.	Если мы стараемся сосредоточиться и понять, все сразу как бы расплывается, не оставляя сколько-нибудь четкого образа.
We-" Odeen stopped rather hopelessly.	Мы... - Ун растерянно помолчал.
"It's hard to explain the triad to someone-"	- Очень трудно объяснить триаду тому, кто...
"Nevertheless, I am trying to understand.	- Но все-таки я попытаюсь понять.
You think you have caught a portion of Dua's inner mind; something she has tried to keep secret, is that it?"	Тебе кажется, что ты уловил какие-то тайные мысли Дуа? То, что она хотела бы скрыть от вас?
"I'm not sure.	- Если бы я знал!
It is the vaguest impression, sensed with a corner of my mind just now and then."	Но это лишь смутное впечатление, которое порой теплится на самой периферии моего сознания.
"Well?"	- Ну, и?
"I sometimes think Dua doesn't want to have a baby-Emotional."	- Иногда мне кажется, что Дуа просто не хочет взращивать крошку-эмоциональ.
Losten looked at him gravely.	Лостен внимательно посмотрел на него.
"You only have two children so far, I think.	- У вас ведь, если не ошибаюсь, пока только двое детей?
A little-left and a little-right."	Крошка-левый и крошка-правый?
"Yes, only two.	- Да, всего двое.

The Emotional is difficult to initiate, you know."	Как вы знаете, взрастить эмоциональ очень трудно.
"I know."	- Я знаю.
"And Dua will not trouble to absorb the necessary energy.	- А Дуа и не пытается поглощать необходимое количество энергии.
Or even try to.	Скорее даже наоборот.
She has any number of reasons but I can't believe any of them.	У нее всегда находится множество объяснений, но я им не верю.
It seems to me that for some reason she just doesn't want an Emotional.	Мне кажется, она почему-то не хочет, чтобы у нас была эмоциональ.
For myself-if Dua really didn't want one for a while-well, I would let her have her way.	Сам я... ну, если Дуа действительно предпочла бы подождать, я предоставил бы решать ей.
But Tritt is a Parental, and he wants one; he must have one; and somehow I can't disappoint Tritt, not even for Dua."	Но ведь Тритт - пестун, и он настаивает. Ему нужна крошка-эмоциональ. Без нее его потребность заботиться о детях не находит удовлетворения. И я не могу лишать Тритта его права. Даже ради Дуа.
"If Dua had some rational cause for not wanting to initiate an Emotional, would that make a difference with you?"	- А если Дуа не хочет взрастить крошку-эмоциональ по какой-нибудь вполне рациональной причине, ты с ней посчитался бы?
"With me, certainly, but not with Tritt.	- Конечно. Но я, а не Тритт.
He doesn't understand such things."	Для него нет ничего важнее детей.
"But would you labor to keep him patient?"	- Но ты постарался бы убедить его? Уговорить не торопиться?
"Yes, I would, for as long as I could."	- Да. Насколько это в моих силах.
Losten said, "Has it occurred to you that hardly any Soft Ones"-here he hesitated as though searching for a word and then he used the customary Soft-One phrase-"ever pass on before the children are born-all three, with the baby-Emotional last."	- А ты замечал, что Мягкие... - Лостен запнулся в поисках подходящего слова и употребил обычное выражение Мягких: - ...что они практически никогда не переходят до появления детей? Все трех? Причем эмоциональ обязательно бывает последней?
"Yes, I know." Odeen wondered how Losten could possibly think him ignorant of so elementary a bit of knowledge.	- Я это знаю, - ответил Ун, недоумевая, почему Лостен решил, что ему могут быть неизвестны столь элементарные сведения.
"Then the birth of a baby-Emotional is equivalent to the coming of time to pass on."	- Другими словами, появление крошки-эмоционали означает приближение времени перехода.
"Usually, not till the Emotional is old enough-"	- Но ведь не раньше, чем эмоциональ вырастет настолько, чтобы...
"But the time for passing on will be coming.	- Тем не менее переход превращается в неизбежность.
Might it not be that Dua does not want to pass on?"	Так, может быть, Дуа не хочет переходить?
"How can that be, Losten?	- Но это же немыслимо, Лостен!

When the time comes to pass on, it is as when the time comes to melt.	Переход - это как синтез: если время для него наступило, он совершается сам собой.
How can you not want to?" (Hard Ones didn't melt; perhaps they didn't understand.)	Как тут можно хотеть или не хотеть? (Ах да, ведь Жесткие не синтезируются, а потому, возможно, им это непонятно!)
"Suppose Dua simply wants never to pass on?	- А что если Дуа решила вообще избежать перехода?
What would you then say?"	Что бы ты сказал тогда?
"Why, that we must pass on eventually.	- Но ведь мы обязательно должны перейти.
If Dua merely wants to delay the last baby, I might humor her and even persuade Tritt to, perhaps.	Если Дуа хочет просто отложить взращивание последнего ребенка, я мог бы уступить ее желанию и, пожалуй, сумел бы уговорить Тритта.
If she wants never to have it- that simply cannot be allowed."	Но если она решила вообще не переходить, это недопустимо.
"Why so?"	- Почему?
Odeen paused to think it out.	Ун задумался.
"I can't say, Losten-sir, but I know we must pass on.	- Мне трудно объяснить, Лостен-ру. Но каким-то образом я знаю, что мы обязательно должны перейти.
I know it more and feel it more with each cycle, and sometimes I almost think I understand why."	С каждым циклом это мое ощущение растет и крепнет. Иногда мне даже кажется, что я понимаю, в чем тут дело.
"You are a philosopher, I sometimes think, Odeen," said Losten dryly.	- Порой я готов думать, что ты философ, Ун, -суховато заметил Лостен.
"Let's consider.	- Но давай рассуждать.
By the time the third baby comes and grows, Tritt will have had all his children and can look forward to passing on after a fulfilled life.	Когда крошка-эмоциональ появится и подрастет, Тритт выпестует всех положенных ему детей и спокойно примет переход, ощущая, что ему было дано изведать всю полноту жизни.
You yourself will have had the satisfaction of much learning and you, too, can pass on after a fulfilled life.	И сам ты примешь переход с удовлетворением, как завершающий этап в твоем стремлении обогащаться все новыми знаниями.
But Dua?"	А Дуа?
"I don't know" said Odeen, wretchedly.	- Я не знаю, - сказал Ун расстроенно.
"Other Emotionals cling together all lifelong and seem to get some pleasure out of chattering with each other.	- Другие эмоционали всю жизнь только и делают, что болтают друг с другом, и, очевидно, находят в этом какое-то удовольствие.
Dua, however, will not do that."	Но Дуа всегда держалась и держится особняком.
"Well, she is unusual.	- Да, она необычна.
Is there nothing she likes?"	И ей совсем ничто не нравится?
"She likes to listen to me talk about my work," mumbled Odeen.	- Она любит слушать, как я рассказываю про мои занятия, - пробормотал Ун.
Losten said, "Well, don't be ashamed of that, Odeen.	- Не надо стыдиться этого, Ун.

Every Rational talks about his work to his right and his mid.	Все рационалы рассказывают своим правникам и серединам о своих занятиях.
You all pretend you don't, but you all do."	Да, конечно, все вы делаете вид, будто этого никогда не случается, тогда как на самом деле...
Odeen said, "But Dua listens, Losten-sir."	- Но Дуа меня слушает, Лостен-ру.
"I'm quite sure she does.	По-настоящему.
Not like other Emotionals.	- В отличие от прочих эмоционалей?
And does it ever seem to you that she understands rather better after a melt?"	Охотно верю. А тебе никогда не казалось, что после синтеза она тоже начинает лучше понимать?
"Yes, I have noticed that at times. I didn't particularly pay any attention, though-"	- Пожалуй... Но я как-то не обращал внимания...
"Because you are sure Emotionals can't really understand these things.	- Да, поскольку ты убежден, что эмоционали неспособны разбираться в подобных предметах.
But there seems to be considerable of the Rational in Dua."	Но в Дуа как будто есть многое от рационала.
(Odeen looked up at Losten with sudden consternation.	(Ун взглянул на Лостена с внезапной тревогой.
Once Dua had told him of her childhood unhappiness; only once; of the shrill calls of the other Emotionals; of the filthy name they had called her-Left-Em.	Как-то раз Дуа рассказала ему, какой несчастной чувствовала она себя в детстве. Только один раз: о визгливых выкриках других эмоционалей, о гадком прозвище, которое они ей дали - "олевелая эм".
Had Losten heard of that, somehow?...	Неужели Лостен каким-то образом узнал про это?..
But he was only looking calmly at Odeen.)	Но нет - его взгляд, устремленный на Уна, оставался невозмутимым.)
Odeen said, "I have sometimes thought that, too."	- Мне тоже так казалось.
Then he burst out, "I am proud of her for that."	И я горжусь, что это так! - вдруг не выдержал Ун.
"Nothing wrong with that," said Losten.	- И очень хорошо, что гордишься, - заметил Лостен.
"Why not tell her so?	- Но почему бы не сказать ей об этом?
And if she likes to pamper the Rationalness in herself, why not let her?	А если ей нравится пестовать в себе рациональность, так почему бы не помочь ей?
Teach her what you know more intensively.	Учи ее тому, что знаешь, более систематически.
Answer her questions.	Отвечай на ее вопросы.
Will it disgrace your triad to do that?"	Или это покроет вашу триаду позором?
"I don't care if it does....	- Пусть покрывает!..
And why should it, anyway?	И, собственно, что тут позорного?
Tritt will think it a waste of time, but I'll handle him."	Тритт заявит, что это напрасная трата времени, но я сумею его уговорить.

"Explain to him that if Dua gets more out of life and a truer sense of fulfillment, she might not have the fear of passing on that she now has and might be more ready to have a baby-Emotional."	- Втолкуй ему, что Дуа, если у нее возникнет ощущение полноты жизни, перестанет бояться перехода и скорее согласится взрастить крошку-эмоциональ.
It was as though an enormous feeling of impending disaster had been lifted from Odeen.	Ун ощутил такую радость, словно можно было больше не опасаться катастрофы, которая уже казалось неминуемой.
He said, hurriedly,	Он сказал торопливо:
"You're right.	- Вы правы.
I feel you're right.	Я чувствую, что вы правы.
Losten-sir, you understand so much.	Лостен-ру, вы все понимаете!
With you leading the Hard Ones, how can we fail to continue succeeding in the other-Universe project?"	Раз вы возглавляете Жестких, проект контакта с той вселенной не может потерпеть неудачи!
"With me?"	- Я?
Losten was amused.	- Лостен излучил веселость.
"You forget it is Estwald who is guiding us now.	- Ты забыл, что сейчас нас возглавляет Эстуолд.
He is the real hero of the project.	Проект многим обязан ему.
It would be nowhere without him."	Без Эстуолда работа почти не продвинулась бы.
"Oh, yes," said Odeen, momentarily discomfited.	- Да, конечно... - Ун немного приуныл.
He had never yet seen Estwald.	Он еще не видел Эстуолда.
In fact, he had not yet met a Soft One who had actually met him though some reported having seen him in the distance now and then.	И никто из Мягких с ним не встречался, хотя некоторые и утверждали, будто видели его издали.
Estwald was a new Hard One; new, at least, in the sense that when Odeen had been young, he had never heard him mentioned.	Эстуолд был новый Жесткий. Новый в том смысле, что Ун в детстве ни разу не слышал его имени.
Didn't that mean that Estwald was a young Hard One, had been a child Hard One when Odeen had been a child Soft One?	А ведь это скорее всего означало, что Эстуолд -молодой Жесткий и был крошкой-Жестким, когда Ун был крошкой-Мягким.
But never mind that.	Но сейчас Уна это не интересовало.
Right now, Odeen wanted to get back home.	Сейчас он хотел только одного - вернуться домой.
He couldn't touch Losten in gratitude, but he could thank him again and then hasten away joyfully.	Конечно, он не мог коснуться Лостена в знак признательности, но он еще раз горячо поблагодарил его и радостно поспешил назад.
There was a selfish component to his joy.	Радость его была отчасти эгоистичной.
It was not just the distant prospect of the baby-Emotional and the thought of Tritt's pleasure.	Ее порождала не только надежда взрастить крошку-эмоциональ и не только мысль о том, как будет доволен Тритт.
It was not even the thought of Dua's fulfillment.	Даже сознание, что Дуа обретет полноту жизни, было не главным.
What counted with him at this very moment was the immediate gleeful prospect ahead.	В эти минуты он с восторгом предвкушал то, что ждало его самого.

He was going to be able to teach.	Он будет учить!
No other Rational could feel the pleasure of so doing, he was sure, for no other Rational could possibly have an Emotional like Dua as part of the triad.	И ведь ни один из остальных рационалов не может даже мечтать о подобном счастье! В чьей еще триаде есть такая эмоциональ, как Дуа?
It would be wonderful, if only Tritt could be made to understand the necessity.	Если только Тритт сумеет понять, что это необходимо, все будет чудесно.
He would have to talk to Tritt, somehow persuade him to be patient.	Надо поговорить с Триттом, убедить его набраться терпения.
2c	2с
Tritt had never felt less patient.	Тритт чувствовал, что больше терпеть нельзя.
He did not pretend to understand why Dua acted the way she did.	Да, он не понимает, почему Дуа поступает так, а не иначе.
He did not want to try.	Он и не хочет ничего понимать.
He did not care.	Его это не интересует.
He never knew why Emotionals did what they did.	Откуда ему знать, почему эмоционали ведут себя так, как они себя ведут!
And Dua didn't even act like the other Emotionals.	А Дуа к тому же и ведет себя не так, как они.
She never thought about the important thing.	Она никогда не думает о важном.
She would look at the Sun.	Она любит смотреть на Солнце.
But then she would thin out so that the light and food would just pass through her.	А сама рассеивается до того, что свет и пища проходят сквозь нее.
Then she would say it was beautiful.	И объясняет, что так красивее.
That was not the important thing.	Но ведь это неважно.
The important thing was to eat.	Важно есть досыта.
What was beautiful about eating?	И при чем тут красота?
What was beautiful?	Да и вообще - что такое красота?
She always wanted to melt differently.	И с синтезом она все время что-то придумывает.
Once she said,	Один раз даже сказала:
"Let's talk first.	"Давайте обсудим, что, собственно, происходит.
We never talk about it. We never think about it."	Мы ведь никогда не говорим и даже не думаем про это".
Odeen would always say,	А Ун твердит одно:
"Let her have her way about it, Tritt.	"Не мешай ей, Тритт.
It makes it better."	Так лучше".
Odeen was always patient.	Ун чересчур уж терпеливый.
He always thought things would be better when they waited.	Только и знает, что повторять - не надо торопиться, надо подождать, и все будет хорошо.
Or else he would want to think it out.	Или говорит, что ему нужно обдумать вопрос.

Tritt wasn't sure he knew what Odeen meant by "think it out."	А что значит "обдумать вопрос"? Неизвестно.
It seemed to him it just meant that Odeen did nothing.	То есть это значит, что Ун ничего делать не станет.
Like getting Dua in the first place.	Вот как было тогда с Дуа.
Odeen would still be thinking it out.	Ун и сейчас бы еще обдумывал вопрос.
Tritt went right up and asked.	А он, Тритт, пошел и сказал, что им нужна эмоциональ.
That was the way to be.	Вот как надо.
Now Odeen wouldn't do anything about Dua.	А теперь Ун говорит, что Дуа надо оставить в покое, и ничего не делает.
What about the baby-Emotional, which was what mattered?	А как же крошка-эмоциональ? Самое-самое важное?
Well, Tritt would do something about it, if Odeen didn't.	Ну ладно, раз Ун хочет обдумывать вопрос, тогда Тритт сам возьмется за дело.
In fact, he was doing something.	И он уже взялся.
He was edging down the long corridor even as all this was going through his mind. He was hardly aware he had come this far.	Пока эти мысли мелькали в его сознании, он все продвигался и продвигался по длинному коридору и только сейчас заметил, какой большой путь уже проделал.
Was this "thinking it out"?	Может, это и есть "обдумывать вопрос"?
Well, he would not let himself be frightened.	Нет, он не будет бояться.
He would not back away.	Он не повернет назад.
Stolidly, he looked about him.	Тритт осторожно огляделся.
This was the way to the Hard-caverns.	Да, это дорога к пещерам Жестких.
He knew he would be going that way with his little-left before very long.	Скоро он поведет по ней своего левенького.
He had been shown the way by Odeen once.	Ун как-то показал ему эту дорогу.
He did not know what he would do when he got there this time.	Он не знал, что будет делать, когда доберется туда.
Still, he felt no fright at all.	Но страха он не чувствовал.
He wanted a baby-Emotional.	Ему нужна крошка-эмоциональ.
It was his right to have a baby-Emotional. Nothing was more important than that. The Hard Ones would see he got one.	И Жесткие позаботятся, чтобы она у него была.
Hadn't they brought them Dua when he had asked?	Привели же они Дуа, когда он попросил!
But who would he ask?	Но только кого просить?
Could it be any Hard One?	Первого Жесткого, который ему встретится?
Dimly, he had made up his mind not any Hard One.	Нет, он ведь уже все решил.
There was the name of one he would ask for.	Он же помнит имя.

Then he would talk to him about it.	Он скажет его и будет говорить с тем Жестким, которого так зовут.
He remembered the name.	И он помнит не только имя.
He even remembered when he had first heard the name.	Он даже помнит, как услышал это имя в первый раз.
It was the time when the little-left had grown old enough to begin changing shape voluntarily. (What a great day!	Это случилось, когда левенький впервые нарочно изменил свою форму. (Какой это был день!
"Come, Odeen, quickly!	"Ун, скорее!
Annis is all oval and hard.	Аннис собрался в овал и стал совсем твердым!
All by himself, too.	Сам!
Dua, look!"	Дуа, да посмотри же!"
And they had rushed in.	И они примчались.
Annis was the only child then.	Аннис был у них тогда один.
They had had to wait so long for the second.	Им ведь столько времени пришлось ждать второго!
So they rushed in and he was just plastered in the corner.	Они примчались, а левенький как раз уплощился в уголке.
He was curling at himself and flowing over his resting place like wet clay.	Он закручивал края и расползался по своей постельке, словно жидкий.
Odeen had left because he was busy.	Ун сразу ушел, потому что ему было некогда.
But said,	А Дуа сказала:
"Oh, he'll do it again, Tritt."	"Ничего, Тритт, он сейчас опять это сделает!"
They had watched for hours and he didn't.)	Они ждали и ждали, но Аннис больше не пожелал овалиться.)
Tritt was hurt that Odeen hadn't waited.	Тритт тогда обиделся, что Ун не захотел ждать.
He would have scolded but Odeen looked so weary.	Он бы его выбранил, но Ун выглядел таким усталым!
There were definite wrinkles in his ovoid. And he made no effort to smooth them out.	Его овоид был весь покрыт морщинками, а он даже не пробовал их разгладить.
Tritt said anxiously,	И Тритт встревожился:
"Is anything wrong, Odeen?"	"Случилось что-нибудь плохое, Ун?"
"A hard day and I'm not sure I'm going to get differential equations before the next melting." (Tritt didn't remember the exact hard words.	"Просто у меня был тяжелый день, и, боюсь, до следующего синтеза я так и не сумею разобраться с дифференциальными уравнениями". (Тритт не был уверен, верно ли он запомнил жесткие слова.
It was something like that Odeen always used hard words.)	Во всяком случае, Ун сказал что-то в этом роде. Ун все время говорил жесткие слова.)
"Do you want to melt now?"	"Ты хочешь синтезироваться сейчас?"
"Oh, no.	"Ничего не выйдет.

I just saw Dua heading topside and you know how she is if we try to interrupt that.	Я как раз видел, что Дуа отправилась на поверхность, а ты знаешь, она не любит, чтобы мы уводили ее оттуда.
There's no rush, really.	Время терпит.
There's a new Hard One, too."	И еще вот что - появился новый Жесткий".
"A new Hard One?" said Tritt, with distinct lack of interest.	"Новый Жесткий?" - повторил Тритт без всякого интереса.
Odeen found sharp interest in associating with Hard Ones, but Tritt wished the interest didn't exist.	Ему вообще не нравилось, что Ун всегда ищет общества Жестких.
Odeen was more intent on what he called his education than any other Rational in the area.	Ни один из рационалов, живущих по соседству, не занимался с таким усердием тем, что Ун называл "образование".
That was unfair.	Это было нечестно.
Odeen was too wrapped up in that.	Ун думает только об образовании.
Dua was too wrapped up in roaming the surface alone.	Дуа думает только о том, чтобы бродить одной по поверхности.
No one was properly interested in the triad but Tritt.	И никто, кроме Тритта, не думает о триаде и не заботится о ней.
"He's called Estwald," said Odeen.	"Его зовут Эстуолд", - сказал Ун.
"Estwald?" Tritt did feel a twinge of interest.	"Эстуолд?" - Тритту вдруг стало чуточку интересно.
Perhaps it was because he was anxiously sensing Odeen's feelings.	Может быть потому, что он очень старательно настраивался на чувства Уна.
"I've never seen him, but they all talk about him." Odeen's eyes had flattened out as they usually did when he turned introspective.	"Я его еще не видел, но они только о нем и говорят, - глаза Уна уплощились, как бывало всегда, когда он думал о своем.
"He's responsible for that new thing they've got."	- Благодаря ему у них уже есть новое изобретение".
"What new thing?"	"А что это такое?"
"The Positron Pu- You wouldn't understand, Tritt It's a new thing they have.	"Позитронный На... Ты не поймешь, Тритт. Это одна новая вещь, которой обзавелись Жесткие.
It's going to revolutionize the whole world."	Она революционизирует весь мир".
"What's revolutionize?"	"А что это такое - революционизирует?"
"Make everything different."	"Все станет другим".
Tritt was at once alarmed.	Тритт сразу встревожился.
"They mustn't make everything different."	"Не надо, чтобы Жесткие все делали другим".
"They'll make everything better.	"Они все сделают лучше.
Different isn't always worse.	Другое вовсе не обязательно значит плохое.
Anyway, Estwald is responsible.	Ну, во всяком случае, это придумал Эстуолд.
He's very bright.	Он удивительно умен.

I get the feeling."	Такое у меня чувство".
"Then why don't you like him?"	"А почему он тебе не нравится?"
"I didn't say I didn't like him."	"Я этого не говорил".
"You feel as though you don't like him."	"Но ты ощущаешься так, словно он тебе не нравится".
"Oh, nothing of the sort, Tritt.	"Ничего подобного, Тритт.
It's just that somehow- somehow-" Odeen laughed.	Просто... ну, просто... - Ун засмеялся.
"I'm jealous.	- Мне завидно.
Hard Ones are so intelligent that a Soft One is nothing in comparison, but I got used to that, because Losten was always telling me how bright I was-for a Soft One, I suppose.	Жесткие настолько умны, что ни один Мягкий не может и мечтать с ними сравниться, но я с этим свыкся - ведь Лостен постоянно повторяет мне, что я удивительно умен... наверное, он имел в виду - для Мягкого.
But now this Estwald comes along, and even Losten seems lost in admiration, and I'm really nothing."	А теперь появился Эстуолд, и даже Лостен не помнит себя от восхищения. А я - ничто, пустое место".
Tritt bellied out his foreplane to have it just make contact with Odeen, who looked up and smiled.	Тритт выпятил переднюю плоскость, чтобы коснуться Уна, чтобы напомнить ему, что он не один. Ун посмотрел на него и улыбнулся.
"But that's just stupidity on my part. Who cares how smart a Hard One is? Not one of them has a Tritt."	"Но все это глупости. Как бы ни были умны Жесткие, а Тритта ни у одного из них нет!"
After that they both went looking for Dua after all.	Потом они все-таки отправились искать Дуа.
For a wonder, she had finished wandering about and was just heading down again.	И надо же так случиться - она как раз кончила свои блуждания и сама спускалась вниз!
It was a very good melting though the time lapse was only a day or so.	Синтез получился очень полный, хотя длился всего один день.
Tritt worried about meltings then.	Тритту тогда было не до синтеза.
With Annis so small, even a short absence was risky, though there were always other Parentals who could take over.	Он боялся надолго отлучиться от маленького Анниса, хотя за ним, конечно, в это время присматривали другие пестуны.
After that, Odeen mentioned Estwald now and then.	После этого Ун время от времени упоминал про Эстуолда.
He always called him "the New One" even after considerable time had passed.	Только он всегда называл его просто Новый, даже когда прошло уже много дней.
He still had never seen him.	Сам он его еще ни разу не видел.
"I think I avoid him," he said one time, when Dua was with them, "because he knows so much about the new device.	"Мне кажется, я его бессознательно избегаю, -сказал он как-то, когда с ним была Дуа. - Потому что он слишком хорошо осведомлен о новом изобретении.
I don't want to find out too soon. It's too much fun to learn."	Я не люблю получать готовые сведения, гораздо интереснее самому все узнавать".
"The Positron Pump?" Dua had asked.	"Про Позитронный Насос?" - спросила тогда Дуа.

-That was another funny thing about Dua. Tritt thought. It annoyed him.	Еще одна ее странность, с раздражением подумал Тритт.
She could say the hard words almost as well as Odeen could.	Дуа умела выговаривать жесткие слова не хуже самого Уна.
An Emotional shouldn't be like that.	А эмоционали это не полагается.
So Tritt made up his mind to ask Estwald because Odeen had said he was smart.	И Тритт решил попросить Эстуолда. Ведь Ун говорил, что он удивительно умный.
Besides, Odeen had never seen him. Estwald couldn't say,	А раз Ун его не видал, Эстуолд уже не сможет сказать:
"I've talked to Odeen about it, Tritt, and you mustn't worry."	"Я обсуждал это с У ном, Тритт. Ты напрасно беспокоишься".
Everyone thought that if you talked to the Rational, you were talking to the triad.	Все почему-то считают, что говорить с рационалом - значить говорить с триадой.
Nobody paid attention to the Parentals.	А на пестунов никто даже внимания не обращает.
But they would have to this time.	Но уж теперь придется все-таки обратить!
He was in the Hard-caverns and everything seemed different.	Он уже двигался внутри Жестких пещер, и вдруг его поразила странность всего того, что было вокруг.
There was nothing there that looked like anything Tritt could understand.	Он не видел ничего привычного.
It was all wrong and frightening.	Все здесь было чужим, неправильным и пугало своей непонятностью.
Still, he was too anxious to see Estwald to let himself really be frightened.	Но он подумал, что ему надо поговорить с Эстуолдом, и страх уменьшился.
He said to himself, "I want my little-mid." That made him feel firm enough to walk forward.	"Мне нужна крошка-серединка", - повторил он про себя и собрался с силами настолько, что смог двигаться дальше.
He saw a Hard One finally.	В конце концов он увидел Жесткого.
There was just this one; doing something; bending over something; doing something.	Только одного. Он что-то делал. Нагибался над чем-то и что-то делал.
Odeen once told him that Hard Ones were always working at their-whatever it was.	Ун однажды сказал ему, что Жесткие всегда работают над своими... ну над этими.
Tritt didn't remember and didn't care.	Тритт не помнил, над чем, да и помнить не хотел.
He moved smoothly up and stopped.	Он приблизился к Жесткому ровным движением и остановился.
"Hard-sir," he said.	- Жесткий-ру! - сказал он.
The Hard One looked up at him and the air vibrated about him, the Odeen said it did when two Hard Ones talked to each other sometimes.	Жесткий посмотрел на него, и воздух между ними завибрировал. Тритт вспомнил, как Ун рассказывал, что воздух всегда вибрирует, когда Жесткие говорят между собой.
Then the Hard One seemed really to see Tritt and said,	Но тут Жесткий словно бы, наконец, увидел Тритта по-настоящему и сказал:
"Why, it's a right.	- Да это же правый!

What is your business here?	Что ты тут делаешь?
Do you have your little-left with you?	Ты привел своего левого?
Is today the start of a semester?"	Разве семестр начинается сегодня?
Tritt ignored it all.	Тритт и не старался понять, о чем говорит Жесткий.
He said,	Он спросил:
"Where can I find Estwald, sir?!"	- Где я могу найти Эстуолда, руководитель?
"Find whom?"	- Кого-кого?
"Estwald."	- Эстуолда.
The Hard One was silent for a long moment. Then he said,	Жесткий долго молчал, а потом сказал:
"What is your business with Estwald, right?"	- А какое у тебя дело к Эстуолду, правый?
Tritt felt stubborn.	Тритт упрямо посмотрел на него.
"It is important I speak to him.	- Мне надо поговорить с ним об очень важном.
Are you Estwald, Hard-sir?"	Вы и есть Эстуолд, Жесткий-ру?
"No, I am not.... What is your name, right?"	- Нет... А как тебя зовут, правый?
"Tritt, Hard-sir."	- Тритт, Жесткий-ру.
"I see.	- А-а!
You're the right of Odeen's triad, aren't you?"	Ты ведь правый в триаде Уна?
"Yes."	- Да.
The Hard One's voice seemed to soften.	Голос Жесткого словно стал мягче.
"I'm afraid you can't see Estwald at the moment.	- Боюсь, ты сейчас не сможешь повидать Эстуолда.
He's not here.	Его тут нет.
If anyone else can help you?"	Но, может быть, ты захочешь поговорить с кем-нибудь другим?
Tritt didn't know what to say. He simply stood there.	Тритт молчал, не зная, что ответить.
The Hard One said,	Тогда Жесткий сказал:
"You go home now.	- Возвращайся домой.
Talk to Odeen.	Поговори с Уном.
He'll help you.	Он тебе поможет.
Yes?	Ведь так?
Go home, right."	Возвращайся домой, правый.
The Hard One turned away.	И Жесткий отвернулся.
He seemed very concerned in matters other than Tritt, and Tritt still stood there, uncertain.	Он, казалось, был занят чем-то, что совсем не касалось Тритта, и Тритт продолжал стоять в нерешительности.

Then he moved into another section quietly, flowing noiselessly.	Потом он двинулся в другую пещеру, струясь совсем бесшумно.
The Hard One did not look up.	Жесткий даже и не посмотрел в его сторону.
Tritt was not certain at first why he had moved in that particular direction.	Сначала Тритт не понимал, почему он свернул именно сюда.
At first, he felt only that it was good to do so.	Просто он ощущал, что так будет лучше.
Then it was clear.	А потом вдруг все стало ясно.
There was a thin warmth of food about him and he was nibbling at it.	Вокруг была легкая теплота пищи, и незаметно для себя он уже поглощал ее.
He had not been conscious of hunger, yet now he was eating and enjoying.	Тритт подумал, что вроде бы он и не был голоден - и все-таки он ест и получает от этого удовольствие.
The Sun was nowhere.	Солнца нигде не было видно.
Instinctively, he looked up, but of course he was in a cavern.	Тритт инстинктивно посмотрел вверх, но, конечно, увидел только потолок пещеры.
Yet the food was better than he had ever found it to be on the surface.	И тут он подумал, что на поверхности такой вкусной пищи ему ни разу пробовать не приходилось.
He looked about, wondering.	Он с удивлением посмотрел по сторонам и задумался.
He wondered, most of all, that he should be wondering.	А потом удивился еще больше - тому, что задумался.
He had sometimes been impatient with Odeen because Odeen wondered about so many things that didn't matter.	Ун порой раздражал его, задумываясь о множестве вещей, которые не имели никакой важности.
Now he himself-Tritt!-was wondering.	И вот теперь он - Тритт! - вдруг тоже задумался.
But what he was wondering about did matter.	Но ведь он задумался об очень важной вещи.
Suddenly, he saw that it did matter.	Внезапно ему стало ясно, до чего она важная.
With an almost blinding flash he realized that he wouldn't wonder unless something inside him told it did matter.	На мгновение весь замерцав, он понял, что не смог бы задуматься, если бы что-то внутри не подсказало ему, насколько это важно.
He acted quickly, marveling at his own bravery.	Он сделал все очень быстро, поражаясь собственной храбрости.
After a while, he retraced his steps.	А затем отправился обратно.
He moved past the Hard One again, the one to whom he had earlier spoken. He said,	Поравнявшись с Жестким - с тем, которого он спрашивал про Эстуолда, - он сказал:
"I am going home, Hard-sir."	- Я возвращаюсь домой, Жесткий-ру.
The Hard One merely said something incoherent.	Жесткий ответил что-то невнятное.
He was still doing something, bending over something, doing silly things and not seeing the important thing.	Он по-прежнему делал что-то, наклонялся над чем-то, занимался глупостями и не замечал самого важного.

If Hard Ones were so great and powerful and smart, Tritt thought, how could they be so stupid?	"Если Жесткие действительно так могущественны и умны, - подумал Тритт, - то как же они могут быть такими глупыми?"
3a	3а
Dua found herself drifting toward the Hard-caverns.	Дуа почти незаметно для самой себя направилась в сторону Жестких пещер.
Partly it was because it was something to do now that the Sun had set, something to keep her from returning home for an additional period of time, something to delay having to listen to the importunities of Tritt and the half-embarrassed, half-resigned suggestions of Odeen.	Солнце село, а это все-таки была хоть какая-то, но цель. Что угодно, лишь бы оттянуть возвращение домой, где Тритт опять будет ворчать и требовать, а Ун смущенно советовать, не веря в пользу этих советов.
Partly, too, it was the attraction they held for her in themselves.	К тому же Жесткие пещеры манили ее сами по себе.
She had felt that for a long time, ever since she was little in fact, and had given up trying to pretend it wasn't so.	Она давно ощущала их притягательную силу -собственно говоря, с тех пор, как перестала быть крошкой - и теперь уже больше не могла притворяться перед собой, будто ничего подобного нет.
Emotionals weren't supposed to feel such attractions.	Эмоционалям не полагалось испытывать подобные влечения.
Sometimes little Emotionals did-Dua was old enough and experienced enough to know that-but this quickly faded or they were quickly discouraged if it didn't fade quickly enough.	Правда, у иных из них в детстве проскальзывали такие наклонности (теперь Дуа была уже достаточно взрослой и опытной, чтобы понимать это), но увлечение проходило само собой, а если оно оказывалось слишком сильным, то его быстро гасили.
When she herself had been a child, though, she had continued stubbornly curious about the world, and the Sun, and the caverns, and-anything at all—till her Parental would say,	Впрочем, когда она сама была крошкой, она упрямо продолжала интересоваться и миром, и Солнцем, и пещерами, и... ну, всем, чем только возможно, и ее пестун все чаще повторял:
"You're a queer one, Dua, dear.	"Ты не такая, как все, Дуа моя.
You're a funny little midling.	Ты странная серединка.
What will become of you?"	Что с тобой будет дальше?"
She hadn't the vaguest notion at first of what was so queer and so funny about wanting to know.	Сначала она никак не могла взять в толк, почему узнавать новое значит быть странной и не такой, как другие.
She found, quickly enough, that her Parental could not answer her questions.	Но очень скоро убедилась, что пестун просто неспособен отвечать на ее вопросы, и однажды попросила своего левого породителя объяснить ей что-то.
She once tried her left-father, but he showed none of her Parental's soft puzzlement. He snapped,	А он сказал только - и не с ласковым недоумением, как пестун, но резко, почти грубо:
"Why do you ask, Dua?" and his look seemed harshly inquiring.	"Зачем ты об этом спрашиваешь, Дуа?", и поглядел на нее испытующе и строго.
She ran away, frightened, and did not ask him again.	Она в испуге ускользнула и больше никогда не задавала ему вопросов.

But then one day another Emotional of her own age had shrieked "Left-Em" at her after she had said-she no longer remembered-it had been something that had seemed natural to her at the time.	А потом настал день, когда другая маленькая эмоциональ, ее сверстница, взвизгнула "олевелая эм!" после того, как она сказала... Дуа уже не помнила, что она тогда сказала, но в тот момент это представлялось ей вполне естественным.
Dua had been abashed without knowing why and had asked her considerably older left-brother, what a Left-Em was.	Она растерялась, ей почему-то стало стыдно, и она спросила у своего левого брата, который был гораздо старше ее, что такое "олевелая эм".
He had withdrawn, embarrassed-clearly embarrassed-mumbling,	Он замкнулся в себе, смутился - смущение она восприняла очень четко - и пробормотал:
"I don't know," when it was obvious he did.	"Не знаю", хотя ей было ясно, что он это прекрасно знает.
After some thought, she went to her Parental and said,	Поразмыслив, она пошла к своему пестуну и спросила:
"Am I a Left-Em, Daddy?"	"Я олевелая эм, папочка?"
And he had said,	Он сказал:
"Who called you that, Dua?	"А кто тебя так назвал, Дуа?
You must not repeat such words."	Не надо повторять нехорошие слова".
She flowed herself about his near corner, thought about it awhile, and said,	Она обвилась вокруг его ближнего уголка, немножко подумала и сказала:
"Is it bad?"	"А это очень нехорошо?"
He said, "You'll grow out of it," and let himself bulge a bit to make her swing outward and vibrate in the game she had always loved. She somehow didn't love it now, for it was quite clear that he hadn't answered her, really.	"С возрастом у тебя это пройдет", - сказал он и выпятился так, что она начала раскачиваться и вибрировать. Она всегда очень любила эту игру, но на этот раз ей не захотелось играть - ведь нетрудно было догадаться что, в сущности, он ничего не ответил.
She moved away thoughtfully.	Она заструилась прочь, раздумывая над его словами.
He had said, "You'll grow out of it," so she was in it now, but in what?	"С возрастом у тебя это пройдет". Значит, сейчас у нее "это" есть. Но что "это"?
Even then, she had had few real Mends among the other Emotionals.	Даже тогда у нее не было настоящих подруг среди эмоционалей.
They liked to whisper and giggle together, but she preferred flowing over the crumbled rocks and enjoying the sensation of their roughness.	Они любили перешептываться и хихикать, а она предпочитала струиться по каменным обломкам, которые нравились ей своей зазубренностью.
There were, however, some raids who were more friendly than others and whom she found less provoking.	Но некоторые из ее сверстниц-середин относились к ней без враждебности и не так ее раздражали.
There was Doral, who was as silly as the rest, really, but who would sometimes chatter amusingly. (Doral had grown up to join a triad with Dua's right-brother and a young left from another cavern complex, a left whom Dua did not particularly like.	Например, Дораль. Она была, конечно, не умнее остальных, но зато от ее болтовни иногда становилось весело. (Дораль, когда выросла, вошла в триаду с правым братом Дуа и очень молодым левым из другого пещерного комплекса - этот левый показался Дуа не слишком симпатичным.

Doral had then gone on to initiate a baby-left, a baby-right, in rapid succession, and a baby-mid not too long after that.	Затем Дораль взрастила крошку-левого и почти сразу же - крошку-правого, а за ними через короткий промежуток последовала крошка-серединка.
She had also grown so dense that the triad looked as though it had two Parentals and Dua wondered if they could still melt....	Сама Дораль стала теперь такой плотной, что казалось, будто в их триаде два пестуна, и Дуа не понимала, как они вообще могут синтезироваться.
Just the same Tritt was always telling her, pointedly, what a good triad Doral helped make up.)	И тем не менее Тритт все чаще многозначительно говорил при ней о том, какую замечательную триаду помогла создать Дораль.)
She and Doral had sat alone one day and Dua had whispered,	Как-то, когда они с Доралью сидели вдвоем, Дуа шепнула:
"Doral, do you know what a Left-Em is?"	"Дораль, а ты не знаешь, что такое олевелая эм?"
And Doral had tittered and compressed herself, as though to avoid being seen, and had said,	Дораль захихикала, собралась в комок, словно стараясь стать как можно незаметнее, и ответила:
"It's an Emotional that acts like a Rational; you know, like a left.	"Это эмоциональ, которая держится точно рационал. Ну, знаешь, как левый.
Get it!	Поняла?
Left-Emotional-Left-Em!	"Олевелая эм" - это значит "левая эмоциональ".
Get it!"	Поняла?"
Of course Dua "got" the phrase.	Разумеется, Дуа поняла.
It was obvious once explained.	Стоило немножко подумать, и это стало очевидным.
She would have seen it for herself at once if she had been able to bring herself to imagine such a state of affairs.	Она бы и сама разобралась, если бы могла вообразить подобное.
Dua said,	Она спросила:
"How do you know?"	"А ты откуда знаешь?"
"The older girls told me." Doral's substance swirled and Dua found the motion unpleasant.	"А мне говорили старшие эмоционали", -вещество Дорали заклубилось и Дуа почувствовала, что ей это почему-то неприятно.
"It's dirty," Doral said.	"Это неприлично!" - добавила Дораль.
"Why?" asked Dua.	"Почему?"
"Because it's dirty.	"Ну, потому что неприлично.
Emotionals shouldn't act like Rationals."	Эмоционали не должны вести себя, как рационалы".
Dua had never thought about the possibility, but now she did. She said,	Прежде Дуа вообще не задумывалась над такой возможностью, но теперь она поразмыслила и спросила:
"Why shouldn't they?"	"Почему не должны?"
"Because!	"А потому!
You want to know something else that's dirty?"	И знаешь, что еще неприлично?"

Dua couldn't help being intrigued.	Дуа почувствовала невольное любопытство.
"What?"	"Что?"
Doral didn't say anything, but a portion of herself expanded suddenly and brushed against the unsuspecting Dua before the latter could concavize.	Дораль ничего не ответила, но внезапно часть ее резко расширилась и задела Дуа, которая от неожиданности не успела втянуться.
Dua didn't like it. She shrank away and said,	Ей стало неприятно, она сжалась и сказала:
"Don't do that."	"Не надо!"
"You know what else is dirty?	"А знаешь, что еще неприлично?
You can go into a rock."	Можно забраться в камень!"
"No, you can't," said Dua.	"Нет, нельзя", - заявила Дуа.
It had been a silly thing to say for Dua had often moved through the outer surface of the rock and liked it.	Конечно, глупо было так говорить, ведь Дуа сама нередко забиралась во внешние слои камней, и ей это нравилось.
But now in the context of Doral's snickering, she felt revolted and denied the whole thing, even to herself.	Но хихиканье Дорали так ее уязвило, что она почувствовала гадливость и тут же убедила себя, что ничего подобного не бывает.
"Yes, you can.	"Нет, можно.
It's called rock-rubbing.	Это называется камнеедство.
Emotionals can do it easy.	Эмоционали могут залезать в камни, когда захотят.
Lefts and rights can only do it as babies.	А левые и правые - только пока они крошки.
When they grow up, they do it with each other."	Они, когда вырастут, смешиваются между собой, а с камнями не могут".
"I don't believe you.	"Я тебе не верю!
You're making it up."	Ты все выдумала!"
"They do, I tell you.	"Да нет же!
Do you know Dimit?"	Ты знаешь Димиту?"
"No."	"Не знаю".
"Sure you do.	"А ты вспомни.
She's the girl with the thick corner from Cavern c."	Ну, такая, с уплотненным уголком из Пещеры В".
"Is she the one who flows funny?"	"Та, которая струится как-то боком?"
"Yes.	"Ага.
On account of the thick corner.	Это ей уголок мешает.
That's the one. She got into a rock all the way once-except for the thick corner.	Ну, так она один раз залезла в камень вся целиком - только уголок торчал наружу.
She let her left-brother watch her do it and he told their Parental and what she got for that.	А ее левый брат все видел и рассказал пестуну. Что ей за это было!
She never did it again."	С тех пор она и правда от камней шарахается".
Dua left then, quite upset.	Дуа тогда ушла встревоженная и расстроенная.

She didn't talk to Doral again for a long time, and never really grew friendly again, and yet her curiosity had been aroused.	После этого они с Доралью долгое время вообще не разговаривали, да и потом их полудружеские отношения не возобновились. Но ее любопытство росло и росло.
Her curiosity?	Любопытство?
Why not say her Left-Emmishness?	Почему бы прямо не сказать - "олевелость"?
One day when she was quite sure her Parental wasn't in the vicinity, she let herself melt into a rock, slowly, just a little.	Однажды, убедившись, что пестуна поблизости нет, она проникла в каменьпотихоньку и совсем немножко.
It had been the first time she had tried it since she was quite young, and she didn't think she had ever dared go so deep.	Она уже позабыла, как это бывало в раннем детстве. Но, кажется, тогда она так глубоко все-таки не забиралась.
There was a warmness about the sensation, but when she emerged she felt as though everyone could tell, as though the rock had left a stain on her.	Ее пронизывала приятная теплота, однако, выбравшись наружу, она испытала такое чувство, будто камень оставил на ней след и теперь все догадаются, чем она занималась.
She tried it again now and then, more boldly, and let herself enjoy it more.	Тем не менее она продолжала свои попытки, с каждым разом все более смело, и совсем перестала внутренне смущаться.
She never sank in really deeply, of course.	Правда, по-настоящему глубоко в камень она никогда не забиралась.
Eventually, she was caught by her Parental, who clucked away in displeasure, and she was more careful after that.	В конце концов пестун поймал ее и выбранил. После этого она стала более осторожной.
She was older now and knew for certain fact that despite Doral's snickering, it wasn't in the least uncommon. Practically every Emotional did it now and then and some quite openly admitted it.	Но теперь она была старше и знала, что ничего особенного в ее поведении нет - как бы ни хихикала Дораль, а почти все эмоционали лазали в камни, причем некоторые открыто этим хвастались.
It happened less frequently as they grew older and Dua didn't think that any Emotional she knew ever did it after joining a triad and beginning the proper meltings.	С возрастом, однако, эта привычка исчезала, и, насколько Дуа знала, ни одна из ее сверстниц не вспоминала детские проказы после того, как вступала в триаду.
It wasone of her secrets (she never told anybody) that she had kept it up, and that once or twice she had tried it even after triad-formation. (Those few times she had thought: What if Tritt found out? ...	Она же - и это было ее заветной тайной, которой она не делилась ни с кем, - раза два позволила себе погрузиться в камень и после вступления в триаду. (Оба раза у нее мелькала мысль - а что, если узнает Тритт?..
Somehow that seemed to present formidable consequences and rather spoiled the fun.)	Такая перспектива не сулила ничего хорошего, и у нее портилось настроение.)
Confusedly, she found excuses for this-to herself-in her ordeal with the others.	Она находила для себя неясное оправдание в том, что ее сверстницы смеялись над ней и дразнили.
The cry of "Left-Em" began to follow her everywhere in a kind of public humiliation.	Вопль "олевелая эм!" преследовал ее повсюду, внушал ей ощущение неполноценности и стыда.
There was one period in her life when she had been driven into an almost hermit-like isolation to escape.	В ее жизни наступил период, когда она начала прятаться, лишь бы не слышать этой клички.

If she had begun with a liking for aloneness, that had confirmed it.	Вот тогда-то в ней окончательно окрепла любовь к одиночеству.
And being alone, she found consolation in the rocks.	Оставаясь одна, она находила утешение в камнях.
Rock-rubbing, whether it was dirty or not, was a solitary act, and they were forcing her to be solitary.	Камнеедством, прилично оно или нет, заниматься можно было только в одиночку, а ведь они обрекали ее на одиночество.
At least, so she told herself.	Во всяком случае, так она убеждала себя.
She had tried to strike back once. She had cried out,	Один раз она попыталась ответить им тем же и закричала дразнившим ее эмоционалям:
"You're a bunch of Right-Ems, a bunch of dirty Right-Ems," at the taunting raids.	"А вы все - оправелые эм, оправелые, оправелые!"
They had only laughed and Dua had run away in confusion and frustration.	Но они только засмеялись, и Дуа, потерпев поражение, ускользнула от них совсем расстроенная.
They were.	Но ведь она сказала правду!
Almost every Emotional, when she was getting on to the age of triad-formation, became interested in babies, fluttering about them in Parental imitation which Dua had found repulsive.	Когда эмоционали достигали триадного возраста, они начинали интересоваться крошками и колыхались вокруг них совсем по-пестунски, а это Дуа находила отвратительным.
She herself had never felt such interest.	Сама она никогда подобного интереса не испытывала.
Babies were only babies; they were for right-brothers to worry about.	Крошки - это крошки, и опекать их должны правые братья.
The name-calling died as Dua grew older.	Дуа становилась старше, и ее перестали дразнить.
It helped that she retained a girlishly rarefied structure and could flow with a smoky curl no other could duplicate.	Тут сыграло известную роль и то, что она сохраняла юную разреженную структуру и умела струиться, как-то по-особенному матово клубясь -ни у одной из ее сверстниц это не получалось.
And when, increasingly, lefts and rights showed interest in her, the other Emotionals found it difficult to sneer.	А уж когда левые и правые начали проявлять к ней все более живой интерес, остальные эмоционали быстро обнаружили, что их насмешки обращаются против них же самих.
And yet-and yet-now that no one ever dared speak disrespectfully to Dua (for it was well known through all the caverns that Odeen was the most prominent Rational of the generation and Dua was his mid-ling), she herself knew that she was a Left-Em past all redemption.	И тем не менее... тем не менее теперь, когда никто не посмел бы говорить с Дуа пренебрежительно (ведь всем пещерам было известно, что Ун -самый выдающийся рационал своего поколения и что Дуа - середина его триады), именно теперь к ней пришло твердое сознание, что она действительно олевелая эм и останется такой навсегда. Однако теперь она была убеждена, что ничего неприличного в этом нетну, совершенно ничего.
She didn't think it dirty-not really-but occasionally she caught herself wishing she were a Rational and then she was abashed.	И все-таки порой ловила себя на мысли, что ей лучше было бы появиться на свет рационалом, и вся сжималась от стыда.

She wondered if other Emotionals did- ever-or just once in a while-and if that was why-partly-she didn't want a baby-Emotional-because she wasn't a real Emotional herself-and didn't fill her triad-role properly-	Но, может быть, и другие эмоционали иногда... или хотя бы очень редко... А может быть, именно поэтому - хотя бы отчасти - она не хочет взрастить крошку-эмоциональ?.. Потому что она сама - не настоящая эмоциональ... и плохо выполняет свои обязанности по отношению к триаде...
Odeen hadn't minded her being a Left-Em.	Ун как будто не имел ничего против ее олевелости.
He never called her that-but he liked her interest in his life-he liked her questions and he would explain and he liked the way she could understand.	И, уж конечно, никогда не употреблял этого слова. Наоборот, ему нравилось, что ей интересна его жизнь, ему нравились ее вопросы - он отвечал на них с удовольствием и радовался, что она понимает его ответы.
He even defended her when Tritt grew jealous-well, not jealous, really-but filled with a feeling that it was all unfit in his stubborn and limited outlook on the world.	Он даже защищал ее, когда Тритт начинал ревновать... ну, собственно, не ревновать, а сердиться, потому что их поведение противоречило его узким и незыблемым представлениям о жизни.
Odeen had taken her to the Hard-caverns occasionally, eager to posture before Dua, and openly pleased at the fact that Dua was impressed.	Ун иногда водил ее в Жесткие пещеры, стараясь показать, чего он стоит, и открыто гордился тем, что умеет произвести на нее впечатление.
And she was impressed, not so much with the clear fact of his knowledge and intelligence, but with the fact that he did not resent sharing it. (She remembered her left-father's harsh response that one time she had questioned him.) She never loved Odeen so much as when he let her share his life-and yet even that was part of her Left-Emmishness.	И он действительно производил на нее впечатление, хотя больше всего Дуа поражалась не его знаниям и уму - в них она не сомневалась, -а его готовности разделить эти знания с ней. (Она хорошо помнила, с какой резкостью ее левый породитель оборвал ее только потому, что она попыталась задать ему вопрос.) И особенно остро она ощущала свою любовь к Уну именно в те минуты, когда он позволял ей разделять с ним его жизнь. Однако это тоже было свидетельством ее олевелости.
Perhaps (this had occurred to her over and over), by being Left-Emmish, she moved closer to Odeen and farther from Tritt, and this was another reason Tritt's importunities repelled her.	Возможно даже (она вновь и вновь возвращалась к этой мысли), что именно олевелость сближала ее с Уном, отдаляя от Тритта, и, наверное, именно поэтому упрямая узость правника была ей так неприятна.
Odeen had never hinted at anything like that, but perhaps Tritt felt it vaguely and was unable to grasp it completely but did so well enough to be unhappy over it without being able to explain why.	Ун никогда не выражал своего отношения к такому необычному положению вещей в их триаде, но Тритт, пожалуй, смутно ощущал что-то неладное и, хотя был неспособен понять, в чем дело, все же улавливал достаточно, чтобы чувствовать себя несчастным и не разбираясь в причинах.
The first time she was in a Hard-cavern she had heard two Hard Ones talking together.	Когда она впервые попала в Жесткие пещеры, ей довелось услышать разговор двух Жестких.
She didn't know they were talking of course.	Конечно, тогда она не поняла, что они разговаривают.

There was air vibration, very rapid, very changing, that made an unpleasant buzz deep inside her.	Просто воздух вибрировал очень сильно и неравномерно, отчего у нее где-то глубоко внутри возник неприятный зуд.
She had to rarefy and let it through.	Она даже начала разреживаться, чтобы вибрации проходили насквозь, не задевая ее.
Odeen had said,	Но тут Ун сказал:
"They're talking."	"Это они разговаривают".
Then, hastily, anticipating the objection.	И поспешил добавить, предвосхищая ее недоуменный вопрос:
"Their kind of talk.	"По-своему. Мы так не можем.
They understand each other."	Но они друг друга понимают".
Dua had managed to grasp the concept. It was all the more delightful to understand quickly because that pleased Odeen so. (He once said,	Дуа сразу сумела уловить это совершенно непривычное для нее представление - и радость познания нового стала еще больше потому, что Ун был очень доволен ее сообразительностью. (Он как-то сказал:
"None of the other Rationals I've ever met have anything but an empty-head for an Emotional.	"У всех рационалов, которых я знаю, эмоционали - совершенные дурочки.
I'm lucky."	Мне удивительно повезло".
She had said,	А она ответила:
"But the other Rationals seem to like empty-heads.	"Но другим рационалам нравятся как раз дурочки.
Why are you different from them, Odeen?"	Почему ты не такой, как они?"
Odeen did not deny that the other Rationals liked empty-heads. He just said,	Ун не стал отрицать, что другим рационалам нравятся дурочки, а просто заметил:
"I've never figured it out and I don't think it's important that I do.	"Я никогда над этим не размышлял, и, на мой взгляд, это не стоит размышлений.
I'm pleased with you and I'm pleased that I'm pleased.")	Просто я горжусь тобой и я горд своей гордостью".)
She said,	Она спросила:
"Can you understand Hard-One talk?"	"А ты понимаешь, что говорят Жесткие, когда они говорят по-своему?"
"Not really," said Odeen.	"Не совсем, - ответил Ун.
"I can't sense the changes fast enough.	- Я не успеваю воспринимать различия в колебаниях.
Sometimes I can get a feel for what they're saying, even without understanding, especially after we've melted.	Иногда мне удается уловить ощущение общего смысла их речи - особенно после синтеза.
Just sometimes, though.	Но далеко не всегда.
Getting feels like that is really an Emotional trick, except even if an Emotional does it, she can never make real sense out of what she's feeling.	Улавливать ощущения - это, собственно, свойство эмоционалей, но беда в том, что эмоциональ неспособна воспринять смысл того ощущения, которое она улавливает.

You might, though."	А вот ты, пожалуй, сумела бы".
Dua demurred.	Дуа застеснялась.
"I'd be afraid to.	"Я бы побоялась.
They might not like it."	А вдруг им это не понравится?"
"Oh, go on.	"Ну, попробуй!
I'm curious.	Мне очень интересно знать, получится ли у тебя что-нибудь.
See if you can tell what they're talking about."	Проверь, сможешь ли ты понять, о чем они говорят".
"Shall I?	"Ты правда этого хочешь?"
Really?"	"Правда.
"Go ahead. If they catch you and are annoyed, I'll say I made you do it."	Если они поймают тебя на этом и рассердятся, я скажу, что это я тебе велел".
"Promise?"	"Обещаешь?"
"I promise."	"Обещаю".
Feeling rather fluttery, Dua let herself reach out to the Hard Ones, and adopted the total passivity that allowed the influx of feelings.	Сама почти вибрируя, Дуа рискнула настроиться на Жестких и замерла в полной пассивности, которая дает возможность воспринимать чужие ощущения.
She said,	Она сказала:
"Excitement!	"Возбуждение!
They're excited.	Они волнуются.
Someone new."	Из-за кого-то нового".
Odeen said, "Maybe that's Estwald."	"Может быть, это Эстуолд", - заметил Ун.
It was the first time Dua had heard the name.	Так Дуа в первый раз услышала это имя.
She said,	Она сказала:
"That's funny."	"Как странно!"
"What's funny?"	"Что странно?"
"I have the feeling of a big sun.	"Я ощущаю солнце.
A really big sun."	Очень большое солнце".
Odeen looked thoughtful.	Ун стал серьезным.
"They might be talking about that."	"Да, они могут говорить про это".
"But how can that be?"	"Но как же так? Где оно?"
It was just at that time that the Hard Ones spied them. They approached in a friendly manner and greeted them in Soft-One fashion of speech.	Тут Жесткие заметили их, подошли поближе и ласково поздоровались, выговаривая слова так, как их выговаривают Мягкие.
Dua was horribly embarrassed and wondered if they knew she had been sensing them.	Дуа ужасно смутилась, и ей стало страшно - а вдруг они знают, что она на них настраивалась?

If they did, though, they said nothing.	Но они, даже если и заметили это, ничего ей не сказали.
(Odeen told her afterward that it was quite rare to come upon Hard Ones talking among themselves in their own fashion.	(Потом Ун объяснил ей, что подсмотреть, как Жесткие разговаривают между собой по-своему, удается очень редко.
They always deferred to the Soft Ones and seemed always to suspend their own work when Soft Ones were there.	Они всегда считаются с присутствием Мягких и, увидев их, тотчас оставляют свою работу.
"They like us so much," said Odeen.	"Они нас любят, - сказал Ун.
"They are very kind.")	- И они очень добрые".)
Once in awhile he would take her down to the Hard-caverns-usually when Tritt was entirely wrapped up in the children.	Ун и после этого иногда водил ее в Жесткие пещеры - обычно в те часы, которые Тритт всецело посвящал детям.
Nor did Odeen go out of his way to tell Tritt that he had taken Dua down.	И не считал нужным сообщать Тритту об этих прогулках.
It was sure to evoke some response to the effect that Odeen's coddling simply encouraged Dua's reluctance to sun herself and just made the melting that much more ineffective. ...	Тритт непременно заговорил бы о том, что Ун без конца потакает Дуа и она того и гляди вовсе перестанет питаться, а тогда какой же будет толк от синтеза?..
It was hard to talk to Tritt for more than five minutes without melting coming into the conversation.	С Триттом невозможно было и двух слов сказать без того, чтобы он так или иначе не упомянул про синтез.
She had even come down alone once or twice.	Три раза она отправлялась в Жесткие пещеры совсем одна, хотя и пугалась собственной смелости.
It had always frightened her a little to do so, though the Hard Ones she met were always friendly, always "very kind," as Odeen said.	Правда, Жесткие, которые ей встречались, всегда были ласковы, или "очень добрые", как выразился Ун.
But they did not seem to take her seriously.	Но они не принимали ее всерьез.
They were pleased, but somehow amused-she could feel that definitely-when she asked questions.	Когда она задавала вопросы, они были довольны, но в то же время посмеивались - это она ощущала совершенно ясно.
And when they answered it was in a simple way that carried no information.	И отвечали так просто, что их слова не содержали никаких сведений.
"Just a machine, Dua," they would say.	"Это машина, Дуа, - говорили они.
"Odeen might be able to tell you."	- Может быть, Ун сумеет тебе объяснить, что это такое".
She wondered if she had met Estwald.	Интересно, а был ли среди них Эстуолд?
She never quite dared ask the names of the Hard Ones she met (except Losten, to whom Odeen had introduced her, and of whom she heard a great deal).	У нее не хватало храбрости спрашивать Жестких, как их зовут. И по имени она знала только Лостена, с которым ее познакомил Ун и о котором она много слышала раньше.
Sometimes it seemed to her that this Hard One or that might be he.	Иногда ей казалось, что вот этот Жесткий или вон тот, наверное, и есть Эстуолд.

Odeen talked about him with great awe and with some resentment.	Ун говорил об Эстуолде с величайшим почтением и с некоторой обидой.
She gathered that he was too engaged in work of the deepest importance to be in the caverns accessible to the Soft Ones.	Насколько она поняла, Эстуолд был так поглощен чрезвычайно важной работой, что почти никогда не заглядывал в пещеры, куда допускались Мягкие.
She pieced together what Odeen told her and, little by little, discovered that the world needed food badly.	Она свела воедино то, о чем ей в разное время сообщал Ун, и мало-помалу поняла, что мир получает все меньше и меньше пищи.
Odeen hardly ever called it "food." He said "energy" instead, and said it was the Hard-One word for it.	Впрочем, Ун почти никогда не говорил "пища", а только "энергия", объяснив, что так ее называют Жесткие.
The Sun was fading and dying but Estwald had discovered how to find energy far away, far beyond the Sun, far beyond the seven stars that shone in the dark, night-sky. (Odeen said the seven stars were seven suns that were very distant, and that there were many other stars that were even more distant and were too dim to be seen.	Солнце остывало, оно умирало, но Эстуолд открыл, как можно добыть энергию из неимоверной дали, которая лежит дальше Солнца, дальше семи звезд, светящихся в темном небе. (Ун как-то объяснил, что семь звезд - это семь солнц, только находящихся очень далеко, и что есть еще много звезд, еще более далеких, а потому их нельзя увидеть.
Tritt had heard him say that and had asked of what use it was for stars to exist if they couldn't be seen and he didn't believe a word of it.	Это услышал Тритт и спросил, зачем нужны звезды, если их нельзя увидеть, а потом заявил, что ничему этому не верит.
Odeen had said,	Ун терпеливо произнес:
"Now, Tritt," in a patient way.	"Ну, Тритт, оставь".
Dua had been about to say something very like that which Tritt had said, but changed her mind after that.)	Дуа как раз собиралась сказать примерно то же, что и Тритт, но после этого удержалась и промолчала.)
It looked, now, as, though there would be plenty of energy forever; plenty of food-at least as soon as Estwald and the other Hard Ones learned to make the new energy taste right.	А теперь получалось, что в будущем энергии станет опять много - и уже навсегда. Пищи будет сколько угодно - как только Эстуолд и другие Жесткие сумеют сделать новую энергию достаточно вкусной.
It had only been a few days ago when she had said to Odeen,	Всего несколько дней назад она сказала Уну:
"Do you remember, long ago, when you took me to the Hard-caverns and I sensed the Hard Ones and said I caught the feeling of a big sun?"	"Помнишь, как давным-давно, когда ты в первый раз привел меня в Жесткие пещеры и я настроилась на Жестких, я сказала, что поймала ощущение большого солнца?"
Odeen looked puzzled for a moment.	Он не сразу сообразил, о чем она говорит.
"I'm not sure.	"Я что-то не помню.
But go ahead, Dua.	Но продолжай, Дуа.
What about it?"	Почему ты об этом заговорила?"
"I've been thinking. Is the big Sun the source of the new energy?"	"Я все думаю - ведь это большое солнце и есть источник новой энергии?"
Odeen had said, happily,	А Ун ответил с радостью:

"That's good, Dua.	"Отлично, Дуа!
It's not quite right, but that's such good intuition for an Emotional."	Это не совсем точно, но такая интуиция у эмоционали - это великолепно!"
And now Dua had been moving slowly, rather moodily, during all this time of reveries.	Дуа, хмуро перебирая все эти воспоминания, медленно двигалась вперед.
Without particularly noting the passage of either time or space she found herself in the Hard-caverns and was just beginning to wonder if she had really delayed all she safely could and whether she might not turn home now and face the inevitable annoyance of Tritt when-almost as though the thought of Tritt had brought it about-she sensed Tritt.	Она добралась до Жестких пещер и только тут заметила, что совсем утратила представление о времени и пространстве. Она уже подумала, что слишком задержалась и, пожалуй, лучше будет все-таки вернуться домой и вытерпеть неизбежные упреки Тритта, как вдруг... словно причиной этому была мысль о Тритте... она ощутила Тритта совсем рядом.
The sensation was so strong that there was only one confused moment in which she had thought that somehow she was picking up his feelings far away in the home cavern.	Ощущение было удивительно сильным, и мелькнувшая было у нее мысль, что она вопреки всякой вероятности уловила его чувство через расстояние, отделяющее ее от домашней пещеры, тут же исчезла.
No!	Нет-нет!
He was here, down in the Hard-caverns with her.	Он здесь, в Жестких пещерах, неподалеку от нее.
But what could he be doing here?	Но что он тут делает?
Was he pursuing her?	Ищет ее?
Was he going to quarrel with her here?	Собирается бранить ее здесь?!
Was he foolishly going to appeal to the Hard Ones?	Или ему взбрело на ум нажаловаться Жестким?
Dua didn't think she could endure that-	Нет, уж этого она не вынесет...
And then the feeling of cold horror left her and was replaced by astonishment.	Но чувство холодного ужаса тут же угасло, сменившись изумлением.
Tritt was not thinking of her at all.	Тритт вовсе не думал о ней.
He had to be unaware of her presence.	Он не чувствовал ее присутствия.
All she could sense about him was an overwhelming feeling of some sort of determination, mixed with fear and apprehension at something he would do.	Она воспринимала только всепоглощающую решимость, к которой примешивались робость и страх перед тем, что он намеревался сделать.
Dua might have penetrated farther and found out something, at least, about what it was he had done, and why, but nothing was further from her thoughts.	Дуа могла бы проникнуть глубже и хотя бы в общих чертах узнать, что он собирается сделать и почему, но ничего подобного ей и на мысль не пришло.
Since Tritt didn't know she was in the vicinity, she wanted to make sure of only one thing-that he continued not to know.	Раз уж Тритт не знает, что она тут, важно одно -чтобы он этого так и не узнал.
She did, then, almost in pure reflex, something that a moment before she would have sworn she would never dream of doing under any circumstances.	И она почти инстинктивно совершила то, что всего мгновение назад показалось бы ей невероятным, недопустимым ни при каких обстоятельствах.

Perhaps it was (she later thought) because of her idle reminiscences of that little-girl talk with Doral, or her memories of her own experiments with rock-rubbing. (There was a complicated adult word for it but she found that word infinitely more embarrassing than the one all the children had used.)	Быть может (как она решила позже), все случилось оттого, что совсем недавно она вспоминала свои разговоры с Доралью и детское камнеедство (у камнеедства было сложное взрослое название, но детское смущало ее меньше).
In any case, without quite knowing what she was doing or, for a short while afterward, what she had done, she simply flowed hastily into the nearest wall.	Но как бы то ни было, не отдавая себе отчета в том, что она делает... в том, что уже сделала... Дуа торопливо скользнула в ближайшую стену.
Into it!	Глубоко внутрь!
Every bit of her!	Вся целиком!
The horror of what she had done was mitigated by the perfect manner in which it accomplished its purpose. Tritt passed by within almost touching distance and remained completely unaware that at one point he might have reached out and touched his mid-ling.	Она ужаснулась своему поступку, но ей тут же стало легче оттого, что ее уловка оказалась не напрасной: Тритт прошел совсем рядом с ней, но в нем ни на миг не возникло даже смутного ощущения, что он мог бы сейчас дотронуться до своей эмоционали.
By that time, Dua had no room to wonder what Tritt might be doing in the Hard-caverns if he had not come in pursuit of her.	Впрочем, Дуа уже больше не думала о том, зачем Тритт явился в Жесткие пещеры, ищет он ее или нет.
She forgot Tritt completely.	Она попросту забыла про Тритта.
What filled her instead wasl pure astonishment at her position.	В это мгновение она не испытывала ничего, кроме всепоглощающего изумления.
Even in childhood she had never melted completely into rock or met anyone who admitted she had (though there were invariably tales of someone else who had).	Ведь даже в детстве она ни разу не смешивалась с камнем целиком и не встречала эмоционали, которая призналась бы в чем-нибудь подобном (хотя у каждой из них была наготове сплетня именно про такой случай с кем-то из подруг).
Certainly no adult Emotional ever had or could.	И уж конечно, ни одна взрослая эмоциональ не проникала в камни целиком - да и не смогла бы, как бы ни старалась.
Dua. was unusually rarefied even for an Emotional (Odeen was fond of telling her that) and her avoidance of food accentuated this (as Tritt often said).	Дуа ведь была удивительно разрежена даже для эмоционали (Ун часто и с гордостью говорил ей это), чему способствовало ее нежелание есть как следует (о чем постоянно твердил Тритт).
What she had just done indicated the extent of her rarefaction more than any amount of right-ling scolding and for a moment she was ashamed and sorry for Tritt.	Случившееся доказывало степень ее разреженности куда весомее любых упреков правника. Ей стало стыдно, и она почувствовала жалость к Тритту.
And then she was swept by a deeper shame. What if she were caught?	Но тут же испытала другой и более мучительный стыд: что если ее обнаружат?
She, an adult-	Если кто-нибудь увидит, что взрослая эмоциональ...
If a Hard One passed and lingered- She could not possibly bring herself to emerge if anyone were watching but how long could she stay within and what if they discovered her in the rock?	Вдруг какой-нибудь Жесткий задержится в этой пещере как раз в ту минуту... Нет, никакие силы не заставят ее покинуть камень, если будет хоть малейшая опасность, что ее заметят... Но сколько времени можно оставаться в камне?

And even as she thought that, she sensed the Hard Ones and then-somehow-realized they were far away.	И что произойдет, если ее обнаружат прямо в нем? В тот же миг она ощутила Жестких и тут же, сама не зная как, поняла, что они далеко.
She paused, strove to calm herself.	Она помедлила, стараясь успокоится.
The rock, permeating and surrounding her, lent a land of grayness to her perception but didn't dim it.	Камень, окружавший и пронизывавший ее, придавал какую-то тусклость ее восприятию, но не притуплял его.
Instead, she sensed more sharply.	Наоборот, оно даже обострилось.
She could still sense Tritt in his steady motion downward as sharply as though he were by her side, and she could sense the Hard Ones though they were a cavern complex away.	Она по-прежнему ощущала равномерное продвижение Тритта, уходящего все дальше и дальше, - причем так, словно он был рядом.
She saw the Hard Ones, every single one of them, each in his place, and could sense their vibratory speech to the fullest detail, and even catch bits of what they were saying.	И она воспринимала Жестких, хотя они находились через один пещерный комплекс от нее. Она их словно видела! Каждого в отдельности, каждого на его месте. Она улавливала малейшие оттенки их вибрирующей речи и даже кое-что понимала!
She was sensing as she never had before and never dreamed she could.	Никогда еще она не воспринимала с такой остротой. Ей даже не грезилось, что можно так воспринимать.
So, though she could now leave the rock, secure in the knowledge she was both alone and unobserved, she did not; partly out of amazement, partly out of the curious exultation she felt at understanding and her desire to experience it further.	А потому Дуа, хотя она и могла бы сейчас выбраться из камня, твердо зная, что вокруг никого нет и никто ее не увидит, осталась там, где была. Ее удерживало удивление и еще тот странный жаркий восторг, который она испытывала от процесса понимания. Ей хотелось продлить его.
Her sensitivity was such that she even knew why he was sensitive.	Ее восприимчивость достигла такой степени, что она даже осознала, чем объясняется подобная чувствительность.
Odeen had frequently remarked how well he understood something after a period of melting, even though he had not understood it at all before.	По словам Уна, после синтеза он начинал без труда разбираться в том, что прежде казалось недоступным пониманию.
There was something about the melted state that increased sensitivity incredibly; more was absorbed; more was used.	Что-то в периоды синтеза невероятно повышало восприимчивость - поглощение и усвоение убыстрялись и усиливались.
It was because of the greater atomic density during melting, Odeen had said.	Все дело тут в более тесном расположении атомов, объяснил Ун.
Even though Dua was not sure what "greater atomic density" meant, it came with melting and wasn't this present situation rather like melting?	Правда, Дуа не знала, что такое "более тесное расположение атомов", но одно было ясно: это состояние наступает при синтезе, а разве то, что происходит с ней сейчас, не похоже на синтез?
Hadn't Dua melted with rock?	Ведь она словно синтезировалась с камнем.
When the triad melted, all the sensitivity went to Odeen's benefit.	При синтезе триады вся совокупность их общей восприимчивости доставалась Уну.

The Rational absorbed it, gained understanding, and retained that understanding after separation.	Благодаря этому рационал расширял свое понимание, сохраняя его и после окончания синтеза.
But now Dua was the only consciousness in the melt.	Но в этом подобии синтеза все сознание принадлежит ей одной.
It was herself and the rock.	Ведь тут нет никого, кроме нее и камня.
There was "greater atomic density" (surely?) with only herself to benefit.	И значит, "более тесное расположение атомов" (так ведь?) служит только ей.
(Was this why rock-rubbing was considered a perversion?	Уж не потому ли камнеедство считается гадкой привычкой?
Was this why Emotionals were warned off?	Потому, что оно уравнивает эмоционалей с рационалами?
Or was it just Dua because she was so rarefied? Or because she was a Left-Em?)	Или только она, Дуа, способна на это благодаря своей разреженности (или, быть может, олевелости)?
And then Dua stopped all speculation and just sensed-in fascination.	Но тут Дуа перестала размышлять и только воспринимала, все больше увлекаясь.
She was only mechanically aware of Tritt returning, moving past her, passing in the direction back from which he had come.	Она чувствовала, что Тритт возвращается, проходит мимо, удаляется - но ее сознание лишь машинально зарегистрировало все это.
She was only mechanically aware-scarcely feeling the vaguest surprise-that Odeen, too, was coming up from the Hard-caverns.	И столь же машинально, даже не удивившись, она заметила, что из Жестких пещер той же дорогой уходит Ун.
It was the Hard Ones she was sensing, only they, trying to make more out of her perceptions, trying to make the most out of them.	Она настроилась только на Жестких, только на них, и старалась как можно глубже и полнее улавливать смысл того, что воспринимала.
It was a long time before she detached and flowed out of the rock.	Дуа выбралась из камня лишь много времени спустя.
And when that time came, she was not concerned overmuch as to whether she would be observed. She was confident enough of her sensing ability to know she wouldn't be.	И она уже больше не боялась, что ее могут заметить: ее новая восприимчивость и чувствительность служили надежной гарантией против этого.
And she returned home deep in thought.	Она заструилась домой, поглощенная своими мыслями.
3b	3b
Odeen had returned home to find Tritt waiting for him, but Dua still hadn't returned.	Когда Ун вернулся домой, его там ждал Тритт, но Дуа еще не появлялась.
Tritt did not seem disturbed at that.	Тем не менее Тритта это, казалось, не волновало.
Or at least he seemed disturbed, but not at that.	То есть он несомненно был взволнован, но по какой-то другой причине.
His emotions were strong enough so that Odeen could sense them clearly, but he let them go without proving.	Его чувства были настолько сильны, что Ун улавливал их с большой четкостью, однако он не стал в них разбираться.

It was Dua's absence that made Odeen restless; to the extent that he found himself annoyed at Tritt's presence simply because Tritt was not Dua.	Ему нужна была Дуа, и он вдруг поймал себя на том, что присутствие Тритта его сейчас раздражает - только потому, что Тритт не Дуа.
In this he surprised himself.	Это его удивило.
He could not deny to himself that it was Tritt who, of the two, was the dearer to him.	Ведь от самого себя он не мог скрывать, что из них двоих всегда больше любил Тритта.
Ideally, all members of the triad were one, and any member should treat the other two exactly on a par-both with each other and with him (her) self.	Разумеется, все члены идеальной триады должны составлять единое целое и относиться друг к другу одинаково, не делая различия даже между собой и остальными двумя.
Yet Odeen had never met a triad in which this was so; least of all among those who loudly proclaimed their triad to be ideal in this respect.	Однако такой триады У н еще никогда не встречал - и меньше всего к идеалу приближались именно те, кто громко хвастал, что их триада полностью ему соответствует.
One of the three was always a little left out, and generally knew it, too.	Один из трех всегда оказывался чуточку в стороне и обычно сознавал это.
It was rarely the Emotional, though.	Но только не эмоционали!
They supported each other cross-triad to an extent that Rationals and Parentals never did.	Они оказывали друг другу взаимную внетриадную поддержку в степени, недоступной ни для рационалов, ни для пестунов.
The Rational had his teacher, the proverb went, and the Parental his children-but the Emotional had all the other Emotionals.	Недаром поговорка гласит: "У рационала -руководитель, у пестуна - дети, а у эмоционали -все другие эмоционали".
Emotionals compared notes and if one claimed neglect, or could be made to claim it, she was sent back with a thin patter of instructions to stand firm, to demand!	Эмоционали обсуждали между собой жизнь своих триад, и если какая-нибудь жаловалась на пренебрежение или остальные внушали ей, будто она позволяет помыкать собой, ее отсылали домой с визгливыми наставлениями отвердеть и требовать!
And because melting depended so much on the Emotional and her attitude, she was usually pampered by both left and right.	А поскольку синтез в значительной мере зависел от эмоционали и ее настроений, левый и правый обычно всячески ей потакали и баловали ее.
But Dua was so non-Emotional an Emotional!	Но ведь Дуа была такой неэмоциональной эмоциональю!
She didn't seem to care that Odeen and Tritt were so close, and she had no close friendships among the Emotionals to make her care. Of course that was it; she was so non-Emotional an Emotional.	Ее как будто вовсе не задевало, что Ун и Тритт не так близки с ней, как между собой, а среди эмоционалей у нее не было подруг, которые растолковали бы ей ее права.
Odeen loved having her so interested in his work; loved having her so concerned and so amazingly ready of comprehension; but that was an intellectual love, lie deeper feeling went to steady, stupid Tritt, who knew his place so well and who could offer so little other than exactly what counted-the security of assured routine.	Уну нравилось, что она так живо интересуется его занятиями, нравилась ее сосредоточенность и удивительная быстрота понимания, но это была интеллектуальная любовь. А по-настоящему дорог ему был медлительный глупый Тритт, который так хорошо знал свое место и не вносил в их жизнь ничего, кроме самого нужного, самого главного - спокойной и надежной привычности.
But now Odeen felt petulant.	И вот теперь Ун злился на Тритта!

He said,	Он спросил:
"Have you heard from Dua, Tritt?"	- Тритт, ты не знаешь, где сейчас Дуа?
And Tritt did not answer directly. He said,	Тритт не ответил прямо, а сказал только:
"I am busy.	- Я занят.
I will see you later.	Я с тобой потом поговорю.
I have been doing things."	У меня дела.
"Where are the children?	- А где дети?
Have you been gone, too?	Ты что, тоже уходил?
There is a been-gone feel to you."	В тебе чувствуются следы другого места.
A note of annoyance made itself plain in Tritt's voice.	В голосе Тритта появилась явная досада.
"The children are well-trained.	- Дети хорошо воспитаны.
They know enough to place themselves in community-care.	Они остаются там, где за ними всегда могут приглядеть другие пестуны.
Really, Odeen, they are not babies."	Ун, они ведь давно уже не крошки.
But he did not deny the "been-gone" aura that he faintly exuded.	Но он ничего не сказал про ощущение "другого места", которое от него исходило.
"I'm sorry.	- Извини.
I'm just anxious to see Dua."	Я просто хотел бы знать, где Дуа.
"You should feel so more often," Tritt said.	- А ты бы почаще этого хотел, - сказал Тритт.
"You always tell me to leave her alone.	- Ты ведь все время твердишь, чтобы я оставил ее в покое.
You look for her."	Ну, вот и ищи ее сам.
And he went on into the deeper recesses of the home cavern.	И Тритт удалился в дальнюю часть домашней пещеры.
Odeen looked after his right-ling with some surprise.	Ун глядел вслед своему прав нику с некоторым удивлением.
At almost any other occasion he would have followed in an attempt to probe the unusual uneasiness that was making itself quite evident through the ingrained stolidity of a Parental.	При других обстоятельствах он непременно постарался бы проанализировать совершенно необычное волнение, которое пробивалось даже сквозь врожденную пестунскую невозмутимость.
What had Tritt done?	Что натворил Тритт?
-But he was waiting for Dua, and growing more anxious by the moment, and he let Tritt go.	...Но где же все-таки Дуа? С каждой минутой его тревога нарастала, и он тут же забыл про Тритта.
Anxiety keened Odeen's sensitivity.	Беспокойство обострило восприимчивость Уна.
There was almost a perverse pride among Rationals in their relative poverty of perception.	Среди рационалов было даже принято гордиться низкой чувствительностью.
Such perception wasn't a thing of the mind; it was most characteristic of Emotionals.	Способность улавливать ощущения не принадлежала к сфере разума, это было преимущественно свойство эмоционалей.

Odeen was a Rational of Rationals, proud of reasoning rather than feeling, yet now he flung out the imperfect net of his emotional perception as far as he could; and wished, for just a moment, that he were an Emotional so that he could send it out farther and better.	И Ун, рационал из рационалов, всегда особенно ценил в себе способность мыслить, а не чувствовать. Тем не менее теперь он как мог широко раскинул свою бедную сеть чувственного восприятия и даже вдруг на мгновение пожалел, что он не эмоциональ и сеть эта так несовершенна.
Yet it eventually served his purpose.	Однако оказалось, что и она в какой-то мере эффективна.
He could detect Dua's approach, finally, at an unusual distance-for him -and he hastened out to meet her.	Во всяком случае, он ощутил приближение Дуа на довольно большом (по крайней мере для него) расстоянии и поспешил ей навстречу.
And because he made her out at such a distance, he was more aware of her rarefaction than he ordinarily was.	Кроме того, с такого расстояния он острее обычного воспринял ее разреженность.
She was a delicate mist, no more.	Она была как легкая дымка, не больше...
-Tritt was right, Odeen thought with sudden, sharp concern.	"Тритт прав, - с внезапной жгучей тревогой подумал Ун.
Dua must be made to eat and to melt. Her interest in life must be increased.	- Надо заставить Дуа питаться, синтезироваться -необходимо пробудить в ней интерес к жизни".
He was so intent on the necessity of this that when she flung herself flowingly toward him and virtually engulfed him, in utter disregard of the fact that they were not in private and might be observed, and said,	Эта мысль настолько завладела им, что он даже не увидел ничего странного в том, как Дуа заструилась вокруг него, словно они были у себя дома, вдали от посторонних глаз. Она говорила:
"Odeen, I must know-I must know so much-" he accepted it as the completion of his own thought and did not even consider it strange.	- Ун, мне необходимо узнать... так много, так много! Он отстранился - все-таки следовало считаться с приличиями!
Carefully, he slipped away, trying to adopt a more seemly union without making it seem he was repulsing her.	Но постарался сделать это как можно осторожнее, чтобы Дуа не подумала, будто он недоволен.
"Come," he said,	- Пойдем! - сказал он.
"I've been waiting for you.	- Я просто вышел к тебе навстречу.
Tell me what you want to know. I will explain all I can."	Скажи, что ты хочешь узнать, и я объясню, если знаю сам.
They were moving quickly homeward now, with Odeen adapting himself eagerly to the characteristic waver of the Emotional flow.	Они быстро двигались к дому, и Ун охотно приспосабливался к волнистому струению, обычному для эмоционалей.
Dua said,	Дуа сказала:
"Tell me about the other Universe.	- Расскажи мне про другую вселенную.
Why are they different?	Почему она не такая?
How are they different?	И чем она не такая?
Tell me all about it."	Расскажи мне все-все.
It did not occur to Dua she was asking too much.	Дуа совершенно не представляла себе, как много она хочет узнать.

It did occur to Odeen.	Но Ун это себе представлял.
He felt rich with an astonishing quantity of knowledge and was on the point of asking, How do you come to know enough about the other Universe to grow so curious about it?	Он ощутил неимоверное богатство собственных сведений и чуть было не спросил: "Откуда ты узнала про другую вселенную столько, что она тебя заинтересовала?"
He repressed the question.	Но он удержался.
Dua was coming from the direction of the Hard-caverns.	Дуа возвращалась со стороны Жестких пещер.
Perhaps Losten had been talking to her, suspecting that despite everything Odeen would be too proud of his status to help his mid-ling.	Может быть, с ней разговаривал Лостен, предположив, будто Ун все-таки слишком гордится статусом рационала и не снизойдет до того, чтобы удовлетворить любознательность своей середины.
Not so, thought Odeen gravely.	"Как будто я на это способен!" - подумал Ун с полным сознанием своей ответственности.
And he would not ask.	Не нужно ничего спрашивать.
He would just explain.	Он просто объяснит ей все, что сможет.
Tritt bustled about them when they returned home.	В домашней пещере их хлопотливо встретил Тритт.
"If you two are going to talk, go into Dua's chamber.	- Если хотите разговаривать, так идите в комнатуДуа.
I will be busy out here.	У меня тут много дел.
I must see to it that the children are cleaned and exercised.	Мне нужно присмотреть, чтобы дети привели себя в порядок и сделали все упражнения.
No time for melting now.	Времени синтезироваться у меня нет.
No melting."	И не думайте!
Neither Odeen nor Dua had any thought of melting, but there was no thought in either mind of disobeying the command.	О синтезировании ни Ун, ни Дуа не думали, тем не менее они послушно свернули в комнату Дуа.
The Parental's home was his castle.	Дом принадлежит пестуну.
The Rational had his Hard-caverns below and the Emotional her meeting places above.	Рационалу открыты Жесткие пещеры на нижних уровнях, эмоциональ всегда может отправиться на поверхность.
The Parental had only his home.	У пестуна же есть только дом.
Odeen therefore said,	А потому Ун поспешил ответить:
"Yes, Tritt. We'll be out of your way."	- Хорошо, Тритт, мы не будем тебе мешать.
And Dua extended a briefly loving part of herself and said,	А Дуа излучила нежность и сказала:
"It's good to see you, right-dear." (Odeen wondered if her gesture was part relief over the fact that there would be no pressure to melt.	- Мне приятно увидеть тебя, правый мой. (Ун спросил себя, не объясняется ли ее нежность отчасти тем, что Тритт против обыкновения не стал требовать синтеза.

Tritt did tend to overdo that a bit; even more than Parentals generally.)	Нельзя отрицать, что Тритт действительно придает синтезу излишнее значение. Другие пестуны далеко не так настойчивы.)
In her chamber, Dua stared at her private feeding-place. Ordinarily, she ignored it.	У себя в комнате Дуа вдруг уставилась на кормильник, хотя обычно она старалась даже не смотреть в его сторону.
It had been Odeen's idea, He knew that such things did exist and, as he explained to Tritt, if Dua did not like to swarm with the other Emotionals, it was perfectly possible to lead Solar energy down into the cavern so that Dua might feed there.	Установить кормильник придумал Ун. Он знал о существовании подобных приспособлений и объяснил Тритту, что, раз уж Дуа не хочет питаться рядом с другими эмоционалями, можно без всякого труда доставлять солнечную энергию прямо в пещеру - пусть Дуа питается дома.
Tritt had been horrified.	Тритт пришел в ужас.
It wasn't done.	Никто же так не делает!
The others would laugh.	Все будут смеяться!
The triad would be disgraced.	Триада покроет себя позором!
Why didn't Dua behave as she should?	Почему Дуа не хочет вести себя как полагается?
"Yes, Tritt," Odeen had said, "but she doesn't behave as she should, so why not accommodate her?	"Конечно, это было бы лучше, Тритт, - сказал тогда Ун. - Но раз уж она не ведет себя как полагается, так почему бы не помочь ей?
Is it so terrible?	Что тут, собственно, плохого?
She will eat privately, gain substance, make us happier, become happier herself, and maybe learn to swarm in the end."	Она будет питаться дома, наберется энергии - а от этого станет лучше и ей, и нам, - и, может быть, она даже начнет выходить на поверхность с другими эмоционалями".
Tritt allowed it, and even Dua allowed it-after some argument-but insisted that it be a simple design.	Тритт согласился, и даже Дуа согласилась, хотя и после долгих уговоров, но настояла при этом на самой простой конструкции.
So there was nothing but the two rods that served as electrodes, powered by Solar energy, and with room for Dua in between.	А потому Уну при конструировании кормильника пришлось ограничиться двумя примитивнейшими стержнями, которые служили электродами и передавали в пещеру солнечную энергию. Они были установлены так, чтобы Дуа могла поместиться между ними.
Dua rarely used it, but this time she stared at it and said,	Впрочем, пользовалась она ими очень редко. Однако на этот раз Дуа долго смотрела на кормильник, а потом сказала:
"Tritt has decorated it ... Unless you did, Odeen."	- Тритт его украсил... Или это ты, Ун?
"I?	- Я?
Of course not."	Ну конечно нет.
A pattern of colored-clay designs was at the base of each electrode.	У основания обоих электродов были выложены узоры из цветной глины.
"I suppose it's his way of saying he wishes I would use it," Dua said, "and I am hungry.	- Наверное, он решил таким способом напомнить, чтобы я не забыла поесть, - заметила Дуа. - А я и правда проголодалась.

Besides, if I'm eating, Tritt wouldn't dream of interrupting us, would he?"	К тому же, пока я буду есть, Тритт нас перебивать не станет, ведь верно?
"No," said Odeen, gravely.	- Разумеется, - сказал Ун с глубоким убеждением.
"Tritt would stop the world if he thought its motion might disturb you while you were eating."	- Тритт способен был бы остановить мир, если бы вдруг подумал, что его вращение мешает тебе питаться.
Dua said, "Well-I am hungry."	- Ну... я и правда проголодалась, - повторила Дуа.
Odeen caught a trace of guilt in her.	Уну показалось, что он уловил ощущение виноватости.
Guilt over Tritt?	Из-за Тритта?
Over being hungry?	Из-за того, что она голодна?
Why should Dua feel guilty about being hungry?	Но почему Дуа должна чувствовать себя виноватой, если ей захотелось есть?
Or had she done something that had consumed energy and was she feeling-	Или она занималась чем-то таким, что поглотило очень много энергии, и теперь испытывает...
He wrenched his mind away from that impatiently.	Он раздраженно отбросил эти мысли.
There were times when a Rational could be too Rational, and chase down the tracks of every thought to the detriment of what was important.	Избыток рациональности, пожалуй, все-таки не украшает рационала. Несомненно, прослеживание каждой частной идеи наносит ущерб главному.
Right now, it was important to talk to Dua.	А сейчас главным был разговор с Дуа.
She seated herself between the electrodes and when she compressed herself to do so, her small size was only too painfully evident.	Она расположилась между электродами. Для этого ей пришлось сжаться, и Ун еще отчетливей осознал, какая она маленькая.
Odeen was hungry himself; he could tell because the electrodes seemed brighter than they ordinarily did; and he could taste the food even at that distance and the savor was delicious.	Тут он понял, что и сам голоден. Он заметил это потому, что это свечение электродов представлялось ему более ярким, чем обычно, а кроме того, он ощущал вкус пищи даже на таком расстоянии, и вкус этот казался ему восхитительным.
When one was hungry, one always tasted food more keenly than otherwise and at a greater distance. ... But he would eat later.	А ведь, проголодавшись, всегда воспринимаешь вкус пищи острее и на большем расстоянии... Ну, ничего, он поест попозже.
Dua said, "Don't just sit silently, left-dear.	- Не молчи, левый мой, - сказала Дуа.
Tell me.	- Расскажи мне про ту вселенную.
I want to know."	Я хочу знать.
She had adopted (unconsciously?) the ovoid character of a Rational, as though to make it clearer that she wanted to be accepted as one.	Она приняла (бессознательно?) форму овоида -форму рационала, словно убеждая его говорить с ней, как с рационалом.
Odeen said, "I can't explain it all.	- Всего я объяснить не могу, - начал Ун.
All the science I mean, because you haven't had the background, I will try to make it simple and you just listen.	- То есть научную сторону. У тебя ведь нет нужной подготовки. Но я постараюсь говорить как можно проще и понятнее, а ты слушай и не перебивай.

Later, you tell me what you didn't understand and I'll try to explain further.	Когда я кончу, ты скажешь, что для тебя осталось неясным, и тогда я попробую тебе это растолковать.
You understand, first, that everything is made up of tiny particles called atoms and that these are made up of still tinier subatomic particles."	Ну, во-первых, я хочу тебе напомнить, что все на свете состоит из мельчайших частиц, которые называются атомами и в свою очередь состоят из еще более мелких субатомных частиц.
"Yes, yes," said Dua.	- Да-да! - сказала Дуа.
"That's why we can melt."	- Благодаря этому мы и можем синтезироваться.
"Exactly.	- Совершенно верно.
Because actually we are mostly empty space.	Ведь в действительности мы состоим почти из пустоты.
All the particles are far apart and your particles and mine and Tritt's can all melt together because each set fits into the empty spaces around the other set.	Частицы эти разделены значительными расстояниями, и твои частицы могут перемешиваться с частицами Тритта и моими потому, что каждая структура беспрепятственно входит в пустоты другой структуры.
The reason matter doesn't fly apart altogether is that the tiny particles do manage to cling together across the space that separates them.	Но вещество все же не распадается, потому что эти крохотные частицы обладают способностью удерживать друг друга даже через разделяющее их расстояние.
There are attractive forces holding them together, the strongest being one we call the nuclear-force.	В систему их объединяют силы притяжения, из которых самая могучая - та, которую мы называем ядерной силой.
It holds the chief subatomic particles very tightly together in bunches that are spread widely apart and that are held together by weaker forces.	Она удерживает главные из субатомных частиц в тесных скоплениях, которые располагаются на довольно значительных расстояниях друг от друга, но тем не менее остаются вместе благодаря действию более слабых сил.
Do you understand that?"	Тебе это понятно?
"Only a little bit," said Dua.	- Не все, - ответила Дуа.
"Well never mind, we can go back later.... Matter can exist in different states.	- Ничего. Мы вернемся к этому позже... Вещество может существовать в различных состояниях.
It can be especially spread out, as in Emotionals; as in you, Dua, It can be a little less spread out, as in Rationals and in Parentals.	Оно может быть очень разреженным, как в эмоционалях - как в тебе, Дуа. Или же оно может быть более плотным, как в рационалах и пестунах.
Or still less so, as in rock.	Или еще плотнее, как в камнях.
It can be very compressed or thick, as in the Hard Ones.	Оно может быть и очень сжатым, то есть сгущенным - как в Жестких.
That's why they're hard.	Потому-то они и Жесткие.
They are filled with particles."	Они состоят сплошь из частиц.
"You mean there's no empty space in them."	- Значит, в них вовсе нет пустоты? Ты это имеешь в виду?
"No, that's not quite what I mean," said Odeen, puzzled as to how to make matter clearer.	- Нет, не то чтобы вовсе... - Ун запнулся, подыскивая подходящее объяснение.

"They still have a great deal of empty space, but not as much as we do.	- В них пустоты много, но гораздо меньше, чем в нас.
Particles need a certain amount of empty space and if all they have is that much, then other particles can't squeeze in.	Частицам обязательно требуется определенное количество пустоты пространства, и если они его займут, другие частицы уже не могут в него втиснуться.
If particles are forced in, there is pain.	Если же их вгоняют насильно, возникает боль.
That's why the Hard Ones don't like to be touched by us.	Вот почему Жесткие не любят, чтобы мы к ним прикасались.
We Soft Ones have more space between the particles than are actually needed, so other particles can fit in."	У нас, у Мягких, пустого пространства между частицами больше, чем им требуется, а потому находится место и другим частицам.
Dua didn't look at all certain about that. Odeen hastened onward.	Дуа, по-видимому, не могла полностью охватить эту мысль, и Ун заторопился.
"In the other Universe, the rules are different.	- В другой вселенной правила другие.
The nuclear-force isn't as strong as in ours.	У них ядерная сила слабее, чем у нас.
That means the particles need more room."	А значит, их частицам требуется больше пустого пространства.
"Why?"	- Почему?
Odeen shook his head,	Ун покачал верхним овоидом.
"Because-because-the particles spread out their wave-forms more.	- Потому что... Ну, потому что волновые формы частиц там распространяются дальше.
I can't explain better than that.	Понятнее я объяснить не могу.
With a weaker nuclear-force, the particles need more room and two pieces of matter can't melt together as easily as they can in our Universe."	Раз ядерная сила слабее, частицам требуется больше пространства, и два раздельных объема вещества неспособны смешиваться с такой же легкостью, как в нашей вселенной.
"Can we see the other Universe?"	- А мы можем увидеть ту вселенную?
"Oh, no.	- О нет!
That isn't possible.	Это невозможно.
We can deduce its nature from its basic laws.	Мы можем только сделать некоторые выводы из ее основных законов, которые там известны.
The Hard Ones can do a great many things, though.	Однако Жесткие умеют очень многое.
We can send material across, and get material from them.	Мы научились пересылать туда вещество и получать вещество от них.
We can study their material, you see.	Мы можем изучать их вещество, понимаешь?
And we can set up the Positron Pump.	И мы создали Позитронный Насос.
You know about that, don't you?"	Ты ведь про него знаешь?
"Well, you've told me we get energy out of it.	- Ну, ты говорил, что с его помощью мы получаем энергию.
I didn't know there was a different Universe involved.... What is the other Universe like?	Но я не знала, что он работает, потому что существует другая вселенная... А какая она?

Do they have stars and worlds the way we do?"	У них там есть звезды и миры, как у нас?
"That's an excellent question, Dua."	- Превосходный вопрос, Дуа!
Odeen was enjoying his role as teacher more intensely than usual now that he had official encouragement to speak. (Earlier he always had the feeling that there was a kind of sneaking perversion in trying to explain things to an Emotional.)	- Ун теперь наслаждался ролью учителя даже сильнее, чем раньше, потому что, так сказать, заручился одобрением Жестких. (До сих пор ему все время мешало ощущение, что пытаться объяснить эмоционали подобные вещи не совсем прилично.)
He said,	Он продолжал:
"We can't see the other Universe, but we can calculate what it must be like from its laws.	- Мы не можем увидеть другую вселенную, но, зная ее законы, можем представить себе, какой она должна быть.
You see, what makes the stars, shine is the gradual combination of simple particle-combinations into more complicated ones.	Видишь ли, звезды светят благодаря тому, что простые комбинации частиц постепенно преобразуются в более сложные.
We call it nuclear fusion."	Мы называем это ядерным слиянием.
"Do they have that in the other Universe?"	- И у них в той вселенной тоже так?
"Yes, but because the nuclear-force is weaker, fusion is much slower.	- Да. Но, поскольку ядерная сила у них слабее, слияние происходит гораздо медленнее.
This means that the stars must be much, much bigger in the other Universe otherwise not enough fusion would take place to make them shine.	Отсюда следует, что звезды в той вселенной должны быть гораздо, гораздо больше, иначе происходящего в них слияния будет недостаточно для того, чтобы они сияли.
Stars of the other Universe that were no bigger than our Sun would be cold and dead.	В той вселенной звезды величиной с наше Солнце были бы холодными и мертвыми.
On the other hand, if stars in our Universe were bigger than they are, the amount of fusion would be so great it would blow them up.	А если бы наши звезды были больше, то происходящее в них слияние количественно настолько увеличилось бы, что они мгновенно взорвались бы.
That means that in our Universe there must be thousands of times as many small stars as there are larger stars in theirs-"	Отсюда следует, что число наших, маленьких, звезд в нашей вселенной должно в тысячи раз превышать число их, больших, звезд в их вселенной.
"We only have seven-" began Dua. Then she said,	- Но у нас же только семь... - начало было Дуа и тут же поправилась.
"I forgot."	- Ах да, я забыла!
Odeen smiled indulgently.	Ун снисходительно улыбнулся.
It was so easy to forget the uncounted stars that could not be seen except by special instruments.	Так легко забыть об остальных неисчислимых звездах, если их можно видеть только с помощью специальных приборов!
"That's all right.	- Да, это бывает.
You don't mind my boring you with all this."	Но тебе не скучно меня слушать?
"You're not boring me," said Dua.	- Совсем нет! - воскликнула Дуа.
"I love it.	- Мне очень интересно.

It even makes food taste so good." And she wavered between the electrodes with a kind of luxurious tremor.	Даже пища приобретает какой-то особенно приятный вкус! - и она блаженно заколыхалась между электродами.
Odeen, who had never before heard Dua say anything complimentary about food, was greatly heartened.	Ун обрадовался - он еще никогда не слышал, чтобы Дуа говорила о еде без пренебрежения.
He said, "Of course, our Universe doesn't last as long as theirs.	- Разумеется, срок жизни их вселенной много больше, чем нашей, - продолжал он.
Fusion goes so fast that all the particles are combined after a million lifetimes."	- Здесь у нас ядерное слияние происходит с такой скоростью, что все частицы должны войти в более сложные соединения за миллион циклов.
"But there are so many other stars."	- Но ведь есть еще множество других звезд!
"Ah, but you see they're all going at once.	- Конечно. Но видишь ли, этот процесс происходит в них во всех одновременно.
The whole Universe is dying down.	И вся наша вселенная умирает.
In the other Universe, with so many fewer and larger stars, the fusion goes so slowly that the stars last thousands and millions of times as long as ours.	В той вселенной, где звезд много меньше, но они гораздо больше по величине, слияние происходит настолько медленнее, что их звезды живут в тысячи, в миллион раз дольше, чем наши.
It's hard to compare because it may be that time goes at different rates in the two Universes."	Впрочем, сравнивать трудно, так как не исключено, что у них и у нас время движется с разной скоростью.
He added, with some reluctance, "I don't understand that part myself.	- Помолчав, он добавил с неохотой: - Этого я и сам хорошенько не понимаю.
That's part of the Estwald Theory and I haven't got to that very much so far."	Это одно из положений теории Эстуолда, а я ее еще толком не изучил.
"Did Estwald work out all of this?"	- Значит, все это открыл Эстуолд?
"A great deal of it."	- Не все, но многое.
Dua said, "It's wonderful that we're getting the food from the other Universe then.	- До чего же чудесно, что мы научились получать пищу из той вселенной, - сказала Дуа.
I mean, it doesn't matter if our Sun dies out, then.	- Ведь теперь уже не страшно, что наше Солнце умрет.
We can get all the food we want from the other Universe."	Всю необходимую пищу нам даст та вселенная.
"That's right."	- Именно.
"But does nothing bad happen?	- Но ничего плохого не происходит?
I have the-the feeling that something bad happens."	У меня такое... такое чувство, что не все хорошо.
"Well," said Odeen. "We transfer matter back and forth to make the Positron Pump and that means the Universes mix together a little.	- Ну, - сказал Ун, - для того, чтобы Позитронный Насос работал, мы передаем вещество то туда, то сюда, и в результате обе вселенные чуть-чуть смешиваются.
Our nuclear-force gets a tiny bit weaker, so fusion in our Sun slows up a little and the Sun cools down a little faster....	Наша ядерная сила слегка ослабевает, а потому слияние в нашем Солнце немного замедляется и оно остывает быстрее.

But just a little, and we don't need it any more anyway."	Но убыстрение это ничтожно мало, а к тому же мы теперь можем обойтись и без Солнца.
"That's not the something-bad feeling I have.	- Нет, мое чувство "что-то плохо" не связано с этим.
If the nuclear-force gets a tiny bit weaker, then the atoms take up more room-is that right?-and then what happens to melting?"	Но, если ядерная сила становится чуточку слабее, значит, атомы начинают занимать больше пространства - верно? А что же произойдет с синтезированием?
"That gets a tiny bit harder but it would take many millions of lifetimes before it would get noticeably harder to melt.	- Оно чуть-чуть затруднится, но пройдут миллионы циклов, прежде чем синтезирование станет по настоящему трудным.
Even if someday melting became impossible and Soft Ones died out, that would happen long, long after we would all have died out for lack of food if we weren't using the other Universe."	Не исключено, что придет день, когда оно окажется вовсе невозможным, и Мягкие вымрут. Однако прежде пройдут миллионы и миллионы циклов, а если мы не будем получать пищу из той вселенной, мы все погибнем от голода гораздо раньше.
"That's still not the something-bad-feeling-" Dua's words were beginning to slur.	- Нет, "что-то плохо" я ощущаю не поэтому... -Дуа говорила все медленнее, потом ее голос замер.
She wriggled between her electrodes and to Odeen's gratified eyes she seemed noticeably larger and compacter. It was as though his words, as well as the food, were nourishing her.	Она изгибалась между электродами, и Ун с радостью думал, что она стала заметно больше и плотнее, как будто его объяснения питали ее не хуже, чем солнечная энергия.
Losten was right!	Лостен был прав!
Education made her more nearly satisfied with life; Odeen could sense a kind of sensual joy in Dua that he had scarcely ever felt before.	Знания приносят ей ощущение полноты жизни! Ун никогда еще не чувствовал в Дуа такой беззаботной упоенности.
She said,	Она сказала:
"It is so kind of you to explain, Odeen.	- Ун, спасибо тебе, что ты мне все объяснил.
You are a good left-ling."	Ты - замечательный левник.
"Do you want me to go on?" asked Odeen, flattered and more pleased than he could easily say.	- Хочешь, чтобы я продолжал? - польщенно спросил Ун (он был необыкновенно доволен).
"Is there anything else you want to ask?"	- Ну, так что еще тебя интересует?
"A great deal, Odeen, but-but not now.	- Очень-очень многое.
Not now, Odeen.	Но только не теперь, Ун.
Oh, Odeen, do you know what I want to do?"	А теперь, Ун, теперь... Ты знаешь, чего я хочу?
Odeen guessed at once, but was too cautious to say it openly. Dua's moments of erotic advance were too few to treat with anything but care.	Ун понял сразу, но он боялся что-нибудь сказать: слишком редко Дуа сама заговаривала о синтезе, и он боялся спугнуть ее настроение.
He hoped desperately that Tritt had not involved himself with the children to the point where they could not take advantage of this.	Если бы Тритт не возился с детьми...
But Tritt was in the chamber already.	Но Тритт уже был в комнате.

Had he been outside the door, waiting?	Неужели он ждал за дверью?..
He did not care.	Но если и так?
There was no time to think.	Сейчас не время думать об этом.
Dua had flowed out from between the electrodes and Odeen's senses were filled with her beauty.	Дуа заструилась из пространства между электродами, и Ун был ошеломлен ее красотой.
She was between them, now, and through her Tritt shimmered, with his outlines flaming in incredible color.	Теперь она была между ним и Триттом. Сквозь ее дымку Тритт весь мерцал, и его очертания вспыхивали неимоверными красками.
It had never been like this.	Такого еще никогда не бывало.
Never.	Никогда!
Odeen held himself back desperately, letting his own substance flow through Dua and into Tritt an atom at a time; holding away from the overpowering penetrance of Dua with every bit of strength; not giving himself up to the ecstasy, but letting it be wrenched from him; hanging on to his consciousness to the last possible moment; and then blanking out in one final transport so intense as to feel like an explosion echoing and reverberating endlessly within him.	Ун старался продлить это мгновение, но его вещество атом за атомом уже смешивалось с Дуа, с Триттом, и мысли исчезли, растворились в невероятной, невыразимой радости бытия.
Never in the lifetime of the triad had the period of melt-unconsciousness lasted so long.	Никогда еще со дня возникновения триады период вневременного бессознательного существования не продолжался так долго.
3c	3с
Tritt was pleased.	Тритт был доволен.
The melting had been so satisfactory.	Он получил от синтеза все, чего хотел.
All previous occasions seemed skimpy and hollow in comparison.	Все прошлые не шли с этим ни в какое сравнение.
He was utterly delighted with what had happened.	Мысль о том, что произошло, переполняла его ликованием.
Yet he kept quiet.	Но он молчал.
He felt it better not to speak.	Он чувствовал, что говорить об этом не надо.
Odeen and Dua were happy, too.	Ун и Дуа тоже были счастливы.
Tritt could tell.	Он это ощущал.
Even the children seemed to be glowing.	И даже дети так и светились.
But Tritt was happiest of all-naturally.	Но счастливей всех был он, Тритт - а как же иначе?
He listened to Odeen and Dua talk.	Он слушал разговоры Уна с Дуа и ничего не понимал.
He understood none of it, but that didn't matter.	Но теперь это не имело больше никакого значения.
He didn't mind that they seemed so pleased with each other.	Его не задевало, что им как будто вполне достаточно друг друга.

He had his own pleasure and was content to listen.	У него была своя радость, а потому он слушал с удовольствием.
Dua said, on one occasion.	Как-то Дуа сказала:
"And do they really try to communicate with us?" (Tritt never got it quite clear who "they" might be. He gathered that "communicate" was a fancy word for "talk."	- Значит, они действительно пытаются вступить в общение с нами? (Тритт так и не разобрался, что это были за "они", хотя понял, что "вступать в общение" попросту означает "разговаривать".
So why didn't they say "talk"?	Почему бы так прямо и не сказать?
Sometimes he wondered if he should interrupt.	Иногда ему хотелось вмешаться.
But if he asked questions, Odeen would only say,	Но если он задаст вопрос, Ун ответит только:
"Now, Tritt," and Dua would swirl impatiently.)	"Да ну же, Тритт!", а Дуа нетерпеливо заклубится.)
"Oh, yes," said Odeen.	- Несомненно, - ответил Ун.
"The Hard Ones are quite sure of that.	- Жесткие в этом уверены.
They have markings on the material that is sent us sometimes and they say that it is perfectly possible to communicate by such markings.	На веществе, которое мы получаем, иногда есть метки, и Жесткие говорят, что подобные метки вполне могут служить для общения.
Long ago, in fact, they used markings in reverse, when it was necessary to explain to the other-beings how to set up their part of the Positron Pump."	Сначала Жесткие даже сами использовали метки, чтобы объяснить тем существам, как сконструировать их часть Позитронного Насоса.
"I wonder what the other-beings look like.	- Интересно, а как выглядят те существа?
What do they look like, do you suppose?"	Ты можешь себе это представить?
"From the laws we can work out the nature of the stars! because that is simple.	- Исходя из законов той вселенной, мы можем установить свойства ее звезд, потому что это просто.
But how can we work out the nature of the beings?	Но как установить свойства живых существ?
We can never know."	Нет, мы никогда не узнаем, какие они.
"Couldn't they communicate what they look like?"	- А не могли бы они сообщить это?
"If we understood what they communicated, perhaps we could make out something.	- Пожалуй... если бы мы понимали, что они сообщают.
But we don't understand."	Но мы не понимаем их меток.
Dua seemed aggrieved.	Дуа как будто огорчилась.
"Don't the Hard Ones understand?"	- Неужели и Жесткие не понимают?
"I don't know.	- Не знаю.
If they do, they haven't told me so.	Во всяком случае, мне они про это не говорили.
Losten once told me it didn't matter what they were like, as long as the Positron Pump worked and was enlarged."	Лостен как-то сказал, что совершенно не важно, какие они, лишь бы Позитронный Насос работал и мощность его становилась больше.
"Maybe he just didn't want you bothering him."	- Может быть, у него не было времени и он не хотел, чтобы ты ему мешал?

Odeen said, huffily. "I don't bother him."	- Я никогда ему не мешаю, - обиженно ответил Ун.
"Oh, you know what I mean.	- Ты ведь понимаешь, что я хотела сказать.
He just didn't want to get into those details."	Просто ему не хотелось говорить об этом подробно.
By that time Tritt could no longer listen.	Тут Тритт перестал слушать.
They went on arguing for quite awhile over whether the Hard Ones should let Dua look at the markings or not Dua said that she could sense what they said, perhaps.	А они еще долго спорили, надо ли просить Жестких, чтобы Дуа позволили посмотреть на метки. Дуа сказала, что она попробовала бы уловить их смысл.
It made Tritt a little angry.	Тритт даже рассердился.
After all, Dua was only a Soft One and not even a Rational.	Ведь Дуа - всего только Мягкая, и даже не рационал.
He began to wonder if Odeen was right to tell her all he did.	Наверно, зря Ун столько ей рассказывает.
It gave Dua funny ideas-	Она уже воображает себя неведомо кем...
Dua could see it made Odeen angry, too.	Тритт заметил, что Ун тоже рассердился.
First he laughed.	Сначала он засмеялся.
Then he said that an Emotional couldn't handle such complicated things.	Потом сказал, что все это слишком сложно для эмоционали.
Then he refused to talk at all.	А потом вообще замолчал.
Dua had to be very pleasant to him for a while till he came around.	И Дуа долго к нему ластилась, а он никак не хотел мириться.
On one occasion it was Dua who was angry-absolutely furious.	А один раз рассердилась Дуа - просто в бешенство пришла.
It began quietly.	Сначала все было очень тихо.
In fact, it was on one of the occasions when the two children were with them.	Они пустили к себе детей.
Odeen was letting them play with him.	И Ун позволил им возиться возле него.
He didn't even mind when little-right Torun pulled at him. In fact, he let himself go in most undignified fashion.	Даже когда Торун, правуленька, начал его тянуть, он не рассердился, хотя потерял при этом форму самым потешным образом.
He didn't seem to mind that he was all out of shape.	Но он только смеялся и начал сам менять форму.
It was a sure sign he was pleased.	Верный признак, что он в хорошем настроении.
Tritt remained in a corner, resting, and was so satisfied with what was happening.	Тритт отдыхал в уголке, и все, что происходило, было ему очень приятно.
Dua laughed at Odeen's misshapenness. She let her own substance touch Odeen's knobbishness flirtatiously.	Дуа тоже смеялась над бесформенностью Уна и, поддразнивая, заструила свое вещество по его шишкам.
She knew very well, Tritt knew, that the leftish surface was sensitive when out of ovoid.	А ведь Тритт знал, что ей хорошо известно, какой чувствительной бывает поверхность левых, когда они утрачивают форму овоида.

Dua said,	Дуа говорила:
"I've been thinking, Odeen ... If the other Universe gets its laws into ours just a bit through the Positron Pump, doesn't our Universe get its laws into theirs the same little bit?"	- Я все думаю, Ун... Если законы той вселенной понемножку переходят к нам через Позитронный Насос, так значит, и наша вселенная по капельке отдает им свои?
Odeen howled at Dua's touch and tried to avoid her without upsetting the little ones.	Ун охнул от ее прикосновения и отдернулся, но так, чтобы не напугать малышей.
He gasped, "I can't answer unless you stop, you mid-ling wretch."	- Если ты хочешь, чтобы я отвечал, так перестань, серединка ты эдакая, - пропыхтел он.
She stopped, and he said,	Дуа перестала его щекотать, и он сказал:
"That's a very good thought, Dua.	- Отличное предположение, Дуа.
You're an amazing creature.	Ты поразительна!
It's true, of course. The mixture goes both ways.... Tritt take out the little ones, will you?"	Ну, конечно, смешение - двусторонний процесс... Тритт, уведи малышей, хорошо?
But they scurried off by themselves.	Но они уже сами удрали.
They were not such little ones.	Да и какие они малыши?
They were quite grown.	Вон какие выросли!
Annis would soon be starting his education and Torun was quite Parentally-blockish already.	Аннис скоро начнет свое образование, а Торун уже оквадратился, как настоящий пестун.
Tritt stayed and thought Dua looked very beautiful when Odeen talked to her in this way.	Тритт остался и начал думать о том, что Дуа выглядит очень красивой, когда Ун ведет с ней такие разговоры.
Dua said, "If the other laws slow down our Sun and cool them down; don't our laws speed up their suns and heat them up?"	- Но если те законы замедляют реакции в нашем Солнце и охлаждают его, сказала Дуа, - значит наши законы ускоряют реакции в тех солнцах и нагревают их?
"Exactly right, Dua.	- Совершенно верно, Дуа.
A Rational couldn't do better."	Ни один рационал не сделал бы более точного вывода.
"How hot do their suns get?"	- И намного нагреваются их солнца?
"Oh, not much; just slightly hotter, very slightly."	- Нет. Они становятся чуточку теплее, лишь самую чуточку.
Dua said, "But that's where I keep getting the something-bad feeling."	- Но у меня именно тут появляется чувство "что-то плохо", - сказала Дуа.
"Oh, well, the trouble is that their suns are so huge.	- Видишь ли, беда в том, что их солнца слишком уж велики.
If our little suns get a little cooler, it doesn't matter.	Если наши маленькие солнца остывают чуть быстрее, это никакого значения не имеет.
Even if they turned off altogether, it wouldn't matter as long as we have the Positron Pump.	Даже если они вообще погаснут, это не страшно до тех пор, пока у нас есть Позитронный Насос.
With great, huge stars, though, getting even a little hotter is troublesome.	Но на огромные, колоссальные звезды самое легкое нагревание может подействовать очень сильно.

There is so much material in one of those stars that turning up the nuclear fusion even a little way will make it explode."	В каждой из этих звезд столько вещества, что даже самое ничтожное ускорение ядерного слияния заставит ее взорваться.
"Explode!	- Как взорваться?
But then what happens to the people?"	А что тогда будет с людьми?
"What people?"	- С какими людьми?
"The people in the other Universe."	- С теми, которые живут в той вселенной.
For a moment, Odeen looked blank, then he said,	Ун некоторое время недоумевающе смотрел на нее, а потом ответил:
"I don't know."	- Я не знаю.
"Well, what would happen if our own Sun exploded?"	- Ну, а что случилось бы, если бы вдруг взорвалось наше Солнце?
"It couldn't explode." (Tritt wondered what all the excitement was about.	- Оно не может взорваться. (Тритт был не в силах понять, отчего они так волнуются.
How could a Sun explode?	Ну как Солнце может взорваться?
Dua seemed angrier and Odeen looked confused.)	Дуа словно бы рассердилась, а Ун смутился.)
Dua said,	Дуа сказала:
"But if it did?	- Ну, а все-таки?
Would it get very hot?"	У нас тут станет тогда очень горячо?
"I suppose so."	- Наверное.
"Wouldn't it kill us all?"	- И мы все погибнем, ведь так?
Odeen hesitated and then said in clear annoyance,	Ун промолчал, а затем сказал с явной досадой:
"What difference does it make, Dua?	- Но, Дуа, ведь это не имеет ни малейшего значения!
Our Sun isn't exploding, and don't ask silly questions."	Нашему Солнцу взрыв не грозит, и, пожалуйста, не задавай глупых вопросов.
"You told me to ask questions, Odeen, and it does make a difference, because the Positron Pump works both ways.	- Ты сам просил меня задавать вопросы, Ун! И это имеет значение, потому что Позитронный Насос может работать только в обеих вселенных сразу.
We need their end as much as ours."	И без них у нас ничего не получится.
Odeen stared at her.	Ун внимательно посмотрел на нее:
"I never told you that."	- Я ведь тебе этого не говорил!
"I feel it."	- Но я ощущаю!
Odeen said, "You feel a great many things. Dua-"	- Ты чересчур много ощущаешь, Дуа... - сказал Ун.
But Dua was shouting now. She was quite beside herself.	И вот тут Дуа начала кричать вне себя от ярости.
Tritt had never seen her like that. She said,	Тритт никогда еще не видел ее такой.
"Don't change the subject, Odeen.	- Не уклоняйся от темы. Ун!

And don't withdraw and try to make me out a complete fool-just another Emotional.	И не замыкайся в себе, не делай вида, будто я полная дура - просто эмоциональ, и больше ничего.
You said I was almost like a Rational and I'm enough like one to see that the Positron Pump won't work without the other-beings.	Ты сам говорил, что я скорее похожа на рационала, и неужели так трудно сообразить, что Позитронный Насос без тех существ работать не будет?
If the people in the other Universe are destroyed, the Positron Pump will stop and our Sun will be colder than ever and well all starve.	Если люди в той вселенной погибнут, Позитронный Насос остановится, а наше Солнце станет еще холоднее, и мы все умрем с голоду.
Don't you think that's important?"	Как по-твоему, имеет это значение или нет?
Odeen was shouting too, now.	Ун тоже начал кричать:
"That shows what you know.	- Вот и видно, сколько ты знаешь!
We need their help because the energy supply is in low concentration and we have to switch matter.	Нам нужна их помощь потому, что концентрация энергии очень низка и мы вынуждены обмениваться с ними веществом.
If the Sun in the other Universe explodes, there'll be an enormous flood of energy; a huge flood that will last for a million lifetimes.	Но если то Солнце взорвется, возникнет гигантский поток энергии, которого хватит на миллионы циклов.
There will be so much energy, we could tap it directly without any matter-shift either way; so we don't need them, and it doesn't matter what happens-"	Энергии будет столько, что мы сможем получать ее непосредственно, без передачи вещества. А потому они нам не нужны, и то, что произойдет, не имеет ни малейшего значения...
They were almost touching now.	Они теперь почти соприкасались.
Tritt was horrified.	Тритт был охвачен ужасом.
He had better say something, make them get apart, talk to them.	Он понимал, что должен что-то сказать, развести их в разные стороны, уговорить их.
He couldn't think of anything to say.	Но он все не мог придумать, что бы такое сказать.
Then it turned out he didn't have to.	А потом и придумывать не пришлось.
There was a Hard One just outside the cavern.	К их пещере приблизился Жесткий.
No, three of them.	И не один Жесткий, а целых три.
They had been trying to talk and hadn't made themselves heard.	Они что-то говорили, но их невозможно было расслышать.
Tritt shrieked,	Тритт пронзительно крикнул:
"Odeen. Dua."	- Ун, Дуа!
Then he remained quiet, trembling.	И умолк, весь дрожа.
He had a frightened notion of what the Hard Ones had come to talk about. He decided to leave.	Он с испугом ощутил, что они пришли для того... И он решил уйти.
But a Hard One put out one of his permanent, opaque appendages and said,	Но один из Жестких протянул свой постоянный непрозрачный протуберанец и сказал:
"Don't go."	- Останься.

It sounded harsh, unfriendly. Tritt was more frightened than ever.	Он говорил резко, неласково, и Тритт испугался еще больше.
4a	4а
Dua was filled with anger; so filled she could scarcely sense the Hard Ones.	Дуа пылала гневом. Он так ее переполнял, что она была буквально не в состоянии ощутить присутствие Жестких.
She seemed stifled under the components of the anger, each one filling her to the brim, separately. There was a sense of wrongness that Odeen should try to lie to her. A sense of wrongness that a whole world of people should die.	Гнев слагался из отдельных элементов, и каждый элемент сам по себе пронизывал ее всю целиком: Ун хотел ей солгать; целый мир людей обречен на гибель; она так легко усваивает знания, а ей не давали учиться.
A sense of wrongness that it was so easy for her to learn and that she had never been allowed to.	Каждое из этих ощущений говорило о чем-то неправильном и плохом, и каждое это ощущение было невыносимо.
Since that first time in the rock, she had gone twice more to the Hard-caverns.	После того раза, когда ей пришлось спрятаться в камне, она еще дважды побывала в Жестких пещерах.
Twice more, unnoticed, she had buried herself in rock, and each time she sensed and knew, and each time when Odeen would explain matters to her, she knew in advance what it was he would explain.	Дважды, никем не замеченная, она погружалась в камень и каждый раз улавливала что-то и понимала. А потом, когда Ун начинал ей объяснять, она заранее знала, каким будет это объяснение.
Why couldn't they teach her, then, as they had taught Odeen?	Так почему Жесткие не стали учить ее, как они учили Уна?
Why only the Rationals?	Почему они занимаются только с рационалами?
Did she possess the capacity to learn only because she was a Left-Em, a perverted mid-ling?	Или у нее есть эта способность потому лишь, что она - олевелая эм, плохая середина триады?
Then let them teach her, perversion and all.	Ну, и тем более пусть учат, раз она такая.
It was wrong to leave her ignorant.	А оставлять ее без знаний плохо и неправильно.
Finally, the words of the Hard One were breaking through to her.	В конце концов она все-таки начала улавливать слова Жесткого.
Losten was there, but it was not he speaking. It was a strange Hard One, in front, who spoke.	Она увидела Лостена, но говорил не он, а незнакомый Жесткий, который стоял впереди.
She did not know him, but she knew few of them.	Она его не знала - но ведь кого из них она знает?
The Hard One said,	Этот Жесткий спросил:
"Which of you have been in the lower caverns recently: the Hard caverns?"	- Кто из вас недавно был в нижних пещерах? В Жестких пещерах, как вы их называете?
Dua was defiant.	Дуа не ощутила ничего, кроме возмущения.
They found out about her rock-rubbing and she didn't care.	Они узнали про ее камнеедство, а ей все равно!
Let them tell everybody.	Пусть рассказывают всем, кому хотят.
She would do so herself.	Да она и сама им скажет!
She said, "I have.	- Я бывала.

Many times."	Много раз.
"Alone?" said the Hard One calmly.	- Одна? - спокойно спросил Жесткий.
"Alone.	- Одна.
Many times," snapped Dua. It was only three times, but she didn't care.	Много-много раз! - выкрикнула Дуа. (Была она там всего три раза, но разве сейчас время считать!)
Odeen muttered, "I have, of course, been to the lower caverns on occasion."	- Ну и, конечно, я постоянно бываю в нижних пещерах, - пробормотал Ун.
The Hard One seemed to ignore that. He turned to Tritt instead and said sharply.	Жесткий не стал слушать, а повернулся к Тритту и сказал резко:
"And you, right?"	- А ты, правый?
Tritt quavered,	Тритт пошел рябью.
"Yes, Hard-sir."	- Бывал, Жесткий-ру.
"Alone?"	- Один?
"Yes, Hard-sir."	- Да, Жесткий-ру.
"How often?"	- Часто?
"Once."	- Всего раз.
Dua was annoyed.	Дуа почувствовала досаду.
Poor Tritt was in such a panic over nothing.	Бедняга Тритт перепугался совершенно напрасно.
It was she herself who had done it and she was ready for a confrontation.	Ведь это делала она, и она сумеет постоять за себя.
"Leave him alone," she said.	- Он тут ни при чем, - сказала она.
"I'm the one you want."	- Этим занималась я.
The Hard One turned slowly toward her.	Жесткий неторопливо повернулся к ней.
"For what?" he said.	- Чем? - спросил он.
"For whatever it is." And faced with it directly, she couldn't bring herself to describe what she had done after all.	- Ну... тем, - когда настал решительный момент, у нее все-таки не хватило твердости прямо сказать, чем она занималась.
Not in front of Odeen.	Нет, только не при Уне!
"Well, we'll get to you.	- Хорошо, мы поговорим и с тобой.
First, the right.... Your name is Tritt, isn't it?	Но сначала все-таки ответь мне, правый... Тебя зовут Тритт, не так ли?
Why did you go to the lower caverns alone?"	Так зачем ты отправился один в нижние пещеры?
"To speak to Hard-One-Estwald, Hard-sir."	- Поговорить с Жестким, которого зовут Эстуолд, Жесткий-ру.
At which again Dua interrupted, eagerly,	Тут Дуа, не выдержав, снова вмешалась:
"Are you Estwald?"	- Это вы Эстуолд?
The Hard One said briefly, "No."	- Нет, - коротко ответил Жесткий.

Odeen looked annoyed, as though it embarrassed him that Dua didn't recognize the Hard One.	Ун недовольно сморщился, словно он смутился оттого, что она не узнала Жесткого.
Dua didn't care.	Но ей было все равно!
The Hard One said to Tritt,	А Жесткий спросил у Тритта:
"What did you take from the lower caverns?"	- Что ты унес из Жестких пещер?
Tritt was silent.	Тритт не ответил.
The Hard One said, without emotion,	Жесткий сказал, не излучая никакого чувства:
"We know you took something.	- Мы знаем, что ты кое-что взял.
We want to know if you know what it was.	Но мы хотим выяснить, знал ли ты, что берешь.
It could be very dangerous."	Ведь это могло кончиться очень плохо.
Tritt was still silent, and Losten interposed, saying more kindly,	Тритт продолжал молчать, но тут вмешался Лостен и ласково попросил:
"Please tell us, Tritt.	- Пожалуйста, ответь, Тритт.
We know now it was you and we don't want to have to be harsh."	Мы знаем теперь, что это был ты, а нам не хотелось бы прибегать к строгости.
Tritt mumbled. "I took a food-ball."	- Я взял питательный шар, - промямлил Тритт.
"Ah."	- А-а!
It was the first Hard One speaking.	- Это снова заговорил первый Жесткий.
"What did you do with it?"	- И что же ты с ним сделал?
And Tritt burst out.	И тут Тритт не выдержал.
"It was for Dua.	- Я взял его для Дуа, - бормотал он.
She wouldn't eat.	- Она не хотела есть.
It was for Dua."	Я взял его для Дуа.
Dua jumped and coalesced in astonishment.	Дуа подскочила и закоалесцировала от удивления.
The Hard One turned on her at once.	Жесткий тут же повернулся к ней.
"You did not know about it?"	- Ты об этом не знала?
"No!"	- Нет!
"Nor you?"-to Odeen.	- И ты? - обратился он к Уну.
Odeen, so motionless as to seem frozen, said,	Ун стоял неподвижно, как замороженный. Он ответил:
"No, Hard-sir."	- Нет, Жесткий-ру.
For a moment the air was full of unpleasant vibration as the Hard Ones spoke to each other, ignoring the triad.	Несколько мгновений воздух дрожал от неприятных вибраций: Жесткие разговаривали между собой, словно не замечая триады.

Whether her sessions at rock-rubbing had made her more sensitive, or whether it was her recent storm of emotions, Dua couldn't tell, and wouldn't have dreamed of trying to analyze; she simply knew she was catching whiffs --not of words-but of understanding-	То ли периоды камнеедства обострили ее восприимчивость, то ли этому способствовал недавний взрыв гнева - Дуа не знала, в чем тут было дело, и не хотела в этом разбираться, но, как бы то ни было, она улавливала смысл... Нет, не слов, а общего хода их разговора...
They had detected the loss some time ago.	Они заметили пропажу некоторое время назад.
They had been searching quietly.	Поиски они начали, не поднимая шума.
They had turned to the Soft Ones as possible culprits with reluctance.	И лишь с большой неохотой пришли к выводу, что виновниками должны быть Мягкие.
They had investigated and then turned to Odeen's triad with even greater reluctance. (Why?	В результате расследования они сосредоточили внимание на триаде Уна - с еще большей неохотой. (Почему?
Dua missed that.) They did not see how Odeen could have had the foolishness to take it, or Dua the inclination.	Дуа не сумела уловить причину этой неохоты.) По их мнению, ни Ун, ни Дуа виновниками быть не могли. Ун просто не сделал бы такой глупости. Подозревать Дуа было бы нелепо.
They did not think of Tritt at all.	Ну, а о Тритте они даже думать не стали.
Then the Hard One who had so far not said a word to the Soft Ones recalled seeing Tritt in the Hard-caverns. (Of course, thought Dua.	Затем третий Жесткий (тот, который пока ни к кому из триады не обращался) припомнил, что как-то видел Тритта в Жестких пещерах. ("Верно!" - подумала Дуа.
It was the day she had first entered the rock.	В тот самый день, когда она впервые забралась в камень.
She had sensed him then.	Она же тогда ощутила присутствие Тритта.
She had forgotten.)	Но только она совсем про это забыла.)
It had seemed unlikely in the extreme, but finally, with all else impossible and with the time lapse having grown intolerably dangerous, they came.	Однако подобное предположение выглядело настолько невероятным, что они пришли сюда только после того, как все остальные поиски ничего не дали, а дальнейшее промедление могло привести к серьезным последствиям.
They would have liked to consult Estwald, but by the time the possibility of Tritt arose, he was unavailable.	Они были бы рады посоветоваться с Эстуолдом, но когда подозрение пало на Тритта, Эстуолда с ними уже не было.
All this Dua sensed in a gasp and now she turned toward Tritt, with a feeling of mingled wonder and outrage.	Все это Дуа восприняла за единый миг и уставилась на Тритта с удивлением и злостью.
Losten was anxiously vibrating that no harm had been done, that Dua looked well, that it was a useful experiment actually.	Лостен обеспокоенно провибрировал, что все обошлось благополучно, что у Дуа прекрасный вид и что это можно считать полезным экспериментом.
The Hard One to whom Tritt had spoken was agreeing; the other still exuded concern.	Жесткий, с которым Тритт разговаривал в пещере, соглашался с Лостеном, но третий все еще излучал озабоченность.
Dua was not paying attention to them only.	Впрочем, Дуа уже не следила за ними с прежним вниманием.

She was looking at Tritt.	Она смотрела на Тритта.
The first Hard One said,	Первый из Жестких спросил:
"Where is the food-ball now, Tritt?"	- Тритт, а где сейчас питательный шар?
Tritt showed them.	Тритт показал им.
It was hidden effectively and the connections were clumsy but serviceable.	Шар был спрятан очень надежно, а проводники, хотя и выглядели неказисто, вполне отвечали своему назначению.
The Hard One said,	Жесткий спросил:
"Did you do this yourself, Tritt?"	- Ты сам все это сделал, Тритт?
"Yes, Hard-sir."	- Да, Жесткий-ру.
"How did you know how?"	- А откуда ты знал, что надо сделать?
"I looked at how it was done in the Hard-caverns.	- Я поглядел, как это было устроено в Жестких пещерах.
I did it exactly the way I saw it done there."	И сделал все точно так же, как было там.
"Didn't you know you might have harmed your mid-mate?"	- А ты не подумал, что можешь причинить вред своей середине?
"I didn't.	- Я ей не повредил!
I wouldn't.	Я ни за что не стал бы делать ей плохо.
I-" Tritt seemed unable to speak for a moment. Then he said, "It was not to hurt her.	Я... - Тритт как будто на мгновение потерял дар речи, а потом сказал: - Я не хотел делать ей плохо.
It was to feed her.	Я думал о том, чтобы ее накормить.
I let it pour into her feeder and I decorated her feeder.	Я сделал так, чтобы пища текла в кормильник, а кормильник я украсил.
I wanted her to try it and she did.	Я хотел, чтобы она начала есть.
She ate!	И она начала есть!
For the first time in a long while she ate well.	В первый раз за долгое-долгое время она поела досыта.
We melted." He paused, then said in a huge, tumultuous cry. "She had enough energy at last to initiate a baby-Emotional.	И мы синтезировались, - он умолк, а потом страстно выкрикнул: - И у нее наконец достало энергии взрастить крошку-эмоциональ.
She took Odeen's seed and passed it to me.	Она сгустила почку из Уна и отдала ее мне.
I have it growing inside me.	И почка теперь растет у меня в сумке.
A baby-Emotional is growing inside me."	У меня в сумке растет крошка-эмоциональ!
Dua could not speak.	Дуа не могла говорить.
She stumbled back and then rushed for the door in so pell-mell a fashion that the Hard Ones could not get out of the way in time.	Она откинулась назад и устремилась к двери так беспорядочно, что Жесткие не успели отстраниться.
She struck the appendage of the one in front, passing deep into it, and then pulled free with a harsh sound.	Она ударилась о протуберанец того, кто стоял впереди, пронизала его насквозь и вырвалась с резким звуком.

The Hard One's appendage fell limp and his expression seemed contorted with pain.	Протуберанец бессильно повис, а Жесткий излучил сильнейшую боль.
Odeen tried to dodge around him to follow Dua, but the Hard One said, with apparent difficulty.	Ун хотел было обогнуть его и догнать Дуа, но Жесткий сказал, хотя это и далось ему с большим трудом:
"Let her go for now.	- Оставь ее.
There is enough harm done.	И так уже допущено слишком много ошибок.
We will take care."	Мы примем меры.
4b	4b
Odeen found himself living through a nightmare.	Уну казалось, что все происходит в каком-то кошмаре.
Dua was gone.	Дуа исчезла.
The Hard Ones were gone.	Жесткие ушли.
Only Tritt was still there; silent.	Остался только Тритт. Но Тритт молчал.
How could it have happened, Odeen thought in tortured fashion.	"Как все это могло случиться? - мучительно думал Ун.
How could Tritt have found his way alone to the Hard-caverns?	- Как мог Тритт один найти дорогу в Жесткие пещеры?
How could he have taken a storage battery charged at the Positron Pump and designed to yield radiation in much more concentrated form than Sunlight and dared-	Как мог он взять аккумулятор, заряженный Позитронным Насосом и хранящий энергию гораздо более высокой концентрации, чем солнечный свет? Как он мог рискнуть..."
Odeen would not have had the courage to chance it.	Сам Ун никогда на это не решился бы!
How could Tritt; stumbling, ignorant Tritt?	Так как же смог это сделать Тритт, неуклюжий, невежественный Тритт?
Or was he unusual, too?	Или и он незауряден?
Odeen, the clever Rational; Dua, the curious Emotional; and Tritt, the daring Parental?	Ун - умнейший рационал, Дуа - любознательная эмоциональ, а Тритт - предприимчивый и смелый пестун?
He said,	Он сказал:
"How could you do it, Tritt?"	- Тритт, как ты мог?
Tritt retorted hotly. "What did I do?	- А что я такого сделал? - горячо возразил Тритт.
I fed her.	- Я накормил ее.
I fed her better than she had ever been fed before.	Накормил досыта, как она никогда еще не ела.
Now we have a baby-Emotional initiated at last.	И мы наконец взрастили крошку-эмоциональ.
Haven't we waited long enough?	Мы ведь и без того ждали слишком долго.
We would have waited forever, if we had waited for Dua."	А если бы мы стали дожидаться, пока Дуа сама накопит энергию, так не дождались бы этого и до перехода.
"But don't you understand, Tritt?	- Но разве ты не понимаешь, Тритт?

You might have hurt her.	Ты мог бы причинить ей вред.
It wasn't ordinary Sunlight. It was an experimental radiational source that could have been too concentrated to be safe."	Это ведь не обычный солнечный свет, а экспериментальный источник энергии, возможно, настолько концентрированной, что она не годится для прямого употребления.
"I don't understand what you're saying, Odeen.	- Я не понимаю того, что ты говоришь, Ун.
How could it do harm?	Какой вред?
I tasted the kind of food the Hard Ones made before.	Я пробовал пищу, которую Жесткие приготовляли раньше.
It tasted bad.	У нее был плохой вкус.
You've tasted it, too.	Ты ведь тоже пробовал.
It tasted just awful and it never hurt us.	Вкус у нее был очень противный, и все-таки никакого вреда она нам не причинила.
It tasted so bad, Dua wouldn't touch it.	Из-за ее мерзкого вкуса Дуа и прикоснуться к ней не пожелала.
Then I came on the food-ball.	А потом я нашел питательный шар.
It tasted good.	У него был хороший вкус.
I ate some and it was delicious.	Я сам поел, и вкус был очень приятный.
How can anything delicious hurt.	А как может приятное причинять вред?
You see, Dua ate it.	И ведь Дуа ела, ты сам видел.
She liked it.	Ей понравилось.
And it started the baby-Emotional.	И энергии хватило на крошку-эмоциональ.
How can I have done wrong?"	Так что же я сделал плохого?
Odeen despaired of explaining.	Ун больше не пытался объяснять.
He said,	Он сказал только:
"Dua is going to be very angry."	- Дуа очень рассердится.
"She'll get over it."	- Ничего, пройдет.
"I wonder.	- Не знаю.
Tritt, she's not like ordinary Emotionals.	Послушай, Тритт, она ведь не похожа на остальных эмоционалей.
That's what makes her so hard to live with, but so wonderful when we can live with her.	Поэтому с ней так трудно ладить, но поэтому же она умеет сделать жизнь такой полной и прекрасной.
She may never want to melt with us again."	А теперь неизвестно, согласится ли она еще когда-нибудь синтезироваться.
Tritt's outline was sturdily plane-surfaced.	Все грани Тритта были четкими и прямыми.
Then he said,	Он сказал:
"Well, what of it?"	- Ну и что?
"What of it?	- Как - "ну и что"?

You ask.	Уж от тебя-то я ждал таких слов меньше всего.
Do you want to give up melting?"	Или ты не хочешь больше синтезироваться?
"No, but if she won't she won't.	- Нет, почему же. Но если она не захочет, то пусть.
I have my third baby and I don't care any more.	Я получил мою третью крошку, и мне теперь все равно.
I know all about the Soft Ones in the old days. They used to have two triad-births sometimes.	Я, конечно, знаю, что в прежние времена Мягкие иногда повторяли все рождения во второй раз.
But I don't care.	Но мне все равно.
One is plenty."	С меня хватит и наших троих детей.
"But, Tritt, babies aren't all there is to melting."	- Но, Тритт, значение синтеза не исчерпывается только детьми.
"What else?	- Разве?
I heard you say once you learned faster after you melted.	Да, я помню, ты как-то говорил, что после синтеза быстрее приобретаешь знания.
Then learn slower.	Ну, так приобретай их медленнее.
I don't care.	Мне все равно.
I have my third baby."	Я получил мою третью крошку.
Odeen turned away, trembling, and flowed jerkily out of the chamber.	Ун отвернулся, весь дрожа, и рывками заструился из комнаты.
What was the use of scolding Tritt?	Какой смысл бранить Тритта?
Tritt wouldn't understand.	Он все равно не поймет.
He wasn't sure he understood himself.	Да и он сам - действительно ли он понимает?
Once the third baby was born, and grown a little, surely there would come a time to pass on.	Как только третья крошка отпочкуется и немного подрастет, нужно ждать времени перехода.
It would be he, Odeen, who would have to give the signal, who would have to say when, and it would have to be done without fear.	И сигнал подаст он. Он должен будет сказать, когда наступит пора перехода, а переходить надо без страха.
Anything else would be disgrace, or worse, and yet he could not face it without melting, even now that all three children would have been formed.	Иначе - позор или что-то даже еще хуже. Но без синтезирования - откуда ему взять решимость? Даже теперь, когда взращены все трое детей?
Melting, somehow, would eliminate the fear....	Синтезирование каким-то образом должно уничтожить страх.
Maybe it was because melting was like passing on.	Быть может, потому, что синтезирование само похоже на переход.
There was a period of time when you were not conscious, yet it did not hurt.	Сознание на какой-то срок отключается, однако ничего плохого не происходит.
It was like not existing and yet it was desirable.	Словно ты и не существуешь вовсе, и все-таки это отвечает какой-то глубочайшей потребности.
With enough melting, he could gain the courage to pass on without fear and without-	Синтезирование поможет ему набраться храбрости, чтобы встретить переход без страха и без...

Oh, Sun and all the stars, it wasn't "passing on."	О Солнце и все прочие звезды! Ведь это же никакой не "переход"!
Why use that phrase so solemnly?	К чему такая велеречивость?
He knew the other word that was never used except by children who wanted to shock their elders somehow.	Он знает другое слово, которое, правда, употребляют только дети, чтобы подразнить старших.
It was dying.	И это слово"умереть".
He had to get ready to die without fear, and to have Dua and Tritt die with him.	Они не переходят, они умирают. И он должен подготовиться к тому, чтобы умереть без страха, чтобы Дуа и Тритт умерли вместе с ним.
And he didn't know how.... Not without melting...	А он не знает как... И без синтезирования не сможет...
4c	4с
Tritt remained alone in the room, frightened, frightened, but sturdily resolved to remain unmoved.	Тритт остался в комнате один. Ему было страшно, так страшно! Но он твердо решил не показывать и вида.
He had his third baby.	Он получил свою третью крошку.
He could feel it within.	Он чувствует ее в сумке. Вот сейчас.
That was what counted.	Только это и важно.
That was all that counted.	Только это одно и важно.
Yet why, then, deep inside, did he have a stubborn faint feeling that it wasn't all that counted?	Но тогда почему же где-то в самой глубине прячется упрямое смутное ощущение, что важно не только это?
5a	5а
Dua was ashamed almost beyond endurance.	Дуа испытывала нестерпимый стыд.
It took a long time for her to battle down that shame; battle it down enough to give herself room to think.	Прошло очень много времени, прежде чем ей, наконец, удалось справиться с собой настолько, чтобы собраться с мыслями.
She had hastened- hastened-moving blindly out and away from the horror of the home-cavern; scarcely caring that she did not know where she was going or even where she was.	Сначала она хотела только одного: уйти как можно дальше и как можно скорее от пещеры, которая стала для нее отвратительной. И она мчалась, мчалась, сама не зная куда, не разбирая дороги, не замечая ничего по сторонам.
It was night, when no decent Soft One would be on the surface, not even the most frivolous Emotional. And it would be a considerable time before the Sun rose.	По ночам порядочные Мягкие не поднимаются на поверхность - на это не решится ни одна даже самая взбалмошная эмоциональ. А сейчас была ночь.
Dua was glad.	И Дуа с чем-то похожим на радость подумала, что Солнце взойдет еще не скоро.
The Sun was food and at the moment, she hated food and what had been done to her.	Ведь Солнце означало пищу, а теперь - после того, что с ней сделали, - при одной мысли о пище она ощущала ненависть и омерзение.
It was cold, too, but Dua was only distantly aware of it.	На поверхности было холодно, но Дуа почти не замечала этого.

Why should she care about cold, she thought, when she had been fattened in order that she might do her duty- fattened, mind and body.	Да и ей ли бояться холода, думала она, после того, как ее раскормили, чтобы она выполнила свое назначение - раскормили и тело, и сознание!
After that, cold and starvation were almost her friends.	Нет, теперь голод и холод - ее единственные друзья.
She saw through Tritt.	Тритта она видела насквозь.
Poor thing; he was so easy to see through; his actions were pure instinct and he was to be praised that he had followed them so bravely.	Бедняга, его так легко понять! Все его действия подчиняются только врожденным инстинктам, и он даже заслуживает похвалы за мужество, с каким следовал велениям этих инстинктов.
He had come back so daringly from the Hard-caverns with the food-ball (and she-she herself had sensed him and would have known what was happening if Tritt hadn't been so paralyzed at what he was doing that he had dared not think of it, and if she had not been so paralyzed at what she was doing and at the new depth of sensation it brought her that she would not take care to sense what most she needed to).	Он так смело унес из Жестких пещер питательный шар (и она, она сама ощутила тогда его присутствие и, конечно, поняла бы, что он затеял, но только Тритт, ошеломленный собственной дерзостью, совсем перестал думать. А ее восприятие было притуплено - ведь ее тоже ошеломили дерзость того, что она сделала, и новые ощущения, которые ей открылись. Вот почему она, как выяснилось теперь, не заметила самого важного!).
Tritt brought it back undetected and had arranged the pitiful booby trap, decorating her feeder to entice her.	Тритт принес этот шар домой и соорудил нелепую ловушку, старательно украсив кормильник, чтобы подманить ее.
And she had come back, flushed with awareness of her rock-probing thinness, filled with the shame of it and with pity for Tritt.	А она вернулась, остро сознавая свою разреженность, стыдясь ее, жалея Тритта.
With all that shame and pity, she ate, and helped initiate birth.	И от стыда, от жалости она уступила, она поела... и помогла взрастить эмоциональ.
Since then she had eaten but sparingly as was her custom and never at the feeder, but then there had been no impulse to. Tritt had not driven her.	После этого единственного раза она, как и прежде, ела очень мало и больше не пользовалась кормильником. У нее просто не было желания, а Тритт не настаивал.
He had looked contented (of course) so there was nothing to reactivate the shame.	У него был довольный вид (еще бы!), и она перестала чувствовать себя виноватой.
And Tritt left the food-ball in place.	А питательный шар Тритт так и оставил в тайнике.
He didn't dare risk taking it back; he had what he wanted; it was best and easiest to leave it there and think of it no more.	Он, наверное, побоялся отнести его обратно. Своего он добился, и проще было не трогать шар и поскорее забыть про его существование.
-Till he was caught.	...Пока его не изобличили.
But clever Odeen must have seen through Tritt's plan, must have spied the new connections to the electrodes, must have understood Tritt's purpose.	Но умный Ун, разгадав план Тритта, конечно, заметил, что к электродам что-то подключено, и, конечно, понял - зачем.
Undoubtedly, he said nothing to Tritt; that would have embarrassed and frightened the poor right-ling and Odeen always watched over Tritt with loving care.	Разумеется, Тритту он ничего не сказал - ведь это только смутило бы и напугало бедного правника, а Ун всегда заботливо оберегал Тритта от всех неприятностей.

Of course, Odeen didn't have to say anything.	Да и зачем ему было что-то говорить?
He needed only to fill in the gaps in Tritt's clumsy plan and make it work.	Он и без этого сумел сделать все необходимое, чтобы глупая затея Тритта принесла нужные результаты.
Dua was under no illusions now.	Пора отказаться от иллюзий и посмотреть правде в глаза.
She would have detected the taste of the food-ball; noticed its extraordinary tang; caught the way in which it began to fill her while giving her no sensations of fullness-had it not been that Odeen had occupied her with talk.	Она, конечно, заметила бы вкус питательного шара, уловила бы его особую терпкость, осознала бы, что перенасыщается, не испытывая даже легкой сытости, - если бы Ун не отвлекал ее разговорами!
It had been a conspiracy between the two of them, whether Tritt was consciously part of it or not.	Они действительно против нее вдвоем, пусть даже Тритт этого и не подозревал.
How could she have believed that Odeen was suddenly a careful, painstaking teacher?	Но она! Как могла она не заметить фальши, когда Ун вдруг превратился во внимательного наставника и начал с такой охотой отвечать на все ее вопросы?
How could she have failed to see the ulterior motive?	Как могла она не заметить его тайных побуждений?
Their concern for her was their concern for the completion of the new triad, and that in itself was an indication of how little they thought of her.	Да, она была им нужна, но лишь как средство для завершения новой триады, а сама она для них -ничто.
Well-	Ну, ладно же...
She paused long enough to feel her own weariness and she worked herself into a crevice in the rock that would shield her from the thin, cold wind.	Тут Дуа вдруг ощутила, насколько она устала, и поспешила забраться в узкую расселину, чтобы спрятаться от пронзительного холодного ветра.
Two of the seven stars were in her field of vision and she watched them absently, occupying her outer senses in trivia so that she might concentrate the more in internal thought.	Две из семи звезд оказались в поле ее зрения, и она рассеянно смотрела на них, занимая свои внешние чувства пустяками, чтобы полнее сосредоточиться на внутренних мыслях.
She was disillusioned.	У нее больше нет иллюзий.
"Betrayed," she muttered to herself.	- Меня предали, - бормотала она.
"Betrayed!"	- Предали!
Could they see no further than themselves?	Неужели Ун и Тритт не способны видеть ничего, кроме самих себя?
That Tritt would be willing to see all destroyed if he were but secure in his babies was to be taken for granted.	Тритт, конечно, так уж устроен, что готов хоть весь мир обречь на гибель, лишь бы получить своих крошек.
But he was a creature of instinct.	В нем говорит только инстинкт.
What of Odeen?	Но Ун?
Odeen reasoned, and did that mean that for the purpose of exercising his reason, he would sacrifice all else?	Ун мыслит. Так неужели ради возможности мыслить он согласен спокойно принести в жертву все остальное?

Was everything produced by reason its own excuse for being- at any cost?	Неужели все, что создает разум, служит лишь тому, чтобы оправдывать его же собственное существование, а прочее не имеет для него никакой цены?
Because Estwald had devised the Positron Pump, did it have to be used in order that the whole world, Hard and Soft alike, be placed at its mercy, and at the mercy of the people of the other Universe?	Эстуолд сконструировал Позитронный Насос - но разве можно существовании его, не задумываясь, подчиняя ему само существование мира, и Жестких, и Мягких, ставя их в зависимость от обитателей той вселенной?
What if the other people stopped and if the world was left without a Positron Pump and with a dangerously cooled Sun?	А что, если те остановят его, что, если мир останется без Позитронного Насоса после того, как он успеет остудить Солнце?
No, they wouldn't stop, those other people; for they had been persuaded to start and they would be persuaded to keep going until they were destroyed-and then they would be needed no longer by the Rationals, Hard or Soft -just as she, Dua, would have to pass on (be destroyed) now that she was needed no longer.	Но нет. Те люди его не остановят. Их убедили воспользоваться Насосом, так убедят пользоваться им и дальше, до тех самых пор, пока они не погибнут, а тогда рационалы, и Жесткие, и Мягкие, перестанут в них нуждаться. Вот как она, Дуа, теперь, когда она перестала быть нужна, должна будет перейти - иначе говоря, погибнуть.
She and the other people, both being betrayed.	И ее, и тех людей одинаково предали.
Almost without being aware of it, she was cushioning deeper and deeper into the rock.	Незаметно для себя она все глубже и глубже погружалась в камень.
She buried herself, out of sight of the stars, out of touch with the wind, unaware of the world.	Она уже не видела звезд, не ощущала ветра, не сознавала окружающего.
She was pure thought.	Она превратилась в чистую мысль.
It was Estwald whom she hated.	Эстуолд - вот кого она ненавидит!
He was the personification of all that was selfish and hard.	Олицетворение эгоизма и жестокости.
He had devised the Positron Pump and would destroy a whole world of perhaps tens of thousands without conscience.	Он изобрел Позитронный Насос и готов спокойно уничтожить целый мир, населенный, быть может, тысячами, а то и десятками тысяч разумных существ.
He was so withdrawn that he never made his appearance and so powerful that even the other Hard Ones seemed afraid of him.	Он настолько замкнут в себе, что никогда нигде не показывается, и обладает такой силой, что даже другие Жесткие его как будто боятся.
Well, then, she would fight him.	Ну, а она вступит с ним в борьбу.
She would stop him.	Она принудит его остановиться!
The people of the other Universe had helped set up the Positron Pump through communications of some sort.	Люди той вселенной помогли установить Позитронный Насос после того, как с ними был налажен контакт с помощью меток.
Odeen had mentioned those.	Об этом говорил Ун.
Where would such communications be kept?	Где хранятся эти метки?
What would they be like?	Какие они?
How could they be used for further communication?	Нельзя ли использовать их для новых контактов?
It was remarkable how clearly she could think.	Удивительно, как ясны ее мысли.

Remarkable.	Поразительно.
There was fierce enjoyment in this, that she would use reason to overcome the cruel reasoners.	И какое жгучее наслаждение - использовать мысль, чтобы взять верх над безжалостными служителями мысли!
They wouldn't be able to stop her, for she could go where no Hard One could go, where no Rational or Parental could-and where no other Emotional would.	Помешать ей они не смогут. Ведь она способна проникать туда, куда ни один Жесткий, ни один рационал, ни один пестун проникнуть не смогут, а ни одна эмоциональ не посмеет.
She might be caught eventually, but at the moment she didn't care.	Возможно, когда-нибудь они ее все-таки поймают, но ей все равно.
She was going to fight to have her way-at any price-at any price-though to do it meant she would have to go through rock, live in rock, skirt the Hard-caverns, steal food from their stored energy batteries when she had to, flock with the other Emotionals and feed on Sunlight when she could.	Она будет добиваться своего любой ценой - да, любой! Пусть даже ей придется прятаться в камне, жить в камне, обшаривать Жесткие пещеры, воровать пищу из аккумуляторов, если у нее не останется другого выхода, или впитывать солнечный свет на поверхности, скрываясь среди других эмоционалей.
But in the end she would teach them all a lesson and after that they could do as they wished.	Она преподаст им всем хороший урок, а потом пусть делают с ней, что хотят.
She would even be ready to pass on then-but only then-	Тогда она даже будет готова перейти... тогда, но не раньше!
5b	5b
Odeen was present when the new baby-Emotional was born, perfect in every way, but he had not been able to feel enthusiasm over it.	Ун присутствовал при отпочковании новой крошки-эмоционали, безупречной во всех отношениях, но не испытал никакого восторга.
Even Tritt, who cared for it perfectly, as a Parental must, seemed subdued in his ecstasies.	Даже Тритт, который заботился о ней со всем пестунским тщанием, выглядел каким-то притихшим.
A long time had passed and it was as though Dua had vanished.	Миновало уже много дней, и Уну начинало казаться, что Дуа исчезла навсегда.
She had not passed on.	Нет, она не перешла.
A Soft One could not pass on except when the whole triad did; but she was not with them, either.	Мягкий может перейти только вместе с остальными двумя членами триады. Но с ними ее не было.
It was as though she had passed on, without passing on.	Словно она перешла, не переходя.
Odeen had seen her once, only once, not very long after her wild fight on the news that she had initiated the new baby.	С тех пор как она умчалась, узнав, что помогла взрастить новую крошку, он видел ее один раз. Всего один раз. И это было уже давно.
He had passed a cluster of Emotionals, sunning themselves, when he was moving over the surface on some foolish notion that he might find her.	Он тогда поднялся на поверхность в нелепой надежде отыскать ее и наткнулся на скопление эмоционалей.
They had tittered at the rare sight of a Rational moving in the vicinity of an Emotional cluster and had thinned in mass-provocation, with no thought among the foolish lot of them but to advertise the fact that they were Emotionals.	Они захихикали (рационал, прогуливающийся возле скопления эмоционалей, - это такая редкость!) и кокетливо истончились (дуры!), только чтобы продемонстрировать свою эмоциональность.

Odeen felt only contempt for them and there was no answering stir along his own smooth curves at all.	Ун испытывал к ним брезгливое презрение, и ни один из его ровных изгибов даже не замерцал.
He thought of Dua instead and of how different she was from all of them.	Он сразу начал думать о Дуа - о том, как она непохожа на них.
Dua never thinned for any reason other than her own inner needs. She had never tried to attract anyone and was the more attractive for that.	Дуа никогда не истончалась просто так, из желания быть привлекательной, и потому была особенно привлекательна.
If she could have brought herself to join the flock of empty-heads she would be easily recognized (he felt sure) by the fact that she alone would not thin, but would probably thicken, precisely because the others thinned.	И конечно, если бы она принудила себя присоединиться к скоплению дурочек, ее сразу можно было бы узнать потому, что она не только не истончилась бы, а, наоборот, уплотнилась -наперекор остальным.
And as he thought that, Odeen scanned the sunning Emotionals and noted that one indeed had not.	Ун обвел взглядом нежащихся на солнце эмоционалей и увидел, что одна из них действительно осталась плотной.
He stopped and then hastened toward her, oblivious to the Emotionals in his way, oblivious to their wild screeching as they flicked smokily out of his path and chattered desperately in their attempts to avoid coalescing one with the other-at least not in the open, and with a Rational watching.	Он повернулся и кинулся к ней, не обращая внимания на пронзительные вопли остальных эмоционалей, которые шарахались от него, матово клубились и взвизгивали, опасаясь слипнуться друг с другом, - что, если такое случится на глазах у всех, да еще в присутствии чужого рационала!
It was Dua.	Это действительно была Дуа.
She did not try to leave. She kept her ground and said nothing.	Она не попыталась скрыться, а спокойно осталась на месте.
"Dua," he said, humbly, "aren't you coming home?"	"Дуа, - сказал он робко, - когда ты вернешься домой?"
"I have no home, Odeen," she said.	"У меня нет дома, Ун", - ответила она.
Not angrily, not in hate-and all the more dreadfully for that reason.	Без гнева, без ненависти, отчего ему стало совсем страшно.
"How can you blame Tritt for what he did, Dua?	"Дуа, как ты можешь сердиться на Тритта за его поступок?
You know the poor fellow can't reason."	Ты же знаешь, что бедняга не умеет думать".
"But you can, Odeen.	"Но ты-то умеешь, Ун!
And you occupied my mind while he arranged to feed my body, didn't you?	И ты отвлекал мое сознание, пока он старался перекормить мое тело, ведь так?
Your reason told you that I was much more likely to be trapped by you than by him."	Твое умение думать подсказало тебе, что ты скорее сумеешь поймать меня в ловушку, чем он".
"Dua, no!"	"Нет, Дуа! Нет!"
"No, what?	"Что - нет?
Didn't you make a big show of teaching me, of educating me?"	Разве ты не притворялся, будто хочешь учить меня, делиться со мной знаниями?"
"I did, but it wasn't a show, it was real.	"Да, но я не притворялся. Я на самом деле этого хотел.
And it was not because of what Tritt had done.	И вовсе не из-за того, что устроил Тритт.

I didn't know what Tritt had done."	Про его затею я ничего не знал".
"I can't believe that."	"Не верю!"
She flowed away without haste.	Она неторопливо заструилась прочь.
He followed after.	Он последовал за ней.
They were alone now, the Sun shining redly down upon them.	Теперь они были совсем одни среди багровых отблесков Солнца.
She turned to him.	Дуа повернулась к нему.
"Let me ask you one question, Odeen?	"Разреши задать тебе один вопрос, Ун.
Why did you want to teach me?"	Почему ты хотел учить меня?"
Odeen said, "Because I wanted to.	"Потому что хотел.
Because I enjoy teaching and because I would rather teach than do anything else-but learn."	Потому что мне нравится учить, потому что это мне интереснее всего на свете. Не считая того, чтобы учиться самому, конечно".
"And melt, of course.... Never mind," she added to ward him off.	"И еще синтезироваться... Но неважно, - добавила она, предупреждая его возражения.
"Don't explain that you are talking of reason and not of instinct.	- Не объясняй, что ты имеешь в виду сознание, а не инстинкт.
If you really mean what you say about enjoying teaching; if I can really ever believe what you say; then perhaps you can understand something I'm going to tell you.	Если ты сказал правду, что тебе нравится учить, если я все-таки могу верить твоим словам, может быть, ты сумеешь понять то, что я тебе сейчас скажу.
"I've been learning a great deal since I left you, Odeen.	С тех пор, как я рассталась с вами, Ун, я узнала очень много.
Never mind how.	Каким образом - не имеет значения.
I have.	Но это так.
There's no Emotional left in me at all, except physiologically.	И я теперь эмоциональ только физически.
Inside, where it counts, I'm all Rational, except that I hope I have more feeling for others than Rationals have.	А во всем, что по-настоящему важно, я рационал, хотя мне хотелось бы верить, что чувствовать я умею лучше остальных рационалов.
And one thing I've learned is what we really are, Odeen; you and I and Tritt and all the other triads on this planet; what we really are and always were."	И среди многого другого, Ун, я узнала, что мы такое - и ты, и я, и Тритт, и все прочие триады на планете. Я узнала, что мы такое и чем были всегда".
"What is that?" asked Odeen.	"А именно?" - спросил Ун.
He was prepared to listen for as long as might be necessary, and as quietly, if only she would come back with him when she had said her say.	Он был готов покорно слушать столько времени, сколько ей захочется, лишь бы она потом вернулась с ним домой.
He would perform any penance, do anything that might be required.	Он вытерпит любое испытание, сделает все, что от него может потребоваться.
Only she must come back-and something dim and dark inside him knew that she had to come back voluntarily.	Но она должна вернуться... и что-то неясное, смутное внутри него говорило, что вернуться она должна добровольно.

"What we are?	"Что мы такое, Ун?
Why, nothing, really, Odeen," she said lightly, almost laughing,	Да, в сущности, ничего, - ответила она равнодушным голосом, почти со смехом.
"Isn't that strange?	- Странно, правда?
The Hard Ones are the only living species on the face of the world.	Жесткие - единственный вид по-настоящему живых существ на планете.
Haven't they taught you that?	Разве они тебя этому не учили?
There is only one species because you and I, the Soft Ones, are not really alive.	Да, по-настоящему живы только они одни, потому что и ты, и я, и все Мягкие - не живые существа.
We're machines, Odeen.	Мы - машины, Ун.
We must be because only the Hard Ones are alive.	Это так, и потому-то живыми можно назвать только Жестких.
Haven't they taught you that, Odeen?"	Неужели они тебя этому не учили, Ун?"
"But, Dua, that's nonsense," said Odeen, nonplused.	"Дуа, это вздор", - ошеломленно пробормотал Ун.
Dua's voice grew harsher.	Голос Дуа стал более резким.
"Machines, Odeen!	"Да, машины, Ун!
Made by the Hard Ones! Destroyed by the Hard Ones!	Машины, которые Жесткие сначала собирают, а потом уничтожают.
They are alive, the Hard Ones.	Живут только они - Жесткие.
Only they.	Только они.
They don't talk about it much.	Про это они почти не разговаривают.
They don't have to.	Зачем?
They all know it.	Они ведь и так знают.
But I've learned to think, Odeen, and I've worked it out from the small clues I've had.	Но я научилась думать, Ун, и вывела правду из отдельных намеков.
They live tremendously long lives, but die eventually.	Они живут чрезвычайно долго, но в конце концов все же умирают.
They no longer give birth; the Sun yields too little energy for that.	Теперь они уже не в состоянии иметь детей -Солнце дает для этого слишком мало энергии.
And since they die very infrequently, but don't give birth at all, their numbers are very slowly declining.	И хотя умирают они редко, детей у них нет, и их число очень медленно, но сокращается.
And there are no young ones to provide new blood and new thoughts, so the old, long-lived Hard Ones get terribly bored.	И у них нет молодежи, которая создавала бы новое, порождала бы новые мысли, а потому старые, живущие долго-долго Жесткие томятся от скуки.
So what do you suppose they do, Odeen?"	И что же они, по-твоему, делают, Ун?"
"What?" There was a kind of fascination about this. A repulsive fascination.	"Что?" - невольно спросил Ун с ужасом, к которому примешивался виноватый интерес.
"They manufacture mechanical children, whom they can teach.	"Они конструируют механических детей, которых можно учить.

You said it yourself, Odeen. You would rather teach than do anything else but learn-and melt, of course.	Ты же сам сказал, что тебе ничего не надо -только учить и учиться самому и, может быть, еще синтезироваться.
The Rationals are made in the mental image of the Hard Ones, and the Hard Ones don't melt, and learning is terribly complex for them since they already know so much.	Рационалы созданы по образу сознания Жестких. Жесткие не синтезируются, учиться самим им очень трудно, потому что они и так уже знают невероятно много.
What is left for them but the fun of teaching.	Так какое же удовольствие им остается? Только учить.
Rationals were created for no purpose but to be taught.	И рационалы создаются лишь для одной цели -чтобы их можно было учить.
Emotionals and Parentals were created because they were necessary for the self-perpetuating machinery that made new Rationals.	Эмоционали и пестуны создаются как необходимые части самовозобновляющихся машин, которые изготовляют новых рационалов.
And new Rationals were needed constantly because the old ones were used up, were taught all they could be taught.	А новые рационалы требуются постоянно, потому что старые становятся ненужными, едва их научат всему, чему можно научить.
And when old Rationals had absorbed what they could, they were destroyed and were taught, in advance, to call the destruction process "passing on" to spare their feelings.	Когда старые рационалы вбирают в себя все, что могут, они уничтожаются, но их позаботились заранее утешить сказочкой о том, будто они "переходят".
And of course, Emotionals and Parentals passed on with them.	И с ними, разумеется, переходят эмоционали и пестуны.
As long as they had helped form a new triad there was no further use for them."	Ведь после того, как они способствовали появлению материала для новой триады, от них больше нет никакой пользы".
"But that's all wrong, Dua," Odeen managed to say.	"Дуа, это невероятно", - с трудом выговорил Ун.
He had no arguments to pose against her nightmare scheme, but he knew with a certainty past argument that she was wrong. (Or did a little pang of doubt deep inside suggest that the certainty might have been implanted in him, to begin with?-No, surely no, for then would not Dua be certain with an implanted certainty, too, that this was wrong?-Or was she an imperfect Emotional without the proper implantations and without- Oh, what was he thinking.	У него не было доводов, чтобы опровергнуть ее бредовую систему, но он был неколебимо убежден, что она ошибается. Однако где-то глубоко внутри он ощутил щемящее сомнение: а вдруг это убеждение просто привито ему? Нет, не может быть. Ведь тогда бы и Дуа носила в себе такое же убеждение... Или она потому и отличается от других эмоционалей, что ее изготовили небрежно?.. О чем он думает!
He was as crazy as she was.)	Нет, он такой же сумасшедший, как она.
Dua said, "You look upset, Odeen.	"Ты как будто взволнован, Ун.
Are you sure I'm all wrong?	Так ли уж ты абсолютно уверен, что я ошибаюсь?
Of course, now they have the Positron Pump and they now have all the energy they need, or will have.	Ну конечно, теперь у них есть Позитронный Насос, и они будут получать столько энергии, сколько им может потребоваться. Если не сейчас, так в недалеком будущем.
Soon they will be giving birth again.	Скоро у них опять появятся дети.
Maybe they are doing so already.	Если уже не появились.

And they won't need any Soft-One machines at all, and we will all be destroyed; I beg pardon, we will all pass on."	Надобность в Мягких машинах отпадет, и мы все будем уничтожены... Ах, прошу прощения! Мы все перейдем".
"No, Dua," said Odeen, strenuously, as much to himself as to her.	"Нет, Дуа! - категорически сказал Ун, стараясь образумить не столько ее, сколько себя.
"I don't know how you got those notions, but the Hard Ones aren't like that.	- Не знаю, откуда ты набралась этих идей, но Жесткие - не такие.
We are not destroyed."	Нас не уничтожают".
"Don't lie to yourself, Odeen.	"Не обманывай себя, Ун.
They are like that.	Они именно такие.
They are prepared to destroy a whole world of other-beings for their benefit; a whole Universe if they have to.	Ради своей пользы они готовы уничтожить мир тех людей - целую вселенную, если понадобится.
Would they stop at destroying a few Soft Ones for their comfort?- But they made one mistake.	Так неужели они поколеблются уничтожить горстку Мягких, которые им не нужны? Но они допустили один просчет.
Somehow the machinery went wrong and a Rational mind got into an Emotional body.	Каким-то образом произошла путаница, и сознание рационала попало в тело эмоционали.
I'm a Left-Em, do you know that?	Я ведь "олевелая эм", тебе это известно?
They called me that when I was a child, and they were right.	Меня так дразнили в детстве. Но я действительно "олевелая эм".
I can reason like a Rational and I can feel like an Emotional.	Я способна мыслить, как рационал, и я способна чувствовать, как эмоциональ.
And I will fight the Hard Ones with that combination."	И я воспользуюсь своими особенностями, чтобы бороться с Жесткими".
Odeen felt wild.	Ун не знал, что делать.
Dua must surely be mad, yet he dared not say so.	Конечно, Дуа обезумела, но сказать ей об этом он не решался.
He had to cajole her somehow and bring her back.	Ее необходимо уговорить, чтобы она вернулась с ним.
He said with strenuous sincerity,	Он сказал убежденно:
"Dua, we're not destroyed when we pass on."	"Дуа, когда мы переходим, нас не уничтожают".
"No?	"Да?
What does happen then?"	Ну, а что же случается?"
"I-I don't know.	"Я... Я не знаю.
I think we enter another world, a better and happier world, and become like-like-well, much better than we are."	По-моему, мы переходим в другой мир, более прекрасный и счастливый, и становимся... становимся... Ну, много лучше, чем мы сейчас".
Dua laughed.	Дуа рассмеялась.
"Where did you hear that?	"Где ты это слышал?
Did the Hard Ones tell you that?"	Это тебе Жесткие рассказали?"

"No, Dua.	"Нет, Дуа.
I'm sure that this must be so out of my own thoughts.	В этом меня убеждают мои собственные мысли.
I've been thinking a great deal about it since you left."	Я очень много думал после того, как ты нас покинула".
Dua said, "Then think less and you'll be less foolish.	"Ну, так думай меньше и не будешь так глуп, -сказала Дуа.
Poor Odeen!	- Бедный Ун!
Good-by."	Прощай же".
She flowed away once more, thinly.	И она заструилась прочь, совсем разреженная.
There was an air of weariness about her.	Она казалась очень усталой.
Odeen called out, "But wait, Dua.	"Подожди, Дуа! - крикнул Ун ей вслед.
Surely you want to see your new baby-mid."	- Неужели ты не хочешь увидеть свою крошку-серединку?"
She did not answer.	Она не ответила.
He cried out. "When will you come home?"	"Когда ты вернешься домой?"
She did not answer.	Она продолжала молчать.
And he followed no more, but looked after her in deepest misery as she dwindled.	Он не стал ее преследовать и только с тоской смотрел, как она исчезает вдали.
He did not tell Tritt he had seen Dua.	Ун не сказал Тритту о том, что встретил Дуа.
What was the use?	Зачем?
Nor did he see her again.	Больше с тех пор он ее не видел.
He began haunting the favored sunning-sites of the Emotionals in the region; doing so even though occasional Parentals emerged to watch him in stupid suspicion (Tritt was a mental giant compared to most Parentals).	Он завел привычку бродить возле тех мест, где любили питаться эмоционали, и отправлялся туда снова и снова, хотя нередко замечал, что вслед за ним на поверхность выбираются пестуны и глядят на него с тупым подозрением. (По сравнению с большинством пестунов Тритт казался интеллектуальным гигантом.)
The lack of her hurt more with each passing day.	Отсутствие Дуа с каждым днем отзывалось внутри него все более мучительно.
And with each passing day, he realized that there was a gathering fright inside himself over her absence.	И с каждым проходящим днем внутри него рос странный безотчетный страх, как-то связанный с ее отсутствием.
He didn't know why.	Но в чем тут было дело, он не понимал.
He came back to home-cavern one day to find Losten waiting for him.	Как-то, вернувшись в пещеру, он застал там Лостена, который дожидался его.
Losten was standing there, grave and polite while Tritt was showing him the new baby and striving to keep the handful of mist from touching the Hard One.	Лостен вежливо и внимательно слушал Тритта, который показывал ему новую крошку, всячески стараясь, чтобы этот легкий клочок дымки не прикоснулся к Жесткому.
Losten said, "It is indeed a beauty, Tritt.	- Да, она прелестна, Тритт, - сказал Лостен.
Derala is its name?"	- Так ее зовут Дерала?

"Derola," corrected Tritt.	- Дерола, - поправил Тритт.
"I don't know when Odeen will be back.	- Я не знаю, когда вернется Ун.
He wanders about a lot-"	Он теперь всегда где-то бродит...
"Here I am, Losten," said Odeen, hastily.	- Я здесь, Лостен, - торопливо сказал Ун.
"Tritt, take the baby away; there's a good fellow."	- Тритт, унеси крошку, будь так добр.
Tritt did so, and Losten turned to Odeen with quite obvious relief, saying,	Тритт унес Деролу, а Лостен с явным облегчением обернулся к Уну и сказал:
"You must be very happy to have completed the triad."	- Вероятно, ты очень счастлив, что триада завершена.
Odeen tried to answer with some polite inconsequence, but could maintain only a miserable silence.	Ун попытался что-то вежливо ответить, но ничего не придумал и продолжал уныло молчать.
He had recently been developing a kind of comradeship, a vague sense of equality with the Hard Ones, that enabled them to talk together on a level.	Одно время он чувствовал, что между ним и Жесткими возникло нечто вроде дружбы, он ощущал себя в чем-то равным им и разговаривал с ними свободно и просто.
Somehow Dua's madness had spoiled it.	Но безумие Дуа все омрачило и испортило.
Odeen knew she was wrong and yet he approached Losten once more as stiffly as in the long-gone days when he thought of himself as a far inferior creature to them, as a-machine?	Ун знал, что она ошибается, и все-таки сейчас он почувствовал в присутствии Лостена ту же скованность, которую испытывал в давно прошедшие дни, когда считал, что стоит неизмеримо ниже их, как... словно... машина?
Losten said, "Have you seen Dua?"	- Ты видел Дуа? - спросил Лостен.
This was a real question, and not politeness. Odeen could tell easily.	Это был настоящий вопрос, а не вежливое начало беседы.
"Only once, H-" (He almost said	- Всего один раз, Жес... (он чуть было не сказал
"Hard-sir" as though he were a child again, or a Parental.) "Only once, Losten.	"Жесткий-ру", словно ребенок или пестун!) -Всего один раз, Лостен.
She won't come home."	Она не хочет возвращаться домой.
"She must come home," said Losten, softly.	- Она должна вернуться, - негромко сказал Лостен.
"I don't know how to arrange that."	- Я не знаю, как это устроить.
Losten regarded him somberly.	Лостен хмуро посмотрел на него.
"Do you know what she is doing?"	- Тебе известно, что она делает?
Odeen dared not look at the other.	Ун не осмеливался поднять на него глаза.
Had he discovered Dua's wild theories?	Может быть, Лостен узнал про сумасшедшие теории Дуа?
What would be done about that?	Как он в этом случае поступит?
He made a negative sign without speaking.	И Ун ничего не ответил, ограничившись отрицательным жестом.
Losten said, "She is a most unusual Emotional, Odeen.	- Она ведь совершенно необычная эмоциональ, -сказал Лостен.

You know that, don't you?"	- Ты это знаешь, Ун, не так ли?
"Yes," sighed Odeen.	- Да, - вздохнул Ун.
"So are you in your way, and Tritt in his.	- Как и ты - на свой лад, и как Тритт - на свой.
I doubt that any Parental in the world would have had either the courage or the initiative to steal an energy-battery or the perverse ingenuity to put it to use as he did.	Не думаю, что в мире найдется еще один пестун, у которого хватило бы смелости и предприимчивости, чтобы стащить аккумулятор, или сметки, чтобы использовать его так, как использовал Тритт.
The three of you make up the most unusual triad of which we have any record."	Вы трое составляете такую необычайную триаду, каких, насколько мы можем судить, еще не было.
"Thank you."	- Благодарю тебя.
"But there are uncomfortable aspects to the triad, too; things we didn't count on.	- Но оказалось, что такая триада таит в себе и неприятные неожиданности, которых мы не предвидели.
We wanted you to teach Dua as the mildest and best possible way in which to cajole her into performing her function voluntarily.	Мы хотели, чтобы ты учил Дуа, рассчитывая, что это наиболее мягкий и действенный способ подтолкнуть ее на добровольное выполнение той функции, которую она должна выполнить.
We did not count on Tritt's quixotic action at just that moment. Nor, to tell you the truth, did we count on her wild reaction to the fact that the world in the other Universe must be destroyed."	Но мы не предвидели, что Тритту вздумается совершать столь самоотверженный поступок, а также, если сказать правду, совершенно не ожидали, что неизбежная гибель той вселенной подействует на Дуа таким странным образом.
"I ought to have been careful how I answered her questions," said Odeen miserably.	- Мне следовало бы осторожнее отвечать на ее вопросы, - тоскливо сказал Ун.
"It wouldn't have helped.	- Это не помогло бы.
She was finding out for herself.	Она умеет сама узнавать то, что ее интересует.
We didn't count on that either.	А мы и этого не предвидели.
Odeen, I am sorry, but I must tell you this-Dua has become a deadly danger; she is trying to stop the Positron Pump."	Ун, мне очень грустно, но я обязан сказать тебе следующее: Дуа теперь представляет собой смертельную опасность. Она пытается остановить Позитронный Насос.
"But how can she?	- Но ей с этим не справиться!
She can't reach it, and even if she could, she lacks the knowledge to do anything about it."	Она не может до него добраться, а кроме того, у нее нет необходимых знаний.
"Oh, but she can reach it." Losten hesitated, then said,	- Добраться до него она может без труда... -Лостен нерешительно помолчал.
"She remains infused in the rock of the world where she is safe from us."	- Она прячется в коренных породах, где мы не можем ее достать.
It took awhile for Odeen to grasp the clear meaning of the words.	Ун не сразу понял смысл этих слов.
He said,	Он растерянно пробормотал:
"No grown Emotional would- Dua would never-"	- Ни одна взрослая эмоциональ никогда... Дуа ни за что...

"She would. She does.	- Нет, это так.
Don't waste time arguing the point.... She can penetrate anywhere in the caverns.	Не трать времени на бесплодные возражения... Она способна проникнуть в любую пещеру.
Nothing is hidden from her.	От нее ничего нельзя скрыть.
She has studied those communications we have received from the other Universe.	Она изучила метки, которые мы получали из той вселенной.
We don't know that of certain knowledge, but there is no other way of explaining what is happening."	У нас нет прямых доказательств, но иначе никак нельзя объяснить то, что происходит.
"Oh, oh, oh."	- А-а-а!
Odeen rocked back and forth, his surface opaque with shame and grief.	- Ун раскачивался взад и вперед, и вся его поверхность помутнела от стыда и горя.
"Does Estwald know of all this?"	- И Эстуолд знает об этом?
Losten said, grimly, "Not yet; though he must know someday."	- Пока еще нет, но со временем, несомненно, узнает, - угрюмо сказал Лостен.
"But what will she do with those communications?"	- Зачем ей понадобились эти метки?
"She is using them to work out a method for sending some of her own in the other direction."	- Она старается найти способ послать сообщение в ту вселенную.
"But she cannot know how to translate or transmit."	- Но она же не умеет ни переводить, ни передавать.
"She is learning both.	- Она учится и тому и другому.
She knows more about those communications than Estwald himself.	Об этих метках она знает даже больше самого Эстуолда.
She is a frightening phenomenon, an Emotional who can reason and who is out of control."	Она - крайне опасное явление: эмоциональ, которая способна мыслить и вышла из-под контроля.
Odeen shivered.	Ун вздрогнул.
Out of control?	Вышла из-под контроля?
How machine-like a reference!	Словно речь идет о машине!
He said, "It can't be that bad."	- Но ведь это не может быть настолько уж опасно!- сказал он.
"It can.	- К сожалению, может.
She has communicated already and I fear she is advising the other creatures to stop their half of the Positron Pump.	Она передала одно сообщение и, боюсь, она советует тем существам, чтобы они остановили их часть Позитронного Насоса.
If they do that before their Sun explodes, we will be helpless at this end."	Если они его остановят до того, как взорвется их Солнце, мы тут ничего сделать не сможем.
"But then-"	- Но ведь тогда...
"She must be stopped, Odeen."	- Ей необходимо помешать, Ун.
"B-But, how?	- Но... но как?
Are you going to blast-" His voice failed.	Вы намерены взорвать... - его голос пресекся.

Dimly, he knew that the Hard One had devices for digging caverns out of the world's rock; devices scarcely used since the world's population had begun declining ages ago.	Ему смутно припомнилось, что у Жестких есть какие-то приспособления для высверливания пещер в коренных породах - приспособления, которые перестали применяться с тех пор, как сотни циклов тому назад численность мирового населения начала сокращаться.
Would they locate Dua in the rock and blast it and her?	Что, если Жесткие решили найти Дуа в глубине камня и взорвать его вместе с ней?
"No," said Losten, forcefully.	- Нет! - категорически сказал Лостен.
"We cannot harm Dua."	- Мы не способны причинить Дуа вред.
"Estwald might-"	- Эстуолд мог бы...
"Estwald cannot harm her, either."	- Эстуолд тоже неспособен причинить ей вред.
"Then what's to be done?"	- Так что же делать?
"It's you, Odeen.	- Все зависит от тебя, Ун.
Only you.	От тебя одного.
We're helpless, so we must depend on you."	Мы бессильны, и нам остается только рассчитывать на тебя.
"On me?	- На меня?!
But what can I do?"	Но что я могу?
"Think about it," said Losten, urgently.	- Думай об этом, - настойчиво сказал Лостен.
"Think about it."	- Думай!
"Think about what?"	- Но о чем?
"I can't say more than that," said Losten, in apparent agony.	- Больше я тебе ничего не имею права сказать, -ответил Лостен страдальчески.
"Think!	- Думай!
There is so little time."	Времени остается так мало.
He turned and left, moving rapidly for a Hard One, moving as though he did not trust himself to stay and perhaps say too much.	Он повернулся и ушел - с быстротой, необычной для Жестких. Он торопился так, словно не доверял себе и опасался сказать что-то лишнее.
And Odeen could only look after him, dismayed, confused-lost.	Ун беспомощно смотрел ему вслед, охваченный смятением и ужасом.
5c	5с
There was a great deal for Tritt to do.	У Тритта было много дел.
Babies required much care, but even two young-lefts and two young-rights together did not make up the sum of a single baby-mid- particularly not a mid as perfect as Derola.	Крошки всегда требуют забот, но даже два юных левых и два юных правых, взятые вместе, вряд ли могли бы причинить столько забот, сколько одна крошка-серединка, да к тому же серединка такая безупречная, как Дерола.

She had to be exercised and soothed, protected from percolating into whatever she touched, cajoled into condensing and resting.	Нужно было следить, чтобы она проделывала все упражнения, успокаивать ее, не давать ей забираться во все, с чем она соприкасалась, улещать и уговаривать, чтобы она сгустилась и отдохнула.
It was a long time before he saw Odeen again and, actually, he didn't care.	Он даже не замечал, что уже очень давно не видит Уна - впрочем, ему было все равно.
Derola took up all his time.	Для него теперь не существовало никого, кроме Деролы.
But then he came across Odeen in the corner of his own alcove, iridescent with thought.	А потом вдруг он увидел Уна в углу его собственной ниши. Ун радужно переливался от напряженных мыслей.
Tritt remembered, suddenly. He said,	Тут Тритт вдруг вспомнил и спросил:
"Was Losten angry about Dua?"	- Лостер сердился из-за Дуа?
Odeen came to himself with a start.	Ун вздрогнул и очнулся.
"Losten?-Yes, he was angry.	- Лостен?.. Да, он очень сердился.
Dua is doing great harm."	Дуа причиняет большой вред.
"She should come home, shouldn't she?"	- Ей бы надо вернуться домой, правда?
Odeen was staring at Tritt.	Ун пристально посмотрел на Тритта.
"Tritt," he said, "we're going to have to persuade Dua to come home.	- Тритт, - сказал он, - мы должны убедить Дуа, чтобы она вернулась домой.
We must find her first.	Но прежде ее надо отыскать.
You can do it.	Ты можешь это сделать.
With a new baby, your Parental sensitivity is very high.	Ведь у нас новая крошка, и поэтому твоя пестунская восприимчивость снова обострилась.
You can use it to find Dua."	Используй ее, чтобы найти Дуа.
"No," said Tritt, shocked.	- Нет, - возмущенно и растерянно сказал Тритт.
"It's used for Derola.	- Она для Деролы.
It would be wrong to use it for Dua.	И не годится тратить ее на то, чтобы искать Дуа.
Besides, if she wants to stay away so long when a baby-mid is longing for her- and she was once a baby-mid herself-maybe we might just learn to do without her."	А кроме того, раз Дуа не возвращается, когда она так нужна нашей крошке-серединке... и ведь она сама была прежде крошкой-серединкой! - то мы должны научиться жить без нее, и все тут.
"But, Tritt, don't you ever want to melt again?"	- Тритт, разве ты не хочешь больше синтезироваться?
"Well, the triad is now complete."	- Новая триада завершена.
"That's not all there is to melting."	- Но синтезирование этим не исчерпывается.
Tritt said, "But where do we have to go to find her?	- А где искать Дуа? - спросил Тритт.
Little Derola needs me.	- Я нужен крошке Дероле.
She's a tiny baby.	Она еще совсем маленькая.

I don't want to leave her."	Я не могу оставить ее без присмотра.
"The Hard Ones will arrange to have Derola taken care of.	- Жесткие позаботятся, чтобы с Деролой ничего не случилось.
You and I will go to the Hard-caverns and find Dua."	А мы с тобой пойдем в Жесткие пещеры и отыщем Дуа.
Tritt thought about that.	Тритт обдумал эти слова.
He didn't care about Dua.	Ему было все равно, есть Дуа или нет.
He didn't even care about Odeen, somehow.	И почему-то ему даже было почти все равно, есть ли Ун или нет.
There was only Derola.	Важнее всего Дерола.
He said,	И он сказал:
"Someday.	- Как-нибудь сходим.
Someday, when Derola is older.	Когда Дерола подрастет.
Not till then."	А раньше нельзя.
"Tritt," said Odeen, urgently, "we must find Dua. Otherwise-otherwise the babies will be taken away from us."	- Тритт, - настойчиво сказал Ун. - Мы должны найти Дуа, а не то... А не то у нас отнимут крошек.
"By whom?" said Tritt.	- Кто отнимет? - спросил Тритт.
"By the Hard Ones."	- Жесткие.
Tritt was silent.	Тритт молчал.
There was nothing he could say.	Ему нечего было сказать.
He had never heard of such a thing.	Он ни разу не слышал ни о чем подобном.
He could not conceive of such a thing.	И не мог даже представить себе, что это возможно.
Odeen said,	А Ун говорил:
"Tritt, we must pass on.	- Тритт, нам пора переходить.
I know why, now.	И теперь я знаю - почему.
I've been thinking about it ever since Losten- But never mind that.	Я думал об этом все время после того, как Лостен... Но неважно.
Dua and you must pass on, too.	Дуа и ты - вы тоже должны перейти.
Now that I know why, you will feel you must and I hope-I think- Dua will feel she must, too. And we must pass on soon, for Dua is destroying the world."	Теперь, когда я понял почему, и ты почувствуешь, что должен перейти. И я надеюсь... я верю, Дуа тоже почувствует, что она должна перейти. И надо, чтобы это произошло как можно скорее, потому что она губит наш мир.
Tritt was backing away.	Тритт отступил к стене.
"Don't look at me like that, Odeen....	- Ун, не смотри на меня так!..
You're making me.... You're making me."	Ты меня заставляешь... ты меня заставляешь...
"I'm not making you, Tritt," said Odeen, sadly.	- Я тебя не заставляю, Тритт, - грустно сказал Ун.

"It's just that I know now and so you must.... But we must find Dua."	- Просто я понял, и поэтому ты должен... Но нам необходимо найти Дуа.
"No, no."	- Нет, нет!
Tritt was in agony, trying to resist.	- Тритт испытывал невыразимые муки, пытаясь воспротивиться.
There was something terribly new about Odeen, and existence was approaching an end inexorably.	В Уне было что-то новое, страшное, и его, Тритта, существование неумолимо приближалось к концу.
There would be no Tritt and no baby-mid.	Больше не будет Тритта, и не будет крошки -серединки.
Where every other Parental had his baby-mid for a long time, Tritt would have lost his almost at once.	Все другие пестуны ухаживали за своими серединками очень долго, а он должен лишиться своей почти сразу.
It wasn't fair.	Это несправедливо.
Oh, it wasn't fair.	Несправедливо!
Tritt panted.	Тритт сказал, задыхаясь:
"It's Dua's fault.	- Это Дуа виновата.
Let her pass on first."	Так пусть она перейдет первой!
Odeen said, with deadening calm,	Ун ответил с мертвящим спокойствием:
"There's no other way but for all of us-"	- По-другому нельзя. Мы должны все сразу...
And Tritt knew that was so-that was so-that was so-	И Тритт понял, что это так... что это так... что это так...
6a	6а
Dua felt thin and cold, wispy.	Дуа чувствовала себя истончившейся, холодной, совсем прозрачной.
Her attempts to rest in the open and absorb Sunlight had ended after Odeen had found her that time.	После того как Ун отыскал ее на поверхности, она оставила попытки отдыхать там и поглощать солнечный свет.
Her feeding at the Hard Ones' batteries was erratic.	А энергией из аккумуляторов Жестких она могла питаться лишь изредка, от случая к случаю.
She dared not remain too long outside the safety of rock, so she ate in quick gulps, and she never got enough.	Она боялась надолго покидать свой надежный приют в камне, а потому ела торопливо и никогда не бывала сыта.
She was conscious of hunger, continuously, all the more so since it seemed to tire her to remain in the rock.	Она непрерывно ощущала голод, который казался еще сильнее оттого, что постоянное пребывание в камне было очень утомительно.
It was as though she were being punished for all that long time in which she haunted the Sunset and ate so skimpily.	Она словно терпела теперь наказание за то, что прежде предпочитала любоваться закатами и питалась кое-как.
If it were not for the work she was doing, she could not bear the weariness and hunger.	Если бы она не была так увлечена работой, то вряд ли выдержала бы усталость и голод.
Sometimes she hoped that the Hard Ones would destroy her-but only after she was finished.	Порой ей даже хотелось, чтобы Жесткие ее уничтожили - но только после того, как она добьется своего.

The Hard Ones were helpless as long as she was in the rock.	Пока она оставалась в камне, Жесткие ничего не могли против нее предпринять.
Sometimes she sensed them outside the rock in the open.	Иногда она ощущала их рядом с камнем.
They were afraid.	Они боялись.
Sometimes she thought the fear was for her, but that couldn't be.	Порой ей казалось, что они боятся за нее, но это было нелепо.
How could they be afraid for her; afraid that she would pass on out of sheer lack of food, out of sheer exhaustion.	С какой стати им бояться за нее - бояться, что она перейдет от голода и истощения?
It must be that they were afraid of her; afraid of a machine that did not work as they had designed it to work; appalled at so great a prodigy; struck helpless with the terror of it.	Нет, этого не может быть - они боятся ее, боятся машины, которая отказалась работать по их предначертаниям. Невероятность этого приводит их в трепет, они цепенеют от ужаса.
Carefully, she avoided them.	И Дуа старательно избегала Жестких.
She always knew where they were, so they could not catch her nor stop her.	Она всегда знала, где они находятся, а потому они не могли ни поймать ее, ни помешать ей.
They could not watch all places always.	Они были не в состоянии поставить охрану повсюду.
She thought she could even blank what little perception they had.	К тому же ей, по-видимому, удавалось глушить ту слабую восприимчивость, которой они все-таки обладали.
She swirled out of the rock and studied the recorded duplicates of the communications they had received from the other Universe.	Она клубами вырывалась из камня и изучала копии меток, полученных из той вселенной.
They did not know that was what she was after.	Они не знали, что именно это было ее целью.
If they hid them, she would find them in whatever new place.	Но если бы они и спрятали копии куда-нибудь еще, она все равно нашла бы их.
If they destroyed them, it didn't matter. Dua could remember them.	И даже уничтожь они все копии, это им уже не помогло бы - Дуа помнила все метки до последней черточки.
She did not understand them, at first, but with her stay in the rocks, her senses grew steadily sharper, and she seemed to understand without understanding.	Сперва она не могла в них разобраться, но от постоянного пребывания в камне ее восприимчивость все больше обострялась и метки становились понятными, хотя сознанием она их по-прежнему не понимала.
Without knowing what the symbols meant, they inspired feelings within her.	Она не знала, что означают эти символы, но они вызывали в ней ощущения.
She picked out markings and placed them where they would be sent to the other Universe.	Она выбрала нужные метки и поместила их там, откуда они должны были попасть в ту вселенную.
The markings were F-E-E-R.	Метки были такие: СТРАК.
What that could possibly mean she had no idea, but its shape inspired her with a feeling of fear and she did her best to impress that feeling of fear upon the markings.	Нет, она не знала, каков их смысл. Однако эта комбинация внушала ей страх, и Дуа постаралась запечатлеть этот страх в метках.

Perhaps the other creatures, studying the markings, would also feel fear.	Может быть, те существа, изучая метки, тоже испытают страх.
When the answers came, Dua could sense excitement in them.	Когда начали приходить ответы, Дуа улавливала в них волнение.
She did not always get the answers that were sent.	Ей удавалось увидеть не все ответы.
Sometimes the Hard Ones found them first.	Иногда Жесткие находили их первыми.
Surely, they must know what she was doing.	Конечно, теперь они уже знали, чем она занимается.
Still, they couldn't read the messages, couldn't even sense the emotions that went along with them.	Но они не умели истолковывать метки, не могли даже уловить вложенные в них чувства.
So she didn't care.	А потому ей было все равно.
She would not be stopped, till she was done-whatever the Hard Ones found out.	Что бы ни думали Жесткие, остановить ее они не смогут, и она доведет дело до конца.
She waited for a message that would carry the feeling she wanted.	Теперь она ожидала меток, в которых было бы заключено нужное ей чувство.
It came: P-U-M-P B-A-D.	И они появились: НАСОС ПЛОХО.
It carried the fear and hatred she wanted.	Каждую метку пронизывали страх и ненависть, на которые она надеялась.
She sent it back in extended form-more fear-more hatred- Now the other people would understand.	И она переслала их обратно, повторив несколько раз, чтобы было больше страха, больше ненависти... Теперь те люди поймут.
Now they would stop the Pump.	Теперь они остановят Насос.
The Hard Ones would have to find some other way, some other source of energy; they must not obtain it through the death of all those thousands of other Universe creatures.	Жестким придется найти какой-нибудь другой источник энергии, разработать другой способ ее получения. Нельзя, чтобы энергия принесла смерть тысячам и тысячам обитателей той вселенной.
She was resting too much, declining into a kind of stupor, within the rock.	Она спохватилась, что отдыхает слишком долго, погрузившись внутри камня в какое-то странное оцепенение.
Desperately she craved food and waited so that she could crawl out.	Ей мучительно хотелось есть, и она выжидала удобного момента, чтобы выбраться наружу.
Even more desperately than she wanted the food in the storage battery, she wanted the storage battery to be dead.	Но, как ни томила ее мысль о пище в аккумуляторе, еще больше ей хотелось бы найти его пустым.
She wanted to suck the last bit of food out of it and know that no more would come and that her task was done.	Она мечтала высосать из него всю пищу до последней частицы, зная, что новой порции в него не поступит, что ее задача выполнена.
She emerged at last and remained recklessly long, sucking in the contents of one of the batteries.	Наконец она выбралась наружу и, забыв об осторожности, сосала и сосала содержимое аккумулятора.
She wanted to withdraw its last, empty it, see that no more was entering -but it was an endless source-endless-endless.	Она жаждала опустошить его, убедиться, что энергии в него больше не поступает... Но он был неисчерпаем... неисчерпаем... неисчерпаем...

She stirred and drew away from the battery in disgust.	Дуа вздрогнула и с омерзением отодвинулась от аккумулятора.
The Positron Pumps were still going then.	Значит Позитронные Насосы по-прежнему работают.
Had her messages not persuaded the other Universe creatures to stop the Pumps?	Неужели ей не удалось убедить обитателей той вселенной?
Had they not received them?	Или они не получили ее метки?
Had they not sensed their meaning?	Не уловили их смысла?
She had to try again.	Надо попробовать еще раз.
She had to make it plain beyond plain.	Надо сделать так, чтобы все было ясно, абсолютно ясно.
She would include every combination of signals that to her seemed to carry the feeling of danger; every combination that would get across the plea to stop.	Она использует все комбинации символов, в которых улавливает ощущение опасности, все комбинации, которые в той вселенной должны сложиться в мольбу остановить Насосы.
Desperately she began to fuse the symbols into metal; drawing without reserve on the energy she had just sucked out of the battery; drawing on it till it was all gone and she was more weary than ever: PUMP NOT STOP NOT STOP WE NOT STOP PUMP WE NOT HEAR DANGER NOT HEAR NOT HEAR YOU STOP PLEASE STOP YOU STOP SO WE STOP PLEASE YOU STOP DANGER DANGER DANGER DANGER STOP STOP YOU STOP PUMP.	Вне себя от отчаяния Дуа начала вплавлять символы в металл, неистово расходуя энергию, которую только что всосала из аккумулятора. И расходовала до тех пор, пока не осталось ничего, и ее вновь сковала невероятная усталость. НАСОС НЕ ОСТАНОВИТЬ НЕ ОСТАНОВИТЬ МЫ НЕ ОСТАНОВИТЬ НАСОС МЫ НЕ СЛЫШАТЬ ОПАСНОСТЬ НЕ СЛЫШАТЬ НЕ СЛЫШАТЬ НЕ СЛЫШАТЬ ВЫ ОСТАНОВИТЬ ПОЖАЛУЙСТА ВЫ ОСТАНОВИТЬ ВЫ ОСТАНОВИТЬ ЧТОБЫ МЫ ОСТАНОВИТЬ ПОЖАЛУЙСТА ВЫ ОСТАНОВИТЬ ОПАСНОСТЬ ОПАСНОСТЬ ОПАСНОСТЬ ОСТАНОВИТЬ ОСТАНОВИТЬ ОСТАНОВИТЬ НАСОС.
It was all she could.	Больше у нее не было сил.
There was nothing left in her but a racking pain.	Ее терзала свирепая боль.
She placed the message where it could be transferred and she did not wait for the Hard Ones to send the message unwittingly.	Она поместила метки туда, откуда они должны были попасть в ту вселенную, но не стала ждать, чтобы Жесткие переслали их, сами того не подозревая.
Through an agonizing haze, she manipulated the controls as she had seen them do, finding the energy for it somehow.	В глазах у нее мутилось, она чувствовала, что энергии в ней нет больше совсем, и все-таки повернула рукоятки, как это делали Жесткие.
The message disappeared and so did the cavern in a purple shimmer of vertigo.	Металл исчез, а с ним и пещера, вдруг заполнившаяся фиолетовым мерцанием, которое туманило мысли.
She was-passing on-out of sheer-exhaustion.	Она... переходит... от истощения...
Odeen-Tri-	Ун... Тритт...
6b	6b
Odeen came.	И Ун появился.

He had been flowing faster than ever he had flowed before.	Он никогда еще не струился с такой стремительностью.
He had been following Tritt's sharp new-baby sense perception, but now he was close enough for his own blunter senses to detect her nearness.	Вначале он полагался на восприимчивость Тритта, обострившуюся с появлением новой крошки, но, когда расстояние сократилось, его более тупые чувства тоже начали улавливать близость Дуа.
He could on his own account feel the flickering and fading consciousness of Dua, and he raced forward while Tritt did his best to clump along, gasping and calling,	Он уже сам воспринимал прерывистые угасающие вспышки ее сознания и рвался вперед, а Тритт как мог поспевал за ним, задыхаясь и вскрикивая:
"Faster-faster-"	- Скорее! Скорее!
Odeen found her in a state of collapse, scarcely alive, smaller than he had ever seen an adult Emotional.	Ун нашел ее в глубоком обмороке. Жизнь в ней еле теплилась, и она стала совсем крошечной - он даже не представлял, что взрослая эмоциональ может так уменьшиться.
"Tritt," he said, "bring the battery here.	- Тритт, - распорядился он. - Неси сюда аккумулятор.
No-no- don't try to carry her.	Нет-нет! Не трогай ее.
She's too thin to carry. Hurry.	Она так истончилась, что ее нельзя нести.
If she sinks into the floor-"	Если она погрузится в пол...
The Hard Ones began to gather.	В пещеру входили Жесткие.
They were late, of course, with their inability to sense other life-forms at a distance.	Конечно, они опоздали - ведь они неспособны воспринимать на расстоянии другие существа.
If it had depended only on them, it would have been too late to save her.	Нет, без него и Тритта они не успели бы спасти ее.
She would not have passed on; she would truly have been destroyed-and-and more than she knew would have been destroyed with her.	И она не перешла бы! Нет, она по-настоящему погибла бы... и... с ней погибло бы нечто неимоверно важное, о чем она даже не подозревала.
Now, as she was slowly gathering life out of the energy supply, the Hard Ones stood silently near them.	Теперь она медленно впитывала консервированную энергию и с нею жизнь, а Жесткие молча стояли возле них.
Odeen rose; a new Odeen who knew what was happening exactly.	Ун поднялся - новый Ун, который совершенно точно знал, что происходит.
Imperiously, he ordered them away with an angry gesture-and they left.	Сердитым жестом он властно отослал Жестких... и они ушли.
Silently.	Молча.
Without objection.	Не возражая.
Dua stirred.	Дуа шевельнулась.
Tritt said, "Is she all right, Odeen?"	- Она оправилась, Ун? - спросил Тритт.
"Quiet, Tritt," said Odeen.	- Тише, Тритт, - сказал Ун.
"Dua?"	- Дуа, ты меня слышишь?

"Odeen?"	- Ун?
She stirred, spoke in a whisper. "I thought I had passed on."	- Она всколыхнулась и прошептала: - Мне показалось, что я уже перешла.
"Not yet, Dua. Not yet.	- Нет, Дуа, пока еще нет.
But first you must eat and rest."	Сначала ты должна поесть и отдохнуть.
"Is Tritt here, too?"	- А Тритт тоже здесь?
"Here I am, Dua," said Tritt.	- Вот я, Дуа, - сказал Тритт.
"Don't try to bring me back," said Dua.	- Не старайся вернуть меня к жизни, - сказала Дуа.
"It's over, I've done what I wanted to do.	- Все кончено. Я сделала то, что хотела сделать.
The Positron Pump will-will stop soon, I'm sure.	Позитронный Насос... скоро остановится. Я верю в это.
The Hard Ones will continue to need Soft Ones and they will take care of you two, or at least the children."	И Мягкие по-прежнему будут нужны Жестким, и Жесткие позаботятся о вас, и уж во всяком случае, о детях.
Odeen didn't say anything. He kept Tritt from saying anything, either.	Ун ничего не сказал и сделал Тритту знак молчать.
He let the radiation pour slowly into Dua, very slowly. He stopped at times to let her rest a bit, then he started again.	Он давал Дуа энергию небольшими порциями, медленно, очень медленно, делая перерывы, чтобы дать ей отдохнуть.
She began to mutter,	Дуа бормотала:
"Enough. Enough."	- Хватит, хватит!
Her substance was writhing more strongly.	Ее вещество трепетало все сильнее.
Still he fed her.	Но он продолжал ее кормить.
Finally, he spoke.	Потом он заговорил:
He said, "Dua, you were wrong.	- Дуа, ты ошиблась, - сказал он.
We are not machines.	- Мы не машины.
I know exactly what we are.	Я знаю совершенно точно, что мы такое.
I would have come to you sooner, if I had found out earlier, but I didn't know till Losten begged me to think.	Я бы пришел к тебе раньше, если бы узнал это раньше, но я понял, только когда Лостен попросил меня подумать.
And I did; very hard; and even so it is almost premature."	И я думал. Со всем напряжением. И все-таки это чуть было не вышло преждевременно.
Dua moaned and Odeen stopped for a while.	Дуа застонала, и Ун умолк.
He said, "Listen, Dua.	- Послушай, Дуа, - сказал он после паузы.
There is a single species of life. The Hard Ones are the only living things in the world.	- В нашем мире действительно есть только один вид живых существ, и живут в нем действительно только Жесткие.
You gathered that, and so far you were right.	Ты уловила это, и тут ты не ошиблась.

But that doesn't mean the Soft Ones aren't alive; it merely means we are part of the same single species.	Но отсюда вовсе не следует, что Мягкие -машины, а не живые существа. Нет, просто мы принадлежим к этому же виду.
The Soft Ones are the immature forms of the Hard Ones.	Мягкие - это первичная форма Жестких.
We are first children as Soft Ones, then adults as Soft Ones, then Hard Ones.	Мы появляемся на свет, как Мягкие, становимся взрослыми, как Мягкие, а потом мы переходим в Жестких.
Do you understand?"	Ты поняла?
Tritt said, in soft confusion, "What? What?"	- Что? Что? - спросил Тритт тихо и растерянно.
Odeen said, "Not now, Tritt.	- Погоди, Тритт, - сказал Ун.
Not now.	- Не сейчас.
You'll understand, too, but this is for Dua."	Потом ты тоже поймешь. А пока я говорю дляДуа-
He kept watching Dua, who was gaining opalescence.	Он следил за тем, как Дуа обретает матовость.
He said, "Listen, Dua, whenever we melt, whenever the triad melts, we become a Hard One.	- Послушай, Дуа! - сказал он потом. - Всякий раз, когда мы синтезируемся, когда синтезируется любая триада, мы образуем Жесткого.
The Hard One is three-in-one, which is why he is hard.	Каждый Жесткий триедин, потому-то он и жесткий.
During the time of unconsciousness in melting we are a Hard One.	И весь срок утраты сознания в период синтезирования мы живем в форме Жесткого.
But it is only temporary, and we can never remember the period afterward.	Но лишь временно, а потом, выходя из синтеза, мы все забываем.
We can never stay a Hard One long; we must come back.	И долго оставаться Жестким мы не можем, нам необходимо возвращаться в мягкое состояние.
But all through our life we keep developing, with certain key stages marking it off.	Однако всю свою жизнь мы развиваемся от стадии к стадии.
Each baby born marks a key stage.	Отпочкование каждого ребенка отмечает такую стадию.
With the birth of the third, the Emotional, there comes the possibility of the final stage, where the Rational's mind by itself, without the other two, can remember those flashes of Hard One existence.	Появление третьего ребенка - крошки-эмоционали - открывает путь к заключительной стадии, когда сознание рационала само, без содействия остальных двух, обретает память о кратких периодах существования в форме Жесткого.
Then, and only then, he can guide a perfect melt that will form the Hard One forever, so that the triad can live a new and unified life of learning and intellect.	Тогда и только тогда он становится способен провести безупречный синтез, который создаст Жесткого уже навсегда и обеспечит триаде новую единую интеллектуальную жизнь, посвященную приобретению знаний.
I told you that passing on was like being born again.	Я ведь говорил тебе, что переход - это как бы новое рождение.
I was groping then for something I did not quite understand, but now I know."	Тогда я лишь нащупывал эту неясную мысль, но теперь я говорю то, что знаю твердо.