Граница

— Как дерьмо на крекере, — буркнул старик сквозь стиснутые зубы. — Парни со сломанными ногами редко чувствуют себя хорошо. Не нужно быть доктором, чтобы это знать. Ох, господи… поосторожнее с моей старой задницей!

Оливия подошла и обняла Дейва так крепко, что он едва не ахнул от боли. От этого объятия вокруг него всколыхнулось выбитое из одежды облако пыли.

— Боже, я думала, ты погиб!

— Я был близок к тому, — отозвался он, также заключая ее в объятия, но не столь крепкие из уважения к ее костям. — Я сидел на своем балконе и размышлял. А потом увидел те сферы и услышал взрывы, которые делались все громче и громче. У меня было время взять оружие, а потом… пришлось прыгать. После этого все смешалось. Я помню, как мчался, будто ошпаренный заяц… — глаза его нашли Итана. Он не стал говорить ему, что спрыгнул не с балкона собственной квартиры, а с балкона квартиры мальчика, потому что перед катастрофой он ворвался туда, чтобы вытащить его и сохранить ему жизнь. Дейв мрачно оглядел накрытые простынями трупы. — Уже известно, сколько погибших?

— Пока нет, — вздохнула Оливия. — Но знаю, что много.

— Черт! Черт! Черт! — зашипел Билли Бенкрофт, когда его опустили на траву, а доктор начал обследовать его сломанную ногу. — Семьдесят шесть лет, и ни одного перелома за всю гребаную жизнь! И вот, на тебе! — его глаза — яркие, голубые и очень живые — посмотрели на накрытые простынями и одеялами тела, и некоторое время он не издавал ни звука. Затем все же заговорил, не обращаясь ни к кому конкретному. — Джейк Келлер там? Джоэль, поищи для меня, хорошо?

— Я сам поищу, — отозвался Дейв. Он направился вперед и постарался выполнить эту задачу как можно быстрее. Третье тело было в ужасном состоянии, а в пятом и вовсе нельзя было узнать человека. Девятым телом было… — Джейк здесь.

— Проклятье, — голос Билли звучал напряженно. — Маленький ублюдок задолжал мне пятьдесят баксов во время нашей последней игры в покер. Что ж… — проскрипел он, маскируя боль потери. — Покойся с миром, жулик…

— Мы не можем оставаться здесь, — сказал Итан, удивившись тому, с какой силой прозвучал его собственный голос. Он снова говорил, как мужчина, а не как мальчик. Его глаза нашли Дейва. — Вы знаете, что мы не можем У нас даже нет времени вынести все тела и…

— И куда мы пойдем? — голос Никки прозвучал так, словно она была на грани паники. — Туда? Это же наш дом… наша защита… мы не можем… не можем, — затем она посмотрела на огромный горгонский корабль, являвшийся центром разрухи, и ее здоровый глаз заблестел от слез. Колени Никки подогнулись. Стараясь не дать ей упасть, Итан потянулся к ней, то же сделал и Джоэль Шустер, вместе они помогли ей медленно и осторожно опуститься на землю, в то время как она сама мучительно застонала, прижав руки к лицу. Никки снова начала плакать, и Оливия присела рядом с ней, принявшись гладить ее волосы и нежно успокаивать ее.

— Она жила в нескольких милях отсюда, в соседнем районе, — объяснила Оливия, обращаясь в основном к Итану. — Вествью Авеню, насколько я помню. Никки сказала, что весь район выгорел в течение одной ночи. Дома начали взрываться. Когда она пришла к нам, она была тяжело ранена, пребывала в шоке, а одежда ее превратилась в лохмотья. Так что… это действительно был ее дом. По крайней мере, это было ее убежище, каким бы оно ни было.

— Итан прав.

Дейв, услышав это, не стал комментировать, хотя и собирался.

Джон Дуглас хромал вперед на своем самодельном костыле.

— Он прав. Это… эта штука… пахнет тухлым мясом. Сегодня ночью она привлечет сюда Серых людей, и нам нужно уносить отсюда ноги, пока еще есть возможность. Найти другое место. У нас не останется времени похоронить умерших или поискать что-то из наших пожитков в обломках, — он нахмурился. — Всех этих раненых нельзя просто оставить здесь. Черт, если б я знал, как перенести их…. я бы сделал все, — он посмотрел вверх, на вершину холма, где паслись семь лошадей. Они оказались там во время катастрофы, потому что разнервничались и не успели ускакать прочь. Семь лошадей… и все же великолепной семеркой их не назовешь.

Все молчали. И во время этого молчания Итан понял, что он должен был сказать.

— Нам нужно найти транспорт. Что-то достаточно большое, чтобы оно могло увезти… не знаю… пятьдесят или шестьдесят человек, наверное.

— Ты говоришь о грузовике? — спросил Дейв. — С довольно большим трейлером? Ну да, правильно! Как будто мы сможем отыскать… — он замер на полуслове. А ведь тягач, может быть, все еще остался на погрузочной платформе, припаркованный возле склада. Промышленная зона находилась всего в трех милях отсюда. А что касается топлива…

— Дизель, — выдохнул он. — Держу пари, что на некоторых заправках еще осталось дизельное топливо. Или в других грузовиках. Если мы найдем какой-нибудь насос, можно будет получить топливо из дизельного бака. Придется найти десяти- или двенадцатифутовый шланг. Возможно, в одном из ближайших магазинов еще остался таковой. Но нужно быть осторожными: в округе могут быть другие люди, скрывающиеся в своих ямах. Они могут быть вооружены и напуганы. До безумия напуганы, я бы сказал. Ты помнишь, — последние слова он адресовал Оливии, призывая ее вспомнить прошлый август, когда он отправился за стены с Кэлом Норрисом на поиски пищи и воды. Кэла тогда застрелили в шею из окна одного из домов, и он скончался на Западном Скайвее.

— Нам не обязательно искать грузовик, — сказала Оливия. Ее лицо снова приобрело прежнюю твердость и уверенность, а в глазах начала появляться жизнь. — Мы можем использовать школьный… или обыкновенный автобус. Что бы мы ни обнаружили, мы наверняка сможем найти топливо и работающий аккумулятор.

— Верно.

Работающий аккумулятор, подумал он. Тот еще выйдет фокус.

Затея не вызывала особого воодушевления, и все же Дейв не готов был отказаться от нее. Не сейчас.

— Погоди. Ты сказала, «мы»? Нет уж, мэм, ты никуда не пойдешь. Джоэль, ты сможешь держаться в седле?

— Я не ездил верхом с самого детства, но я в деле.

— Я умею ездить верхом, — сказала Никки. Она вытерла лицо и уже не нуждалась в успокоении Оливии. — До того, как все это… случилось, у нас была лошадь.

— Мне нужен кто-то с пушкой, — Дейв уже заметил револьвер.45 калибра в кобуре на поясе Джоэля. — В идеале нам нужен третий. Гэри, может, ты?

— О’кей, но учти: я ненавижу лошадей, а они ненавидят меня.

— Я тоже пойду, — заявила пожилая женщина по имени Ханна Граймс. Волосы у нее были белыми и спутавшимися, словно ее только что накрыла буря. Ханна подняла большой пистолет размером с собственную голову и сжала его в руке, на которой отчетливо проступали крупные синие вены. — Я победила на этих выборах, мистер президент? — она саркастически усмехнулась.

— Сокрушительно, — ответил ей Дейв.

Сокрушительно, как землетрясение, невольно подумал он. Он посмотрел на Итана и почти увидел, какие мысли мелькнули в голове этого мальчишки. Белый особняк. Гора Уайт Мэншн. Нужно как-то добраться туда.

— Найти ручной насос будет довольно непросто. А ведь после этого нужно будет найти грузовик. Аккумулятор, скорее всего, будет уже сдохший, так что нам предстоит отыскать новый, — сказал Дейв и тут же понял, что почти все слова адресует только Итану. — Если мы сможем найти грузовик, в котором уже есть топливо, которого хватит, чтобы добраться до заправки, нам очень повезет. Но задача не из простых.

Совсем не из простых, подумал он.

Неудивительно, что они не пытались провернуть нечто подобное раньше. Затея была почти самоубийственной, и лишь рухнувший горгонский корабль вынудил их на это пойти.

— После, — продолжил Дейв. — Мы поищем медикаменты в больнице, аптеке или наборах первой помощи в других машинах. А затем нам нужно будет отправиться на юг. Понятно?

— Понятно, — сказал Итан, который безошибочно понял, о чем говорил ему Дейв.

— Придется нам успеть до наступления темноты, — следующие слова были обращены к Оливии. — Лучше собрать все припасы, оружие и воду, которые получится найти здесь. И вообще все, что может пригодиться, — он бросил недоверчивый взгляд на дымящиеся руины и на огромную гниющую тушу горгонского корабля, над которым уже начинали кружить стервятники. — Но старайтесь сильно не рисковать, — он дождался, пока Оливия кивнет в ответ на эту реплику, и добавил. — Для одного дня уже достаточно смертей. Больше не должно быть.

По крайней мере, он на это надеялся.

Глава четырнадцатая

Джефферсон Джерихо, бывший хозяин Нового Эдема, проснулся на скамейке в парке в неизвестном городе под болезненно-желтым солнцем и прокаженным серым небом. Он резко сел и выпрямился, уловив от собственной кожи запах, который очень хорошо знал. Однако теперь он понял, что запах этот исходит не только от эфемерных владений Горгонов, в которых ему в очередной раз довелось побывать… казалось, теперь этим запахом пропитался весь мир. Вокруг себя Джефферсон увидел покореженные, обгоревшие каркасы зданий, искривленные скелеты черных деревьев и остовы машин. Возможно, этот апокалиптический пейзаж когда-то был обыкновенным жилым районом.

Стоило подняться, как желудок упорно запротестовал, и Джефферсона стошнило… хотя, казалось бы, в желудке его было пусто, и исторгнуть из себя он мог лишь желчь. Отерев слюну с губ, он понял, что у него растет борода… не большая, но уже заметная… возможно, двухнедельной небритости. Неужели он выпал из реальности так надолго, что теперь борода «догнала» его и выросла в одночасье? А его одежда…

— Боже! — воскликнул он в полном изумлении. На нем была коричневая футболка, пропитавшаяся потом, и пара грязных джинсов. На босых ногах сидели кроссовки с заметными дырками. Джефферсон посмотрел на свои руки: под ногтями засела грязь. Казалось, грязь плотно впиталась в каждую пору его кожи. Линии на ладонях напоминали коричневые борозды дорог, ведущих через равнины. Джефферсон не помнил, чтобы хоть когда-то в жизни был таким грязным. Отчасти он даже обрадовался, что поблизости не было зеркала, чтобы он мог увидеть во всей красе маскировку, которую ему дали Горгоны. Вероятнее всего, он остался похожим на самого себя даже с этой бородой и под слоем грязи… но Горгоны сделали его кем-то вроде бездомного, которому удалось выжить в этой космической войне. Одежда была скользкой… и ткань казалась какой-то неправильной. У Джефферсона сложилось ощущение, что его поймали в ловушку змеиной кожи, и эта мысль зародила в нем панику. Почти всхлипывая, он принялся снимать эту оскорбительную маскировку и задрал футболку, готовясь стянуть ее через голову.

Вдруг послышался шум, и Джефферсон замер. Он не знал, что кто или что издает этот шум, но в его бешено колотящемся сердце зарождалось недоброе предчувствие.

Трудно было сказать, что это за шум. Возможно, это просто ветер свистел неподалеку? Или какая-то небольшая машина пришла в движение с легким дребезжанием? Как бы то ни было, онобыло близко. Очень близко. Джефферсон отнял футболку от глаз, чтобы посмотреть своему будущему в лицо.

Там был мужчина, стоявший рядом с сожженным деревом. Он был весьма крупным и широкоплечим, хотя его осунувшееся лицо и наводило на мысль о долгой голодовке: скулы слишком резко выдавались вперед, а глаза казались потухшими и запавшими. У него был плоский нос, как у бывшего боксера, спутанные длинные черные волосы до плеч и борода, которую он не брил явно больше месяца. Его синяя футболка, серые брюки и черные кроссовки казались такими же грязными, как весь облик Джефферсона, если не грязнее. Глаза на голодном лице выглядели маленькими и темными, как два уголька. Незнакомец носил рюкзак оливково-зеленого цвета — вероятно, купленный (или украденный) в армейском магазине.

Человек стоял и смотрел на Джефферсона совершенно бесстрастно, и за все время их зрительного контакта ни разу не моргнул.

— Кто вы? — голос бывшего хозяина Нового Эдема из звучного баритона, которым он вещал на собраниях прихожан церкви «Рисковых Игроков», превратился в срывающийся подростковый лепет. Боже, церковь «Рисковых Игроков»! Как же давно это было… он стоял перед множеством людей, его даже снимали телекамеры, его вдохновенная улыбка была лучом света для прихожан, его руки были простерты к небу… о, он в своей жизни добился куда большего, чем мог добиться обычный продавец автомобилей! Тогда ему казалось, что секрет настоящего богатства, способный взорвать любой фондовый рынок — это верное толкование кода, зашифрованного в Библии.

— Воуп, — ответил незнакомец.

— Воуп? Что это за имя такое?

— Такое, — был ответ, — что ты можешь произносить.

— Ты — Горгон? Посланный, чтобы защищать меня?

— Я — творение, — ответил Воуп. — Что я есть, не должно беспокоить тебя. Но… да, я должен вести и защищать тебя, — маленькие угольные глаза оглядели небо. — В этом секторе сейчас нет врагов. Мы можем двигаться свободно.

— Но куда? Куда мы идем?

— Следуй за мной, — сказал Воуп, тут же быстро и решительно зашагав через уничтоженный парк мимо сломанных качелей, превратившихся в чернеющие угли. Следуя за своим проводником, Джефферсон пересек улицу и миновал несколько сожженных и разрушенных домов, после чего они с проводником вышли на еще одну улицу, находившуюся в не менее плачевном состоянии. Джефферсон знал, что они направляются к центру города, где еще виднелись высотные уцелевшие здания. Несколько из них словно были подрезаны чем-то острым.

— Где мы? В каком городе?

— Форт-Кол-Линс, — ответил Воуп, делая паузы там, где их делать не следовало. — Это Кол-О-Райдо.

— Что ты знаешь об этом мальчике, которого я должен найти? — ему приходилось то и дело ускоряться, чтобы поспевать за своим спутником и — вне зависимости от того, были враги поблизости или нет — Джефферсон продолжал боязливо осматриваться. — Я продавец, — сказал он, не дождавшись от Воупа ответа. — Я не должен быть здесь! Я не солдат! — голос его звучал требовательно, но ответа не последовало. — Я просто продаю… разные вещи, — продолжал он, отчаянно бормоча себе под нос. — Ты хоть знаешь, что это значит?

Воуп хранил молчание. Его ни черта не волнует, подумал Джефферсон. Теперь они двигались через новый район, который меньше других пострадал от разрушений: только несколько домов здесь были особенно серьезно разрушено. На некоторых двери и окна были заклеены или заколочены досками. Местами крыши или ступени крылец были сломаны. Так или иначе, для Джефферсона большинство домов здесь казалось гробами. Это был мертвый город, как и многие другие.

— Стой, — внезапно сказал Воуп, и Джефферсон немедленно подчинился.

Они стояли перед деревянным домом с номером 1439 с шестью ступенями, ведущими к крыльцу, на котором стояло одинокое кресло-качалка. Окна были разбиты, и глубоко в них проглядывалась темнота.

— Это случится здесь, — объявил Воуп.

— Что — случится?

Горгон в человеческом облике не дал себе труда ответить.

Секунда лениво проползла мимо. Затем друга. Вдалеке Джефферсон услышал лай собак, затем послышался вой, и он подумал, что сейчас дикие собаки, наверное, могут убить человека с легкостью луча смерти.

Кресло-качалка двинулось — совсем немного. Оно скрипнуло. И тогда Джефферсон увидел, как на нем что-то материализуется. Это началось, как едва заметное движение пыли в воздухе, а затем сам воздух словно сгустился и стал твердым. Прозвучало тихое шипение… шепот… какой-то металлический звук. Это просто какое-то дерьмо из «Звездного Пути», подумал Джефферсон, когда через три секунды на этом кресле появилось тело. Сначала оно казалось призрачным, форма его лишь намечалась и мерцала, подсвеченная вспышками синей энергии, а затем стало окончательно твердым. Кресло-качалка скрипнуло, качнулось назад и вперед, и мужчина, сидевший в нем, уставился на Джефферсона и Воупа, и его лысина заблестела от пота.

— Оставьте меня в покое! — прохрипел он. — Пожалуйста… боже… оставьте меня!

Как только он понял, где находится, его волосатые руки резко отдернулись от ручек кресла и обняли тело.

— Идем с нами, — скомандовал Воуп.

— Слушайте… слушайте… Я даже не знаю, где я! Ясно? Я не знаю, кто вы такие! Я… я с места не сдвинусь, ясно?

— Сдвинешься, — сказал Воуп.

— Нет, — вновь прибывший протестовал. Однако в следующий миг он вздрогнул, лицо его исказилось от боли, и он схватился за свой затылок. — Пожалуйста… пожалуйста… оставьте меня, — в голосе его зазвучала мольба, в глазах заблестели слезы. — Пожалуйста, не делайте мне больно…

— Ты сдвинешься, — повторил Воуп ничего не выражающим тоном.

Мужчина стиснул зубы. Он отчаянно придерживал свой затылок и мотал головой, словно это могло помочь избавиться от боли, которую распространял имплант. Но Джефферсон знал, что это не поможет. За два удара сердца мужчина вскочил и снова мучительно ахнул.

— Хорошо! Да… остановите это! — он спустился по ступеням, тяжело дыша и всхлипывая. — Боже… Господи, что это за мир? — воскликнул он, и его перепуганные карие глаза изучили окружающее пространство. Он был невысоким мужчиной, рост его составлял около пяти футов и семи дюймов, при этом телосложением обладал грузным и одутловатым. Его тяжелые челюсти заметно подрагивали во время разговора. Под его грязной белой рубашкой угадывался запрятанный в черные брюки рыхлый живот. Кожа при этом казалась дряблой и словно сильно отставала от мышц, что могло было быть следствием голодовки. Или, подумал Джефферсон, Горгоны просто захотели, чтобы он производил такое впечатление. У этого мужчины была борода, поседевшая с возрастом — похоже, ему было уже за сорок. В том, как он говорил, слышался бруклинский акцент… или, по крайней мере, таковым его акцент казался Джефферсону. На ногах у мужчины были черные мягкие кожаные ботинки, по виду которых складывалось впечатление, что они побывали в аду и вернулись обратно, хотя когда-то, по-видимому, считались очень дорогими.

— Хорошие ботинки, — заметил Джефферсон. — Были когда-то, я имею в виду. Тебе бы найти кроссовки, в них удобнее.

— Ну да, — мужчина прищурился, фокусируя взгляд на Джефферсоне. — Кто ты? Ты человек?

— Джефф, — был ответ. — Из Нэшвилля, Теннесси, — решил добавить он. — И да, я человек.

Хотя Регину лучше об этом не спрашивать, подумал Джефферсон. И Эми Виксон тоже. Хотя Эми мертва, она покончила с собой «от неразделенной любви ко мне». По крайней мере, так она написала в своей предсмертной записке. А на деле она была счастливой маленькой сучкой.

— Берт Рэткофф, — представился мужчина. — Квинс, Нью-Йорк, — Берт взглянул на Воупа. — Да уж, а ты — один из них. Откуда вы взялись? С гребаного Марса?

— Тебе это бесполезно, — отозвался Горгон. — Ты будешь звать меня Воуп. С этого момента вы оба поступаете так, как я приказываю, — его ничего не выражающие глаза, так ни разу и не моргнувшие, обожгли взглядом своих подчиненных. — Неподчинение приведет к боли. Следуйте за мной, — он повернулся и снова направился к центру города. Джефферсон и Рэткофф повиновались.

— Как они тебя заполучили? — спросил Рэткофф.

— Долгая история.

— Меня они забрали, когда здание, в котором находилась моя квартира, подверглось адскому обстрелу. Они меня вытащили оттуда, когда стены уже начали рушиться. Я очнулся… — он замолчал и покачал головой. — Они со мной кое-что делали. Ты же наверняка слышал истории о инопланетных похищениях. Что зеленые человечки вставляют всякие иголки своим подопытным в животы или зондируют их? Ну вот… я помню стол. Холод, даже мороз. Кажется, что там был металл, но какой-то другой. И казалось, что стол был живым… потому что он двигался подо мной. Как будто… смещался. Такое чувство, что он состоял из плоти. И вот, лежу я на этом столе, и, вроде бы, меня ничто не держит, но я не могу двигаться. А вокруг меня… какие-то фигуры. Они были даже больше похожи на тени, потому что они толком не ходили, они… как будто… я даже не знаю, как это сказать. Знаешь, мне казалось, что я нахожусь в одной комнате со змеями, которые могут стоять… или скользить стоя, или… неважно. К черту! Важно то, что они делали со мной разные вещи, Джефф… я же могу называть тебя Джефф?

— Да.

— Они кое-что делали. Они вскрывали меня. Я думаю… мне кажется, я помню, как видел, как что-то вытаскивает мои внутренности наружу… разматывает мне кишки, как веревку. Все было в крови. Мне кажется, они выпотрошили меня… а потом засунули в меня что-то другое.

— У меня тоже имплант в шее.

— Нет, нет, я не только об этом, — решительно заявил Рэткофф, и добавил значительно тише. — Я говорю о вещах, которые могут свести человека с ума. Ты понимаешь?

— Понимаю, — ответил Джефферсон.

— Тишина, — скомандовал Воуп. — Ваша болтовня мочится на меня.

— Тебе лучше научиться говорить получше, — осмелился сказать Джефферсон. — Если хочешь сойти за человека, тебе понадобится еще несколько уроков.

А еще сделать бы что-то с этими немигающими глазами и с этой… мертвой походкой. На деле выходило, что Горгоны были вовсе не так совершенны, как думали. По крайней мере, в области маскировки.

В ответ на это замечание в шее Джефферсона вспыхнула искорка боли, но она была краткой и служила лишь для того, чтобы показать, кто в этой ситуации хозяин, а кто раб.

Они прошли больше половины следующей улицы, когда вдруг с грохотом открылась дверь одного из домов, и из ветхой лачуги показалось двое худых бородатых грязных мужчин с винтовками.

— Тихо, тихо! — воскликнул тот, что был выше ростом. — Больше ни шагу, мистер!

Воуп достаточно знал английский, чтобы понять это. Он остановился, и Джефферсон с Рэткоффом сделали то же.

— Внутрь, — скомандовал мужчина, быстро, но угрожающе поведя в воздухе винтовкой. — Давайте, пошевеливайтесь!

— Сэр, — начал Джефферсон. — Мы не…

— Заткнись! Ну-ка быстро все тащите свои задницы в дом! Бегом!

— Вы вмешиваетесь, — полумеханическим голосом произнес Воуп. — Это не разрешено.

— Мать твою, я вас всех сейчас свинцом нашпигую! Ну! Кто первый? — винтовка повернулась к Рэткоффу. Джефферсон отметил, что маленький человек намеревается бежать, поэтому заговорил с ним самым вкрадчивым тоном истинного продавца.