История Гиены. Хроника подлинного расследования [Книга II]

— такие же точно частицы краски на предметах мебели в гостиной, куда насильник перевёл Маргарет Хэйворт.

Цвет краски — синий.

Изучение улик, связанных с нападением в ночь на 10 ноября (эпизод №27), позволило обнаружить микрочастицы краски в двух местах:

— хорошо различимые в микроскоп хлопья на шнурках, которыми обездвиживались жертвы;

— такие же точно следы на ботинках Деборы Кент.

Цвет краски — синий.

По мнению криминалистов, микроследы краски, обнаруженные на уликах в эпизодах №26 и №27, были идентичны. Частицы, выявленные при изучении улик из эпизода №25, были очень на них похожи, и с большой долей вероятности можно было говорить о едином источнике их происхождения, но полной гарантии эксперты дать не могли. Они допускали, что следы на заборе являлись скорее серыми, чем синими, да и сами микрочастицы были меньшего размера, чем те, что удалось выявить на постельных принадлежностях (речь идёт об эпизоде №25). Специалисты провели большую работу по уточнению типа краски и её точного колера — эти детали могли бы существенно помочь при изобличении преступника, если бы удалось выявить его связь именно с такими красками.

По мнению специалистов, человек, оставивший упомянутые следы, работал с краской для внутренних работ, имевшей колер «Ditzler PPG 13589» или «Ditzler PPG 13602». Это довольно близкие оттенки и затруднение специалистов понять можно — они работали с очень маленькими частицами, оценка цветности которых являлась во многом субъективной. Краска предназначалась для нанесения при помощи распылителя (аэрографа), на что указывали малые размеры частиц. Это не была автоэмаль, специалисты были в этом уверены. Автоэмали заметно отличаются по составу от строительных красок — у них выше адгезионные свойства, они устойчивы к ультрафиолету, в них присутствуют антикоррозионные компоненты и пр. — так что специалисту не составит труда разобраться, с какой именно краской он имеет дело.

Надо сказать, что данная информация имела большое значение. Оформительские работы с аэрографами были для того времени довольно редки, поскольку большинство маляров обходились традиционными кистью и валиком. С распылителями работали дизайнеры при создании необычных интерьеров — с полутонами, переходами цветов, выделениями тонких деталей (букв, символов и пр.). Другими словами, это была не рядовая «малярка», а работа высокооплачиваемая и штучная, если можно так выразиться.

Установление того, что насильник из восточного Сакраменто во время нападений осенью 1977 г был каким-то образом связан со строительными работами, во время которых использовался аэрограф и мелкодисперсные краски строго определенного колера, являлось серьёзным открытием. Для того времени использование в отделочных работах распыляемых красок являлось не совсем тривиальным делом и не находило широкого распространения. Данный факт имел как важное ориентирующее следствие значение, так и большую доказательную силу в случае обнаружения подозреваемого, соответствующего известным поисковым критериям.

И вот теперь получалось, что Гиена работал оформителем, либо, если говорить более корректно, появлялся в тех местах, где работали оформители с распылителями краски. Это открытие наводило на очень любопытные размышления.

А именно: во-первых, получало очень простое объяснение то, как преступник мог «выходить на след» некоторых из своих первых жертв, связанных с военно-воздушными базами. Читатели наверняка помнят странную деталь, отмеченную в книге I — некоторые женщины были связаны с авиабазами «Мазер» (в г. Ранчо-Кордова) и «Тревис» (в г. Фэйрфилд) (например, Хизер Уилльямс, жертва нападения №6, танцевавшая в офицерском клубе, или Фрэнсис Вудс, жертва №5, являвшаяся офицером резерва. Косвенную связь с авиабазой «Мазер» имела и первая из известных жертв — Кэри Франк, являвшаяся дочерью офицера военно-воздушных сил и часто встречавшая его у ворот базы). Одно время Группа «Западня» всерьёз рассматривала версию о причастности Гиены к вооруженным силам, хотя эта связь опровергалась тем, что жертвы нападений, совершенных после осени 1976 г., никакого отношения к ВВС уже не имели. Поскольку Пентагон активно нанимал гражданские компании для проведения строительных работ самого разного профиля, преступник совершенно легально мог проникать на военно-воздушные базы, не являясь кадровым военнослужащим.

Во-вторых, становилось понятно, почему многие нападения Гиены произошли в домах либо выставленных на продажу, либо, напротив, недавно купленных. На эту тему немало говорилось в книге I и даже рассказывалось о том, что правоохранители додумались до предположения, согласно которому насильник из восточного Сакраменто либо непосредственно связан с риэлторской компанией, либо приходит на место будущего нападения под видом клиента такой компании. Версия сама по себе была здравой, хотя и несколько запоздалой, но её отработка, как мы знаем, результата не принесла. Теперь же, в конце 1977 г., имело смысл вернуться к этой версии в немного другой редакции: проверять надлежало не только риэлторов и их клиентов, но и строительных рабочих, привлекаемых к отделочным работам. Потому что косметический ремонт часто заказывают не только после приобретения дома, но и перед его продажей. Последнее позволяет заметно повысить цену.

Правда, существовал нюанс, требовавший объяснения. Почему микрочастицы краски появились только в 25-м по счёту нападении, а не ранее? Ответом могло быть два: либо потому, что ранее их попросту не было, либо… их не заметили. Вопрос этот, конечно, требовал уточнения, и поэтому перед криминалистами была поставлена задача пересмотреть улики, собранные при изучении мест предыдущих вылазок Гиены, и разобраться с тем, присутствовали ли на них микроследы краски или нет?

Чтобы к этому вопросу более не возвращаться, сразу сообщим правильный ответ. Микроследы аэрозольной краски жёлтого цвета для внутренних работ присутствовали на месте преступления, совершенного 18 октября 1976 г. (это эпизод №8). Однако… во время проверки улик в 1977 г. — начале 1978 г. их найти не удалось. Трудно сказать, почему так получилось, но получилось именно так. Эти частицы были обнаружены много позже, а потому данная информация никакого влияния на ход проводимого расследования не повлияла.

В 20 часов 2 декабря диспетчер центральной телефонной станции PBX приняла лаконичное сообщение. Позвонивший мужчина буднично произнёс: «Сегодня вечером я совершу ещё одно изнасилование» (дословно: «I’ll commit another rape tonight») — и повесил трубку. Повторных звонков не последовало. К сожалению, телефонная линия не была оснащена звукозаписывающей аппаратурой, что исключило возможность опознания звонившего по голосу. Ввиду краткости звонка не удалось установить и номер телефона, с которого он был сделан. Диспетчер записала сообщение и передала его старшему смены, как того требовала должностная инструкция в отношении любых поступающих угроз и сообщений о чрезвычайных ситуациях, в т.ч. и криминальных. Далее эта информация была передана службе шерифа округа и дежурному диспетчеру Департамента полиции города Сакраменто.

Роксанна МакМил, та самая 36-летняя владелица дома Ревелсток драйв, с рассказа о которой началась эта глава, вечером 2 декабря, примерно в 23:30, легла спать в комнате 6-летней дочери, младшей из трёх её детей. Немногим ранее, около 23 часов, её муж отправился к другу, где собиралась компания для игры в бридж. Старший сын, которому уже исполнилось 14 лет, в ту ночь остался у друга, что можно понять: 2 декабря было пятницей, и на следующий день не надо было идти в школу. Третий ребёнок — 8-летняя девочка — спала в соседней спальне.

Около половины третьего ночи Роксанна повернулась в кровати и увидела стоящего рядом мужчину. Тот не будил её, просто тихо стоял, и как только женщина повернулась к нему лицом, включил фонарик. Он направил луч света в глаза Роксанне, ослепив её, и негромко прошептал: «Вставай и иди со мной, иначе я убью твоего мальчика». Возможно, он сказал что-то другое, но общий смысл был примерно таким.

Схема, демонстрирующая географию нападений Гиены в районах восточнее Сакраменто по состоянию на первую декаду декабря 1977 г. Числа соответствуют номерам преступных эпизодов в их хронологической последовательности; штрихованная область «А» показывает зону локализации на площади менее 0,4 км2 пяти нападений насильника, произошедших в период с июня 1976 г по март 1877 г в Ранчо Кордова (эпизоды 1, 3, 6, 8 и 15); точка «28» обозначает место нападения на Ревелсток-драйв в ночь на 3 декабря 1977 г.

Неизвестный видел лежавшую в кровати рядом с Роксанной дочь и принял её за мальчика, поскольку девочка была коротко стрижена.

Женщина поднялась с кровати и в эти мгновения получила возможность увидеть незнакомца. Тот был в лыжной шапочке, скрывавшей лицо, короткой куртке с трикотажной резинкой на поясе, тёмных штанах. На руках его были надеты тонкие хирургические перчатки. В правой руке мужчина сжимал фонарик, а в левой — несколько длинных обувных шнурков. Оружия не было заметно, но сомнений в том, что неизвестный вооружён, не возникало.

Роксанна и злоумышленник вышли из детской спальни и прошли в гостиную. Младшая дочь ничего этого не заметила и продолжала спокойно спать.

В гостиной неизвестный сначала приказал Роксанне стать на колени, затем лечь на живот. Когда она находилась в таком положении, он шнурком туго связал женщине руки за спиной. После этого стянул с женщины трусики и выбросил их в коридор. Затем он связал женщине лодыжки. Роксанна начала плакать, но злоумышленник приказал ей «заткнуться» и пригрозил, что «заткнёт» её сам, если она не успокоится. Он беззвучно ходил по комнате, периодически останавливаясь и рассматривая Роксанну в свете фонарика. Незнакомец не требовал денег и вообще говорил мало. Голос его, точнее, шёпот, звучал раздраженно, но никаких оскорблений он не допускал.

В какой-то момент ситуация осложнилась по весьма необычной причине. Напротив дома МакМил, на удалении 8—10 метров от окон, остановилась шумная компания подростков. Молодые люди, видимо, были не совсем трезвы, они курили и смеялись… В принципе, всё было в пределах нормы, но рядом с ними происходило преступление и развитие событий могло принять самое непредсказуемое направление. Женщина могла закричать, и её крик наверняка услышали бы на улице. А могло произойти кое-что иное — шумные подростки могли разбудить дочерей Роксанны.

Об этом явно подумал и преступник. Он стал подле окна и принялся наблюдать за компанией на улице.

Роксанна, понимая, что неожиданное обстоятельство грозит спутать злоумышленнику все карты, решила подогреть его неуверенность. Она сказала, что уличный шум может разбудить младшую дочь и та, не найдя маму рядом с собой, отправится её искать. Мужчина в маске снова приказал женщине замолчать, но было очевидно, что её слова на него подействовали — он оставил своё место у окна и отправился в детскую спальню. Роксанна обратила внимание на то, что двигается он совершенно бесшумно, внезапно появляясь и исчезая. Компания разговаривала под окнами дома МакМил довольно долго, быть может, минут 10 или даже 15, но затем удалилась. Её уход как будто успокоил мужчину в маске. Тот несколько раз включал фонарик и подолгу рассматривал лежавшую перед ним лицом вниз Роксанну. В какой-то момент он произнёс: «Ты думаешь, что ты умна, но я умнее тебя» (дословно: «you think you’re smarter, but I’m smarter than you are»). Это была очень странная фраза, никак не вязавшаяся с происходившим до того…

Как долго продолжалось всё это, сказать почти невозможно, поскольку время появления преступника указано приблизительно. Однако в какой-то момент преступник исчез — Роксанна не заметила, когда это произошло и куда он вышел, но просто почувствовала, что его нет в доме. Примерно в это же время на улице затарахтел автомобильный мотор с поврежденным стартёром: машина трижды начинала двигаться и глохла. Лишь с четвёртой попытки водителю удалось добиться устойчивой работы двигателя, и он покинул улицу на нижней передаче. Роксанна связала шум этой автомашины с отъездом злоумышленника. Женщина сбросила трубку телефона и набрала номер соседа, сообщила, что на неё напал насильник из восточного Сакраменто, но он уже ушёл, и ей необходимо развязать руки. Сосед всё понял с полуслова — он поручил жене звонить в Департамент полиции Сакраменто, а сам с ножницами наперевес помчался в дом МакМил. Там он освободил руки и ноги Роксанны, накрыл одеялом и принялся сам звонить правоохранителям.

И тут произошло странное, чего никогда не бывало ранее. Трубку телефона на другом конце провода никто не поднимал. Пропустив 20 или 30 гудков, мужчина позвонил оператору телефонной компании и сообщил о том, что не может дозвониться в службу шерифа. Оператор попросила подождать, «прозвонила» линию и сообщила, что линия исправна, дескать, попробуйте позвонить ещё раз… Мужчина вторично набрал номер, и история повторилась — дежурный офицер на звонок не отвечал. Тогда мужчина опять позвонил оператору телефонной станции и сообщил, что у него чрезвычайная ситуация, он обнаружил связанную женщину, освободил её, но она плачет и срочно требуется прибытие врачей и полиции, но связи нет! Оператор телефонной станции в «ручном режиме» подключила линию МакМил к телефону службы шерифа, и оперативный дежурный немедленно поднял трубку.

Звонок с сообщением о нападении на Роксанну МакМил был зарегистрирован в журнале входящих сообщений службы шерифа округа Сакраменто в 03:38 3 декабря. Т.о. общая продолжительность нападения Гиены составила 1 час или даже менее, пожалуй, это была самая короткая из его вылазок за последний год.

По получении сообщения о предполагаемом нападении насильника из восточного Сакраменто был немедленно введен в действие «чрезвычайный протокол», а к дому, явившемуся место совершения преступления, выехали криминалисты, кинологи и детективы Группы «Западня». Один из них, войдя в гостиную, спросил коллег «вы чувствуете его запах?» Он имел в виду специфический запах преступника, который оставался в местах его продолжительного пребывания. На эту деталь детективы обращали внимание и раньше, не придавая ей особого значения, теперь же о присущем насильнике запахе они стали между собой говорить открыто. Все согласились, что в комнате действительно присутствует очень странный, но хорошо узнаваемый «запах Гиены».

Роксанна отказалась от осмотра с целью поиска на теле скрытых потожировых отпечатков рук преступника, заявив, что тот к ней практически не прикасался и притом всё время оставался в латексных перчатках. На прямо заданный вопрос детективов об изнасиловании ответила, что полового акта не было, по её мнению, этому помешало появление шумной компании на улице. Кстати, появление группы молодёжи подтвердили и соседи, которые были разбужены слишком громким хохотом и болтовнёй подвыпивших юношей. Тем не менее, ссылка на появление некоей компании и испуг преступника не убедила детективов. Роксанна была направлена на медицинское освидетельствование, которое — тут мы немного забежим вперёд — следов вагинальной или перианальной травмы не выявила и вопрос о принудительных действиях сексуального характера в отношении потерпевшей оставила открытым.

Детективы деятельно взялись за поиск автомашины, на которой насильник мог покинуть район совершения преступления. Довольно быстро выяснилось, что трижды глохнувшая машина с визжащим стартером не имела отношения к преступнику. Она принадлежала одному из жителей района, который около 03:30 как раз отъезжал от дома. Этого человека нашли, как и его автомобиль, и история полностью подтвердилась.

Но детективы отыскали свидетеля, сообщившего о другой подозрительной автомашине. Школьник 16 лет вернулся около полуночи домой на Ревелсток драйв и обратил внимание на большую незнакомую машину белого цвета с кузовом «универсал». Машина привлекла его внимание тем, что её лобовое стекло не было покрыто конденсатом, как стёкла других машин. Это означало, что машину припарковали совсем недавно и салон не успел охладиться до уличной температуры. В машине никого не было… К сожалению, её номер и точный тип свидетель не запомнил.

Опросы соседей позволили обнаружить большое количество свидетельств подозрительной деятельности, но, объективно говоря, не совсем было ясно, имеет ли полученная информация какое-то отношение к нападению на МакМил. Так, одна из соседок, миловидная женщина 28 лет, работавшая школьным преподавателем, в середине дня 1 декабря увидела подозрительного мужчину, стоявшего за оградой заднего двора её домовладения и откровенно её рассматривавшего. Мужчина не предпринимал никаких агрессивных действий, только стоял и таращился на то, как свидетельница наводила порядок во дворе. Простоял он так около пяти минут. Женщина испытала неловкость и ушла в дом. Одет странный прохожий был в трикотажную футболку с длинными рукавами и большим ярким рисунком на груди, чёрные штаны, рост его составлял 175 см., а возраст 25—30 лет. Вроде бы, по общему описанию он соответствовал Гиене, но тому нравились темноволосые женщины и девушки, а свидетельница была блондинкой.

Другое заявление сделали молодые женщины, проживавшие вместе. Весной 1977 г. они арендовали дом на Бретт-драйв, примерно в километре от дома МакМил. Однажды им по телефону в течение дня трижды звонил неизвестный и говорил: «Ты следующая!» (дословно: «You are next!») Это до некоторой степени их напугало, поскольку вокруг уже множились сообщения о действиях Гиены. Женщины быстро сменили место жительства, арендовав дом на Кис-вэй (Kies-way), примерно в 2 км. от прежнего. В ночь на 1 декабря кто-то обесточил как их дом, так и прилегающую территорию. Им пришлось вызывать мастера, который на следующий день исправил обрыв. Отключение электричества очень напугало женщин, а сообщение о произошедшем на Ревелсток-драйв нападении насильника из восточного Сакраменто повергло в состояние, близкое к панике. Женщины считали, что на самом деле насильник хотел проникнуть в их дом, но немного ошибся. Это предположение, разумеется, было совершенно фантастичным — Гиена никогда не «промахивался» в три квартала.

Такого рода сообщений в ходе поголовного опроса населения было получено довольно много — не менее полудюжины — но никаких реальных зацепок, способных вывести на след насильника, они не содержали. Следует помнить, что район Сакраменто характеризовался большим числом хищений из жилищ: с учётом статистики прилегавших к столице штата городов число таких преступлений достигало 6—8 в сутки, и Гиена к этому криминальному явлению не имел ни малейшего отношения (воровством промышляли наркоманы и безработные). Люди, рассказывая о тех или иных подозрительных происшествиях, ничего не выдумывали и искренне старались помочь правоохранительным органам, но объективного говоря, их сообщения мало чего стоили.

Осмотр дома МакМил привёл к неожиданному открытию. Напомним, что ещё в середине ноября был потерян ключ от двери, ведущей во двор. Роксанна, помня о том, как полицейский отнёсся к её рассказу о похищении в октябре фотографий, не стала заявлять об утрате ключа. Дверь во двор оставалась закрыта, так что вопрос о замене замка не казался срочным — было решено заняться этим делом поближе к весне. Про запертую дверь без ключа как-то позабыли до тех самых пор, пока ранним утром 3 декабря не выяснилось, что дверь открыта.

Довольно логичным казалось предположить, что именно через эту дверь проходил преступник. Почти в половине случаев Гиена осуществлял проникновение в жилище через дверь, ведущую во двор. Изучение замка криминалистами показало, что его не открывали отмычкой, стало быть, преступник воспользовался ключом. Который, скорее всего, сам же и похитил в середине ноября.

Если это было действительно так, значит, преступник тайно входил в дом МакМил по меньшей мере дважды: сначала 27 октября, когда его внимание привлекли фотографии Роксанны в бикини, а затем — в середине ноября, когда он прихватил ключи от задней двери. Такое предположение выглядело очень логичным, поскольку и раньше преступник демонстрировал интерес к фотографиям жертв, которые он забирал с собою либо целиком, либо вырезав привлёкший внимание фрагмент фотоснимка.

Работа кинолога с собакой также не принесла интересных результатов. Следовая дорожка от задней двери дома повела на Ревелсток драйв и оборвалась напротив дома, в котором жил 16-летний юноша, увидевший «универсал» с не запотевшими стеклами. Упомянутая автомашина была припаркована именно там, где исчез след Гиены.

В общем-то, всё казалось понятным без слов. За исключением того, почему Роксанна МакМил категорически отрицала факт изнасилования. Это был уже второй случай, когда потерпевшая категорически не сознавалась в том, что преступник совершил с нею половой акт. Первый, напомним, явилось нападение в ночь на 10 ноября на Дебору Кент, которая факт изнасилования признать отказалась, хотя у судебных медиков особых сомнений в этом не возникло. И вот теперь картина повторялась.

В течение нескольких дней Роксанна в ходе ежедневных допросов твердила, что изнасилования не произошло. Детективы не могли сломить её упорства и предложили пройти допрос с использованием полиграфа. Женщина возмутилась таким отношением и потребовала вызвать адвоката. После консультации с последним, она переменила точку зрения и согласилась ответить на вопросы детективов под контролем «детектора лжи».

Такой допрос состоялся 7 декабря, на четвёртые сутки со дня нападения. Результат оказался впечатляющим — оператор полиграфа без колебаний заявил, что утверждения женщины совершенно искренни и не должны ставиться под сомнение. Изнасилования действительно не было…

Но вот тут уже пришло время крепко задуматься сотрудникам Группы «Западня». Происходило нечто, чего они не понимали, но что требовалось понять обязательно.

Первоначальная версия сводилась к тому, что Гиена не стал совершать половой акт, поскольку боялся утратить контроль за домом, в котором находились двое спящих детей. А потому преступник ограничился мастурбацией, возможно, используя трусики Роксанны как фетиш. Криминалистов попросили как можно скорее изучить эту улику с целью обнаружить сперму невыделителя. Соответствующая работа была проведена, но спермы на трусиках не оказалось.

После довольно долгих обсуждений, внимательного изучения показаний Роксанны и сопоставления всех деталей, детективы нашли, как им показалось, логичное и непротиворечивое объяснение тому, что же произошло в доме на Ревелсток драйв в ночь на 3 декабря. Точнее, тому, чего не произошло.

Преступник ошибся в выборе объекта посягательства. Когда Гиена первый раз проник в дом МакМил, его внимание привлекли фотоснимки Роксанны, загоравшей в бикини на залитом солнечным светом зимнем склоне в Колорадо. Снимки и впрямь были экзотичны, это были настоящие фотопортреты, изображавшие молодую, крупную женщину с большой грудью, прекрасной копной тёмно-каштановых волос в весьма откровенном купальнике. Роксанне тогда было 29 лет и она ещё не родила младшую дочь, даже ещё беременна ею не была. Преступника фотографии заинтересовали до такой степени, что он забрал их с собою и стал готовить вылазку в дом МакМил. В середине ноября он ещё раз скрытно проник в дом и забрал ключи от двери, ведущей во двор. В ночь на 3 декабря он успешно вошёл в дом ещё раз, захватил и связал Роксанну и с удивлением понял, что она уже совсем не такая, как на фотографиях.

За прошедшие годы женщина родила третьего ребёнка, набрала вес, её бёдра отяжелели и потеряли прежнюю форму, талия стала уже не осиной, а кроме того — от прежней копны тёмно-русых волос мало что осталось! Роксанна в ноябре коротко остригла волосы и осветлила их… А как мы знаем, это было совсем не то, что нравилось в женщинах Гиене. На эту тему мы уже рассуждали в своём месте в книге I. Преступник имел чётко выраженный «диапазон приемлемости» жертвы — это должны быть крупные, поджарые, спортивного сложения девушки и молодые женщины с чёрными, либо тёмно-каштановыми волосами средней длины, т.е. ниже плеч, но выше линии лопаток. 36-летняя Роксанна МакМил мало подходила под такое описание, и это-то разрушило планы преступника.

Другими словами, вовсе не шумные подростки под окнами спутали карты насильнику, а то неочевидное обстоятельство, что жертва мало походила на саму себя семью годами ранее.

Такой вот интересный психологический казус…

В этом месте внимательный читатель наверняка припомнит странную историю с нападением на 16-летнюю Ким Алконе, похищенную Гиеной из родительского дома вечером 10 ноября 1976 г, т.е. за год до описываемых событий. Тогда преступник вывел связанную жертву из дома, отвёл через безводное русло канала в зелёную зону примерно на 200 м. от места проживания и собрался было изнасиловать. Он разрезал джинсы и трусики, одетые на Ким, и тут вдруг выяснил, что девушка не учится в «Америкэн-ривер колледж» («American River College»). Сообразив, что он перепутал похищенную Ким с её соседкой, жившей дальше по улице через два дома, преступник резко изменил свои планы и ушёл, не совершив полового акта с уже обнаженной жертвой. Случай этот достаточно полно описан в книге I и вряд ли нужно его здесь пересказывать в подробностях.

Произошедшее с Роксанной МакМил явно совпадало с тем, что годом ранее случилось с Ким Алконе. О чём же может свидетельствовать такая странная (мягко говоря) избирательность насильника? На первый взгляд, перед нами своего рода сексуальная пресыщенность, нежелание осуществлять половой акт с несимпатичной по мнению преступника жертвой. Однако подобное объяснение не кажется правдоподобным просто потому, что Гиена вряд ли соответствует типажу «сексуально пресыщенного плейбоя». По мнению автора, обоснованному в книге I, этот человек имел очень ограниченный опыт общения с женщинами и притом опыт довольно травматичный, доставивший ему немало горьких переживаний. Кстати, наличие такого вот обидного опыта явилось одной из причин (хотя и не основной!), подтолкнувшей его к решению совершать изнасилования.

Думается, причина такой необычной избирательности лежит иной в иной плоскости. Преступник уже не раз и не два показал себя «человеком-функцией», жёстко придерживающимся некоей заблаговременно выработанной идее или алгоритму. Практически во всех эпизодах, которые без колебаний можно с ним связать, мы видим однозначную последовательность слов и действий, которые даже между собой не меняются местами. Другими словами, Гиена являлся рабом привычки или, если выражаться точнее, рабом стереотипа. Он неспособен был на экспромт и моментальную подстройку к быстро меняющимся обстоятельствам. Поэтому резкое изменение исходных данных, на которые он должен был опираться при принятии решения, ставило его в тупик, он «зависал», как компьютер с перегруженной оперативной памятью. Нарисовав в своём воображении один образ жертвы и увидев, что в реальной жизни женщина ему не соответствует, преступник уподоблялся буриданову ослу, не знавшему, что же надлежит делать. Психиатры для описания вязкости мышления и неспособности человека переключаться с одной темы на другую, используют специальный термин — «ригидность». Это не заболевание, это с одной стороны симптом большого числа душевных болезней, сопровождающихся расстройством мышления, а с другой — свойство психики и характера, присущее вполне здоровым людям. У последних она раскрывается в форме педантизма, чрезмерной аккуратности, перфекционизме. Но в данном случае мы видим, если можно так выразиться, «перфекционизм в квадрате» или даже «в кубе». Столкнувшись с тем, что жертва не такая (или не та), какой преступник рассчитывал её увидеть, он предпочитал отказаться от исполнения задуманного и скрыться. Другими словами, этот человек никогда и ни в чём не полагался на случай, он действовал по заранее выработанному плану, и если план подводил — преступник отступал. Подобное отступление, между прочим, также являлось частью заблаговременно продуманного плана.

Кстати, в качестве варианта, не опровергающего, а дополняющего отмеченное выше, можно допустить, что Гиена имел некие проблемы с эректильной функцией. Это вовсе не означает, что у него совсем не было эрекции, просто его психоэмоциональное возбуждение сильно опережало физическую готовность к осуществлению полового акта. У подавляющего большинства здоровых мужчин оба элемента полового возбуждения — психоэмоциональное и физическое — хорошо синхронизированы, и когда мужчина, условно говоря, «хочет» секса, он уже и «может». Причём эти компоненты действуют как своеобразные костыли: если в процессе полового акта ослабевает один, другой поддерживает готовность продолжать половой акт. Причём партнёр зачастую даже не замечает, что у мужчины происходит смена настроения. Так вот у Гиены, возможно, существовала некоторая задержка с наступлением эрекции, поэтому если что-то сбивало его с толку, и психоэмоциональная готовность заняться сексом вдруг понижалась, то эрекция вообще не возникала.

Почему эти детали важны? Казалось бы, какая разница, что там с ригидностью мышления насильника из восточного Сакраменто?

На самом деле деталь эта важна, поскольку указанное свойство мышления имеет как свои плюсы, так и серьёзные минусы. Неспособность к экспромтам и неумение подстраиваться к быстро меняющейся обстановке таило для преступника двоякую угрозу. Во-первых, неожиданные действия жертвы с большой вероятностью поставили бы насильника в тупик и побудили бы его отказаться от посягательства. Простейшие меры по преграждению беззвучного доступа в спальню, скажем, блокировка изнутри дверной ручки, гарантированно обезопасили бы хозяев дома. Из той же серии — установка внутри дома простейшей сигнализации (световой и звуковой). Гиена вовсе не был каким-то необыкновенно оригинальным преступником, ему можно и нужно было противостоять, надо было лишь немного подумать и приложить руки для соответствующего оборудования жилья. И правоохранительные органы должны были дать населению необходимые подсказки.

Во-вторых, ригидность мышления, присущая насильнику из восточного Сакраменто, очень могла облегчить его допрос в случае задержания. Это был не остроумный и обаятельный Тед Банди и не эрудированный Эд Кемпер, готовые поддержать любой разговор. Неспособность быстро перестраиваться, использовать различные речевые стратегии и логические схемы привела бы к тому, что подозреваемый во время первого допроса либо неожиданно для себя проговорился, либо, напротив, замкнулся и отказался от общения. В любом случае, присущая Гиене ригидность должна была проявить себя в особенностях речи и поведения, что до некоторой степени являлось саморазоблачением.

Были ли сделаны эти выводы детективами Группы «Западня»? Предпринимались ли в конце 1977 г. с их стороны попытки выстроить некую последовательную стратегию обнаружения преступника до того, как он совершит новое посягательство? Объективности ради следует признать, что да, попытки сработать на опережение предпринимались. О том, в чём они заключались и к какому результату привели, надо будет сказать особо.

Глава 3. Игры опасных мужчин

9 декабря в 17:40 в доме Розалли, явившемся местом преступления в ночь на 17 мая 1977 г. (эпизод №21), зазвонил телефон. Джоан, жертва совершенного тогда изнасилования, подняла трубку. Звонивший произнёс хорошо узнаваемым шёпотом: «Счастливого Рождества! Это снова я!» (дословно: «Merry Christmas! It’s me again!») Джоан не сомневалась, что на другом конце провода находится преступник.

Все члены семьи были проинструктированы полицейскими о том, что в случае подозрительных звонков соединение разрывать не надо и трубку не следует класть на рычаг — её надо оставить возле телефонного аппарата и, позвонив с другого телефона на телефонную станцию, установить, откуда производилось подключение. Операторы телефонных станций имели список телефонов жертв нападений и были предупреждены о том, что такого рода запросы надо обслуживать максимально быстро. Именно поэтому Джоан не стала нажимать рычаг телефонного аппарата, но… эта предосторожность не сработала.

Звонок отследить не удалось, поскольку телефонное соединение было слишком коротким, буквально 2—3 секунды.

Предполагая, что попытка контакта может повториться, детективы Группы «Западня» подключили к линии Розалли специальный регистратор, совмещавший функцию магнитофона и определителя телефонного номера. Члены семьи были проинструктированы о правилах построения беседы с предполагаемым преступником — им было рекомендовано максимально затягивать разговор, для чего следовало задавать уточняющие вопросы, просить повторить сказанное, ссылаясь на плохую слышимость и непонимание сказанного. В общем, это были довольно тривиальные уловки, призванные получить как можно больше аудиоматериала, пригодного для последующего криминалистического исследования.

В тот же день, 9 декабря, проживавшая в Кармайкле женщина вернулась после работы немногим позже 18 часов и обнаружила, что оставленный ею утром свет в доме кем-то выключен. Также оказался открыт замок на двери во двор, прежде закрытый. Сама дверь при этом оставалась затворена. Женщина немедленно отправилась к соседям и, позвонив оттуда в службу шерифа округа Сакраменто, сообщила об увиденном. В течение 20 минут прибыли два детектива Группы «Западня» в штатском. Свою автомашину оставили на удалении около 200 м. от дома и прошли на территорию домовладения через участок соседей, так что с улицы их появление невозможно было заметить. Детективы оставались в доме всю ночь и ушли после 7 часов утра.

Полицейская засада выставлялась и в последующие ночи с такими же точно предосторожностями. Никто, кроме ближайшего соседа охраняемой женщины, не знал, что в тёмное время суток в доме находятся два вооруженных детектива.

Тем не менее, преступник так и не появился.

А вечером 10 декабря пришла очередная интригующая информация. В 21:19 в службу шерифа округа Сакраменто позвонила женщина, сообщившая, что она только что, буквально минуту назад, увидела мужчину в тёмном пальто до середины бёдер, черных брюках и чёрных кожаных перчатках. Мужчина стоял на пересечении Сьерра-Оакс и Америкэн-ривер-драйв (Sierra Oaks & American River Drive) и оглядывался по сторонам. Решив, что его никто не видит, он надел лыжную шапочку с прорезями для глаз и повернувшись, встретился взглядом со свидетельницей, наблюдавшей за ним из-за забора своего участка. Мужчина занервничал — он сразу же сел за руль стоявшего рядом старого тёмного пикапа «Chevy» и резко тронул с места. По словам женщины, увиденный ею мужчина был не молод, по её оценке ему было около 50 лет.

Достаточно бросить всего один взгляд на карту, чтобы понять — пересечение Сьерра-оакс и Америкэн-ривер-драйв — это самый эпицентр активности Гиены.

Схема, демонстрирующая географию нападений Гиены в районах восточнее Сакраменто по состоянию на первую декаду декабря 1977 г. Числа соответствуют номерам преступных эпизодов в их хронологической последовательности; штрихованная область «А» показывает зону локализации на площади менее 0,4 км2 пяти нападений насильника, произошедших в период с июня 1976 г по март 1977 г в Ранчо Кордова (эпизоды 1, 3, 6, 8 и 15); знак * показывает место пересечения Сьерра-Оакс и Америкэн-ривер-драйв, на котором вечером 10 декабря 1977 г был замечен подозрительный мужчина, одевший лыжную маску с прорезями для глаз. Заметив, что за ним наблюдают, человек занервничал и поспешил скрыться. Место, где произошёл указанный инцидент, располагалось в эпицентре активности насильника из восточного Сакраменто, в радиусе менее 4 км от него находилось не менее 11 мест его нападений.

Поэтому на перехват подозрительного тёмного «шеви» и мужчины в коротком пальто и черных штанах в возрасте около 50 лет были брошены все патрули, присутствовавшие в том районе. К сожалению, похожей машины обнаружить не удалось…

Немногим позже, буквально через полчаса, в 21:50 дежурный диспетчер службы шерифа округа Сакраменто, подняв в очередной раз телефонную трубку, услышал хриплый шёпот: «Сегодня вечером я собираюсь попасть на Ватт-авеню» (дословно: «I am going to hit tonight. Watt Avenue.») Телефонная линия была оснащена звукозаписывающей аппаратурой, которая и зафиксировала сказанное.

Минули ещё 2 минуты и в 21:52 звонок повторился. Тот же самый голос сказал ту же самую фразу: «Сегодня вечером я собираюсь попасть на Ватт-авеню». Пожалуй, это были первые аудиозаписи, которые можно было довольно уверенно связать с Гиеной. Впоследствии их дали прослушать телефонистке, получившей угрожающий звонок вечером 2 декабря, и женщина заявила, что голос звонившего в службу шерифа и того человека, с кем разговаривала она, совпадал.

Впрочем, это произошло чуть позже. Пока же в районе Ватт-авеню началось скрытое сосредоточение больших сил правоохранительных органов. До 40 автомобилей без опознавательных знаков с парой полицейских в штатском внутри взяли под наблюдение все прилегавшие улицы. Часть автомобилей стояла стационарно, контролируя определенные районы, другие же курсировали по назначенным маршрутам. Общая длина Ватт-авеню составляла 20 км., но значительная её часть приходилась на незастроенные районы севернее автотрассы №80. В принципе, 40 скрытых патрулей образовывали «сетку», способную с высокой вероятностью выявить подозрительную деятельность. В непосредственной близости находилось до двух дюжин патрулей в форме, которые были способны быстро и надёжно блокировать любой район, где удастся зафиксировать активность Гиены.

Примерно в 02:30 скрытый патруль, проезжавший мост через реку Америкэн, обнаружил на мосту одинокого велосипедиста. Тот двигался по Ватт-авеню в южном направлении, в сторону Ла-Ривьера драйв. Незаметно следить за одиноким велосипедистом в ночное время очень сложно — тот быстро обратит внимание на преследующую автомашину — однако высокая плотность полицейских сил помогла правоохранителям. «Передавая» подозрительного велосипедиста от одного патруля другому, его проследили на протяжении почти 1 км, пока тот не заехал в плохо освещенный район домов рядом с долиной реки Америкэн.

Там, боясь раскрыть себя, детективы прекратили слежку. Район, однако, плотно «обложили» патрулями, что давало надежду обнаружить таинственного ночного путешественника.

Действительно, долго ждать не пришлось. Ещё не успело взойти Солнце, как тот же самый велосипедист был замечен на Ла-Ривьера драйв. Теперь он двигался в обратную сторону — к Ватт-авеню, достигнув которую поехал на север. Расстояние между тем местом, где велосипедист был потерян наружным наблюдением в 02:40 и тем, где его обнаружили в 04:30, составляло порядка 400 м. Если это был Гиена, то место его очередного преступления должно было находиться где-то на этом участке.

Было решено задержать велосипедиста, подвергнуть проверке и заодно подождать, не поступит ли сообщение об очередном изнасиловании.

Велосипедистом оказался 22-летний студент местного университета. При росте 178 см. и худощавом телосложении он отлично соответствовал «классическому», если можно так выразиться, облику Гиены. Цель своего пребывания в районе Ла-Ривьера драйв молодой человек объяснил желанием провести тренировку на пустых улицах. Любитель велосипедных прогулок явно не догадывался о том, что полицейские засекли его ещё в третьем часу ночи и довольно хорошо представляли ту часть маршрута, что была связана с Ватт-авеню. Объяснение молодого человека звучало недостоверно, он явно где-то спешивался и не хотел в этом сознаваться.

Допрос продлился чуть ли не всю первую половину дня 11 декабря. Внимание детективов почти сразу привлёк видавший виды велосипед, старый и мало соответствовавший виду аккуратно и чисто одетого студента. На вопрос о происхождении «двухколёсного друга», задержанный ответил, что приобрёл его год назад на студенческой распродаже, которую по давней традиции выпускники университета устраивали перед отъездом. Там продавались вещи, которые уезжавшие не хотели брать с собой: мебель, кухонные принадлежности, грампластинки, книги и т. п. Ответ прозвучал не очень убедительно, и велосипед проверили по базе данных находящегося в розыске имущества.

Это был выстрел наугад, но неожиданно он достиг цели. Оказалось, что велосипед похищен два года назад из Реддинга, города, находящегося примерно в 200 км севернее Сакраменто. Предположение, согласно которому Гиена передвигается на ворованном велосипеде, давно уже дискутировалось сотрудниками Группы «Западня», так что налицо было отличное совпадение: подозрительный молодой человек на ворованном велосипеде! Задержанному предложили добровольно сдать образец крови, либо пройти тест на полиграфе. После небольшого раздумья молодой человек согласился сдать кровь, и после её забора был отпущен.

Анализ крови снял с любителя ночных «покатушек» подозрения — оказалось, что он является выделителем группового антигена и имеет первую группу крови с положительным резус-фактором. В общем, налицо было явное несовпадение с теми параметрами, что должны были наблюдаться у Гиены! Кроме того, никаких сообщений о криминальной активности в том районе Ла-Ривьера драйв, где велосипедист исчезал из поля зрения следивших за ним полицейских, в ночь с 10 на 11 декабря не поступило. Т.о. подозрения с молодого человека оказались довольно быстро сняты, хотя он так и не объяснил причину своего ночного вояжа. Скорее всего, поездка его имела романтические причины, но имя своей пассии студент так и не назвал (очевидно, дама была замужем, либо была слишком юна, а потому раскрытие интимных отношений с нею грозило энергичному мачо непредсказуемыми последствиями). В общем, молодой человек отделался, что называется, малой кровью, хотя он сильно рисковал; если бы обнаружились некие неожиданные совпадения, то в роли подозреваемого он мог застрять всерьёз и надолго.

В тот же день, 11 декабря 1977 г., выпускающий редактор газеты «Сакраменто би», мэрия города Сакраменто и редакция новостей телеканала «KVIE6» получили идентичные по форме и содержанию письма. На больших листах жёлтой бумаги, вырванных из блокнота, были написаны одинаковые стихи — 6 четверостиший с заголовком «Желанные волнения» («Excitement’s Crave»). Подпись во всех случаях также была одинакова: «Ваш насильник из восточного Сакраменто и заслуженная чума. Увидимся в прессе или на ТВ» («Your East Area Rapist And deserving pest See you in the press or on T.V.»). Сами четверостишия сейчас тайны не представляют — их можно видеть на многих интернет-ресурсах. Автор не видит смысла ни воспроизводить это стихотворение в оригинале, ни переводить. И на то есть по меньшей мере две веские причины. Во-первых, подстрочный перевод стихотворения лишает его смыслов и подтекстов, выхолащивая смысл. Автор считает себя далёким от талантов таких переводчиков зарубежной поэзии, как Маршак или Пастернак и не полагает возможным примерять на себя их тогу. А во-вторых, нет никаких оснований считать, что ныне растиражированный текст аутентичен тому, что действительно был прислан по упомянутым выше адресам 11 декабря 1977 г. Автор не нашёл фотографий или ксерокопий этих писем — они известны только в переписанном виде. Это заставляет подозревать умышленное искажение полицейскими содержания писем с довольно очевидной целью — если некий мистификатор, скажем, тривиальный сумасшедший, попытается выдать себя за Гиену, его можно будет элементарно разоблачить, удостоверившись в том, что ему неизвестен подлинный текст стихотворения.

С точки зрения расследования преступления подобная мера логична, оправданна и разумна.

Любой желающий может самостоятельно отыскать в интернете эти стишата и поупражняться в переводе, Ракитин для этого совершенно не нужен.

Все три письма были переданы Группе «Западня» 13 декабря, т.е. через день со времени их получения. Изучение писем криминалистами позволило обнаружить на одном из них смазанный отпечаток пальца. Практической ценности это открытие не имело.

Та активность, что проявил Гиена в первой декаде декабря 1977 г. подтолкнула детективов Группы «Западня» к размышлениям над тем, можно ли как-то использовать для разоблачения преступника его потребность взаимодействовать с окружающими. То, что потребность такая у насильника из восточного Сакраменто сформировалась, особых сомнений не вызывало. Он явно привлекал к себе внимание и не хотел, чтобы о нём забыли.

К анализу поведения преступника, проводившегося детективами службы шерифа, на этом этапе подключился Рассел Ворпагель (Russel Vorpagel), сотрудник Отдела ФБР в Сакраменто. Ворпагель был не обычным оперативником, а представителем Отдела поведенческих наук центрального аппарата ФБР на территории Калифорнии. В прошлом Рас работал детективом отдела убийств в Департаменте полиции города Милуоки, попал в один из первых наборов курсов по обучению составлению «поисковых психологических портретов». Курсы эти вели Роберт Ресслер и Джон Дуглас, создатели современной концепции «профилирования личности» преступников. Ворпагель на упомянутых курсах привлёк к себе внимание руководителей, которые предложили ему оставить работу в полиции и перейти в штат ФБР, имея в виду дальнейшую специализацию в области криминальной психологии. После окончания курсов и необходимой стажировки Рас Ворпагель был направлен в Калифорнию в качестве представителя Отдела поведенческих наук (будущего Вспомогательного отдела следственной поддержки).

В его задачу входило оказание консультативных услуг при расследовании многоэпизодных сексуальных преступлений и преступлений, связанных с использованием бомб и взрывных устройств. Особенностью тех и других являлось то, что на начальных этапах расследований эти преступления казались безмотивными (или имели неочевидный мотив).

Ворпагель не мог прямо вмешиваться в расследование преступлений Гиены, поскольку деяния последнего не относились к категории федеральных преступлений. Тем не менее, опытный сотрудник ФБР мог оказывать консультационные услуги, и у детективов Группы «Западня» имелся прямой резон его выслушать.

Ознакомившись с предложенными материалами расследований различных эпизодов, Рас обратил внимание на телефонную активность преступника. По мнению психолога ФБР, преступник прямо-таки горел желанием доказать всем своё интеллектуальное превосходство и незаурядные аналитические качества. Подобное предположение прекрасно соответствовало образу психопата-нарцисса, упивающегося собою и страдающего от невозможности признаться миру в своих необыкновенных «сексуальных приключениях». В эту же схему укладывалась и одновременная отправка стихотворения трём адресатам, о чём сказано выше. Ход рассуждений Ворпагеля, проанализировавшего все эти обстоятельства, был примерно следующим: преступник хочет игры, так давайте предложим ему такую игру, в которой ему невольно придётся следовать нашим правилам, что и приведёт его в конечном итоге к провалу.

Нельзя не признать того, что общая концепция «игры для взрослых», которую Рас предложил обдумать детективам Группы «Западня», была весьма изящна. Сводилась она к следующей формуле: через средства массовой информации надлежит вбросить сообщение, касающееся Гиены. Сообщение это, разумеется, привлечёт его внимание, поскольку высокоорганизованные преступники, подобные ему, всегда пристально следят за всеми новостями о самих себе. Сообщение должно содержать некий посыл, подразумевающий активное реагирование преступника, оно должно побудить предпринять его некие действия, к которым правоохранительные органы будут надлежащим образом готовы и сумеют отследить. Другими словами, преступника надлежало подтолкнуть к тому, чтобы он проявил себя, но, разумеется, безопасным для окружающих людей способом. При этом Гиена должен думать, что он сохраняет полное инкогнито, и никто в полиции ни о чём не подозревает. Нельзя было допустить того, чтобы преступник догадался, что его действия отнюдь не самостоятельны, а внушены извне и наперёд просчитаны.

Необычное задание, да? Кстати, любой читатель может в этом месте прерваться и придумать самостоятельную комбинацию, удовлетворяющую изложенным выше требованиям. Это будет отличный тест на проверку способности к комбинационному мышлению и перспективному планированию.

Ну, а тот, кто не желает отвлекаться от сюжета, может сразу узнать, до чего же именно додумались сотрудники Группы «Западня» с подачи Раса Ворпагеля.

Двум сотрудникам ФБР, которых никто не знал в Калифорнии, надлежало провести в Сакраменто шумную компанию, направленную на привлечение общественного внимания к преступлениям Гиены. Они должны были выпустить в продажу ограниченную партию неких «уникальных футболок» с логотипом ЕАR (т.е. «East area rapist» — насильник из восточного района) и средства массовой информации должны были придать этому мероприятию необходимую огласку. Мало того, что футболок будет ограниченное количество, так и продаваться они будут всего в одном месте из расчёта одна футболка в одни руки. В общем, реклама в средствах массовой информации создаст ажиотаж и преступник, разумеется, не сможет обойти вниманием эту «движуху». Гиена захочет получить «уникальную футболку» с логотипом самого себя и явится её покупать. Вот тут-то вступит в работу скрытое оперативное сопровождение всего этого мероприятия. Все покупатели должны быть сфотографированы, идентифицированы и проверены. Все они должны пройти ряд фильтров, призванных отсечь добросовестных приобретателей. В «сухом остатке» должен остаться либо сам Гиена, либо человек, который с ним как-то связан (приходилось учитывать вероятность того, что покупать футболку явится не сам преступник, а кто-то из его окружения: племянница, двоюродная сестра, мать и т.п.). С идентификацией самого преступника проблем не должно было возникнуть, поскольку имелись довольно точные описания его внешности и были известны уникальные медицинские особенности.