История Гиены. Хроника подлинного расследования [Книга II]

Имя Эдмунда Кемпера (род. в декабре 1948 г) и обстоятельства его жизни хорошо известны любому, интересующемуся криминальной психологией и историей уголовного сыска. В числе жертв этого серийного убийцы оказалась и его собственная мать, которую он не только забил молотком, но и надругался над телом, преследуя некие, полные садистского символизма цели. Кемпер отрезал голову трупу, совершил оральный половой акт, после чего устроил символическое уничтожение языка, которым жертва якобы «постоянно оскорбляла» его. Убийца вырезал язык, попытался перемолоть его в бытовом измельчителе, а после того, как ничего из этой попытки не получилось, искромсал ножом и выбросил. Голову матери Кемпер разместил во дворе под деревом таким образом, чтобы она «смотрела» на окно спальни, в которой преступник через несколько часов изнасиловал и убил её подругу.

Во время суда в ноябре 1973 г. и последующего пребывания за решёткой Эдмунд Кемпер весьма пространно рассуждал о том преследовании и эмоциональном давлении, которым подвергался со стороны матери. Собственную мать он ненавидел и, убивая молоденьких девушек, якобы, символически убивал собственную мать… Ну, а потом убил её по-настоящему. Можно сомневаться в том, насколько эта схема правдива, но нас сейчас интересует не вопрос об искренности Кемпера, а восприятие его разглагольствований массовым американским сознанием. Можно сказать так, что с точки зрения американского обывателя для серийного преступника и извращенца иметь проблемы с матерью — это нормально. Тем более, что и Зигмунд Фрейд, отец психоанализа, подчеркивал важность образа матери в процессе становления юношеской сексуальности.

Так что коннотации, которые напрашиваются к «монологу плачущего Гиены», совершенно понятны американцам. В Америке такое было не только возможно, но и несло некий скрытый смысл, а вот в России, думается, подобный номер вызвал бы только улыбку.

Есть замечательное доказательство того, что преступник ломал комедию.

Когда Гиена ходил по гостиной и причитал нечто о собственной «мамочке», он в какой-то момент переключился на необходимость денег, дескать, ему надо купить бензин, а то он не сможет поехать к «любимой маме». И вот тут Маргарет Хэйворт простодушно сказала насильнику, что наличных денег у них в доме нет, но одна может выписать ему чек. Логика жертвы совершенно понятна — женщина хотела, чтобы этот негодяй поскорее куда-нибудь убрался, но нам интересна реакция преступника. Тот моментально прекратил свои стоны и хныканья и резко оборвал Маргарет, пригрозив убить, если она не замолчит. Если бы Гиена действительно находился в состоянии бреда, то предложение выписать чек не противоречило логике его сюжета, и преступник ответил бы без колебаний «конечно, выпиши, мне нужны деньги». Но поскольку никакого бредового состояния не было и в помине, преступник заподозрил, что над ним попросту иронизируют… ну, в самом деле, какому преступнику выписывают чек? Его ведь арестуют при обналичке в банке! Поскольку нарциссы чрезвычайно чувствительны к иронии и любым шуткам в свой адрес, преступник моментально прервал свою комедию, заподозрив, что Маргарет Хэйворт над ним попросту смеётся. Хотя на самом деле это было не так, Маргарет не смеялась, она всерьёз надеялась на то, что окажет преступнику помощь, и тот скорее покинет её дом.

Но Гиена расценил её слова именно как издёвку и решил, что его маленькая комедия провалилась… Поэтому он резко оборвал Маргарет, прекратил свои стенания и в течение нескольких следующих минут покинул место совершения преступления. Если бы он действительно находился внутри галлюцинации, то ничего этого не произошло бы — он продолжал бы ещё час или больше бегать по дому, хныкать, носиться с посудой из кухни в спальню и обратно… То, как Гиена отреагировал на слова женщины и последующие действия преступника совершенно однозначно свидетельствуют о том, что тот всё время оставался адекватен и внимательно следил за окружающей обстановкой.

В состоянии шизофренического бреда такое поведение невозможно.

Никаким шизофреником Гиена не был и никаких бредов не переживал, его попытка сыграть роль «тихого идиота» явилась своеобразной реакцией на газетные публикации. И тут, кстати, с преступником можно согласиться — в его положении представляется совершенно разумным прикидываться тем, кем не являешься на самом деле…

Автор подозревает, что своими рассуждениями до некоторой степени дезориентировал и даже запутал читателя. Чтобы не морочить головы всем, читающим этот текст, и не множить избыточных сущностей, автор считает необходимым высказать собственное суждение по версии возможного появления осенью 1977 г. имитатора Гиены.

По мнению автора, никакого имитатора в тот интервал времени ещё не появилось. Все, описанные ранее эпизоды, совершались Гиеной. Но само предположение о появлении имитатора и всё возрастающие неопределенности явственно указывают на совершенно провальную политику правоохранительных органов Калифорнии в области информационного сопровождения проводимого расследования. В каком-то смысле калифорнийские правоохранители оказались заложниками собственных ошибочных решений, которые выразились в чрезмерной открытости и необоснованных предположениях о личности преступника, совершенно излишних в той обстановке.

Сейчас, по прошествии многих десятилетий, мы можем гадать о том, совершил то или иное посягательство именно Гиена или же вместо него действовал насильник-имитатор. Но надо ясно понимать, что такого рода споры во многом субъективны и голословны, грубо говоря, мнение одного человека противостоит мнению другого — это подход ненаучный и неконструктивный.

Нам важно признать сейчас, что к концу октября 1977 г. Группа «Западня» и правоохранительное сообщество штата Калифорния в целом оказались в очень сложном положении — они были шокированы возобновлением нападений Гиены и дезориентированы большим количеством нестыкующихся между собой свидетельских показаний. Дополнительную помеху расследованию создавали вполне логичные предположения о появлении насильника-имитатора.

И самое главное заключалось в том, что представлялось совершенно непонятным, кого же именно они ищут: сотрудника полиции? работника телефонной компании? действующего военнослужащего военно-воздушных сил? уголовника-рецидивиста? или обычного параноидального шизофреника?

Глава 2. «Ты хочешь, чтобы я отрезал тебе пальцы?»

Во второй половине дня 27 октября 1977 г., т.е. менее чем за двое суток до нападения на Эрика и Маргарет Хэйворт, примерно в 5 км. к северу от их дома разыгралась странная сцена. Роксанна МакМил (Roxanne McMeel), 36-летняя владелица дома на Ревелсток драйв (Revelstok Drive) в Цитрус-Хайтс, вернувшись из поездки в магазин, с удивлением обнаружила входную дверь запертой. Роксанна умышленно оставила дверь открытой, дабы старший сын мог беспрепятственно попасть в дом после школы (всего у Роксанны было трое детей, старшему мальчику — 14 лет). И вот теперь оказывается запертой! Причём сын закрыть её не мог — он вообще не имел ключа…

Роксанна внимательно осмотрела дом и обнаружила отсутствие двух собственных фотографий, сделанных в 1970 г. На них женщина была запечатлена во время приёма солнечной ванны на лыжном курорте в Колорадо: импозантное бикини, снег, тёмные очки — это были эффектные снимки, висевшие в гостиной на видном месте, гости всегда обращали на них внимание. Открыв холодильник, Роксанна увидела, что большая бутыль с молоком переместилась на полку ниже, хотя ничего из продуктов не пропало.

Больше всего женщину напугало то, что таинственный посетитель не похитил ничего ценного, хотя имел полную возможность это сделать. Поскольку возобновление активности насильника из восточного Сакраменто являлось актуальнейшей темой всех разговоров, Роксанна позвонила в полицию Цитрус-Хайтс и попросила направить к её дому патруль.

Патруль приехал, полицейский выслушал взволнованную женщину и успокоил её, дескать, беспокоиться не о чем, наверняка случившееся недоразумение связано с детьми — они залезли в холодильник, переставили молоко, а сознаваться не стали. На упоминание о насильнике из восточного Сакраменто патрульный только отмахнулся и важно сообщил Роксанне, что этот преступник никогда не нападал севернее автотрассы №80, а потому ей и её дому ничего не угрожает. В принципе, полицейский был прав, можно было сказать, что активность Гиены сосредотачивалась к югу от упомянутого скоростного шоссе, а дом МакМилл находился примерно в 400 м. к северу от него. Впрочем, если подходить к оценке слов полицейского совсем уж формально, следовало всё же признать, что нападение в ночь на 21 октября 1977 г (т.е. эпизод №25) произошло севернее упомянутого шоссе №80. Однако, в данном случае для нас важна не формальная ошибка патрульного, а порочная логика его рассуждений, ведь и в южном Сакраменто насильник не нападал до мая 1977 г., а потом напал, и в Стоктоне вплоть до сентября не появлялся, а потом появился. Не зря же в русском языке существует пословица: всё случается когда-либо впервые! Сама по себе автодорога не являлась стеной или забором, если и считать её преградой, то разве что символической.

В общем, полицейский доказал Роксанне, что она паникует зря, и вся эта непонятная ситуация яйца выеденного не стоит. Причём, что любопытно, он отнюдь не отказался зафиксировать её сообщение и добросовестно записал показания Роксанны в свой рабочий блокнот (надо понимать, что рабочий или «тактический» блокнот патрульного полицейского — это не просто блокнот из книжного магазина. Сам по себе он является официальным документом, из которого нельзя вырывать страницы и в котором нельзя делать записи, не связанные с исполнением служебных обязанностей. Страницы из такого блокнота со служебными записями приобщаются к материалам уголовных расследований как полноценные документы. В первом приближении можно сказать, что запись в блокноте юридически равноценна рапорту российского полицейского. Также можно добавить, что американский патрульный офицер, в отличие от сотрудника патрульно-постовой службы российского МВД, наделён намного более широкими правами в части ведения дознания. Кстати, с точки зрения автора, это отнюдь не плюс американской системы, а скорее минус, поскольку делегирование властных полномочий младшему полицейскому составу потенциально создаёт почву для коррупционного взаимодействия полиции с недобросовестной частью населения.

Записав в «тактический» блокнот сообщение Роксанны МакМил, полицейский лучезарно улыбнулся, словно спросил: вы же не думаете, что кто-то всерьёз будет этим заниматься?

Роксанна поняла неуместность своего обращения в полицию, и когда в середине ноября у неё пропали ключи от двери во двор, никуда звонить не стала. Ну, в самом деле, зачем беспокоить занятых мужчин? Насильник же из восточного Сакраменто не нападает севернее скоростной трассы №80, правда?

Очень жаль, что вся эта история развивалась именно по такому сценарию. К началу ноября сотрудники Группы «Западня» уже не сомневались в том, что Гиена заблаговременно проводит разведку объектов, в которых намерен совершить очередную вылазку. Детективы понимали, что самый изящный план разоблачения насильника состоит в том, чтобы задержать его во время нападения, а для этого надо знать место и время его появления. Во все территориальные подразделения полиции и службы шерифов прилегающих к Сакраменто округов были разосланы ориентировки, содержавшие пожелания обращать внимания на все необычные случаи проникновения в жилища. Особо разъяснялось, что надлежит понимать под необычным проникновением и чем оно отличается от вполне традиционного хищения.

Но — нет! Как говорится, не в коня корм!

Странный инцидент с проникновением в дом Роксанны МакМил не был сообщен детективам Группы «Западня» и реальная (по-настоящему реальная!) возможность задержать Гиену с поличным так и осталась в области несбывшихся мечтаний. Очень скоро мы вернёмся и к Роксанне, и к её дому на Ревелсток драйв, но сейчас закон выбранного автором жанра побуждает нас придерживаться хронологии событий.

30 октября газета «Сакраменто юнион» сообщила читателям об очередном нападении насильника из восточного Сакраменто на семейную пару (имелись ввиду Эрик и Маргарет Хэйворт, разумеется, без упоминания фамилий). Пресс-секретарь службы окружного шерифа Билл Миллер остался верен собственным традициям и живописно поведал о «двадцать шестой успешной атаке» насильника, сумевшего застать мужчину и женщину в их кровати, связать, изнасиловать женщину, осмотреть дом и т. п. В другой заметке, размещенной в том же номере газеты, сообщались кое-какие детали нападения в ночь на 21 октября, упоминалось, в частности о том, что преступник заблаговременно разрядил находившееся в доме оружие и т. п. Опять были упомянуты предположения о «гомосексуальной панике» и т. п. чепухе. Газета сообщала, что за информацию о насильнике из восточного Сакраменто обещана награда в «более чем 30 тыс.$». Самое интересное в этих заметках — это подсчёт их авторами количества преступлений, совершенных насильником из восточного Сакраменто. Авторы первой заметки цитировали Билла Миллера с его «двадцатью шестью успешными атаками», а авторы второй почему-то считали, что изнасилований было 28. Т.е. напечатанное на одной странице вступало в очевидное противоречие с напечатанным на другой. Такой вот, понимаешь ли, плюрализм мнений внутри одной редакционной политики.

В последние дни октября 1977 г. детективы Группы «Западня» очень плотно работали с лицами, появлявшимися в районе Вудсон-авеню в дни перед нападениями на чету Хейворт. Поскольку район фактически был не заселен, приходилось опрашивать как хозяев домов, так и подрядных рабочих. Таковых оказалось очень много — более 80 человек. Опросы позволили предположить наличие связи между преступлением и появлением на Вудсон-авеню двух автомашин. В одном случае свидетели говорили о появлении подозрительной машины «Ford Falcon» модели 1964 г. — компактной, 2-дверной, малобюджетной. В принципе, это была машина из тех, которые очень подходили для использования их в преступлении, поскольку такой хлам не жаль было бросить.

Однако другие свидетели припоминали появление гораздо более внушительной автомашины, возможно, «доджа» или «плимута». Свидетели пытались дать описание машин, но никто из них не запомнил номерных знаков, а потому возможность идентификации транспортных средств выглядела довольно призрачной.

Дело даже заключалось не в том, что свидетели не запомнили номерные знаки или запомнили их не полностью — это огрех, на самом деле, поправимый — а совсем в ином. С момента начала расследования нападений Гиены у правоохранительных органов накопилась огромная база данных подозрительных автомобилей. В разных эпизодах разные свидетели обращали внимание на разные автомашины и в результате к ноябрю 1977 г. Группа «Западня» располагал описаниями уже чуть ли не 70 (!) автомашин, которые, предположительно, использовались Гиеной при разведке мест нападений и совершении преступлений. Практическая ценность этого списка стремилась к нулю, ясно было, что 90% этих автомашин не имели никакого отношения к преступлениям.

1 ноября 1977 г. в 19:30 представители службы шерифа в столовой школы «Mira Loma high school», расположенной по адресу: дом №4000 по Эдисон авеню (Edison ave.) провели встречу с местными жителями. Район Миллер, в котором находилась школа, можно было считать одним из эпицентров активности Гиены в первой половине года, кроме того, неподалёку находился Футхилл-фармз, где преступник совершил нападение в последней декаде октября, поэтому неудивительно, что население района оказалось встревожено сообщениями о возвращении преступника. Встреча прошла при большом стечении народа и вызвала заинтересованный обмен мнениями: обыватели говорили, что должна делать полиция, ну, а полицейские в свою очередь, рассказывали, что надлежит делать обывателям. В общем, каждый давал бесплатный совет другому и учил его жить. Население хотело видеть больше патрулей на улицах и скорейшей реакции на сообщения о подозрительной деятельности, правоохранители же призывали жителей покупать замки подороже, ставить их по несколько штук в каждую дверь, заменять стёкла в окнах и дверях на более толстые, оборудовать дома и периметры участков сигнализацией и т. п. В общем, все участники встречи были за всё хорошее против всего плохого.

Впрочем, самый животрепещущий вопрос, волновавший всех участников мероприятия, так и остался без ответа. Когда же будет пойман насильник из восточного Сакраменто? Увы, никто из представителей правоохранительных органов не взял на себя смелость сделать какой-либо прогноз по этой части. На следующий день, 2 ноября, газеты и телевидение сообщили жителям столичного округа о мероприятии в школе «Майра Лома», и можно не сомневаться, что эта информация дошла до преступника. В самое ближайшее время он отреагировал и сделал это довольно необычно, как мы скоро убедимся.

На следующий день, 3 ноября детектив службы шерифа, член Группы «Западня», Кэрол Дэйли ответила на вопросы журналиста газеты «Сак-юнион» о состоянии расследования. Родившаяся в 1940 г. Кэрол к тому времени была уже очень опытным и высокопрофессиональным детективом, она работала практически со всеми жертвами нападений Гиены. Забегая немного вперёд, можно сразу сказать, что Кэрол являлась родоначальницей версии о причастности Гиены к правоохранительным органам, она была в числе тех детективов, по настоянию которых с лета 1977 г. проводилась масштабная проверка сотрудников всех полицейских подразделений. В интернете можно найти фотографии Кэрол разных лет, на них можно видеть женщину скандинавского типа с большой сложной причёской (наверняка с шиньоном!), в замшевом жакете или пиджаке и с внушительной кобурой на ремне — эдакий символ полиции с человеческим лицом. Насколько известно автору, Кэрол жива до их пор (по состоянию на январь 2018 г.) и не будет ошибкой сказать, что сейчас она является одним из самых компетентных иcточников информации по расследованию, которому посвящена данная книга.

Интервью Кэрол Дэйли явилось замечательным образчиком полицейского красноречия, если можно так выразиться. Кэрол сумела продемонстрировать необходимые для любого должностного лица такт и корректность формулировок, не сказав при этом ничего лишнего. Детектив признала, что насильник из восточного Сакраменто в ходе многочисленных нападений продемонстрировал высокую криминальную опытность и необыкновенную удачливость. Чтобы подчеркнуть аккуратность работы преступника, детектив Дэйли сообщила, что иногда жильцы слышали звуки, сопровождавшие проникновение преступника в дом, но, думая, что ошибаются, спокойно засыпали. Детектив подчеркнула, что приписывать насильнику нападения, совершенные в 1975 г., неверно, первый эпизод, связанный с ним, относится к 18 июня 1976 г. Кэрол не сообщила никаких деталей о тактике преступника, например, она уклончиво сказала, что тот выстраивает свои действия таким образом, чтобы минимизировать визуальный контакт с жертвой. Фраза совершенно правильна по существу и при этом не сообщающая никаких лишних деталей. Можно не сомневаться, что если бы на эту тему взялся говорить спикер Службы шерифа Билл Миллер, то все читатели узнали бы и про ослепление светом фонарика, и про завязывание глаз, и про разрезание на куски полотенца…

Кэрол Дэйли фактически признала, что следствие находится в весьма затруднительном положении и аккуратно выразилась в том смысле, что для разоблачения Гиены правоохранительным органам понадобится большая удача. При этом никаких рассуждений о психическом состоянии преступника или его скрытых комплексах из уст детектива не прозвучало. В общем, интервью Кэрол можно считать образцовым как по форме, так и по содержанию, удивительно даже, почему прежде никому из руководства не приходило в голову доверить именно ей контакты с журналистами. Можно не сомневаться, что у детектива Дэйли это получилось бы много лучше, чем у златоуста Билла Миллера.

Последний, впрочем, тоже не молчал. В те же в ноябрьские дни 1977 г. спикер службы шерифа в одном из своих телевизионных интервью, наконец-то, дезавуировал звучавшие прежде из его уст утверждения о психическом расстройстве (или даже заболевании) насильника из восточного Сакраменто и присущей последнему «гомосексуальной панике». Пресс-секретарь невнятно пробормотал, что «поговорив с источниками [близкими к расследованию], я понял, что он обычный [человек]» (дословно: «After talking with sources at the office, I understand that he is average»). Что ж, с этим, конечно, службу шерифа стоило поздравить! Правоохранителям понадобилось всего-то 6 месяцев, чтобы заткнуть, наконец, фонтан неуместного красноречия офицера Миллера.

7 ноября детективам Группы «Западня» поступил любопытный телефонный звонок из кампуса Государственного университета Калифорнии в Сакраменто. Позвонил Леон Ортис, сержант полиции кампуса Университета (Государственный университет Калифорнии располагает 23 студенческими городками, т.н. кампусами, в каждом из которых действует свой отдел полиции (сокр. CSCP — California State Campus Police). К зоне ответственности полиции кампуса относится как территория самого городка, так и прилегающие районы в радиусе до 1 мили. CSCP не частная охрана — это структурное подразделение в составе полиции штата). Ортис просил приехать в университет кого-то, кто занимался расследованием в отношении насильника из восточного Сакраменто, поскольку в одном из туалетов появилась надпись, возможно, с ним связанная.

Два детектива немедленно отправились на вызов. В результате беседы с сержантом выяснилось следующее. В первой половине дня 7 ноября, в понедельник, администрация университета организовала для студентов физкультурные мероприятия на территории кампуса — студенты должны были бегать и прыгать по дорожкам в долине реки Америкен, вдоль которой студенческий городок растянулся почти на 1,8 км. Мероприятие прошло без сучка, без задоринки и завершилось к 15 часам. Уже после его окончания полиции кампуса сообщили, что в мужской уборной в здании университетской библиотеки в доме №2000 по Стейт-Юнивёрсити драйв-ист (State University Drive East) обнаружена надпись угрожающего содержания. Сержант Ортис осмотрел её и решил поставить в известность службу шерифа.

Текст, написанный на деревянной перегородке простым карандашом, гласил: «Насильник из восточного района был здесь. Этой ночью я буду насиловать свою первую чёрную девочку. Тупые полицейские никогда не найдут меня» (дословно: «The East Side Rapist was here. Will rape my first black girl tonight. Dumb cops will never find me»). Детективы сфотографировали надпись, осмотрели помещение в надежде отыскать нечто, что могло бы служить пояснением или дополнением к увиденному, и отправились обратно.

Причастные к расследованию сотрудники правоохранительных органов отнеслись к сообщению в здании библиотеки со всей серьёзностью. Как мы знаем, Гиена не оставлял ранее подобных записок, но устные сообщения передавал, точнее, приказывал жертвам передать свои слова полицейским. Т.е. такого рода уведомление было вполне в его духе. Принимая во внимание, что 30 октября и 3 ноября в газетах появлялись заметки о насильнике из восточного Сакраменто, казалось логичным желание преступника как-то на них ответить.

Разумеется, интересным представлялся вопрос на ответ, мог ли Гиена иметь отношение к Калифорнийскому университету? В здании библиотеки существовал пропускной режим, так что теоретически в мужскую уборную посторонний проникнуть не мог. Однако особых иллюзий на этот счёт питать не следовало — из-за спортивного праздника на территории университетского городка находилось большое количество самой разной публики, в т.ч. и не имевшей отношения к учебному заведению. Посторонний человек вполне мог проникнуть в здание библиотеки и, улучив минуту, оставить на стене надпись из трёх коротких предложений. Ничего невозможного в этом не было.

Примерно в те же самые дни в конце первой декады ноября с детективами Группы «Западня» неожиданно связалась Дженнифер Сэндфорд, жертва нападения 6 сентября 1977 г. Напомним, что это именно её дочери Даниелле преступник помахал рукой и спросил, не хочет ли она присоединиться? Дженнифер утверждала, что 6-летняя Даниелла с некоторых пор вспоминает случившееся в ночь на 6 сентября и очень живо описывает увиденного мужчину. Женщина просила подыскать детского психолога, который мог бы разговорить девочку и провести официальный допрос. Дженнифер была уверена, что дочь сумеет вспомнить важные детали. У матери поинтересовались, разрешит ли она допрос под гипнозом, и она согласилась, не раздумывая.

Эта была хорошая новость, сулившая, возможно, новый поворот в расследовании, но с гипнозом пришлось несколько повременить. В ночь с 9 на 10 ноября насильник из восточного Сакраменто совершил очередное нападение, но обстоятельства сложились таким образом, что проблему для расследования создало отнюдь не хитроумие преступника, а неожиданное поведение потерпевших.

Дениз Кент (Denise Kent) и её дочь Дебора (Deborah Kent) проживали в доме на Венуто-вэй (Venuto Way), улице в северной части Кармайкла, в непосредственной близости от той самой трассы №80, что упоминалась ранее. Строго говоря, дом Кент отстоял от этой автотрассы на такое же расстояние, что и дом Роксанны МакМил, с той только разницей, что дом Кент находился к югу от дороги, а МакМил — к северу. Застройка района Саммервудс (Summerwoods), на которой располагалась Венуто-вэй, относилась к началу 1950-х гг. и в первые десятилетия считалась весьма престижной. Однако к середине 1970-х гг. ситуация стала меняться, поскольку в непосредственной близости появились многоквартирные дома, жильё в которых сдавалось в аренду, что повлекло постепенное, но неуклонное изменение к худшему социальной среды. Районы престижной застройки стали сдвигаться на восток — в Цитрус-Хайтс и Оранджвэйл.

Дениз Кент работала в правительстве штата, на момент описываемых событий ей исполнилось 56 лет. 13-летняя дочь Дебора являлась поздним ребёнком, Дениз родила её вне брака. Между дочерью и матерью существовала очень тесная духовная связь, которая, видимо, и повлияла определенным образом на поведение обеих.

Схема, демонстрирующая географию нападений Гиены в районах восточнее Сакраменто по состоянию на середину ноября 1977 г. Числа соответствуют номерам преступных эпизодов в их хронологической последовательности; штрихованная область «А» показывает зону локализации на площади менее 0,4 км2 пяти нападений насильника, произошедших в период с июня 1976 г по март 1877 г в Ранчо Кордова (эпизоды 1, 3, 6, 8 и 15); «I-80» (interstate 80) — скоростное шоссе №80, крупная автомагистраль между штатами, вторая по протяженности в США. Точка «27» обозначает место нападения на Венуто-вэй в ночь на 10 ноября 1977 г. Подавляющая часть эпизодов, связанных с активностью Гиены, локализована южнее шоссе №80, что привело к появлению у части полицейских убежденности в том, будто преступник в силу неких причин избегает появляться к северу от неё. Интересный вопрос, знал ли сам Гиена, что он этого избегает?

Женщина была разбужена в 03:30 в ночь с 9 на 10 ноября звуком закрываемой двери, которая вела её из спальни во двор. Дверь захлопнул худощавый молодой человек, вошедший в комнату. На его голове была чёрная лыжная шапочка с отверстиями для глаз и рта. Как он открыл запертую дверь, Дениз не слышала. Можно практически не сомневаться в том, что это был именно Гиена, а не кто-то иной, поскольку все мельчайшие детали, присущие его манере поведения, были продемонстрированы в ходе нападения. Т.е. свет фонарика в глаза, произнесённая шёпотом фраза «я не причиню вреда, мне лишь нужны ваши деньги», последующее связывание рук и ног в положении лёжа на животе и т. д. — всё, что уже много раз было описано ранее. Как только Дениз оказалась связана, злоумышленник сразу почувствовал себя увереннее и стал наглее. На слова женщины, сказавшей, что её руки стянуты шнурком слишком сильно, он отреагировал с крайним цинизмом: «Ты хочешь, чтобы я отрезал тебе пальцы?» (дословно: «Do you want me to cut off your fingers?»).

Поставив на спину Дениз две тарелки, злоумышленник отправился на второй этаж, где находилась спальня Деборы. Он разбудил девочку, которая поначалу не восприняла происходившее всерьёз и сказала злоумышленнику, чтобы тот убирался и не мешал ей спать. Когда неизвестный в маске принялся грозить Деборе, та отвернулась лицом к стене и отказалась выполнять его приказы. Мужчина несколько раз грозил девочке то перерезать горло, то отрезать ухо, на что та либо отмалчивалась, либо коротко отвечала «делай, что хочешь». Она оказала ему пассивное сопротивление, т.е. не пыталась явно бороться, но и не выполняла отдаваемые злоумышленником приказы. Последнему пришлось потратить несколько минут на то, чтобы связать руки Деборы за спиной, после чего он потратил некоторое время на связывание ног.

Преступник требовал, чтобы Дебора сказала, где находятся деньги, на что девочка заявила, что наличных денег в доме нет. Она обманула неизвестного, поскольку в её копилке находилось более 300$, девочка, однако, решила не расставаться с ними даже под угрозой смерти. Преступник перемещался по спальне Деборы, выходя в коридор и ванную комнату. Во время его отсутствия девочка сумела энергичными движениями ослабить путы на ногах и освободить их. Когда преступник увидел это, то рассвирепел и пригрозил, что убьёт мать Деборы, если последняя повторит этот фокус. После чего повторно связал девочке лодыжки.

Через некоторое время преступник стал задавать Деборе провокационные вопросы о сексе, на которые девочка либо не отвечала, либо отвечала неопределенно: «не понимаю», «что означает ваш вопрос?» и т. п. Дениз, слышавшая речь преступника, несмотря на то, что тот обращался к дочери шёпотом, стала отвлекать внимание на себя — она сбросила со спины тарелки, вынудив мужчину в маске моментально прибежать. Он рассвирепел и пригрозил Дениз, что отрежет ей ухо, если та повторит свою выходку. Поставив на спину женщины новую посуду, преступник вышел из спальни. Однако едва он поднялся в спальню Деборы и опять завёл разговор на сексуальную тему, как внизу вновь загремела сброшенная на пол посуда.

Неизвестный в маске был вынужден опять оставить Дебору и побежать к её матери. Он принялся грозить женщине, пообещал, что изуродует её, на что Дениз лаконично ответила «мне всё равно!» Поставив ей на спину очередные чайные чашки, преступник поднялся наверх, но едва начал рассуждения про секс, посуда внизу загремела снова…

Преступник покинул дом Кент чуть ранее половины шестого утра. Сообщение о нападении дежурный офицер службы шерифа округа Сакраменто зафиксировал в 05:30. Немедленно был введен в действие чрезвычайный протокол, разработанный для перехвата насильника на пути отхода с места совершения преступления.

Прибывшим в дом Кент криминалистам и детективам Дениз и Дебора заявили, что изнасилования не произошло. Преступник пытался осуществить половой акт, даже расстёгивал брюки, но действия матери, отвлекавшей его, не позволили реализовать задуманное. На полу у кровати Дениз лежали многочисленные осколки битой посуды, которую женщина сбрасывала со спины.

Далее, однако, ситуация стала принимать абсурдный характер. Медицинское освидетельствование обеих женщин, проведенное через некоторое время в больнице, показало, что 13-летняя Дебора всё-таки подверглась изнасилованию. Тем не менее, даже после этого ни мать, ни дочь показаний не изменили — они продолжали утверждать, будто полового акта не было. Несмотря на все попытки психологов и детективов добиться от них правды и призывавших обеих признать заключение экспертного освидетельствования, Дениз и Дебора категорически настаивали на точности своих заявлений.

В принципе, такого рода ситуации иногда происходят, хотя и довольно редко. Отрицание случившегося является одной из фаз посттравматического синдрома, после снижения его остроты потерпевший начинает вести себя более рационально и признаёт произошедшее. В данном случае этого не случилось, Дениз и Дебора свои показания так и не подкорректировали. Вполне возможно, что перед нами вполне осознанное поведение, продиктованное опасением возможного разглашения информации — мать боялась, что признание факта изнасилования сломает дочери жизнь, создаст дурную репутацию среди сверстников и превратит Дебору в изгоя. Дениз могла запретить дочери признавать случившееся и со своей стороны обещала всемерную поддержку. Это не утверждение, а всего лишь предположение, но как представляется автору, весьма вероятное.

Описывая внешность напавшего, мать и дочь сообщили весьма схожие приметы. По их словам, это был молодой мужчина белой расы ростом около 180 см., спортивного сложения, очень подвижный. Возраст его был около 25 лет. Он говорил шёпотом, искусственно придавая голосу низкий тембр, на самом деле его голос, по-видимому, был довольно высок. Никаких явных дефектов речи потерпевшие не заметили, единственное, на что Дениз и Дебора обратили внимание, невнятное произношение буквы «s» (это, скорее всего, явилось следствием того, что мужчина жевал жевательную резинку или держал во рту конфету). Дебора видела половой орган мужчины, но к нему не прикасалась и судить в точности о размерах не могла. По её мнению, пенис в состоянии эрекции был тонок и имел длину 12—13 см. Описание одежды в целом напоминало то, что сообщали жертвы других осенних нападений — короткая тёмная куртка из нейлона коричневого или зелёного цвета, под ней рубашка в крупную клетку, коричневые хлопчатобумажные брюки, на ногах бело-синие кеды. На руках нападавшего всё время были тонкие кожаные перчатки чёрного цвета, которые тот не снимал. Преступник был вооружён ножом с лезвием длиной около 10 см. и пистолетом, который он несколько раз извлекал из кобуры, угрожая.

Телесных повреждений, за исключением тугого связывания конечностей, преступник жертвам не причинил. Никто из них не заболел венерической болезнью и не забеременел.

Опрос жителей соседних с местом преступления домов позволил зафиксировать сообщения по крайней мере о трёх попытках проникновения в жилища, предпринятые в ночь с 9 на 10 ноября. Так, один из соседей заявил, что около 23 часов послышался удар в дверь, ведущую во двор. Он был вынужден встать, включить освещение и осмотреть участок. Не заметив ничего подозрительного, мужчина лёг спать. Жительница другого дома сообщила, что примерно в 00:05, т.е. сразу после полуночи, она услышала звуки, похожие на те, что раздаются при открывании замка. Звуки раздавались со стороны двери, ведущей во двор. Собака, находившаяся в доме, стала рычать и лаять, хозяйка же включила уличное освещение и стала спрашивать, кто это пытается открыть дверь? Дверь моментально оставили в покое, и собака быстро затихла. Наконец, ещё одна жительница района сообщила, что ей показалось, будто кто-то пытался открыть дверь со стороны двора около 3 часов ночи, но она решила, что ей это почудилось, и никаких мер не предпринимала.

Никто из упомянутых свидетелей на своём участке не видел посторонних, и потому все эти сообщения особой ценности для следствия не представляли.

Патрули дорожной полиции и службы шерифа перекрыли улицы, ведущие из района Уолнат Мэйнор (Walnut Manor), где находился дом Кент, и выезды на автотрассу №80, т.е. те пути, которыми мог воспользоваться преступник при отходе. В результате дорожная полиция сумела задержать весьма подозрительную автомашину — это был синий «шевроле-эль-камино» выпуска 1966 г. Автомобиль имел номерные знаки штата Аризона, в силу чего быстро проверить их подлинность не представлялось возможным. Поведение же владельца автомобиля казалось подозрительным. Он поставил автомашину на парковке ресторана быстрого питания рядом с дорогой №80 и отправился завтракать. Расстояние от места совершения преступления до этой парковки не превышало 1 км. По словам работников заведения, он появился примерно в 05:40, т.е. в то время, когда выезды на автотрассу уже были перекрыты нарядами, и проехать незаметно мимо них не представлялось возможным. Казалось вполне вероятным, что преступник, не успевший покинуть зону оцепления, попытается пересидеть некоторое время внутри периметра, чтобы либо выехать позже с утренним потоком машин, либо дождаться снятия постов.

Владельцем синего «эль-камино» оказался молодой мужчина 22 лет, приехавший в Сакраменто из небольшого городка Конвэй в Арканзасе. Звали его Донован Шерман, он был безработным и своё появление в Калифорнии объяснил погоней за американской мечтой, дескать, в этом штате лучший океан, Голливуд и самые красивые девушки. Учитывая, что расстояние до океана составляло 150 км., а до Голливуда — более 700 км., объяснение прозвучало не очень достоверно.

Когда у Шермана поинтересовались, позволит ли он осмотреть автомашину, молодой человек ответил отказом и явственно занервничал. Он пожелал уехать из ресторана быстрого питания, не закончив завтракать, но патрульные его попридержали и сообщили детективам Группы «Западня» о подозрительной автомашине и её владельце. Шерман был доставлен в здание службы шерифа и подвергнут допросу. Молодой человек отвергал все подозрения о возможной причастности к нападению на Дениз и Дебору Кент, он рассказал о своём времяпровождении и перемещениях за последние трое суток. Сообщенные им детали оставляли «окно» с 03:30 до 05:30 10 ноября, в течение которого было совершено преступление.

По информации, полученной из Конвэя, синий «эль-камино» принадлежал Доновану, что до некоторой степени снимало подозрения с последнего. Однако другая информация эти самые подозрения укрепляла. Оказалось, что Шерман обвинялся в изнасиловании и избежал тюрьмы только потому, что жертва отозвала заявление. Если он действительно являлся сексуальным преступником, то его желание уехать из штата и начать жизнь «с чистого листа» становилось хорошо понятным. В Калифорнию Шерман приехал немногим менее года назад и всё это время скитался по штату. Хотя он не мог иметь отношения к первым нападениям Гиены, тем не менее, на территории Калифорнии он пробыл довольно долго и гипотетически нельзя было исключать его причастность к изнасилованиям, совершенным в 1977 г. Хотя Донован соглашался отвечать на вопросы детективов, от проверки на «полиграфе» он категорически отказался.

В общем, молодой человек казался весьма подозрительным. Примерно так рассудил и окружной судья, санкционировавший обыск его автомашины и забор крови с целью установки её групповой принадлежности. Идеальным выходом явилось бы обнаружение в машине точно такой же лыжной маски, какую запомнили Дениз и Дебора Кент, однако… ничего подозрительного в машине не оказалось — ни маски, ни пистолета, ни даже «косяка» с марихуаной. Да и исследование крови показало, что Шерман не является Гиеной — у него была третья группа с положительным резусом. В общем, перспективный, вроде бы, подозреваемый оказался романтиком кристальной чистоты!

В тот же самый день, когда было совершено нападение на Дениз и Дебору Кент, сообщение о преступлении появилось на первой странице газеты «Сакраменто би». Заявление для прессы сделал первый заместитель шерифа Фред Риз. Видимо, памятуя о том недоверии полиции, которое продемонстрировали потерпевшие, он сообщил неверные данные о месте нападения насильника из восточного Сакраменто. По его словам, преступление произошло у восточной границы города Сакраменто в районе Ла-Ривьера драйв, примерно там, где ранее преступник уже несколько раз нападал (а именно — 18 января и 3 мая 1977 г.). Риз сообщил, что жертвой нападения явились 13-летняя девочка и её мать. Также в заявлении заместителя шерифа говорилось о задержании подозреваемого на синем «шевроле» с номерными знаками штата Арканзас. Риз сообщил о проверке более чем 5 тыс. человек, которую за 17 месяцев провели сотрудники Группы «Западня», и особо остановился на вопросе о размере полового органа насильника.

Дело заключалось в том, что журналистам стала известна информация об аномально маленьком размере пениса насильника, которую они, разумеется, таить не стали. Последствия разглашения подобных сведений могли быть самыми печальными. Поскольку такие описания могли дать только жертвы, преступник с целью исключения собственной идентификации по размеру полового члены, мог перейти к их убийству. Понятно, что убитый человек уже никому ничего не скажет… Это был самый радикальный способ борьбы за собственную анонимность, и Гиена рано или поздно мог до этого додуматься. Журналисты своей неумеренной болтовнёй фактически подталкивали его к такому выбору.

Пытаясь, видимо, предупредить подобный ход мыслей насильника, первый заместитель шерифа Риз многозначительно сообщил, что в ходе детального опроса потерпевших удалось выяснить, что никаких аномалий в размере полового органа преступника нет, дескать, таковой не больше и не меньше обычного. Что тут скажешь — это была довольно неуклюжая попытка сделать хорошую мину при плохой игре. Как известно, слово сказанное — не воробей, и преступник, услыхав рассуждения журналистов о собственном маленьком пенисе, воспринял это не только как оскорбление, но и как угрозу разоблачения. Сам-то он прекрасно знал о собственном недостатке! Несложно было догадаться, что если на эту анатомическую особенность обратили внимание потерпевшие, то и полиция в случае задержания также проявит вполне понятный интерес.

В общем, калифорнийские журналисты в очередной раз сделали полиции гадость, а полиции пришлось придумывать, как же выходить из создавшегося преглупого положения. Как видим, получилось не очень гладко…

Также в заметке цитировались слова детектива Кэрол Дэйли, заявившей, что цель насильника заключается не только в физической атаке, но и психологической пытке, потребности стать хозяином разума связанного человека. Это справедливое наблюдение относится по большому счёту ко всем сексуальным серийным преступникам, так что тут остаётся только кивнуть и молча согласиться.

Несколько последующих дней прошли без каких-либо новостей или важных для следствия открытий, но 14 ноября началось с интригующего визита в расположение Группы «Западня» сотрудника полиции штата с неожиданным грузом. Он принёс 5 пистолетных патронов «magnum» калибром 9 мм. (калибр.357 по дюймовой оружейной шкале). Выложив их на стол, полицейский сделал необходимое пояснение.

Оказалось, что месяц назад, в середине октября, его старшая дочь купила дом на Вудсон-авеню… да-да, прямо по соседству с домом Маргарет и Эрика Хэйворт, ставших жертвами нападения Гиены в ночь на 29 октября. Такое вот любопытное совпадение! 13 ноября отец приехал в гости к доченьке посмотреть, как она обустроилась на новом месте, и услышал от неё историю о том, что во дворе ей попался 9-миллиметровый патрон «magnum». Поскольку папа служил в полиции штата, то он прекрасно был осведомлен о произошедшем по соседству преступлении и, разумеется, заинтересовался находкой. Он отправился лично осматривать двор и буквально за четверть часа отыскал ещё 4 патрона, полностью идентичных тому, что нашла дочь.

Явившись с этими «найдёнышами» к детективам Группы «Западня», офицер поинтересовался, могут ли иметь эти патроны отношение к нападению на Хэйвортов? Занятые розыском Гиены полицейские тоже заинтересовались и показали патроны Эрику Хэйворту. Тот заявил, что 6 именно таких патронов были заряжены в барабан его револьвера «кольт-трупер» («сolt trooper») и исчезли после нападения в ночь на 29 октября. Получалось, что Гиена, разрядив пистолет, положил патроны в свой карман, а при отходе с места совершения преступления, выбросил их на соседний участок. Тем самым, в который уже раз (далеко не первый!) преступник подтвердил то, что давно подозревали детективы, занятые расследованием: Гиена не забирает с собой ничего, кроме денег хозяев, все вещи, взятые из домов жертв, он выбрасывает сразу же по выходу из дома. Логика его действий была совершенно прозрачна — насильник избавлялся от улик, которые могли бы привести к его изобличению в случае задержания в районе места преступления.

Продолжая эту мысль, можно было утверждать, что Гиена не был бродягой, хотя и забирал из домов жертв полотенца, моющие средства и продукты питания. Также он не был и наркоманом, хотя пытался им казаться и забирал с собою психотропные лекарства. Всё, что насильник говорил во время своих монологов, являлось ложью. В принципе, этот вывод делался нами и ранее, но теперь мы увидели ещё одно подтверждение его справедливости.

Патроны, найденные на соседнем с домом Хэйвортов участке, были направлены на криминалистическое исследование. Было бы очень соблазнительно обнаружить на них отпечатки пальцев, не принадлежащих владельцу оружия — это дало бы повод надеяться на то, что оставлены они преступником. Однако чуда не случилось — на патронах вообще не оказалось потожировых следов, пригодных для идентификации. Причиной тому послужило, видимо, двухнедельное пребывание на улице, во время которого прошёл по меньшей мере один сильный дождь.

В середине ноября детективы Группы «Западня» вернулись к идее провести допрос под гипнозом Дженнифер Сэндфорд, жертвы нападения 6 сентября 1977 г., и её 6-летней дочери Даниеллы. Выше упоминалось, что девочка с некоторых пор стала беспокоить маму расспросами о событиях той ночи. В результате Дженнифер поняла, что ребёнок увидел и понял довольно много, а потому имело смысл попытаться довести эту информацию до правоохранительных органов. Женщина связалась с детективами и сама предложила провести допрос под гипнозом, причём, как дочери, так и её самой. Дженнифер надеялась, что в состоянии гипноза сумеет вспомнить нечто важное.

Надо сказать, что эта идея поначалу не вызвала особого энтузиазма среди детективов. Никто не верил в то, что ребёнок действительно мог что-то рассмотреть в темноте, ведь свет в доме не зажигался, да и фонариком преступник во время общения с Даниеллой не пользовался. Когда же Дженнифер Сэндфорд заявила, что хотя в комнате действительно не горел свет, и было темно, но Луна светила в окно, и предметы отбрасывали тень — это вызвало недоверие детективов. Среди членов группы даже возник спор о том, мог ли лунный свет достигать объектов в глубине большой комнаты, поскольку если он падает на подоконник, то комната всё равно остаётся погруженной в темноту. В пылу спора один из детективов позвонил в ректорат Университета Калифорнии в Сакраменто и поинтересовался, могут ли там посоветовать кандидатуру компетентного астронома для консультации? Такого специалиста быстро нашли, и тот разложил ситуацию, что называется, «на пальцах»: серп Луны составлял 43% от максимального, время преступления пришлось на первые часы после восхода Луны над горизонтом, а стало быть месяц находился невысоко над горизонтом. А это означало, что лунный свет мог далеко проникать в комнату и освещать предметы, расположенные далеко от окна.

В общем, по всему получалось, что Дженнифер Сэндфорд сообщала совершенно верные сведения. В конечном итоге было решено провести допросы под гипнозом матери и дочери в воскресенье 27 ноября 1977 г. Результаты их оказались чрезвычайно интересны. Не будет ошибкой сказать, что в этот день были получены самые точные описания Гиены из всех, сообщенных потерпевшими.

Итак, 6-летняя Даниелла рассказала под гипнозом о том, каким же она увидела преступника в лучах лунного света: мужчина белой расы в фиолетовой футболке с коротким рукавом. На футболке имеется кармашек с левой стороны груди, вместо пуговиц — молния.

На голове коричневая лыжная маска, на руках — чёрные трикотажные рукавицы, которыми пользуются строительные рабочие. Ниже пояса мужчина был полностью обнажён. Поверх футболки был застёгнут ремень с металлической пряжкой, на которой имелся оттиск, изображавший два револьвера. На ремне были подвешены ножны для ножа и кобура для ношения пистолета. Возможно, имелась ещё одна кожаная кобура либо для пистолета, либо для газового баллончика — ребёнок не смог уточнить подобную деталь. На правом запястье мужчины в маске были одеты часы с металлическим браслетом. Согласно воспоминаниям девочки, на безымянном пальце правой руки неизвестного мужчины находилось массивное чёрное кольцо с крестом. Кольцо, предположительно, было изготовлено из камня, а не металла. На левом предплечье имелась большая хорошо узнаваемая татуировка, изображавшая быка — торговую марку «шлитц мальт ликёр» («Schlitz Malt Liquor»). Такого быка можно было видеть на всех бутылках и банках солодового напитка «bull». В 1970-х гг. была очень популярна реклама, обыгрывавшая слоган «bull not beer!» («булл — не пиво!»). Татуировка, которую увидела Дениелла Сэндфорд, изображала быка с белыми рогами.

По результатам допроса Даниеллы Сэндфорд под гипнозом полицейский художник дополнил составленный к тому времени композиционный портрет насильника новыми деталями. Примечательно, что изменения не коснулись футболки преступника, она так и осталась с двумя пуговицами и без кармана на груди. Даниелла утверждала, что футболка была на молнии и имела на груди кармашек, но детективы, очевидно, решили проигнорировать эти уточнения, как несущественные. Самым важным результатом допросов под гипнозом Дженнифер и Даниеллы Сэндфорд явилось, безусловно, сообщение о наличии у насильника большой узнаваемой татуировки на левом предплечьи. Эта деталь прекрасно объясняла отмеченную к тому времени странность, что преступник практически всегда, даже в небывало жаркие ночи, действовал в одежде с длинным рукавом.

Деталь эта интересна в силу своей уникальности и, соответственно, узнаваемости. Дело в том, что бык в стиле «шлитц мальт ликёр» являлся в те годы довольно популярной темой для татуировок; их выполняли в разной технике — полностью «чернили» контур, обозначали контур, но не заполняли его цветом, «чернили» тело быка, но оставляли его рога и копыта белыми и т. п. Вариантов существовало множество, и то описание, которое сообщила Даниелла, являлось если не уникальным, то вполне узнаваемым. Если бы удалось найти невыделителя группового антигена со второй группой крови и положительным резус-фактором, имеющим на левом предплечье чёрного быка «шлитц мальт ликёр» с белыми рогами, да притом ещё не имеющего alibi на ночь с 5 на 6 сентября 1977 г., то… можно было считать дело раскрытым. Как бы далее прокуратура доказывала его виновность — это уже другой вопрос, но можно было не сомневаться в том, что Гиена попался в капкан. Без всяких рассуждений!

Это был воистину прорыв. Примерно так в тот момент рассудили детективы Группы «Западня».

Какие результаты принёс допрос Дженнифер Сэндфорд? Прежде всего, в ходе допроса под гипнозом было получено подтверждение точности информации, сообщенной потерпевшей в ходе сентябрьских допросов. Т.е. её утверждения о росте, весе, телосложении нападавшего в ходе ноябрьского передопроса получили полное подтверждение. Это, кстати, очень хороший для следствия сигнал, означавший высокую достоверность свидетельских показаний Дженнифер. В ходе допроса под гипнозом потерпевшей в трёх разных формулировках был задан вопрос о заикании преступника (поскольку к концу ноября уже были получены сведения о явном заикании насильника). Дженнифер всякий раз отвечала отрицательно — изнасиловавший её преступник не заикался.

Но самое интересное из сказанного Дженнифер следует связать с другой деталью, не отмеченной в явном виде ранее. Речь идёт о запахе, исходившем от насильника. Cогласно её «воспоминаниям» под гипнозом, от насильника исходил очень сильный отталкивающий запах. Эту деталь женщина упустила во время дачи показаний во время допроса в сентябре. Попытка гипнолога уточнить, каким именно был «отталкивающий запах», какое мог иметь происхождение и с чем его можно сравнить, успехом не увенчалась. Дженнифер затруднилась сопоставить это необычное смердение с каким-то неприятным запахом, знакомым по бытовым отправлениям.

Это было очень интересное наблюдение, прекрасно соответствовавшее той информации, что уже была известна о насильнике из восточного Сакраменто. На эту тему немало было написано в книге I, так что повторяться вряд ли следует, но можно лишь повторить ещё раз, что странный запах, исходивший от Гиены, мог до некоторой степени объяснить необычную реакцию собак в его присутствии.

Буквально на следующий день, в понедельник, Группе «Западня» были переданы заключения экспертов, исследовавших микроследы и волоконные материалы, возможно оставленные насильником на местах совершения преступлений в октябре 1977 г. Удивляться тому, что работа криминалистов затянулась на месяц, не следует — такие экспертизы исключительно трудоёмки, и можно сказать даже, что в данном случае специалисты поработали ударно. После получения упомянутых материалов подоспело через две недели ещё одно заключение — по эпизоду №27, т.е. нападению в ночь на 10 ноября. Поскольку все три экспертизы оказались исключительно важны и притом их результаты взаимно дополняли друг друга, то поговорим о них вкупе, проигнорировав некоторое отставание третьей от первых двух.

Оказалось, что на местах совершения преступлений были обнаружены микроследы краски. А именно:

При изучении следов, связанных с местом нападения в ночь на 21 октября (эпизод №25), идентичные микрочастицы краски были найдены в трёх местах:

— в мазке на заборе, в том месте, где через него перелезал преступник;

— в размазанном грязевом следе на калитке в ограде заднего двора;

— на постельных принадлежностях.

Эксперты затруднились с определением точного цвета краски ввиду малого размера частиц, однако, по их мнению, он был тёмным и относился к буро-синей части спектра.

По нападению в ночь на 29 октября (эпизод №26) эксперты выявили идентичные микрочастицы краски в следующих местах:

— чешуйки краски в волосах Маргарет Хэйворт, жертвы изнасилования;

— микрочастицы краски на предметах мебели в спальне потерпевших и постельном белье;

— микрочастицы краски в шкафу с банными и постельными принадлежностями, который, по утверждению потерпевших, открывал преступник;

— частицы краски на шнурках, которыми связывались жертвы;