Осколки пятой звезды

– Роковой? Почему роковой?

Из сказанных мною фраз Ренат выделил именно это слово и заметно забеспокоился.

– Ну как же? Он ведь не вернулся из этой своей поездки.

– Да, но… Почему именно роковой? Мало ли по какой причине может человек не вернуться? Или… Что вы хотите сказать?

Но по глазам Рената было видно, что он уже догадался, что именно я хочу сказать ему. И изумление, застывшее в этих глазах, лучше всяких слов свидетельствовало, что, в отличие от Маркелова и секретарши, догадка эта явилась для него полной неожиданностью.

Оба моих предыдущих собеседника явно не были особенно удивлены, узнав печальную новость. Гораздо заметнее в их реакции был испуг. Похоже, они проецировали ситуацию на себя и опасались, что их может постигнуть та же участь.

В поведении шофера ничего подобного не наблюдалось. Ренат не только не воспринял свою внезапную догадку как само собой разумеющееся, но, кажется, даже не готов был верить. Вместе с тем никаких страхов и опасений в его честных глазах не наблюдалось, и, еще не сказав ни слова о главной теме, я уже готова была вычеркнуть его из списка возможных подозреваемых.

«Из всех троих этот, похоже, здесь меньше всего замешан, – думала я. – Правда, немного странно, что и он не заметил „испуганности“ Хикметова и не обратил внимания на то, что тот снова заговорил о разрешении на оружие. Но, может быть, шофер уже привык к тому, что разговоры эти никогда не заканчиваются делами, и просто пропускал их мимо ушей?»

– Я хочу сказать, что вчера вашего босса обнаружили мертвым именно на этой стройплощадке. Он был сильно избит и закопан… в землю.

Слова эти повергли водителя в шок, и он неподвижно застыл на месте, невидящими глазами уставившись в пространство и, по-видимому, пытаясь переварить услышанное.

Но и сама я чувствовала себя ненамного лучше.

Произнеся слово «закопан», я вдруг сообразила, что до сих пор не знаю, где именно. «Стройплощадка» – очень растяжимое понятие, и мне, уже побывавшей там, как никому другому было известно, что полигон для земельных работ там весьма обширный.

А между тем от того, где именно обнаружили труп, могло очень многое зависеть. В частности, наличие того самого свидетеля, на которого я так надеялась. Если все главные события происходили неподалеку от уцелевших лачуг, где обитали бомжи, было вполне вероятно, что за процессом мог кто-то наблюдать. Если же место «захоронения» Хикметова находилось далеко от этих домиков, свидетель – вещь почти нереальная.

«Надо же было так проколоться! – досадовала я. – Суметь сделать самое сложное – выбить себе „свидание“ в морге, и упустить из вида самое простое – просмотр оперативных материалов с места происшествия. Ведь стоило мне только намекнуть, Беляев бы на блюдечке с голубой каемочкой дело принес. А теперь напрашиваться к нему в гости только для того, чтобы посмотреть пару фоток… Понятно, какой вывод он сделает. Черт!»

Впрочем, не все еще было потеряно. Выдав следователю задание раскопать предысторию «Доминанты», я, конечно же, и сама намеревалась ознакомиться с добытыми сведениями. Так что как минимум одно «нежное свидание» нам еще предстояло, и у меня был вполне реальный шанс как бы между делом поинтересоваться и материалами с места преступления. Тогда, по крайней мере, морально неустойчивый товарищ Беляев не подумает, что я заигрываю с ним.

Определившись с этим важным вопросом, я вновь переключила все свое внимание на Рената.

Он, кажется, уже немного оправился от пережитого потрясения и мог отвечать на вопросы.

– Во время нашей предыдущей беседы вы говорили, что Вадим Владленович не так давно снова вернулся к мысли об оформлении разрешения на оружие. Если я правильно поняла, вы не придали этому особенного значения. Но, по-видимому, для разговора на подобную тему у Вадима Владленовича были вполне реальные причины. Поэтому я еще раз хотела бы попросить вас припомнить, не было ли в его поведении чего-то необычного? Возможно, он высказывал какие-то опасения или по поведению его можно было заметить, что что-то его особенно тревожит.

– Не знаю, – еще немного помолчав, ответил Ренат. – Я ничего особенного не замечал. Он был раздражен последнее время, это да. Это действительно было заметно и, наверное, не только мне. Но испуг… Не знаю.

– Супруга утверждает, что он проявлял заметное беспокойство. Например, назначая какие-то встречи, очень тщательно выяснял, кто будет присутствовать, и мог даже отменить разговор, если узнавал, что на нем будет присутствовать кто-то незнакомый. Вам что-то известно об этом?

Ренат наморщил лоб, как бы пытаясь припомнить что-то, и, немного подумав, произнес:

– Да, такое было. Он отменял. Но… Вообще-то, хозяин очень не любил, когда лезут в его дела, и всегда очень подробно интересовался людьми, которые будут на встречах.

– Оберегал коммерческую тайну?

– Да, наверное.

– И такие случаи, когда он отменял встречу из-за того, что на ней мог присутствовать незнакомый ему человек, раньше уже бывали?

– Нет, раньше, кажется, не было, – еще немного подумав, сказал Ренат. – Но я как-то не придал значения. Подумал, что это из-за того, что он психует по поводу оформления этой земли. Там что-то у них затормозилось, а он уже начал строительство, потратил деньги. Может быть, он знал, кто мешает, и не хотел говорить при них. Поэтому отменял встречи. Не знаю.

– Но какого-то особенного испуга и обеспокоенности вы не заметили?

– Вообще-то, нет.

Что ж, в каком-то смысле это было объяснимо. В отличие от супруги, водитель больше наблюдал деловую, а не личную жизнь Хикметова, поэтому и «настроения» его оценивал именно с этой точки зрения. И то, что Тамара напрямую объясняла личным испугом, он трактовал лишь как обеспокоенность по поводу досадных проблем в бизнесе.

Главное во всем этом было то, что Ренат говорил абсолютно искренне и, в отличие от более высокопоставленных сотрудников фирмы, в его высказываниях я не чувствовала второго дна. Похоже, из всей троицы, с которой мне пока удалось пообщаться, он – единственный, кто был по-настоящему удивлен известием о смерти босса.

«По крайней мере, можно надеяться, что Хикметов в то утро поехал в одиночку именно по своей инициативе, – думала я. – Непохоже, что все это подстроено коварным водителем».

Все больше убеждаясь в том, что путешествие на стройплощадку было обусловлено личным желанием Хикметова и никто его делать это специально не заставлял, я находила в этом факте некое противоречие.

Из четырех человек, близких к Хикметову, более-менее искренне, по моим ощущениям, говорили двое – жена и водитель. И, прямо или косвенно, слова каждого из них указывали на то, что перед своим исчезновением бизнесмен испытывал некие опасения.

Однако, несмотря на это, он отправил шофера за документами, а на заброшенный пустырь, окруженный необитаемыми домами, отправился в полном одиночестве. Как это понимать? Для Хикметова так важен был бизнес, что ради того, чтобы все успеть к назначенной встрече, он готов был пожертвовать жизнью? Или, выезжая на стройплощадку, он просто не предполагал, что именно там его может ждать засада?

А может быть, наоборот, он именно потому и поехал туда, невзирая на все возможные риски, что знал, что там его будут ждать? Может быть, кроме встречи в муниципалитете, в то утро у бизнесмена была назначена еще одна, не менее важная встреча?

В подобном предположении не было ничего невероятного. Если перед тем, как убить, на Хикметова оказывали давление, оказывал кто-то влиятельный, человек, с которым он не мог разделаться одним «росчерком пера», вполне возможно, что они договорились встретиться, чтобы решить все вопросы и расставить точки над «ё». Если давление это касалось бизнеса, вполне логично, что об угрозах Хикметову догадывались или даже достоверно знали первый зам и секретарша, которая по совместительству наверняка была любовницей. Также вполне логично, что сейчас они не хотят это свое знание афишировать, боясь последовать за любимым шефом.

Однако, во всей этой логичности помощи для моего расследования было пока немного. Если роковое путешествие Хикметова было инициировано только им самим и его тайными недругами, с этой стороны подобраться к преступникам будет проблематично. Действующие лица этой трагедии точно не расскажут, что произошло, а для того, чтобы добиться чего-нибудь от «свидетелей» типа Маркелова или Леры, у меня пока не хватает аргументов. На месте преступления практически нет улик, и присные Хикметова явно боятся его убийц гораздо больше, чем меня.

Нет, через ближайшее окружение мне тут явно ничего не добиться. Надо искать какие-то другие пути.

Этот не особенно оптимистичный вывод подтверждала и беседа с Ренатом. Он, похоже, был осведомлен еще меньше, чем секретарша и первый зам. Если уж он не заметил очевидного – испуга Хикметова и его обеспокоенности, где уж было ему догадываться о тайных связях и взаимоотношениях между боссом и его незримыми врагами.

Но еще один вопрос на прощанье я все-таки решила задать.

– Вам, наверное, часто приходилось присутствовать при телефонных переговорах Вадима Владленовича. Часто он созванивался со своими партнерами из Москвы?

– Я не знаю, – вновь односложно ответил Ренат. – Он не докладывал мне, что это за люди, с которыми он разговаривал. Я простой водитель.

«Да уж! Знаем мы этих „простых“, – с сарказмом подумала я. – Простой водитель, простой зам, простая секретарша. А в результате – очень непростое убийство с совершенно непонятным мотивом».

– Но может быть, вам скажет что-то фамилия Берсенев? – допытывалась я. – Берсенев Юрий Леонтьевич. Вадим Владленович обращался так к кому-нибудь из собеседников?

– Берсенев? – Ренат снова наморщил лоб. – Да, кажется, что-то было. Но с этим он разговаривал редко. По крайней мере, при мне.

– Общение с этим человеком чем-то отличалось от других? Может быть, повышенной эмоциональностью или, наоборот, заметной сдержанностью?

– Вообще-то, я не запоминаю такие нюансы. Это – дела хозяина. У меня свое. Кажется, разговаривал, как обычно. Так же, как и со всеми.

– Понятно. Спасибо, что уделили мне время.

Я попрощалась и отправилась к своей машине.

Конечно, понятного в ситуации было пока мало, и разговор с Ренатом не много добавил в мою копилку фактов. Разве что можно было констатировать, что на пустырь Хикметова не заманили обманом. Однако в чем была истинная причина этого путешествия и с кем он там встречался, мне было пока неизвестно.

Сев за руль, я достала телефон. Пришла пора расширить круг собеседников, и следующим, с кем я собиралась пообщаться, был второй зам Хикметова, ответственный, как я поняла, за эксплуатацию уже построенных гостиниц.

Но прежде чем активировать номер, который продиктовал мне Маркелов, я решила сопоставить и его, и номер самого Маркелова с распечатками звонков, полученными от Паши.

Как я и предполагала, оба эти номера оказались среди наиболее часто повторяющихся. С первым замом Хикметов связывался периодически на протяжении дня, со вторым – утром и вечером, по-видимому, принимая доклады. Это было вполне объяснимо. Ведь Маркелов отвечал за стройку, то есть занимался вопросами, наиболее актуальными для Хикметова в текущий период. А Борисов, его второй зам, работал в более «стабильной» сфере, где требовался, так сказать, лишь мониторинг.

Судя по распечаткам звонков, перед исчезновением Хикметова в этой схеме взаимодействий не было никаких изменений. Подобный факт можно было расценить как косвенное подтверждение того, что ближайшие сотрудники Хикметова, даже если они знали об угрозах в его адрес, сами не были причастны к покушению.

Тем не менее на данный момент единственным источником информации для меня были сотрудники, и недолго думая я решила задействовать этот источник.

– Добрый день! – бодро произнесла я, активировав номер второго зама. – Мне нужен Борисов Игорь Михайлович. Я правильно звоню?

– Да, это я, – ответил довольно приятный баритон. – А с кем я говорю?

Я представилась и объяснила, кто я такая и что мне нужно. По-видимому, указания Тамары о содействии были доведены не только до сведения сотрудников офиса, поскольку после того, как я отрекомендовалась, в голосе собеседника не почувствовалось особого удивления.

– Если вам необходимо поговорить со мной, мы можем встретиться в отеле, – ответил Борисов на мою просьбу об «интервью». – Через полчаса я буду в гостинице на набережной, вы, наверное, в курсе, мы работаем под брендом «Пять звезд».

– Да, конечно.

– Если вам удобно, мы можем встретиться там. Только не думаю, что смогу сообщить вам что-то интересное по поводу исчезновения босса. Я общаюсь с ним, можно сказать, только по телефону, в офисе почти не бываю. Мне практически ничего не известно о его текущих и уж тем более личных делах.

«Почему меня это не удивляет?» – саркастически усмехаясь, думала я.

Я уже начинала привыкать к тому, что сотрудники фирмы Хикметова все как один представляются существующими в каком-то совсем ином измерении, чем их босс, и о его «текущих и уж тем более личных делах» никогда ничего не знают.

Пообещав, что у меня «всего лишь пара вопросов», я завела движок и поехала на набережную.

Фирменными цветами отелей «Пять звезд» были зеленый, коричневый и золотой. Эти цвета доминировали и во внешнем, и во внутреннем оформлении. Персонал щеголял в стильной униформе, где на благородном темно-зеленом сукне красовался вышитый золотом герб, холл устилали коричневые дорожки, а вдоль стен стояли кресла и небольшие диванчики, обтянутые зеленым гобеленом с причудливыми золотыми узорами.

Герб – пять звездочек разной величины, расположенных как матрешки, одна в другой, присутствовал практически везде. Вывеска, униформа, мебель, деловые бумаги, печати – повсюду можно было заметить этот неизменный знак, четко показывающий, где вы сейчас находитесь и с кем имеете дело.

Войдя в холл, я присела на зеленое кресло и вновь набрала номер Борисова.

– Уже подъехали? – с хорошо отрепетированной радостью донеслось из трубки. – Отлично! Я буду через минуту.

«Вот что значит – человек привык общаться с клиентами, – улыбаясь, думала я. – Что бы он ни думал и каким был ни было его настроение, „на-гора“ всегда выдается только позитив».

Впрочем, для моих целей это скорее было плохо, чем хорошо. Если этот Игорь Михайлович так хорошо умеет владеть собой, вытянуть из него какую-то полезную информацию будет еще сложнее, чем из Маркелова.

Но откуда-то добывать ее, эту информацию, было нужно, и я постаралась настроиться на позитив, отгоняя подальше безнадегу и упаднические настроения.

Прошло действительно совсем немного времени, когда открылась одна из дверей, ведущих в холл, и из нее показался мужчина, увидев которого, я чуть было не разинула рот от удивления.

Прямо ко мне, приветливо улыбаясь, шел покоритель сердец и укротитель голливудских красавиц Эштон Кутчер.

– Добрый день, – приблизившись, произнес он. – Вы, по-видимому, Татьяна? Я – Игорь. Игорь Борисов. Думаю, можно на «ты», кажется, я не такой еще старенький старичок, чтобы очаровательные девушки мне «выкали».

Он улыбался и говорил совершенно непринужденно, тогда как я сидела, будто скованная параличом, и не могла выдавить из себя ни слова.

«Так не бывает», – вот единственная фраза, которая вертелась в голове.

Должна сказать, Кутчер был одним из моих любимейших актеров, и всякий раз, когда кто-то из знакомых пытался намекнуть мне на «более близкие отношения», я вспоминала это прекрасное лицо, втайне досадуя, как же все-таки далека реальность от идеала.

И вот вдруг откуда ни возьмись…

Тем временем второй зам уже несколько секунд вопросительно смотрел на меня, вполне справедливо ожидая хоть какой-то реакции на свои слова.

– Э-э-э… Что? То есть… Да! Вы угадали, я действительно Татьяна. Татьяна Иванова.

Да, согласна. Начало получилось не слишком бойким, да и улыбка, у меня, кажется, была на редкость глупая. Но так или иначе, я вышла из комы и твердо надеялась, что дальше все пойдет как по маслу.

– Простите, задумалась немного, – постепенно приходя в сознание и начиная соображать, говорила я. – Дело такое запутанное, постоянно приходится сопоставлять факты, анализировать… Углубляешься в раздумья и перестаешь замечать, что происходит вокруг. Надеюсь, мое поведение не показалось вам невежливым.

– Так, значит, мы все-таки на «вы»? – Мне показалось, что в улыбке голливудского красавца промелькнула грусть.

– Нет, нет, почему же! – заторопилась я. – Конечно, можно на «ты». Действительно, так гораздо удобнее. К чему этот официоз?

– Вот и отлично! – кажется, совершенно искренне обрадовался мой собеседник. – Так о чем ты хотела меня спросить? Хотя нет, сначала я сам спрошу. Ты правда детектив? Частный сыщик?

– Да. А что, не похоже?

– Совсем не похоже. Больше похоже на фотомодель.

– На дешевую лесть я не покупаюсь, – зардевшись от удовольствия, проговорила я.

– Это вовсе не лесть. Чистейшая правда.

Пионерская честность в глазах собеседника так и провоцировала поверить, что он говорит искренне. Тем более самой мне этого очень хотелось. Однако комплименты комплиментами, а дело делом. В то время как мы обменивались любезностями, в холл вошли новые клиенты, и их деловой разговор с девушкой на ресепшене спустил меня на землю и заставил вспомнить о том, зачем я, собственно, пришла сюда.

– Правда или нет, но я действительно частный детектив, и мне нужно задать тебе несколько вопросов. – Я нахмурила лоб, изо всех сил стараясь говорить серьезно.

– Внимательно слушаю, – улыбаясь, ответил Игорь, и я сразу почувствовала, что старания напрасны.

– По телефону ты говорил, что не так часто видишься с Хикметовым, – из последних сил держала я марку. – Можешь вспомнить, когда происходила последняя ваша встреча?

– Да, конечно. По понедельникам у нас проходит нечто вроде «общего сбора», руководители подразделений докладывают о положении дел. Вот тогда мы с ним и виделись.

– Ты не заметил ничего необычного? Беспокойство, странности в поведении?

– Да нет, кажется, ничего особенного не было. Правда, он был каким-то хмурым, создавалось впечатление, что человека что-то гнетет. Но я не обратил особого внимания. Мало ли что может быть. Неприятности, настроение плохое, с женой поссорился.

– А когда стало известно, что он исчез, ты не вспомнил эти свои впечатления? Тебе не показалось, что здесь есть какая-то связь?

– Вообще-то нет, – немного подумав, сказал Игорь. – Я, честно говоря, вообще не придал значения этому исчезновению. Думал, какое-то временное недоразумение, через день-другой все выяснится. Но, кажется, процесс затянулся. Скоро уже очередное наше «заседание», а его как не было, так и нет. Наверное, Виталий будет проводить. Когда шефа нет, обычно он у нас командует.

Непринужденный тон Игоря и то, как свободно он рассуждал об исчезновении босса, лучше всяких алиби доказывали, что он к этому исчезновению непричастен. Убедившись в этом, я почему-то почувствовала облегчение. Хотя, казалось бы, какое мне дело?

– И что, у тебя даже не возникло никаких версий произошедшего? – настаивала я. – Предположений, догадок? Ведь не каждый день пропадает босс.