Осколки пятой звезды

– Да ты знаешь, мне как-то не до предположений, – улыбнулся Игорь. – На мне три отеля, целый день кручусь, как белка в колесе, и без догадок голова гудит.

– С такими работниками бизнес, я думаю, процветает, – подольстилась я.

– В целом идет неплохо, – спокойно ответил Игорь.

– А ты не в курсе, злые завистники не пытались оттянуть его в свою пользу? Рейдерство сейчас в моде.

– Оттянуть? Хм… Интересный вопрос. В общем-то, кусок, конечно, неплохой, но лично я ничего такого не слышал. Думаю, если бы кто-то покушался, об этом было бы известно. Ты, наверное, хочешь сказать, что рейдерство могло быть как-то связано с исчезновением шефа?

– А такое невозможно?

– Возможно, конечно, но… маловероятно. Я, когда узнал об этом происшествии, почему-то сразу подумал про выкуп. Похищение с целью выкупа. Мне кажется, это здесь больше подходит. У шефа рентабельный бизнес, да и на счету, я думаю, неплохая сумма имеется.

– Но требования о выкупе до сих пор никто не предъявлял, – напомнила я.

– Да, не предъявлял, – согласился Игорь.

Впервые за все время этого расследования со мной общались открыто и непринужденно, и меня так и подмывало спросить про «криминальный след» или о том, не вынашивает ли тот же Маркелов, например, планов занять место Хикметова.

Но я понимала, что даже в ходе непринужденного общения напрямую задавать подобные вопросы нельзя. Поэтому я постаралась добиться той же цели, только несколько иными средствами.

– А как вообще организована у вас тут вся эта система? – с любознательностью первоклассницы спросила я. – Ведь, насколько я поняла, фирма занимается не только обслуживанием отелей, но и строит их практически с нуля, а это совсем другая сфера. Как ваш хозяин умудряется все это сочетать?

– С помощью разделения, – улыбнулся Игорь. – Каждой, как ты говоришь, «сферой» заведует отдельный человек, а к боссу стекается фактически только информация. Итоговые данные, так сказать. Стройкой занимается Виталий, обслуживанием отелей – в основном я. А у каждого из нас тоже есть некие помощники, которые занимаются своими сферами. Они сообщают информацию нам, мы обобщаем, анализируем и выдаем текущую сводку боссу.

– Эта информация идет напрямую или через секретаря? – как бы невзначай спросила я.

– Когда как. На планерках, разумеется, напрямую, а в промежутках – по-разному. В любом случае созваниваемся мы каждый день, так что босс всегда в курсе последних новостей. Точнее, созванивались, – слегка нахмурившись, поправился Игорь. – Вообще-то, и правда как-то очень уж долго он отсутствует. Даже странно немного.

– Да, действительно. Так, значит, ты говоришь, что в поведении босса никаких странностей не заметил. А в этих самых «сводках», о которых ты упоминал, в них не было чего-нибудь необычного? Каких-то выходящих из ряда вон происшествий, скандалов, неприятностей?

Прежде чем ответить, Игорь несколько секунд смотрел мне в лицо, потом улыбнулся, бросил быстрый взгляд на часы и проговорил:

– Ты знаешь, сейчас у меня самый разгар рабочего дня. Совсем нет времени. Давай мы встретимся немножко позже, и я тебе все с удовольствием подробно объясню. Здесь недалеко есть очень приличный ресторанчик, мы можем поужинать там и по ходу дела обсудить все насущные вопросы. Как ты смотришь на такое предложение?

– Позже? – как бы оценивая варианты, задумчиво проговорила я. – Что ж, в целом, пожалуй, можно. Если тебе действительно некогда…

– Очень некогда, просто катастрофически некогда, – с энтузиазмом подхватил Игорь. – Давай встретимся часиков… в восемь. Приходи сразу в ресторан «Виола», это здесь в двух шагах. Там и поговорим.

– Хорошо, договорились.

Как бы ни была я увлечена делом, трудно было не понять, что мне назначают свидание, и от этого понимания все ликовало во мне. Но до восьми часов оставалось еще порядочно времени, и как профессионал я не могла допустить, чтобы оно пропало впустую.

– Кстати, ты упоминал о помощниках, которые работают каждый в своей сфере. Я могу пообщаться с ними?

– Да, конечно. Хотя не знаю, что это тебе может дать. От хозяина они еще дальше, чем я, практически не общаются с ним.

– В нашем деле важны все мелочи, – обтекаемо ответила я. – Никогда не знаешь, откуда именно придет разгадка.

– Ладно, как скажешь. Записывай.

Оказалось, что в каждом из трех действующих отелей у Игоря имеется своеобразный «смотритель», полностью отвечающий за состояние дел. Обслуга, финансы, состояние номеров и работа гостиничного ресторана – все эти вопросы курировал главный менеджер, который ежедневно докладывал о возможностях и проблемах Игорю. Сам он вмешивался в специальные вопросы типа увольнения горничных или изменения ресторанного меню только в самых крайних случаях.

Достав смартфон, Игорь продиктовал мне имена и телефоны, пообещав предварительно переговорить со своими подчиненными и разъяснить им всю важность беседы со мной.

Оказалось, что отелем на набережной, в котором мы сейчас находились, заведует некая Ирина Валерьевна Туркина, гостиница, находящаяся в центре, подчинена Кире Анатольевне Улановой, а еще один отель, расположенный неподалеку от железнодорожного вокзала, состоит в ведении Семена Игнатьевича Перова.

Получив эти ценные сведения, я еще раз подтвердила свое обещание быть в ресторане и, заверив, что прощаюсь ненадолго, вышла из холла.

Вообще-то, я и сама не возлагала особых надежд на общение с этими помощниками, но как люди, рулящие бизнесом Хикметова непосредственно на местах, они могли дать информацию, которая наведет на полезную мысль или даст какую-то зацепку. Так или иначе, источников этой самой информации у меня сейчас было настолько мало, что приходилось пользоваться малейшей возможностью собрать хоть какие-то сведения.

«Не секрет, что нижестоящие всегда любят посудачить о „небожителях“, – направляясь к машине, думала я. – Как знать, может быть, именно на этой почве мне удастся взрастить ту самую однозначную и безошибочную версию, которая и приведет к желанной разгадке. Дельце-то – практически стопроцентный „глухарь“. Тут уж перебирать не приходится, нужно складывать в корзинку все, что попадется на дороге».

Начинать это «складывание» я решила с отеля, расположенного в центре. Конечно, проще всего мне было бы начать с Туркиной, поскольку в плане досягаемости она находилась ближе всех. Но проблема была в том, что тут же находился и Игорь, ее непосредственный начальник, а по опыту мне было известно, что подчиненных в присутствии начальников на откровенность, как правило, не тянет.

Однако очень скоро мне предстояло убедиться, что и в отсутствие начальства далеко не у всех подчиненных развязывается язык.

По-видимому, Игорь действительно предупредил помощницу о моем предстоящем визите. Как только я вошла в знакомый коричнево-зеленый вестибюль и представилась эффектной блондинке, дежурившей на ресепшене, ко мне тут же вызвали «старшую».

Ухоженная и со вкусом одетая женщина средних лет производила положительное впечатление. Внимательный взгляд, легкая полуулыбка и общее доброжелательное выражение лица безошибочно подсказывали, что она не хуже самого Игоря поднаторела в общении с клиентами, и, как бы ни сложилось наше общение, за цивилизованные рамки оно точно не выйдет.

– Добрый день, меня зовут Татьяна Иванова, – начала я, решив взять инициативу в свои руки. – По поручения Тамары Давидовны я расследую факт внезапного исчезновения ее супруга и буду признательна, если вы согласитесь ответить на мои вопросы.

– Да, разумеется. – Улыбка на лице опытной дамы стала немного более заметной. – Игорь Михайлович предупредил меня о вашем приезде, я готова побеседовать с вами, но… Боюсь, вы обратились немного не по адресу. Я практически не общалась с Вадимом Владленовичем и вряд ли смогу оказать вам какую-то помощь.

– Как знать! Иногда подсказка приходит самым неожиданным путем. Мы будем разговаривать прямо здесь? – спросила я, окинув взглядом вестибюль.

– Нет, зачем же. Прошу вас, проходите в мой кабинет, там нам будет гораздо удобнее.

С благодарностью приняв это немного запоздалое приглашение, я проследовала за Кирой Анатольевной в одну из дверей, ведущих из вестибюля.

«Мадам, кажется, рассчитывала спровадить меня по-быстрому, – слегка усмехаясь, думала я. – Надеялась, что приглашать в кабинет не понадобится. Ну уж нет, дорогуша. Я собираюсь поработать с тобой вплотную. Как бы не пришлось тебе меня еще и чаем потчевать».

Выйдя из вестибюля, мы оказались в узеньком коридорчике, где было всего лишь три двери.

– Прошу вас, – сказала Уланова, гостеприимно открыв одну из них.

Кабинет оказался небольшим и неожиданно уютным. Несмотря на обязательный набор стандартной офисной техники и официальные папки с бумагами, общая атмосфера была домашней и располагающей. Помещение было разделено на две зоны, рабочую и, так сказать, «чайную». К этой второй зоне относился небольшой диванчик, низенький столик перед ним и тумбочка, где стоял чайник с чашками.

– Присаживайтесь, – пригласила хозяйка, указывая на диван. – Итак, что же именно вас интересует?

– В общем и целом меня интересуют взаимоотношения внутри фирмы, – не тратя времени на долгие предисловия, сказала я. – И конкретно – отношение к боссу. Вы сказали, что почти не общались с Вадимом Владленовичем, это вполне возможно. Но он – хозяин этих отелей, и он не мог быть для вас ничего не значащим пустым местом. В любой организации персонал имеет о руководителе определенное мнение, даже если никогда с этим руководителем лично не встречался. Разумеется, речь не идет об анализе каких-то индивидуальных особенностей личности или черт характера. Речь идет об имидже. Какой имидж среди персонала имел господин Хикметов? Если определить одним словом, он был добрый, злой, щедрый, жадный, легкомысленный, расчетливый? Какой?

На протяжении моего монолога Кира Анатольевна очень внимательно слушала, явно пытаясь вникнуть и разобраться, чего именно я от нее хочу. А хотела я, собственно, не так уж много: всего лишь спровоцировать собеседницу в прямой или завуалированной форме пересказать мне основное содержание самых распространенных сплетен о генеральном директоре «Доминанты». Прекрасно зная, что без таких сплетен не обходится ни одна частная контора, я твердо надеялась на результат.

Но результат оказался неожиданным.

Сидевшая передо мной мадам оказалась несколько более продвинутой, чем я рассчитывала. На мой развернутый вопрос она ответила очень точно и умно, но совсем не так, как мне было нужно.

– Рациональный, – с минуту подумав, произнесла она. – Да, именно. Стиль управления Вадима Владленовича, заведенные им порядки, общая система, все было так хорошо выстроено и продумано, что более подходящего слова здесь просто не подобрать. Да, именно. Рациональный.

Глава 6

Получив столь однозначный ответ, я даже немного растерялась. В сущности, предмет разговора был исчерпан. Совершенно ясно, что эта Кира не из тех, кто поддается на провокации, и выудить из нее что-нибудь «нерациональное» не стоит даже мечтать.

Поблагодарив за столь четкую характеристику босса, я для вида попросила описать эти самые «заведенные порядки», в которых проявляется столь похвальная рациональность. Кира пустилась в разъяснения внутренних схем и организационных взаимодействий, но я слушала не слишком внимательно, уверенная, что эта информация совершенно бесполезна для дела.

Однако по мере того, как продвигался рассказ моей собеседницы, я начала понимать, что при правильном подходе и из этих сведений можно извлечь нечто полезное.

Если верить Улановой, выходило, что Хикметов очень четко контролировал свой бизнес и хотел иметь информацию буквально обо всем, до последней мелочи. Деталь была довольно характерная и наводила на размышления.

В чем заключается главная цель человека, решившего открыть свой бизнес? Разумеется, в том, чтобы получить прибыль. Причем по возможности максимальную. Хикметов наверняка не был исключением из этого правила, и стремление так подробно и дотошно все контролировать могло указывать на его неуемную жадность, нежелание упустить даже копейку.

Но дело могло быть не только в этом. Возможно, все эти его неявные страхи и перманентное желание приобрести пистолет были связаны с тем, что он давно догадывался, что некто точит зуб на его раскрученное и хорошо отлаженное дело. Тогда многое становится понятным. Во-первых, разумеется, сами страхи, а во-вторых – такое стремление к тотальному контролю. Если человек боится, что кто-то может незаметно внедриться в его «святая святых», конечно, он будет одержим идеей контролировать все до последней мелочи.

«Судя по периодически повторяющейся истории с разрешением на оружие, бизнес Хикметова уже давно привлекает чье-то внимание, – думала я, вновь отвлекшись от рассказа собеседницы. – Предположим, он знал об этом и всячески старался оградить себя от подобных посягательств. В целом такая теория в схему вписывается. Ситуация периодически то обострялась, то вновь становилась приемлемой, и в зависимости от этого Хикметов то вспоминал, то забывал о пистолете. Но в какой-то момент процесс вышел из-под контроля, произошел некий всплеск, в результате чего тайный конкурент бизнесмена пошел на такую крайнюю меру, как убийство».

На первый взгляд все складывалось, но, уже готовая принять эту версию за основную, я снова вспомнила, что никто из присных Хикметова ни о чем подобном не упоминал. А ведь если бы подобное «домогательство» длилось так долго, об этом наверняка бы знали. Если уж не помощники типа Улановой, то приближенные типа Маркелова, – совершенно точно. И у них не было бы никаких причин скрывать этот факт, напротив, они скорее были бы заинтересованы в том, чтобы о тайном враге босса как можно скорее узнали. Это, во-первых, избавляло их самих от подозрений, а во-вторых, ускоряло раскрытие преступления.

Но сейчас передо мной была совершенно иная ситуация.

О «тайных врагах» не только никто не упоминал по собственной инициативе, но все категорически отказывались, когда сама я пыталась намекнуть на что-то подобное. Более того, даже намеки на то, что они могут быть взяты под подозрение, не подвигли моих собеседников на откровенность.

Причина такого своеобразного поведения могла быть одна из двух. Либо этот самый «тайный враг» – человек настолько могущественный, что из страха перед ним сотрудники «Доминанты» готовы с потрохами продать босса и чуть ли даже не сесть за решетку за чужое преступление. Либо они и впрямь ничего ни о чем не знают, и «тайный враг» – это личный враг Хикметова, и вражда эта не имеет никакого отношения к бизнесу.

Но чего же тогда так опасаются все, с кем я говорила до сих пор? Если бы они ничего не знали, то и не боялись бы.

Круг снова замкнулся, и я могла лишь с грустью констатировать, что очень недалеко ушла от того пункта, где находилась в самом начале этого странного расследования. Создавалось ощущение, что вожделенная разгадка находится внутри заколдованного дома без окон без дверей и нет ни малейшей лазейки, чтобы хоть как-то «просочиться» внутрь этого неприступного обиталища.

– …таким образом, вы и сами можете видеть, что система, по которой мы работаем, построена очень продуманно и рационально, – бодро, как на презентации звучал голос Киры Анатольевны. – Именно рационально. По-другому не назовешь.

– Да, с вами трудно не согласиться, – кивнула я, пропустив мимо ушей больше половины познавательной лекции. – Действительно, все устроено так, чтобы обеспечить стабильность работы и полную гарантию от каких-либо неприятных неожиданностей. Тем удивительнее, что они все-таки случаются. Как же так могло получиться, что Вадим Владленович исчез и ни у кого нет даже предположений о том, куда и по какому поводу он мог уехать?

Задавая свой вопрос, я очень пристально, если не сказать, пронзительно смотрела в глаза Кире, но, кажется, сногсшибательного эффекта это не произвело. Совесть «помощницы» была кристально чиста.

– Уверена, это просто недоразумение, – не утратив привычного, выработанного годами спокойно-доброжелательного выражения, проговорила она. – Наверняка у Вадима Владленовича просто возникло какое-то срочное дело, и он не успел никого предупредить о своем отъезде. Не сомневаюсь – очень скоро все выяснится.

«Твоими бы устами, – уныло думала я, выходя из кабинета. – „Просто не успел предупредить“. Да, конечно. Уже почти неделю отсутствует, все никак времени не найдет. Наверное, телефон потерял, а прохожие позвонить не разрешают».

Немного досадуя, что разговор с Улановой не оправдал ожиданий, я вышла на улицу, села в машину и поехала на привокзальную площадь. Именно там, очень удобно для гостей нашего города, был расположен третий отель Хикметова.

Внешне третья гостиница была точной копией двух первых, и, войдя внутрь, я лишь могла убедиться, что и здесь различия крайне невелики. Те же коричневые дорожки, те же зелено-золотистые диваны и кресла.

Отличие было только в одном – коричнево-зеленый вестибюль был абсолютно пуст. Не было ни клиентов, ни скучающей охраны, ни обязательной фотомодели, дежурившей на конторке.

Для меня до сих пор тайна, почему так получилось, что в то самое время, когда я явилась в гостиницу, никого не было в вестибюле. Может быть, дело возникло срочное или все разом отлучились «до ветру». Но факт в том, что эта незначительная случайность стала тем самым переломным моментом в моем расследовании, после которого оно, наконец, сдвинулось с мертвой точки.

Не видя «встречающих», я была вынуждена действовать по обстоятельствам и решила следовать аналогии.

Если это здание – точная копия предыдущего и все «пятизвездочные» отели скроены по одному шаблону, значит, и кабинеты «помощников» должны располагаться одинаково. С этой мыслью я определила аналог той двери, в которую совсем недавно мы входили вместе с Кирой Анатольевной, и, пройдя несколько шагов, смело повернула ручку.

Дверь, как я и ожидала, оказалась незапертой, и, открыв ее, я увидела перед собой точно такой же тесный коридорчик, какой был и в предыдущем отеле.

По поводу того, какую дверь открывать следующей, у меня не возникло ни малейших сомнений. Однако, уже протянув руку, я остановила свое движение и прислушалась.

Из-за двери доносился мужской голос, по-видимому, человек разговаривал по телефону, и содержание беседы заставило меня замереть на месте, обратившись в слух.

– …не знаю, телка какая-то, – говорил неприятный надтреснутый голос. – Шляется везде, вынюхивает, высматривает. Шерлок Холмс, блин. А что я сделаю? Ее Тамара прислала. Да… Да… Ну это само собой. Буду я еще ей рассказывать. Ты тоже – как ляпнешь что-нибудь. Что я, больной, по-твоему? Ты сам-то смотри, не проколись. То-то и оно. Некому… С дружбанами начнешь бухать, язык развяжется, да и… Чего – «ни в жизнь»? Знаю я это «ни в жизнь». Тачку-то хорошо убрали? Да? Да? Ладно. «За тридевять земель» – это хорошо. Ладно, давай закругляться, а то она сегодня приехать должна. Мне Игорек звонил, говорит, послал ее по гостиницам. Инспекция, блин… Игорек-то? Откуда? Разве что ты ему сказал. – Из кабинета послышалось хрюканье, по-видимому, долженствующее означать веселый смех. – Нет, не говорил? Ну молодец. Я тоже не говорил. Значит, не знает. Так просто послал, чтобы отвязаться. Она уж тут всем надоела, поди. Ладно, бывай. После поговорим, когда посвободнее будет. Бывай.

О том, что означает содержание подслушанного мной разговора, двух мнений быть не могло. Речь, несомненно, шла об убийстве Хикметова, и так же несомненно было то, что говоривший с этим убийством связан. Связан напрямую.

Конечно же, первой моей мыслью было ворваться в кабинет и схватить за горло. Но я собрала волю в кулак и нечеловеческим усилием сдержала этот справедливый и естественный порыв.

Что я могу ему предъявить? Подслушанный разговор? А кто докажет, что он действительно был? Ведь наверняка в этом кабинете сейчас никого нет, кроме этого мужика с противным голосом, и сколько бы я ни твердила, что разговор был, он столько же раз ответит, что его не было. Без доказательств и дополнительных свидетелей это будет просто его слово против моего, а подобные «противостояния» бесперспективны по определению. Ни для следствия, ни тем более для суда пустые слова ничего не значат. Слова нужно доказать, а не имея в активе ни одной, даже самой захудалой улики, нечего было и думать действовать очертя голову и нахрапом. Сейчас главное мое орудие – хитрость и осторожность.

Руководствуясь этой здравой мыслью, я бесшумно отступила к двери, ведущей в коридор, и осторожно выглянула в вестибюль. Он по-прежнему оставался пустым, и, пользуясь моментом, я приоткрыла дверь пошире и проскользнула обратно.

Не прошло и минуты, как в холле появился грузный усатый дядечка, каждый вдох которого сопровождался таким кряхтением и присвистом, что, казалось, по комнате движется паровоз.

– Ой, здравствуйте, – рассеянно улыбнувшись, произнесла я. – А вы не подскажете, как мне найти… найти… Одну минуточку, я сейчас уточню.

Разговор, подслушанный несколько минут назад, заставлял быть предельно осторожной. Поэтому из всего разнообразия хамелеонских «костюмов», имевшихся в моем арсенале, я выбрала образ недалекой дурочки. Конечно, меня не особенно прельщала перспектива, что никто не оценит моих профессиональных способностей детектива. Но зато легкомысленную простушку, изображающую из себя «Шерлока Холмса», никто не будет считать опасной, а это главное, чего я хотела сейчас добиться.

Чем хуже будет мнение Перова о моих умственных способностях, тем больше у меня шансов эти способности эффективно применить.

– Да… вот! – говорила я, достав телефон и поводив пальчиком по экрану. – Перов… Перов Семен Игнатьевич. Да. Именно! Могу я поговорить с ним? Меня зовут Татьяна Иванова.

Критически смерив меня взглядом, усач слегка приподнял руку, указывая на дверь, из которой я только что вышла.

– Он там, – лаконично произнес он. И, немного подумав, прибавил: – Идемте, я провожу.

В сопровождении этого паровоза нечего было и думать войти куда бы то ни было незамеченным. Наверное, Перов услышал нас, едва лишь открылась дверь в коридор. Разумеется, когда мы подошли к двери кабинета, оттуда не доносилось никаких звуков.

– Да, да! – раздалось в ответ на вежливый стук охранника.

– Семен Игнатьевич, тут – к вам, – сказал усач, приоткрывая дверь. – Татьяна. Иванова.

– Да, конечно, – раздалось из недр кабинета. – Приглашай, Миша, нехорошо заставлять человека ждать.