История России. XIX век. Для старшеклассников и абитуриентов

Командование войсками при захвате Зимнего дворца было поручено декабристу Якубовичу. Было решено также захватить и Петропавловскую крепость. Это было поручено лейб-гренадерскому полку, которым должен был командовать декабрист Булатов — друг Рылеева по кадетскому корпусу.

Кроме того, Рылеев просил декабриста Каховского рано утром 14 декабря, переодевшись в лейб-гвардейский мундир, проникнуть в Зимний дворец и, совершая как бы самостоятельный террористический акт, убить Николая. «Открой нам путь!» — говорил Рылеев Каховскому. Тот сначала было согласился, но потом, обдумав положение, не захотел быть террористом-одиночкой, действующим якобы вне планов общества, и рано утром отказался от этого поручения.

Вскоре Якубович отказался вести матросов и измайловцев на Зимний дворец. Он боялся, что в схватке матросы убьют Николая и его родственников и вместо ареста царской семьи получится цареубийство. Этого Якубович не хотел брать на себя и предпочел отказаться.

Тем самым резко нарушался принятый план действий, и положение декабристов осложнялось.

Восстание 14 декабря 1825 года в Петербурге

Утром 14 декабря на Сенатскую площадь первым прибыл лейб-гвардии Московский полк под командованием штабс-капитана Александра Бестужева. Прибытию полка предшествовала агитация среди солдат, которую вели офицеры — члены тайного общества. С горячей речью выступал перед солдатами Московского полка А. Бестужев. «Я говорил сильно, меня слушали жадно,» — вспоминал он позже. Офицеры-агитаторы убеждали солдат, что Константин вовсе не отрекся, что Николай действует незаконно, и что следует поэтому твердо стоять на своей первой присяге, требуя при этом конституции.

От присяги новому царю солдаты Московского полка отказались и приняли решение идти на Сенатскую площадь. Вместе с Александром Бестужевым во главе полка шли его брат, штабс-капитан лейб-гвардии Московского полка Михаил Бестужев и штабс-капитан того же полка Дмитрий Щепин-Ростовский. Полк построился в боевом порядке в форме каре (боевого четырехугольника) около памятника Петру I.

Каре обеспечивало оборону и нападение на противника с четырех сторон. Было 11 часов утра. К восставшим подскакал петербургский генерал-губернатор Милорадович, который стал уговаривать солдат разойтись, клялся в том, что присяга Николаю правильна, напоминал о битвах 1812 г. Герой 1812 г. Милорадович был широко популярен и умел говорить с солдатами. Милорадович мог сильно поколебать солдат и добиться удачи. Несмотря на требования декабристов, Милорадович не отъезжал и продолжал уговоры солдат. Тогда начальник штаба восставших декабрист Оболенский штыком повернул его лошадь, ранив графа Милорадовича в бедро, а пуля, пущенная Каховским, смертельно ранила генерала.

Вскоре выяснилось, что Сенат уже присягнул Николаю I рано утром и сенаторы разъехались. Получилось, что восставшие войска собрались перед пустым Сенатом. Это была тяжелая неудача.

Следующая неудача была вызвана неожиданной изменой Сергея Трубецкого — он не явился на Сенатскую площадь. Восставшие остались фактически без руководства. Не были захвачены ни Зимний дворец, ни Петропавловская крепость.

К часу дня к восставшим присоединились матросы гвардейского морского экипажа под командой Николая Бестужева, а вслед за ними — лейб-гвардии гренадерский полк, который привели поручики Н. А. Панов и А. Н. Сутгоф. Всего на площади собралось 3 тысячи солдат и матросов при 30 офицерах.

Окончился неудачей поход к восставшим петербургского митрополита Серафима, который пытался уговорить восставших разойтись.

Восставшие войска продолжали стоять в ожидании. Артиллерии у восставших не было. Все восставшие были пехотинцами. Только за час до конца восстания декабристы выбрали нового «диктатора» — князя Оболенского, начальника штаба восстания. Он трижды пытался созвать военный совет, но было уже поздно: Николай успел взять инициативу в свои руки и сосредоточить на площади против восставших 9 тысяч солдат пехоты и 3 тысячи конных.

В распоряжении Николая было 36 артиллерийских орудий. Восставшие были окружены правительственными войсками со всех сторон. По свидетельству современников, на площади собралось много сочувствующих и любопытных. Преобладало «простонародье» — ремесленники, рабочие, мастеровые, крестьяне, приехавшие к барам в столицу, мужики, отпущенные на оброк, были купцы, мелкие чиновники, ученики средних школ, кадетских корпусов, подмастерья. Некоторые из собравшихся не только поддерживали восставших возгласами одобрения, но и кидали камни в правительственные войска и даже в свиту императора. Николай сомневался в своем успехе, «видя, что дело становится весьма важным, и не предвидя еще, чем кончится».

Дважды конная гвардия атаковала каре восставших, но обе атаки были отбиты беглым ружейным огнем. Николай I, боясь что с наступлением темноты «бунт мог сообщиться черни», отдал приказ применить артиллерию. Залпы картечи произвели сильное опустошение в рядах восставших и обратили их в бегство. Восстание было разгромлено, начались аресты среди декабристов.

Южное восстание

Двумя неделями позднее, 29 декабря 1825 г., узнав о поражении на Сенатской площади, подняли восстание члены «Южного» общества. Во главе Черниговского пехотного полка встал С. И. Муравьев-Апостол, так как Пестель и ряд других видных деятелей южан были арестованы. Он намеревался соединиться с другими частями, где сильным влиянием пользовались декабристы, и, объединив силы, двинуться на Петербург. Но и этим планам не суждено было сбыться.

3 января 1826 года мятежный полк был встречен правительственными войсками и расстрелян картечью. Раненый С. И. Муравьев-Апостол вместе с товарищами был захвачен на поле боя.

К следствию по делу декабристов было привлечено 579 человек. Виновными были признаны 289 человек, из них 121 человек передан Верховному уголовному суду. В разряд высшего обвинения были отнесены Павел Пестель, Кондратий Рылеев, Сергей Муравьев-Апостол, Михаил Бестужев-Рюмин и Петр Каховский.

Любопытно, что из 72 членов Верховного суда только один человек — адмирал Мордвинов нашел в себе смелость открыто проголосовать против смертной казни. Он обратил внимание на то, что казнь противоречит указам Елизаветы Петровны, «Наказу» Екатерины II и указу Павла I от 13 апреля 1799 г., еще раз отменившему смертную казнь. Но мнение либерального Мордвинова не было принято во внимание.

88 человек царский суд осудил на различные сроки каторжных работ, 19 — к ссылке на поселение в Сибирь, 9 разжаловал в солдаты. Многие члены тайных обществ были наказаны без суда — по личному распоряжению Николая I.

Жестоко расправилось правительство и с солдатами, участвовавшими в восстании. Около двух сотен из них получили по нескольку тысяч ударов шпицрутенами, палками и розгами. 4 тысячи гвардейцев были отправлены на Кавказ в действующую армию.

Декабристов начали отправлять в Сибирь в июле 1826 года. Сначала каторжные работы они отбывали в Нерчинских рудниках. Сюда к некоторым декабристам добровольно прибыли их жены. Эти мужественные русские женщины ради своих осужденных мужей бросали свободную и обеспеченную жизнь и отваживались на тяжелейшие испытания. Их подвиг воспел Н. А. Некрасов в поэме «Русские женщины».

Друг декабристов великий А. С. Пушкин передал с женой декабриста Никиты Муравьева знаменитое послание в Сибирь. Пушкин писал:

Во глубине сибирских руд Храните гордое терпенье, Не пропадет ваш скорбный труд И дум высокое стремленье.

Поэт-декабрист А. И. Одоевский от имени всех декабристов написал ответ Пушкину:

Наш скорбный труд не пропадет: Из искры возгорится пламя, И просвещенный наш народ Сберется под святое знамя.

По мнению ряда отечественных историков одной из причин поражения декабристов была их классовая ограниченность. Она проявилась в их непоследовательности и колебаниях — в их оторванности от народа, в их боязни стихийности народного восстания. «Декабристам на Исаакиевской площади не хватало народа,» — сказал в свое время преемник декабристов А. И. Герцен. Но современные исследователи декабризма отмечают, что народ в России в то время не был готов к революции, к восприятию революционных призывов. В первой четверти XIX века для России было характерно сохранение иллюзий, веры в царя в массах (прежде всего в крестьянских) при откровенной враждебности к дворянству. Нигде столь далекими от народа не были революционеры, но нигде столь отсталыми не были массы. Может быть, именно поэтому декабристы стремились произвести революционный переворот хотя и во имя народа, но без его активного участия.

Хотя движение декабристов потерпело неудачу в борьбе с самодержавием, оно привело к немалым конкретным последствиям. Декабрист А. М. Муравьев писал об этом уже в 50-е гг. XIX века: «Во время производства следствия государь услышал много истин, которые остались бы ему неизвестными. Страна обязана Тайному обществу опубликованием „Свода“ наших законов, солдаты — уменьшением срока службы, бывшей 25 лет. Наказание шпицрутенами, практиковавшееся без всякой меры, ныне ограничено.»

Велик вклад декабристов в развитие русской культуры. Их идеи оказали существенное влияние на творчество Пушкина и Грибоедова. Декабристские идеи сыграли большую роль в идейном воспитании Герцена, Огарева и других русских революционеров. Декабристы внесли крупный вклад в развитие культуры и просвещения народов Сибири.

Вопросы и задания для устного выполнения:

1. Какие события и явления повлияли на формирование взглядов декабристов?

2. Какие задачи и цели ставили участники тайных обществ «Союз спасения» и «Союз благоденствия»?

3. Сравните «Русскую Правду» Пестеля и «Конституцию» Н. Муравьева. Что общего в этих документах и в чем их отличие?

4. Почему декабристы решили выступить в декабре 1825 года?

5. В чем причины поражения декабристов? Могли ли декабристы поднять народ на революцию?

6. Каково историческое значение восстания декабристов?

Глава II. Николаевская Россия

6. Внутренняя политика России при Николае I (1825–1855)

Третий сын Павла I, брат Александра I, Николай (1796–1855) вступил на престол в 1825 г. Годы царствования императора Николая I (1825–1855) расцениваются историками как «апогей самодержавия».

«С детства был он привержен к военному делу. Очень настойчивый и упрямый по натуре, Николай был, однако, поклонником дисциплины и сам, когда начал служить, показывал примеры служебного повиновения и скромности».

С. Ф. Платонов

К этому следует добавить, что годы учения оставили в Николае непреодолимое отвращение к «отвлеченным предметам» — философии, политэкономии и праву.

Хотя отказ Константина Павловича от прав на престол был известен Александру I и императрице-матери Марии Федоровне уже задолго до 1825 г., однако почему-то они не открывали этого великому князю Николаю, который сам никогда не думал, что ему придется занять престол, и совсем не готовился к управлению государством. И по своему служебному положению Николай Павлович не мог ознакомиться с практикой верховного управления: в день своего бракосочетания (1 июня 1817 г. с дочерью прусского короля принцессой Шарлоттой, которая при переходе в православие получила имя Александры Федоровны) он был назначен генерал-инспектором инженерной части войск и все время и силы посвящал улучшению саперного дела в русской армии. С вопросами внутренней и внешней политики он столкнулся уже будучи императором, скоро усвоил их и повел жизнь государства по тому пути, который считал наилучшим для блага отечества. — «Обстоятельства воцарения Николая, — как пишет академик С. Ф. Платонов, — были очень смутны.» Сам он с горем писал брату Константину, что получил престол «ценою крови своих подданных». Дело декабристов имело для молодого государя, как и для всего государства, громадное значение. Оно оказало огромное влияние на всю правительственную деятельность императора Николая и очень отразилось на общественном настроении его времени (поэтому-то дело декабристов пользовалось всегда большою известностью, несмотря на то, что все его подробности составляли государственную тайну). Император Николай I во все свое царствование помнил «своих друзей 14-го декабря» (так он выражался о декабристах). Лично знакомый с их делом, сам участвуя в допросах и следствии, Николай имел возможность вдуматься в обстоятельства дела.

Из своего знакомства с делом декабристов он вынес заключение о неблагонадежном настроении дворянства. Очень большое количество людей, участвовавших в тайных обществах, было из дворянства. Николай I был склонен считать заговор 14 декабря 1825 г. сословным дворянским движением, охватившим все круги и слои дворянства. Подозревая дворян в стремлении к политическому господству в государстве, Николай постарался создать вокруг себя бюрократию и править страной посредством послушного чиновничества, без помощи дворянских учреждений и деятелей. При Николае I была очень усилена централизация управления: все дела решались чиновниками в министерских канцеляриях в Петербурге, а местные сословные учреждения обратились в простые исполнительные органы для министерств.

Знакомясь с делами декабристов, император Николай I убедился, что желание перемен и реформ, которое руководило декабристами, имело глубокие основания. Крепостное право, отсутствие хорошего свода законов, пристрастие судей, произвол правителей, недостаток просвещения, словом, все то, на что жаловались декабристы, было действительным злом русской жизни. Покарав декабристов, император Николай I пришел к выводу, что правительство само должно было произвести исправление и законным путем начать реформы.

Большинство современников видело в Николае I лишь гасителя свободы и мысли, ослепленного самовластием деспота. Так считали видные общественные деятели Б. Н. Чичерин, К. Д. Кавелин и другие. По мнению А. Е. Преснякова, Николай Павлович «считал идеалом своей империи казарму, где все, начиная от министров и генералов, отвечали бы на все его приказы только одним словом „слушаюсь“». Другие историки отмечают, что в своей деятельности Николай стремился воплотить определенный идеал, по своему радел о благе России.

С целью успокоения общественного мнения был создан первый секретный комитет (Комитет 6 декабря 1826 г.). Перед комитетом Николай I поставил задачу рассмотреть бумаги Александра I, с тем чтобы «обозреть настоящее положение всех частей управления» и определить, «что ныне хорошо, чего оставить нельзя и чем заменить». Комитет возглавил председатель Государственного совета, опытный и осторожный администратор В. П. Кочубей, а одним из активных его членов стал М. М. Сперанский, конституционные «мечтания» которого давно исчезли, а его знания, работоспособность, вера в форму и законодательную деятельность правительства привлекли симпатии царя.

Комитет 6 декабря регулярно работал 4 года. Его предложения о реформе центральных органов власти исходили из идеи «разделения властей», однако не для ограничения самодержавия, а для его упрочения путем более четкого размежевания функций между различными ведомствами. Проекты реформы местной администрации свелись к усилению контроля над ней как со стороны смежных ведомств, так и со стороны центральных органов власти.

Разработанный комитетом проект закона «о состояниях» носил откровенно продворянский характер: предлагалось упразднить положение петровской «Табели о рангах» о получении дворянского звания по выслуге. Для того чтобы удовлетворить другие сословия, предлагалось ограничить продажу крепостных без земли. Начавшаяся в 1830 г. революция во Франции и Бельгии, восстание в Польше напугали правительство и заставили его отказаться от таких умеренных реформ.

Чтобы руководить важными делами, император считал необходимым иметь собственную канцелярию. Началось превращение Собственной его императорского величества канцелярии в важнейший орган государственной власти (I отделение).

Во 11-ом отделении велись все законодательные работы и через него испрашивались и получались отступления от законов или изменения в них по разным поводам «в порядке верховного управления».

В непосредственное заведование своей канцелярии взял Николай и высшую полицию и учредил для этого знаменитое III отделение во главе с генералом Бенкендорфом. В связи с III Отделением был учрежден отдельный корпус жандармов с разделением всей страны на пять (а затем до восьми) жандармских округов. Новые учреждения эти выставлялись как благодетельные для «благонамеренных» обывателей и рассчитывали на их поддержку. Инструкция корпусу жандармов возлагала на них обязанность выяснять и пресекать злоупотребления, защищать обывателей от притеснений и вымогательств чиновничества, отыскивать и представлять к наградам «скромных вернослужащих» и даже «поселять в заблудших стремление к добру и выводить их на путь истинный».

IV отделение управляло благотворительными и образовательными учреждениями. В 1836 г. возникло еще и V отделение для управления государственными имуществами и казенными крестьянами (затем было учреждено особое министерство).

Составление законодательного кодекса было поручено М. М. Сперанскому. Первоначально Сперанский поставил перед собой весьма серьезную задачу: собрать законы, издать их и на этой основе создать новое действующее законодательство. Однако Николай I ограничил задачу: собрать все известные законы, издать их в хронологическом порядке и выбрать из них действующие законы.

Сперанский провел огромную работу по выявлению, сбору и публикации всех законов. В 1830–1832 гг. было издано 45 томов «Полного собрания законов Российской империи», в которое вошло все законодательство, начиная с «Соборного уложения» 1649 г. до 1825 года, и 6 томов законов, принятых при Николае I (с 1825 по 1830 г.). Затем ежегодно публиковались тома принятых законов. Из этой массы законодательных актов Сперанский произвел отбор и классификацию действующих законов. В 1833 г. было опубликовано 15 томов «Свода законов», в котором законы были расположены по тематикохронологическому принципу.

Принято считать, что попытка Николая усовершенствования государственного управления потерпела неудачу. Сверхцентрализация обернулась тем, что высшие инстанции были буквально затоплены морем бумаг и потеряли реальный контроль за ходом дел на местах. Мелочная регламентация вела к волоките и злоупотреблениям. При Николае I «завершено было здание русской бюрократии». (В. О. Ключевский). В бумажном море «входящих» и «исходящих» приказов, циркуляров, «отношений», запросов тонули нужды и интересы живых людей. Недаром говорилось при Николае I, что государством правит не император, а столоначальник.

Крестьянский вопрос

Постоянное внимание и интерес императора привлекал вопрос об улучшении быта крестьян. Интерес этот поддерживался частыми волнениями крестьян. В царствование Николая I насчитывалось свыше 500 случаев крестьянских волнений. Несколько раз Николай I учреждал секретные («негласные») комитеты по крестьянскому делу. Они собирали сведения и материалы, писали докладные записки, составляли проекты, но все это бумажное производство оставалось лежать «под сукном», ибо сам Николай I не мог решиться на серьезную ломку существующего порядка. При обсуждении в Государственном Совете законопроекта об «обязанных крестьянах» (в 1842 г.) император Николай 1 заявил: «Нет сомнения, что крепостное право в нынешнем его положении есть зло, для всех ощутительное и очевидное; но прикасаться к оному теперь — было бы злом, конечно, еще более гибельным.»

Указ об «обязательных крестьянах» от 2 апреля 1842 г. не отменял указ 1803 г. «о вольных хлебопашцах», но владельцам (которые «сами сего пожелают») разрешалось «заключать с крестьянами своими по взаимному соглашению договоры на таком основании, чтобы… помещики сохраняли принадлежащее полное право вотчинной собственности на землю… а крестьяне получали от них участки земли в пользование за установленные повинности». Указ 1842 г. носил только рекомендательный характер, нормы надела и повинности крестьян всецело зависели от помещика, который сохранял и полную власть над «освобожденным», «обязательным» крестьянином. Практическое значение этого указа было невелико — до реформы 1861 г. было освобождено несколько более 27 тысяч крестьян.

В 1837–1838 гг. для управления «государственными имуществами» (включая казенных крестьян) было учреждено особое Министерство государственных имуществ; министром был назначен гуманный генерал граф П. Д. Киселев. Он настойчиво стремился к всестороннему улучшению их положения.

Волостное и сельское управление были построены на начале крестьянского самоуправления. Министерство графа П. Д. Киселева заботилось об удовлетворении хозяйственных и бытовых нужд крестьян: производило размежевание земель, отводило дополнительные наделы для малоземельных, устраивало ссудо-сберегательные кассы, школы и больницы. Реформа государственной деревни, проведенная П. Д. Киселевым, новая форма организации казенных крестьян (в том числе введение самоуправления) послужила образцом для устройства помещичьих крестьян по освобождении их от крепостной зависимости.

Из внутренних мероприятий николаевского царствования следует упомянуть финансовую реформу графа Е. Ф. Канкрина, который возглавлял министерство финансов с 1824 по 1844 гг. В 1839–1843 гг. граф Е. Ф. Канкрин произвел формальную девальвацию (официальное уменьшение золотого содержания денежной единицы или понижение курса национальной валюты по отношению к золоту, серебру…) ассигнаций (бумажные деньги), установив, что 350 рублей ассигнациями равняются 100 рублям серебром, а затем выпустил новые бумажные деньги — «кредитные билеты», ценность которых обеспечивалась собранным министром финансов металлическим разменным фондом.

Экономическое развитие страны заставляло правительство покровительствовать промышленности, торговле и, в конечном счете, способствовать развитию капиталистических отношений. Насаждение промышленности, учреждение банков, строительство железных дорог, основание технических учебных заведений, поощрение деятельности сельскохозяйственных и промышленных обществ, организация выставок — все эти меры поощрения экономического развития проводились с учетом интересов помещиков и нужд самодержавия.

Военные расходы и затраты на растущий аппарат управления требовали увеличения денежных поступлений. Отсюда и принятие поощрительных мер для предпринимателей, издание покровительственных тарифов. Консервативная по своим истокам политика тормозила, конечно, развитие новых процессов в экономике. Но они, тем не менее, медленно, но верно пробивали себе дорогу, углубляя кризис всей социально-экономической системы.

Вопросы и задания для устного выполнения

1. С какой целью было создано III Отделение и кто его возглавлял?

2. Расскажите о деятельности Киселева, Канкрина.

7. Общественное движение в 20-х — 50-х гг. XIX века. Охранительное направление

Реакцией на неудачу реформ Александра I и на выступление декабристов было нарастание консервативных настроений в русском обществе. Николай I мечтал подчинить себе общество, руководить его идейной жизнью, управлять его настроениями. Он считал, что лучшая теория — «добрая нравственность», и дело подданных «не рассуждать», а повиноваться. Однако начальственное «не рассуждать» было уже недостаточно для того, чтобы заставить общество не только повиноваться власти, но и служить ей не за страх, а за совесть.

По официальной доктрине, эффектно сформулированной министром народного просвещения графом С. С. Уваровым (с 1833 до 1849 г.), в основе самобытной русской жизни лежат три принципа: самодержавие, православие и народность. Первым в «теории официальной народности», безусловно преобладающим, являлось, конечно, самодержавие, которому все должно подчиняться не только внешне, но и внутренне, не только за страх, а за совесть.

Самодержавие объявлялось основным устоем русской жизни, обеспечивающим якобы величие и мощь России, отсюда преданность и служба ему объявлялась гражданским долгом всех подданных.

Православие считалось основой духовной жизни народа, поэтому православная церковь, подчиненная светской власти, являлась опорой самодержавия.

Точка зрения

«Православие — одна из опор этой власти, отнюдь не та „внутренняя правда“ самостоятельной и авторитетной русской церкви, о которой мечтали славянофилы, а вполне реальная система церковного властвования над духовной жизнью „паствы“, притом церковность — орудие политической силы самодержавия, вполне покорное гражданской власти под управлением синодального обер-прокурора».

А. Е. Пресняков

В понятие «народность» вкладывалось отсутствие якобы социальной розни в России, «единство» народа и «единение» его с царем. «…Под „народностью“ разумелся казенный патриотизм — безусловное преклонение перед правительственной Россией, перед ее военной мощью и полицейской выправкой, перед Россией в ее официальном облике, „в противоположность России по бумагам с Россией в натуре“, по выражению историка М. П. Погодина, перед Россией декоративной, в казенном стиле, притворно уверенной в своих силах, в непогрешимости и устойчивости своих порядков и умышленно закрывающей глаза на великие народно-государственные нужды».

«Во внутренней жизни страны эта система „официальной народности“ воплощает полный застой органической, творческой деятельности и прикрывает агонию разлагавшегося старого порядка. В отношениях международных она ведет к выступлениям, полным чрезмерной самонадеянности, к политическому авантюризму, который через перенапряжение сил страны, расшатанных внутренним кризисом, увлекает государство к роковой катастрофе».

А. Е. Пресняков

Новый университетский устав 1835 г. передавал руководство делом просвещения в руки попечителей учебных округов (назначавшихся часто из генералов) и ограничивал (но не уничтожал) университетскую автономию.

Сам министр просвещения граф Уваров был просвещенным человеком, и наука могла жить под его «отеческим» попечением. По мнению ряда современных исследователей, Уваров стремился не просто пресечь нежелательные тенденции в духовном развитии страны, но и направить его в нужное русло, до известной степени поощряя просвещение. В Московском университете в уваровскую эпоху действовала блестящая плеяда профессоров — Т. Н. Грановский, Н. Д. Кавелин, П. Г. Редкин и другие («золотой век» Московского университета).

Рупорами правительственной идеологии были популярные журналисты Ф. В. Булгарин и Н. И. Греч, издававшие газету «Северная пчела». Ф. В. Булгарин и Н. И. Греч являлись нештатными осведомителями III Отделения.

Когда в 1830 г. кружок Пушкина, Дельвига и Вяземского стал издавать «Литературную газету», то Булгарин, боявшийся конкуренции, стал яростно травить газету. Сначала Булгарин не задевал самого Пушкина, но позже в «Северной пчеле» напечатал против него грязный пасквиль. На это Пушкин ответил следующей эпиграммой.

Не то беда, Авдей Флюгарин, Что родом ты не русский барин, Что на Парнасе ты цыган, Что в свете ты Видок[21] Фиглярин: Беда, что скучен твой роман.

Правящая верхушка пыталась исторически и теоретически обосновать «теорию официальной народности», придать ей национальную окраску, вывести «устои» русской жизни из особенностей исторического развития России.

Наиболее обстоятельно эта теория была развита и обоснована в трудах профессора-историка Московского университета М. П. Погодина. Он исходил из противопоставления истории России и стран Западной Европы. В России, писал Погодин, сложился особый тип власти, основанный на «единении» царя и народа. И даже крепостное право у Погодина, который сам был в прошлом крепостным, вызывает умиление, поскольку оно «сохраняет в себе много патриархального»: хороший помещик является «благодетелем» своих крестьян. Сохранение самобытности России — залог того, что и в будущем Россия станет развиваться не путем революций, как на Западе, а «мудрым попечением» самодержавной власти.

Прямее, проще и воинственнее эту же концепцию проводил профессор литературы С. П. Шевырев, который в своих писаниях резко противопоставлял «разлагающийся и гниющий» Запад, одержимый «злым заразительным недугом, окруженный атмосферою опасного дыхания» нашей «святой Руси», которая крепка «тремя коренными чувствами» — самодержавием, православием и народностью.

Неотъемлемую черту идеологической доктрины «официальной народности» составлял квасной патриотизм, призванный способствовать максимальному искажению реальной действительности. Апофеозом его служат известные слова шефа жандармов А. X. Бенкендорфа относительно прошлого, настоящего и будущего России: «Прошедшее России удивительно, ее настоящее более, чем великолепно, что же касается будущего — оно выше всего, что только может представить себе самое пылкое воображение».

Другой точки зрения придерживался тонкий наблюдатель, французский путешественник маркиз де Кюстин, путешествующий по николаевской России: «Внешний порядок, царящий в России — лишь иллюзия; под ним таятся недуги, подтачивающие государственный организм. Правительство, которое ничего не стыдится, потому что оно силится все скрывать, и добивается этого, более страшно, чем прочно; в нации — недомогание, в армии — отупение, во власти — ужас, испытываемый даже теми, кто наиболее внушает страх, раболепство в церкви, лицемерие у знатных, невежество и нищета в народе и Сибирь для всех, — вот какою сделали страну необходимость, история, природа, Провидение, намерения которого всегда непроницаемы…».

Особенно усиливается реакция в последнее семилетие царствования Николая I (оно получило название «мрачного»). Европейские революции 1848–1849 гг. напугали Николая I, который переходит к системе безудержной реакции и обскурантизма. Министром народного просвещения назначается мрачный реакционер кн. Ширинский-Шихматов. Вводится строгий надзор над университетским образованием; кафедры философии и других «вредных» наук закрываются; вводится ограниченный комплект студентов — до 300 человек на каждом факультете (кроме медицинского).

Невыносимым делается гнет цензуры, старающейся не пропустить на страницы книг и журналов западной «заразы». Известный русский историк С. М. Соловьев, современник этих событий, писал: «Фрунтовики воссели на всех правительственных местах, и с ними воцарилось невежество, произвол, грабительство, всевозможные беспорядки. Смотр стал целью общественной и государственной жизни. Все делалось напоказ, для того, чтобы державный приехал, взглянул и сказал: „Хорошо! Все в порядке!“ Отсюда все потянулось напоказ, во внешность, и внутреннее развитие остановилось».

Вопросы и задания для устного выполнения

1. В чем суть «теории официальной народности»?

2. С какой целью был издан университетский устав 1835 года?

3. Кто из журналистов защищал правительственную идеологию?

4. Сравните высказывания Бенкендорфа и маркиза де Кюстина о России.

Революционные кружки конца 20-х — начала 30-х гг.

После 14 декабря 1825 г. позиции самостоятельно мыслящего общества были сильно ослаблены. «Тридцать лет тому назад, — писал А. И. Герцен в конце 50-х годов XIX века, — Россия будущего существовала исключительно между несколькими мальчиками, только что вышедшими из детства, а в них было наследие общечеловеческой науки и чисто народной Руси. Новая жизнь эта прозябала, как трава, пытающаяся расти на губах не простывшего кратера». Такими «мальчиками…, вышедшими из детства», были А. И. Герцен и Н. П. Огарев, которые под непосредственным влиянием восстания декабристов дали клятву на Воробьевых горах в Москве (в 1826 г.) бороться с самодержавием за волю, за освобождение народа (позднее А. И. Герцен писал, что «декабристам на Сенатской площади не хватало народа»). Покинув Россию и поселившись в Англии, Герцен и Огарев стали первыми политическими эмигрантами. В начале 50-х гг. XIX века они основали в Лондоне Вольную русскую типографию. Издаваемая ими газета «Колокол», журнал «Полярная звезда» с большим интересом читались передовыми людьми России.

Несмотря на правительственные репрессии, уже в конце 20-х годов XIX века имели место попытки продолжить революционные традиции декабристов, выразившиеся в распространении вольнолюбивых стихов, в создании нелегальных революционных кружков, в антиправительственных разговорах. Характерно, что эти попытки происходили не в Петербурге, где правительственный пресс давил всего сильнее, а в Москве или на далекой периферии. Наряду со стихотворениями А. С. Пушкина, нелегально распространялись стихи К. Ф. Рылеева, его поэма «Наливайко» и письмо к жене из Петропавловского каземата.

Общественное значение приобрело нелегальное распространение в Москве стихотворений студента А. Полежаева. Героем его шуточной поэмы «Сашка» стал вольнолюбивый студент, любивший свободу, осуждавший лесть и ханжество и мечтавший о том времени, когда будет свергнута власть «презренных палачей».

Как отклик на восстание декабристов воспринимались его стихи «Вечерняя заря»:

Изменила судьба. Навсегда решена с самовластьем борьба, И родная страна палачу отдана.

А. Полежаев был исключен из университета и отдан в солдаты, где вскоре умер от чахотки.

Наиболее известным из кружков конца 20-х годов XIX в. являлся кружок или тайное общество братьев Критских, сложившийся в Москве в конце 1826 — начале 1827 г. и объединявший 6 членов. Все были детьми разночинцев, студенты университета. Участники организации видели будущую Россию свободной от крепостничества и самодержавия. В день коронации Николая I они разбросали на Красной площади прокламации, в которых осуждалось монархическое правление и содержался призыв к его свержению. Группа была обнаружена полицией. Все ее участники без суда, по личному повелению царя, были заключены в казематы Соловецкого монастыря, а через 10 лет отданы в солдаты.