Обитатели миража. PR специального назначения

Я знаю целые редакционные коллективы, которые возвели в свой негласный принцип ни при каких об­стоятельствах не публиковать опровержений. Какую бы нелепицу ни опубликовали. Во всяком случае, по­любовно. Через суд — пожалуйста. Но для решения вопроса в судебном порядке требуется особый склад характера или мощная правовая служба. Такая служ­ба, например, имеется у московского мэра Юрия Лужкова. Практически все иски, возбужденные ими, были выиграны.

Те же, кто вынужден отстаивать справедливость в одиночку, обречены на нервные потери, которые в ряде случаев не окупаются.

Один журналист, который опубликовал непрове­ренные сведения и согласившись с нашими довода­ми, тяжело вздохнул: «Подавайте в суд. Если я пред­ложу дать опровержение, меня уволят из газеты».

Сама попытка опубликовать опровержение часто встречает такое противодействие, что на пустом месте скандал разгорается, как костер на ветру.

Лично я глубоко убежден, что человек, пытаю­щийся опровергнуть что-то, должен для себя решить, способен он пойти на моральные и физические из­держки или нет. Для тех, кто способен, — пожелаю выиграть. Для того, кто считает «себе дороже!», от се­бя добавлю следующее. В конце концов, газета живет один день. Любое повторное обращение к теме всегда таит в себе реанимацию скандала с непредсказуемы­ми последствиями.

Однажды в «Комсомолке» была опубликована статья, в которой косвенно был упомянут мой колле­га по ФСБ. Именно косвенно. Его фамилию сопровождало несколько, мягко говоря, не очень лестных эпитетов. При этом сама статья была написана явно с подачи его недоброжелателей. И хотя для всех было ясно, откуда дует ветер, какие задачи и кто пытался решить путем этой публикации, мой коллега, что на­зывается «закусил удила».

В соответствии с Законом он потребовал опровер­жения. Пытался договориться с редакцией. Молчок! Вел длительные переговоры с самим редактором. Тот пожимает плечами. (Мне до сих пор непонятен факт такого упрямства, которое проявила редакция. Ни она, ни сам корреспондент героя статьи не знали. Ни­какой корысти от самой публикации не имели. В си­лу занимаемого положения мой коллега не являлся ключевой фигурой и в описанной ситуации.)

Долго ли, скоро ли, но путем длительной судебной тяжбы коллега выиграл процесс. Суд признал статью предвзятой и потребовал опубликовать опроверже­ние... Опровержение появилось. Оно было исполнено так ювелирно точно, так цинично и зло, что мы долго качали головами: эффект от опровержения был с точ­ностью до наоборот. Фактически был реанимирован скандал, развитие которого должно быть исключено после решения суда.

Я не призываю пасовать перед ложью, наветом, искажением правды. Отнюдь. Просто при решении вопроса об опровержении необходимо следовать ус­таву бундесвера, в котором военнослужащим запре­щается подавать жалобу ранее чем через 48 часов. Го­рячка, суета, желание стремительной сатисфакции должны быть исключены.

Но мне приходилось наблюдать и иные ситуации. Однажды в «Независимой газете» была помещена ма­ленькая заметка, в которой информация не разобрав­шимся журналистом была поставлена с ног на голову. Я позвонил начальнику отдела и объяснил проблему. Он меня просто потряс.

«А как на самом деле?» — спросил он. Я пояснил. «Завтра мы все исправим» — пообещал он и повесил трубку. Утром в газете появилась заметка, начинаю­щаяся словами: «Как стало известно из осведомлен­ных источников...» Далее шло объективное изложе­ние ситуации. Пример показательный. Чем больше борется газета за свое реноме, тем меньше у нее жела­ния показаться необъективной даже для незначитель­ной по численности группы читателей. Большинство недоразумений возникает, как правило, по незначи­тельным поводам. И мне непонятны мотивы, кото­рые преследуют редакции, не давая поправок на заве­домые ошибки.

При этом не всегда их отказ опровергнуть те или иные сведения вписывается в реально существующую норму закона.

Статья 45. Основания отказа в опровержении. В опровержении должно быть отказано, если данное требование либо представленный текст опроверже­ния:

1) является злоупотреблением свободой массовой ин­формации в смысле части первой статьи 4 настоя­щего Закона;

2) противоречит вступившему в законную силу ре­шению суда;

3) является анонимным.

В опровержении может быть отказано:

1) если опровергаются сведения, которые уже опро­вергнуты в данном средстве массовой информации;

2) если требование об опровержении либо пред­ставленный текст его поступили в редакцию по истечении одного года со дня распространения оп­ровергаемых сведений в данном средстве массовой информации.

Отказ в опровержении либо нарушение установлен­ного настоящим Законом порядка опровержения мо­гут быть в течение года со дня распространения опровергаемых сведений обжалованы в суд в соответ­ствии с гражданским и гражданско-процессуальным законодательством Российской Федерации.

Безусловно, если речь идет о принципиальных вопросах, необходимо занимать принципиальную позицию. Увы, как уже отмечалось, СМИ сегодня используются в качестве инструмента информаци­онной войны. И в этой войне объектами стано­вятся конкретные люди. Стать таким объектом, ес­ли задействованы большие деньги, не пожелал бы никому.

В разгар такой войны между телевизионными каналами я наблюдал, как ее азарт захватывает и низовые журналистские звенья. Как возникает на полях этой войны конфронтация не только между корреспондентами, но и операторами, видеоинже­нерами, осветителями. Тут уже не до профессио­нальной корпоративности, которой так кичатся журналисты...

Итак. Предметом войны являются конкретные лица, средством ведения войны — СМИ и их журна­листский корпус, а наиболее распространенной фор­мой — компрометация неугодных противников. Или распространение «компромата», как сейчас говорят. А если более научно — честь, достоинство, деловая репутация граждан...

Защита чести и достоинства граждан в средствах массовой информации осуществляется как граж­данско-правовыми, так и уголовно-правовыми средствами.

Уголовный кодекс в статьях 129 и 130 устанавлива­ет ответственность за клевету и оскорбление. Прин­ципиальное отличие клеветы от распространения по­рочащих сведений заключается в заведомой ложности обнародованной информации. В отличие от клеветы, оскорбление будет налицо в случае унижения чести и достоинства другого лица в неприличной форме. Иными словами, можно сказывать всякую правду, но не во всякой форме.

Таким образом, заинтересованному гражданину предоставляется выбор: либо сначала попытаться до­биться опровержения через обращения к редакции, а в случае отказа обжаловать его в суде. Либо сразу при­бегнуть к судебной процедуре. В первом случае срок для обращения в суд равен одному году со дня рас­пространения оспариваемых сведений (суд вправе при наличии уважительных причин продлить срок). Для второго случая исковая давность вообще не пре­дусмотрена. Формально противоречия здесь нет, но и двоение воли законодателя очевидно.

В качестве ответчиков по данной категории дел привлекаются, как правило, редакция и автор. Если автор выступал под псевдонимом или анонимно, то единственный ответчик — редакция. Если же редак­ция не является юридическим лицом, то к участию в деле в качестве ответчика должен быть привлечен уч­редитель данного СМИ.

А теперь посмотрим, как рассматривает этот во­прос Гражданский кодекс через так называемые нема­териальные блага.

Статья 150. Нематериальные блага. 1. Жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного пере­движения, выбора места пребывания и жительст­ва, право на имя, право авторства, иные личные не­имущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. В случаях и в порядке, предусмот­ренных законом, личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежавшие

ПО

умершему, могут осуществляться и защищаться другими лицами, в том числе наследниками право­обладателя.

Статья 151. Компенсация морального вреда.

Если гражданину причинен моральный вред (фи­зические или нравственные страдания) дейст­виями, нарушающими его личные имуществен­ные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных за­коном, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины на­рушителя и иные заслуживающие внимания обстоя­тельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Статья 152. Защита чести, достоинства и деловой репутации.

1. ...По требованию заинтересованных лиц допуска­ется защита чести и достоинства гражданина и после его смерти.

5. Гражданин, в отношении которого распростра­нены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, вправе наряду с опровер­жением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных их рас­пространением.

6. Если установить лицо, распространившее сведе­ния, порочащие честь, достоинство или деловую ре­путацию гражданина, невозможно, лицо, в отноше­нии которого такие сведения распространены, вправе обратиться в суд с заявлением о признании рас­пространенных сведений не соответствующими действительности.

Статья 1099 ГК РФ, Общие положения.

1. Основания и размер компенсации гражданину мо­рального вреда определяются правилами, предусмо­тренными настоящей главой и статьей 151 настоя­щего Кодекса.

2. Моральный вред, причиненный действиями (без­действием), нарушающий имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, пре­дусмотренных законом.

3. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущест­венного вреда.

Я не случайно без комментариев привел нор­мы права. Они в этом не нуждаются. Просты и яс­ны. А потому перейдем к статье Закона о СМИ в известной степени примирительной. Пользуясь ею, можно и вносить ясность, и избегать шумных раз­борок.

Статья 46. Право на ответ. Гражданин или организация, в отношении кото­рых в средстве массовой информации распрост­ранены сведения, не соответствующие действи­тельности либо ущемляющие права и законные интересы гражданина, имеют право на ответ (комментарий, реплику) в том же средстве мас­совой информации.

В отношении ответа и отказа в таковом применя­ются правила статей 43—45 настоящего Закона. Ответ на ответ помещается не ранее чем в следую­щем выпуске средства массовой информации. Данное правило не распространяется на редакционные ком­ментарии.

Многие издания активно предоставляют такое право. Более того, из этого они создают интригу, ко­торая так привлекает читателей.

Ну почему действительно не выслушать иную точ­ку зрения? Более того, грамотный журналист, готовя спорную статью, заранее уведомляет своего оппонен­та, приглашая его к разговору. Но это в том случае, когда речь идет о конструктивном разговоре, а не о заказном материале. В противном случае вам никто не предоставит возможность воспользоваться этим правом.

В мае 1995 года я, работая начальником ЦОС ФСБ, передал в СМИ ряд документов из личного архива Джохара Дудаева. Они были опубликованы. Одна молодежная газета с задором юного скаута разразилась, по ее мнению, разоблачительной ста­тьей. Суть — материалы фальсифицированы. В ста­тье был проведен лексико-стилистический анализ, который вкратце можно сформулировать следую­щим образом: дикие горцы не могут так грамотно писать документы. Откуда это взял журналист и как он сделал вывод, для нас осталось загадкой. Но еще большей загадкой было то, что, искренне симпатизируя бандитам, он отказывал им в праве быть просто грамотными людьми. Признаюсь, за свою жизнь опера я видел много лексико-стилистических экспертиз. Но эта больше напоминала «сапоги всмятку». С учетом того, что в статье со­держалось прямое обращение ко мне, я, пользуясь правом на ответ, этот самый ответ им отправил. Более того, я пригласил журналиста в ФСБ для личного ознакомления с этим и другими трофей­ными материалами.

Когда он пришел, мы вывалили ему на стол из пыльных мешков гору материалов. Их было столько, что даже самые мощные лаборатории спецслужб не могли бы столько сфальсифицировать.

Это было фиаско. Он понял, что был не прав, но признать это публично так и не решился. Мой ответ так и не был опубликован.

Впрочем, мне он был и не нужен. Я, как Сильвио из повести А. Пушкина «Выстрел», увидел страх и растерянность в глазах своего противника. Впрочем, как оказалось впоследствии, этим глазам «все Божья роса».

И тем не менее, мы приблизились к статье, кото­рая определяет ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ ЖУРНА­ЛИСТА.

Статья 47. Права журналиста.

Журналист имеет право:

1) искать, запрашивать, получать и распростра­нять информацию;

2) посещать государственные органы и организации, предприятия и учреждения, органы общественных объединений либо их пресс-службы;

3) быть принятым должностными лицами в связи с запросом информации:

4) получать доступ к документам и материалам, за исключением их фрагментов, содержащих сведения, составляющие государственную, коммерческую или иную специально охраняемую законом тайну;

5) копировать, публиковать, оглашать или иным способом воспроизводить документы и материалы при условии соблюдения требований части первой статьи 42 настоящего Закона;

6) производить записи, в том числе с использованием средств аудио- и видеотехники, кино- и фотосъемки, за исключением случаев, предусмотренных законом;

7) посещать специально охраняемые места стихий­ных бедствий, аварий и катастроф, массовых бес­порядков и массовых скоплений граждан, а также местности, в которых объявлено чрезвычайное поло­жение; присутствовать на митингах и демонстра­циях;

8) проверять достоверность сообщаемой ему инфор­мации;

9) излагать свои личные суждения и оценки в сооб­щениях и материалах, предназначенных для распро­странения за его подписью;

10) отказаться от подготовки за своей подписью сообщения или материала, противоречащего его убеждениям;

] I) снять свою подпись под сообщением или матери­алом, содержание которого, по его мнению, было ис­кажено в процессе редакционной подготовки, либо запретить или иным образом оговорить условия и характер использования данного сообщения или ма­териала в соответствии с частью первой статьи 42 настоящего Закона;

12) распространять подготовленные им сообщения и материалы за своей подписью, под псевдонимом или без подписи.

Журналист пользуется также иными правами, пре­доставленными ему законодательством Российской Федерации о средствах массовой информации.

Безусловно, что реализовать многие из этих прав журналист может, если будут созданы соответствую­щие условия. Одним из таких условий является ак­кредитация при органе власти, организации или об­щественной структуре. Но из каждого правила есть исключения. А в Законе оговорки. И мне хотелось бы предупредить о некоторых из таких оговорок. Например, пункт 2. «Посещать» он, безусловно, мо­жет, но такие посещения в большинстве организа­ций определены внутренними инструкциями и при­казами. И даже аккредитация при организации не дает права беспрепятственно перемещаться внутри госучреждения.

Пункт 3. «Быть принятым должностными лицами в связи с запросом информации». Лукавый пункт. Как я уже отмечал, ежемесячно в Управление информа­ции МВД, ЦОС ФСБ или Управление правительст­венной информации приходили десятки запросов с просьбой оказать содействие во встрече с первыми лицами. А потому, если следовать этому пункту, пред­седатель правительства, директор ФСБ или министр внутренних дел должны до 70 процентов времени по­свящать таким приемам. Нелепо. Значит, делаем по­правку для себя.

Пункт 4. «Получать доступ к документам и мате­риалам, за исключением их фрагментов, содержащих сведения», составляющие охраняемую законом тайну.

Если мы имеем дело с таким документом, то не имеем права без предварительного рассекречивания кого-либо с таким документом знакомить. Я не по­мню случая, чтобы рассекречивалась (снимался гриф) с части документа. В отдельных случаях я знакомил с сутью несекретной информации из таких документов, но не более.

Дабы расставить точки над i, нелишне будет на­помнить, что, СОБСТВЕННО, охраняется законом, является тайной.

Во-первых, это государственные секреты, вклю­чающие в себя государственную тайну (ст. 29 Кон­ституции РФ, Закон Российской Федерации «О госу­дарственной тайне», ст.ст. 283, 284 Уголовного кодек­са Российской Федерации 1996 г.), служебную тайну (ст. 139 Гражданского кодекса Российской Федера­ции), служебную информацию (Постановление Пра­вительства Российской Федерации от 3 ноября 1994 г. № 1233, утвердившее «Положение о порядке обраще­ния со служебной информацией ограниченного рас­пространения в федеральных органах исполнитель­ной власти»).

Во-вторых, информация, отражающая различ­ные аспекты общественной жизни. Прежде всего, это коммерческая тайна (ст. 139 Гражданского кодекса Российской Федерации и ст. 183 Уголовного кодекса Российской Федерации), а также конфи­денциальные данные (ст.ст. 727, 771, 1032 Граждан­ского кодекса Российской Федерации). К этой группе надо отнести и журналистскую и редакцион­ную тайну (ст. 42 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации», а также ст. 144 УК РФ).

В-третьих, тайна частной жизни лица, которая включает в себя такие закрепленные законом тай­ны, как:

- банковская тайна, тайна вкладов (ст. 26 Закона «О банках и банковской деятельности», ст. 857 Граж­данского кодекса РФ, ст. 183 УК РФ);

- врачебная (медицинская) тайна (ст. 61, ч. 3 ст. 35 Основ законодательства Российской Федерации «Об охране здоровья граждан», а также ст. 9 Закона Рос­сийской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» и ст. 14 За­кона «О трансплантации органов и (или) тканей чело­века», ст. 137 УК РФ);

- тайна предварительного следствия (ст. 139 УПК РФ, ст. 310 УК РФ);

- нотариальная тайна (ч.2 ст. 16 Основ законода­тельства Российской Федерации «О нотариате», ст. 137 У К РФ);

- тайна усыновления (ст. 139 Семейного кодекса РФ, ст. 155 УК РФ);

- тайна страхования (ст. 946 Гражданского кодек­са РФ, ст. 137 УК РФ);

- адвокатская тайна (ч. 7 ст. 51 УПК РФ; ст. 7 За­кона об адвокатуре, ст. 137 УК РФ);

- сведения о мерах безопасности судей, должно­стных лиц правоохранительных и контролирующих органов (Федеральный закон «О государственной за­щите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов», ст.ст. 311, 320 УК РФ).

Пункт 7. «Посещать специально охраняемые мес­та стихийных бедствия, аварий, катастроф» и т. д.

Скажу сразу, если речь идет о чрезвычайном про­исшествии, которое расследуется, то здесь вступает в норму иной закон. Как правило, большинство та­ких происшествий требуют расследования, а потому решение о пребывании на месте происшествия по­сторонних лиц принимают процессуальные лица. Причин здесь несколько. Это и тайна следствия, и необходимость обеспечить условия для сбора веще­ственных доказательств. Если же это место охраня­ется подразделением внутренних войск, то на осно­вании соответствующей статьи Закона о внутренних войсках место происшествия можно снимать исклю­чительно с разрешения командира.

Председатель союза журналистов России Всево­лод Богданов неоднократно выходил с предложением о присутствии журналистов в таких зонах. Он предла­гал, чтобы журналистов пропускали на места чрезвы­чайных происшествий по журналистскому удостове­рению. Знаю по опыту, что такие места притягивают иногда сотни журналистов. Как российских, так и иностранных. И если не ограничивать на месте про­исшествия присутствие посторонних лиц, там будет не до работы специалистам. Кроме того, на таких ме­стах нередко работают разные ведомства — ФСБ, МВД, ВВ МВД, МЧС, а также работники «скорой по­мощи» и иных спасательных служб. И у каждой свои нормы и правила.

И тем не менее, нынешнее время характеризуется не только увеличившимся числом катастроф, но и стремительным развитием телевизионной техники. Сегодня многие телекомпании моментально развер­тывают передающие тарелки и ведут репортажи в ре­альном масштабе времени. Зрители и слушатели име­ют возможность получать информацию из первых рук. И не пользоваться этими возможностями непростительно. А потому в зоне чрезвычайного происшествия необходимо сразу же разворачивать временный пресс-центр. В задачу такого пресс-центра должны входить функции предоставления журналистам объективной и оперативной информации. Убежден, что такая работа окупится сторицей. Через развернутый пресс-центр и с помощью работающих в зоне журналистов можно ориентировать граждан на розыск преступников, об­ращаться за помощью, информировать о пунктах при­ема вещей, крови и т. п. В конце концов, один вождь говорил, что печать не только коллективный агитатор, но и организатор. Кто сказал, что это плохо?

О работе в зоне вооруженных конфликтов мы по­говорим отдельно.

Полагаю, что для освещения стихийных бедст­вий, катастроф необходимо создать журналистский пул, в который бы входили представители ряда СМИ, работающие не только на свое издание или телеканал, но и раздающие информацию для всех остальных. Практика давно и прочно себя зареко­мендовала. Оговоримся, что число журналистов та­кого пула должно быть ограничено. По мере выбы­вания кого-то из них место заполняется другим представителем этого же или иного издания. Воз­можна некая форма аккредитации. Статья 48. Аккредитация.

Редакция имеет право подать заявку в государст­венный орган, организацию, учреждение, орган обще­ственного объединения на аккредитацию при них своих журналистов.

Государственные органы, организации, учреждения, органы общественных объединений аккредитуют за­явленных журналистов при условии соблюдения ре­дакциями правил аккредитации, установленных этими органами, организациями, учреждениями. Аккредитовавшие журналистов органы, организа­ции, учреждения обязаны предварительно извещатьих о заседаниях, совещаниях и других мероприятиях, обеспечивать стенограммами, протоколами и ины­ми документами, создавать благоприятные условия для производства записи.

Аккредитованный журналист имеет право присут­ствовать на заседаниях, совещаниях и других меро­приятиях, проводимых аккредитовавшими его орга­нами, организациями, учреждениями, за исключени­ем случаев, когда принято решение о проведении закрытого мероприятия.

Журналист может быть лишен аккредитации, если им или редакцией нарушены установленные правила аккредитации либо распространены не соответст­вующие действительности сведения, порочащие честь и достоинство организации, аккредитовав­шей журналиста, что подтверждено вступившим в законную силу решением суда. Аккредитация собственных корреспондентов ре­дакций средств массовой информации осуществля­ется в соответствии с требованиями настоящей статьи.

Положения об аккредитации существуют в боль­шинстве государственных организаций. Что касается собственно аккредитации, то здесь несколько слож­нее. Для некоторых журналистов аккредитация - это получение некой карточки, свидетельствующей, что он аккредитован при ФСБ, МВД, Правительстве или Госдуме. Фактически это пропуск. Однако как пока­зывает практика, принцип выдачи таких удостовере­ний весьма спорен. При «инвентаризации» аккреди­тованных при пресс-центре МВД журналистов в 1998 году было установлено, что выдано по письменным запросам СМИ 680 карточек. Однако пристальное изучение показало, что из этого числа пишут на пра­воохранительную тематику пять процентов. Осталь­ные использовали этот документ в качестве прикрытия от автоинспекции. Совковый менталитет.

С 1998 года, несмотря на право выдачи таких доку­ментов, от этой практики мы отказались. И в этом была логика. Собственно пишет по нашей тематике ограниченный круг журналистов. Это так называе­мый золотой фонд. Остальные приходят к нам по за­явкам. Никакого ущемления прав нет — запишись на очередной брифинг и проходи. Тем более что сама карточка пропуском в здание не является.

Примечательно, что, анализируя присылаемые нам заявки на аккредитацию, невольно поражался: к коллекционированию подобных документов склон­ны не только рядовые журналисты. Ну зачем такая бу­мажка главному редактору уважаемой газеты? Для га­ишников?

Нелепо.

Во-первых, его возит персональный водитель, во-вторых, редакционное удостоверение тоже вызывает трепет у автоинспектора.

Во-вторых — на брифинги все равно он не хо­дит, так как времени нет. Отказались от такой практики в ФСБ. Не выдает таких документов и Управление информации правительства. И тем не менее, тяга к подобным корочкам в нашем народе неистребима.

Безусловным условием должна быть аккредитация на крупных международных форумах, спортивных со­стязаниях. Здесь наличие карточки позволяет не только облегчить работу корреспондентского корпу­са, но и работу пресс-службы, охраны. Будучи в США, я обратил внимание на то, что аккредитован­ный журналист при Белом доме, имея аккредитацию, может не только проходить в пресс-центр, но имеет там свое личное рабочее место. Более того, выходя из Белого дома, они оставляют свои карточки охране, опуская их в специальный ящик. Невольно поразило и другое — высокая дисциплина и беспрекословность выполнения требований сотрудников пресс-службы и охраны. Там даже помыслить не могут, чтобы само­вольно и без приглашения пойти по коридорам, разы­скивая какого-нибудь политического деятеля. А уж хождение по кабинетам американских начальников вообще за гранью дозволенного. Но каким бы стро­гим ограничениям журналисты ни подвергались, не­обходимость подчинения принятым правилам не ос­паривается. И никто не вспоминает о демократии и свободе слова. Сказано стоять — стоят. Сказано си­деть — сидят. И ни разу я не слышал, чтобы кто-то жа­ловался на задержку начала пресс-конференции или брифинга.