Обитатели миража. PR специального назначения

А. М. Но ведь на самом деле какие-то бумаги все равно остаются? Ведь нужно представить заказчику все расчеты, потом, если речь идет о создании брэнда фирмы, остаются эскизы, протоколы собраний. В лю­бом случае остаются следы, которые могут послужить доказательством того, что работа велась. Вероятно, если бы не было видно настоящей работы, не существовало бы столько «пиаровских» фирм и фирмочек. «Если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нуж­но?» Если они есть, вероятнее всего, они и работают?

Ю. Р. Конечно, работают. Но как? О том, что с PR у нас в государстве не все в порядке, говорит даже его герб. Мы живем под сенью орла с раздвоением лично­сти — страдающего шизофренией. На всех уровнях уверяем, что строим демократическое государство за­падного образца, но, поглядывая на наш герб, наши собеседники не очень-то нам верят.

В левой лапе орла покоится держава, символ Зем­ного шара, скованного обручами православия. Об этом говорит украшенный драгоценностями крест, скрепляющий обручи. Похоже, для других религий места на Земле не остается.

В правой лапе наш орел держит скипетр. Изна­чальное назначение скипетра — погонялка для овец. Основной инструмент пастыря — пастуха, погоняю­щего отару или стадо. Стадо — это мы с вами. Злые, ну очень злые языки утверждают, что наш герб — это чер­нобыльский цыпленок-табака, мутант с двумя голо­вами, и что при взгляде на него вспоминается чучело двухголового теленка, говорят, что стоит такое в Санкт-Петербургской Кунсткамере.

Если следовать логике государственных мужей, твердящих о преемственности, то следует вспомнить о том, что двуглавый орел появился в российском гербе вместе с новой женой Ивана III - Зоей Палеолог. При­ехав к молодому мужу, она тут же сменила «неблаго­звучное» имя Зоя на «благородное» Софья. Так что с преемственностью тут тоже возникает некоторая на­пряженка, потому что двуглавый орел — это родовой герб византийских царей. Он олицетворял собой Римско-Византийскую империю. Но император Максими­лиан Второй не дал дочке своего императорского орла, поэтому орленок, пожалованный зятю, хотя и остался Двухголовым, но имел лишь один цесарский венец.

Чтобы пустить пыль в глаза иностранцам, Иван III делает этого орла геральдическим символом своего государства — царства Московского. Ну что вы хоти­те? Самодержец все-таки! Он решительно надевает на обе головы орла цесарские короны. Впрочем, по сви­детельству историков, в дальнейшем герб России ме­нял свой облик более сорока раз. То ему дадут коро­ны, то снова отнимут, то повесят мальтийский крест, а то вовсе — кучу значков с гербами городов. Не орел, а фалерист какой-то.

При Александре III Россия обрела два герба -Большой и Малый, которые были описаны в Своде законов Российской империи. Они просуществовали до февраля 1917 года. Временное правительство оста­вило двуглавого орла, но отняло у него все символы государственной власти. Орел лишился как корон, так и скипетра с державой. Вероятно, предвидя ок­тябрьский переворот, орел Временного правительства был нарисован с крыльями, опушенными книзу, та­кой простой двухголовой птичкой.

Но сейчас золотого (намек на золотовалютные ре­зервы Центробанка?) орла на красном фоне (отрыжка революции, что ли?) украшают две головы. На этих смотрящих в разные стороны головах орла налеплено аж три(?) короны. На груди орла гордо красуется большой значок с гербом города Москвы.

Раньше, при царе-батюшке, короны символизи­ровали (по разным данным) или Три Руси: Великая, Малыя и Белыя, но сейчас Малые россы — Украина и Белые россы — Белоруссия основали свои собствен­ные государства со своими президентами, или царст­ва Финляндское и Польское, которые тоже вроде бы давно не наши.

Почему на гербе русского общипанного, похожего на бройлера голенастого орла оставили эти короны, не очень понятно. Демократия — демократией, но им­перские замашки дремлют где-то «под спудом»? Или

просто недомыслие имиджмейкеров? Впрочем, орел, который украшает наши деньги, корон не имеет. То ли художник поленился нарисовать, то ли Государст­венный банк — тайный поклонник Временного пра­вительства, которое в свое время сразу после февраль­ской революции и отобрало у орла эти короны?

А. М. Мне думается, что люди, приставленные следить за Гербом, Гимном и прочими атрибутами го­сударственности, не особенно интересовались исто­рией Государства Российского. Поэтому у нас и воз­никают казусы с третьей заменой слов (на одну и ту же музыку) Гимна, короны несуществующих госу­дарств и орел-фалерист на Гербе.

Теперь принятию всякого глобального решения должна предшествовать серьезная PR-подготовка, чтобы специалисты готовились к ответам на множе­ство вопросов, которые могут появиться у журналис­тов, а следовательно, общественности. Но, как всегда в России, не обходится без перехлестов.

Ю. Р. И это ты называешь «перехлестами»? Если на «горбатый» «Запорожец» привесить «трехлучевик» от «Мерседеса», это не сделает его «Мерседесом». Это только от великого до смешного — один шаг, а от пресс-службы до настоящего PR — дистанция огром­ного размера.

А. М. А в России вообще это понятие появилось в конце восьмидесятых годов. Службы PR стали пло­диться, как грибы после теплого дождя. Любая мало­мальская фирма просто не могла себя уважать, если не создаст наряду со службой безопасности еще и пресс-службу (PR). И даже если от нее будет толку как «от козла молока», все должно быть как «у больших». К уже традиционным сферам, в которых разбирается каждый (политика, футбол, медицина), добавилась еще одна — общественные связи.

К сожалению, как и к каждому новому делу, сюда примазываются люди, которым, по определению,

противопоказаны какие-либо связи. Едва научив­шись самостоятельно завязывать галстук, они счита­ют себя большими имиджмейкерами.

Ю. Р. А отсюда и получаются казусы, вроде одно­го из новогодних обращений Президента к народу, когда главу государства поставили под огромную ел­ку, вроде Деда Мороза. «Имиджмейкеры» мыслят, ес­ли они это умеют вообще, глобальными категориями. Если Новый год - значит, Президент и елка. А как они смотрятся в сочетании - никому и дела нет.

В таком серьезном деле, как имидж главы государ­ства, мелочей не бывает. Записывая из года в год Но­вогоднее обращение Президента для телекомпании CNN, иной раз было стыдно за главу Государства Рос­сийского, которого кремлевские дизайнеры ставили порой попросту в неловкое положение. Не знаю, об­ращал ли кто-нибудь на это внимание в России, но я был вынужден смотреть глазами американцев, кото­рые любое дело, а уж такое, как обращение их Прези­дента к народу, продумывают до мелочей.

Но это — ошибки дней минувших, которые хоро­шо бы не повторять в будущем. Впрочем, ошибки бывают разные.

Работа «пиарщиков» особенно важна вс время чрезвычайных ситуаций. Будь то землетрясение или техногенная катастрофа, которых в нашем государст­ве будет чем дальше тем больше.

На эти случаи в любом PR-подразделении, рабо­тающем с высшими руководителями страны, должны быть разработаны подробные сценарии. Это как план эвакуации на время пожара. Никто не собирается поджигать здание, но на всех переходах, этажах и ка­бинетах лежит или висит на стеночке этот план.

Полную профнепригодность показали PR-служ­бы Военно-морского флота во время катастрофы атомного подводного крейсера «Курск». Оставим в стороне разваленную службу спасения, хамского отношения к специалистам высочайшего класса, кото­рыми являются глубоководные водолазы, списан­ные и не замененные специализированные суда, и множество других фактов, которые просто вопиют о том, что профессионалами у нас управляют беста­ланные дилетанты — любители красивой формы с шевронами.

Когда с экранов российских телеканалов пошли комментарии и разъяснения пресс-службы ВМФ по поводу катастрофы с «Курском», которые озвучивал юный каперанг с бегающим взглядом, ложь сочилась с каждого сказанного слова.

А. М. Телевизионный экран вообще беспощаден. Он имеет свойство показывать даже не то, что в это время говорит человек, а то, что он при этом думает. Поэтому, прежде чем соврать с телеэкрана, нужно быть либо очень хорошим актером, либо самому безо­глядно верить в то, что говоришь. Поэтому работа PR заключается еще и в том, чтобы внушить человеку, продвигающему идею, веру в эту идею.

Отвлечемся на время от разбора ошибок российских «пиарщиков». Во время моей работы в качест­ве начальника Управления информации и общественных связей МВД ко мне пришли, как они представились, профессиональные PR-специалисты известного новостного агентства и предложили программу улучшения имиджа Министерства внутрен­них дел.

Многое из того, что предлагалось в программе, де­лается и делалось в Министерстве внутренних дел за­долго до ее появления. Многое уже было реализовано. Я не случайно оговорился, что программа эта была подготовлена без предварительного изучения ситуа­ции на «рынке» PR МВД. Важно другое — технология разработки, широта рассмотрения PR-проблем, кото­рые можно было бы применить к другим задачам, для формирования имиджа прочим ведомствам и организациям. И с программой этой можно ознакомиться в заключительной главе «Благие намерения»...

Ю. Р. Она рассчитана, в основном, на организа­ции преимущественно бюджетного финансирования, и реализовать эту программу, требующую существен­ных финансовых вливаний, будет непросто. Когда ты попросишь деньги у того же министерства финансов, тебя, естественно, спросят: «Для каких целей тебе нужны средства?» Отвечаешь: «Для косметических задач поправки личика МВД...» Интересно, как дале­ко они тебя пошлют с такой задачей?

А. М. Безусловно, для реализации таких весьма непростых задач нужны соответствующие структуры, соответствующее финансирование. С первыми все просто. Подбирай компетентных людей, формируй коллектив и «жги глаголом сердца людей».

Что касается второго, то здесь дело сложнее. Ну какими средствами располагает бюджетная структу­ра — МВД, ФСБ и т.п.? Правильно, ограниченными. А с ограниченными средствами и результат будет ог­раниченный. И тем не менее, разговор идет о струк­турах, которые и без денег из более сложных ситуа­ций выпутывались. Но при этом мы должны качест­венно решить первую задачу. Значит, в нашем деле главное не деньги, а кадры, которые, как известно, решают ВСЕ.

Ю. Р. Это говорил еще и недоброй памяти Иосиф Виссарионович Сталин. Два поколения советских людей сменились за время его правления. При нем был создан самый устойчивый к переменам класс -класс номенклатурной бюрократии...

А. М. Так и другого ничего не выдумано. Опреде­ляется статус, структура, количество людей. А дальше дело техники: нарисовал клеточки — заполняй фами­лиями. Дело долгое, но гарантирующее стабильность. Ведь не будешь же каждый раз бегать по начальству с предложением изменять штатное расписание...

Формирование такой структуры дело болезненное и, я бы сказал, небезопасное. Ведь, если есть структу­ра, то и спрос с нее, как с «больших». Никого не инте­ресует, есть люди или нет, умные они или не очень.

Возможно, я выражу мнение спорное, но опыт прошлых лет дает мне основание предлагать другой, но более эффективный способ. Сначала набирается команда. Пусть небольшая, но профессиональная. Она начинает работать, а затем, в зависимости от ре­зультатов, задач и творческих замыслов, при под­держке руководства увеличивает свою численность до оптимальной.

Возможно, мы еще не созрели до такой схемы, но все иные мне кажутся менее эффективными.

В 1989 году в московском Управлении КГБ мне было поручено создать пресс-службу. Дело было но­вое, а на такие дела денег не жалели. И тем не менее, я принял решение исходить из оптимального вариан­та. Собрал семь человек, хотя никто в количестве не ограничивал и, постепенно постигая азы PR, осваи­вая участок за участком, расширил отделение до пол­ноценного отдела.

При этом, идя по выбранному пути, мы исходили из «золотого правила»: нет ничего более опасного, чем иметь лишних людей. Праздношатающийся че­ловек — как моток колючей проволоки на дороге. Сам не знает, чем заняться, и других отвлекает.

Есть и еще одна опасность: крайне трудно форми­ровать большой коллектив сразу. Что и говорить, все мы не идеальны. И любая общность людей имеет внутренние конфликты. Ну представьте себе траге­дию, если у подчиненного меланхолика начальник холерик. Мука будет и для того и для другого. Поэто­му кадровые вливания необходимо производить по­степенно, притирая интересы, интеллекты, форми­руя традиции коллектива. Особенно это важно, если вы хотите создать гармоничную и радующую вас структуру. Что может быть радостнее, чем с настрое­нием идти на работу!

Но как в толпе, среди тысяч людей, в том числе и одаренных, найти единственных и неповторимых? Где они — Сэмы Блейки, Карнеги, Станиславские?

«Бойся данайцев, дары приносящих», а также тех людей, которые предлагают свои услуги. Среди них, безусловно, есть личности полезные, но сам факт предложения своих услуг должен насторожить.

Выбирая щенка, надо взять из клубка скулящих комочков того, кто в твоих руках будет самым ак­тивным. Взял за загривок, он рычит и кусается -значит твой! Так и здесь — есть агрессия, есть кураж, есть коммуникабельность — есть и предмет для изу­чения. Повторяю: от точности выбора сотрудника зависит результат работы. Впрочем, это относится не только к PR.

Лично я выбираю людей с чувством юмора, спо­собных ориентироваться в любых ситуациях, не теря­ющих оптимизма и чувства уверенности. Ведь чело­век ироничный, открытый и уверенный нравится всем. А это — главное.

Ю. Р. В газетах и телепередачах сейчас начинает формироваться опасное направление - - повальная коммерциализация. Сквозь призму денег рассматри­вается любая публикация. И если ты говоришь в сво­ей статье или заметке о какой-то организации, о ка­кой-то известной торговой марке, немедленно возни­кает подозрение, а нет ли здесь рекламы явной или скрытой, и нельзя ли под это дело содрать денежку с автора или авторов. И если ты, рассказывая о небла­гополучных подростках, говоришь, что они, побира­ясь на вокзале, собирали только на пирожок и банку «Кока-Колы», в редакции вполне серьезно обсужда­ется вопрос о том, каким образом получить деньги с компании «Кока-Кол а» за упоминания их брэнда в газете.

Иной раз у меня создается такое впечатление, что скоро МВД и ФСБ будут выкладывать редакциям деньги за упоминание их аббревиатуры в печати. Та­ким образом, газеты перестают быть «независимым» источником правдивой информации, превратившись в оплаченные рупоры богатых компаний, банков и отдельных частных лиц. И эта тенденция ведет к тому, что газетами скоро начнут управлять те, у кого денег больше всего, — криминал. А доверие читателей? На страницах многих газет читатели распинаются в люб­ви к изданию. Но, зная его расценки, в это что-то плохо верится...

А. М. Так докатимся до того, что газеты и телепе­редачи будут публиковать бесплатно только всякого рода «чернуху»: псевдо-расследования, «шоки», «бес­пределы» и прочие страсти-мордасти. А положитель­ные материалы будут публиковаться только за плату наличными или «борзыми щенками».

В свое время Карнеги вывел двенадцать правил, соблюдение которых позволяет склонять людей к ва­шей точке зрения. Они просты и бесхитростны. Мно­гие мы знаем и строго соблюдаем, некоторые кому-то кажутся ошибочными. Но все они выдержали испы­тание временем и стали азбукой общения. Проверьте эти правила на кандидатах в ваши подчиненные и с помощью этого теста вы сможете определить, подхо­дит этот человек для PR или нет.

Итак.

Правило 1. Единственный способ одержать верх в споре — это уклониться от него.

Правило 2. Проявляйте уважение к мнению вашего собеседника. Никогда не говорите человеку, что он не прав.

Правило 3. Если вы не правы, признайте это быстро и решительно.

Правило 4. С самого начала придерживайтесь дру­желюбного тона.

Правило 5. Заставьте собеседника сразу же отве­тить вам «да».

Правило 6. Пусть большую часть времени говорит ваш собеседник.

Правило 7, Пусть ваш собеседник считает, что данная мысль принадлежит ему.

Правило 8. Искренне старайтесь смотреть на вещи с точки зрения вашего собеседника.

Правило 9. Относитесь сочувственно к мыслям и желаниям других.

Правило 10. Взывайте к более благородным моти­вам.

Правило 11. Драматизируйте свои идеи, подавайте их эффектно.

Правило 12. Бросайте вызов, задевайте за живое.

Существует расхожее мнение, что на эту работу надо брать журналистов. Не знаю. Сам журналист, но журналистов PR — боюсь. Причин несколько.

7. Журналист — человек творческий, увлекающийся. И не каждый любит искусство в себе. Для кого-то соб­ственная личность в искусстве дороже.

2. Особенно опасны «спринтеры» — те, кто быстро бегает от машинки в бухгалтерию за гонораром. Тому уже не до интересов ведомства.

3. Журналист из определенного издания в подкорке своей держит симпатии и антипатии по отношению к разным изданиям. А потому к подбору СМИ будет под­ходить предвзято.

4. Человек, исповедующий определенные творчес­кие принципы, собственный стиль, нередко становит­ся скрытым цензором. Не понравилось, что написал коллега, да еще, не дай Бог, высказал ему свои претен­зии в резкой форме, может испортить отношения с изданием.

Ю. Р. В моей практике был случай, когда меня пригласили поработать в PR-структуре. Нужно было разработать концепцию пропаганды по телевидению деятельности одного из правительств еще при Ельци­не. Я выпросил для себя возможность приглядеться к будущей работе и начал свою «чиновничью» деятель­ность. Пресс-служба Правительства России в то вре­мя только становилась на ноги, ничего не было изве­стно, многое приходилось начинать с нуля. После ме­сяца такой работы я понял, что это — не мое, и распрощался с возможностью когда-нибудь попасть в «обойму» номенклатуры. Свобода оказалась дороже...

А. М. У каждого свой опыт. Но мой опыт работы в PR с профессиональными журналистами был не очень плодотворен. Речь в данном случае идет о PR в спецслужбах. Что может быть привлекательнее для любого журналиста, чем доступ к информации, к ко­торой другому путь заказан! И даже если особой тай­ны в предоставленных материалах не было, мои кол­леги, журналисты в PR, тянули одеяло на себя. Созда­валась ситуация повального «эксклюзива».

Безусловно, когда речь шла о материалах дели­катных, детали которых разглашению не подлежат, «свои люди в Гаване» — информаторы, были просто необходимы. Тем более, что офицеры, работающие в PR ФСБ, имели соответствующий допуск. Они по­нимают ответственность за разглашение сведений, составляющих государственную или служебную тай­ну. Более того, многие сами прошли школу опера­тивной работы, знают что, как и когда можно гово­рить. Здесь есть большой плюс, тем более, что мне неоднократно приходилось замечать, что люди со стороны и смотрят на материалы по-другому. И ак­центы делают не на том. что является существенным в данный момент.

Иногда такие эксперименты по привлечению к подготовке статьи на основании оперативных мате­риалов посторонних заканчивались плачевно. Прихо­дилось долго оправдываться перед операми, разра­ботка которых оказалась под угрозой развала в связи с разглашением закрытых сведений. В этом случае «свои люди» предпочтительнее. Но азарт, с которым собственные PR-журналисты хватаются за материал, меня всегда настораживал.

Доходило до репрессий, когда речь шла о «разгон­ке по большому кругу». Человек творческий, способ­ный сам подготовить статью, репортаж, очерк, нео­хотно делится информацией с коллегами по перу. Иногда в стремлении монополизировать информа­цию «такая собака на сене» доводит ситуацию до аб­сурда, прикрываясь особыми условиями, которые якобы перед ними поставили владельцы этой инфор­мации — опера.

В таких вопросах приходилось прибегать к хирур­гии. А потом я долго ловил косые взгляды своих со­трудников, которые посчитали мои действия посяга­тельством на их интеллектуальную собственность. Но это — издержки производства. Их надо учитывать, но не драматизировать, тем более когда речь касается сплоченного творческого коллектива.

Наверное, здесь есть доля предвзятости, но это моя точка зрения. Мне лично ближе люди не только пишущие, но и читающие других. Те, кто способен искренне радоваться хорошему материалу своего кол­леги, в который вложена и частица собственного сердца. Те, кто может, не считаясь со своим временем, втолковывать даже самому тупому «писаке» то, что надо донести до общественности. Внятно, упорно и бескорыстно. Таким я всегда давал полную свободу действий, зная, что их терпения и напора достаточно для достижения цели. Стратегической.

Итак, вы набрали команду единомышленников, но они должны знать свои права и обязанности. А для этого необходимо разработать и утвердить положе­ние, которому будете следовать вы и ваши коллеги, когда возникнет необходимость взаимодействия. Та­кие положения существуют у большинства пресс-служб государственных органов. В той или иной сте­пени они схожи.

Скучно? Безумно! Каждый желающий сможет та­кие положения без труда найти в любом сборнике, посвященном пресс-службам госструктур. Мы их да­дим в конце книги только с одной целью: каждый, кто вляпался в эту колею по использованию PR, должен знать все тропы для наступления и все тропинки для отхода.

Работа в службе PR всегда была сродни хождению по минному полю...

Идешь, идешь, вдруг непредвиденное обстоятель­ство: на смену твоему шефу приходит человек, кото­рый, кроме одиозных газет, ничего не читает, а в спе­ктре его внимания только два цвета — черный и бе­лый. Если заранее не закрепить свои (и своих подчиненных) права и обязанности, считай, что ты на пороге непросвещенного мракобесия, идеологом ко­торого является лицо, пришедшее на смену твоему начальнику. Помни: ты самый уязвимый человек в системе, потому что именно пиарщиков, как и охран­ников, считают самыми приближенными людьми свиты. Спорить и противостоять этому бессмыслен­но, потому что принцип «разделяй и властвуй» есть основной принцип власти, основанной на САМО­ДЕРЖАВИИ или единоначалии.

Самым ценным твоим наследием, оставленным потомкам, является нормативная база, которая хоть немного позволит дышать твоим преемникам. Мне однажды пришлось пережить такую смену, и я понял, что такое демократизм руководства и что такое влия­ние свиты.

В авиации существует два принципа. Принцип ко­мандира — «делай, как я!» И принцип замполита -«делай, как я сказал!» Разница понятна. И тот, кто возглавляет службу PR, наверное, должен выбирать принцип номер один. Если ты не умеешь писать лучше своих коллег (а может быть, и некоторых журнали­стов), снимать на камеру лучше своих подчиненных (или хотя бы не хуже), общаться с людьми и влиять на них, чему ты их научишь? Как ты их подвигнешь и за­жжешь идеей? Руководитель PR как ответственный секретарь в газете — у него в голове должны роиться идеи. Нет ничего более нелепого, чем серая вялотеку­щая жизнь PR-ведомства. Есть запрос — есть ответ. Процесс формирования общественного мнения о ве­домстве должен носить перманентный характер. И каждая акция должна иметь оригинальную, нео­бычную, привлекательную идею. Каждое силовое ве­домство сродни алмазу не только по твердости, но и по количеству граней. И необходимо уметь повернуть эту грань к свету.

Но есть и еще одна проблема, которую надо учи­тывать. Руководитель такой структуры должен оста­ваться PR-меном и внутри ведомства. Чего греха та­ить, не все люди в погонах силовых ведомств понима­ют значение PR для повышения эффективности работы, повышения доверия к структуре со стороны простых налогоплательщиков. Кому-то служба PR кажется сродни роте почетного караула, основное предназначение которой лепить нетленный образ ру­ководителя ведомства.

Оговорюсь сразу: и в частных беседах, и публич­ных выступлениях я не раз говорил, что «короля дела­ет свита», а если так, то мое предназначение — созда­вать имидж руководителя через имидж всего ведомст­ва. Через простых оперативных работников, каждый из которых является личностью с большой буквы, че­рез толковых начальников — государственников до мозга костей, через трудности проблем, с которыми ежечасно сталкивается ведомство.

От значения ведомства в целом, от результатов его работы значимей становится фигура его перво­го лица. Что касается роты почетного караула, то само предназначение таковой мне глубоко чуждо. Наверное, чего-то не удалось постичь в этой жиз­ни в прошлом и поздно это делать теперь. Тем бо­лее горько, когда некоторые мои коллеги из дру­гих структур превращали в разные периоды служ­бы PR в номенклатурные, консервативные структуры, призванные тиражировать, мягко гово­ря, не очень умные мысли своих шефов, выстав­ляя последних перед толпой тележурналистов. По­мнишь? Как писал Свифт, «некоторые люди скры­вают свой ум гораздо тщательнее, чем свою глупость».

Не хотелось об этом говорить, но некоторые поли­тики, бывшие главы разных ведомств, остаются в па­мяти «нарицательными фигурами» исключительно благодаря плохой работе PR. Впрочем, каждый руко­водитель подбирает таких «пиарщиков», которые ему близки и понятны.

К сожалению, в этой сфере появилось огромное число откровенных шарлатанов, которые как зыбу­чие пески «перетекают» из одного ведомства в дру­гое. За десять лет активной работы я узнал много та­ких. Но самую уникальную возможность познако­миться с ними я получил после назначения на должность начальника Управления правительствен­ной информации. Их поток прекращался только по окончании рабочего дня. Кто-то приносил некие до­кументы с грифом «Конфиденциально». Кто-то вру­чал свои визитки, свидетельствующие о том, что он членкор разных экзотических академий. Примеча­тельно, что большинство из них сами никогда орга­низационной работой не занимались и контактов со СМИ не имели. Не хотели они этим заниматься в Управлении информации. Но СТРАШНО хотели со­ветовать, КАК работать.

«Грифованные» документы, как правило, начина­лись словами: «Необходимо развернуть широкомасштабную кампанию в СМИ...» Когда им задавался ес­тественный вопрос, какими ресурсами они распола­гают, — они делали большие глаза. Им это было не нужно, ведь работать должны другие.

Я не случайно вспомнил о них. Анализируя свою прошлую работу, я не раз поражался, как бесталанные люди смело берутся за дело, в котором ничего не смыслят.

Ю. Р. Для продолжения разговора я хотел бы на­помнить о том времени, когда действующие власти начали, наконец, понимать необходимость профес­сиональной PR-подготовки любого своего действия. Вероятно, если бы за дело взялись профессионалы по общественным связям, итог августовского путча мог быть иным.

А. М. Кстати, еще до августовских событий 1991 го­да в КГБ России начали создавать Центр обществен­ных связей (ЦОС). Его начальником назначили моего заместителя по отделу общественных связей УКГБ СССР по г. Москве и Московской области Андрея Олигова. Мы с ним создавали первую в КГБ пресс-службу. Он был активен, эрудирован, обладал пре­красной памятью, а его обаяние привлекало к нему людей. Ему была выделена маленькая комната в до­ме 2, как называют центральное здание КГБ. Из-за отсутствия помещений к нему временно посадили офицера, назначенного 22 августа начальником приемной КГБ России. Назовем его «N». Наблюдая за работой Олигова, этот N стал втягиваться в про­блемы. И хотя к работе в КГБ имел отношение крайне отдаленное, через какое-то время стал вме­шиваться в беседы с журналистами. Кому-то со сто­роны это казалось забавным, но лично меня коро­била ограниченность и спесь, с которыми он пода­вал себя. Рассказывая о ситуации во время событий августа, он через какое-то время полностью потерял рассудок. Как мошенник из фильма «Праздник Святого Йоргена» (помните? — «Когда я был маленьким, моя бедная мама уронила меня с шестого этажа...»), он на­чал рассказывать журналистам, как чуть ли не ноче­вал вместе с Ельциным на одной раскладушке. (На­помню, что появился он 22 августа.) Ему так понрави­лось чесать языком, разглагольствуя о делах, в которых ничего не понимал, что он решил стать заме­стителем начальника ЦОС. Сегодня можно утверж­дать, что в тот период подобная серость и убожество правили бал, а потому он добился, чего хотел. Впос­ледствии этот «спец» стал кочевать из ведомства в ве­домство, куда приходил, как «профессионал». Впро­чем, работа в ЦОС КГБ ему пошла на пользу — он уз­нал значение слов «менеджмент» и «маркетинг».

Только природный гуманизм в свое время не поз­волил от него избавиться, поставив ему диагноз сол­дата Швейка. За эту нашу беспринципность впослед­ствии расплачивались его новые работодатели.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Закон мне друг...

Когда путь неясен, держись людей мудрых и осторожных. Рано или поздно они найдут удачный выход.

Б. Грасиан

А. М. Вспомни телевизионные кадры из Буденовской больницы: десятки здоровых мужчин-залож­ников безропотно, с опустошенными взглядами си­дят в окружении боевиков, и нет в них ни желания, ни стремления защитить себя, защитить женщин и де­тей. Что это — паралич воли или что-то более серьез­ное, связанное с деградацией нации?

Ю. Р. Я думаю, ни то и ни другое. Это просто трез­вое понимание того, что против лома нет приема. Вы же сами все время говорите — не вмешивайся, гражда­нин, не мешай профессионалам тебя спасать. Во всех инструкциях пишется, что нужно выполнять требова­ния террористов, не раздражать их...

А мне приходилось видеть простых людей, ко­торые показывали буквально чудеса храбрости и самоотверженности. Ведь совсем недавно на нашем ТВ появились «герои». И то — какие-то ущербные чуток...

Если американские фильмы показывают героя как «машину для убийства», не имеющего слабостей, способного после грандиозного мордобоя вместо «ре­анимации» ложиться в койку с красоткой, то наши

фильмы, ввиду их бедности, показывают «героев» из нашей с вами жизни. Легче купить несколько буты­лок водки и показать пьющих героев, нежели разо­ряться на то, чтобы угробить десяток-другой автомо­билей или смастерить эффектные кадры в стиле «экшн».

У нас -- другое. «Экшн» снимают журналисты. И снимают картинки из жизни такие, какие Альфре­ду Хичкоку и не снились. Кто снял кадры в Буденнов­ске, когда боевики, поставив на окна заложников-женщин, лежали у них в ногах, стреляя в «спецназ»? Журналисты. Обычные, нормальные ребята. Многих из них я знаю.

Они воспитывались по тем же «калькам», что и за­ложники, и даже сами террористы, но, несмотря на опасность, все-таки снимали. Это они вошли в захва­ченную больницу и показали истинное лицо потею­щего главаря шайки. Показали то, что творится в больнице на самом деле...

Другой вопрос, как восприняли это сами началь­ники? Когда журналисты пошли в больницу, мне по­казалось, что в рядах начальствующего состава воз­никла легкая паника. Как же, пошли, а вдруг увидят и снимут такое, что прольет новый свет на современ­ную историю?

Предыдущая глава

6

Следующая глава