Обитатели миража. PR специального назначения

1. Не наступай на землю в незнакомом месте в городе.

2. «По газонам не ходить!» Там может быть мина. Лучше иди по асфальту, внимательно глядя под ноги.

3. Еще внимательнее — прислушивайся. Растяжку можно заметить и перешагнуть. Ни одна граната не, срабатывает бесшумно, и, услышав щелчок взрывателя, моментально падай лицом вниз, ногами к звуку. Если это «пшенка», пусть над тобой смеются — утрись и по­смейся тоже. Если же это «рабочая граната», у тебя будет больше шансов выжить лежа.

4. Не заходи в дом, если там нет людей. Там за лю­бой дверью тоже может поджидать граната на рас­тяжке.

5. Если твой путь лежит по не асфальтированной земле, старайся идти по колее, оставленной танком или другой тяжелой машиной. При этом следи за тем, чтобы колея не была повреждена, а потом присыпана землей.

6. Ей на секунду не расслабляйся. Если тебя угораз­дило наступить на мину (щелчок под ногой), не паникуй — замри. Жестами или криком привлеки к себе внима­ние, именно внимание, окружающих! Имей совесть, не подзывай товарища или любого другого человека. Сам вляпался — самому и расхлебывать! Большинство про­тивопехотных мин взрываются не тогда, когда на них наступаешь, а когда с них сходишь.

7. Противотанковые мины под весом человека обыч­но не взрываются. Но лучше все равно на них не насту­пать.

8. Ни в коем случае не поднимай с земли никаких предметов в незнакомых местах (да и в знакомых — то­же не стоит!), если не ты их туда положил, сколь бы безобидными они ни казались. Убить может и шарико­вая ручка.

9. Бойся снайперов. Прицельная дальность полета пули из винтовки СВД — 1 километр. Если есть подозре­ние, что участок простреливается снайпером, двигайся быстро, но неравномерно, по возможности, по синусои­де. Делай резкие рывки: шагом — бегом...

10. Снимая из дома, находись в глубине комнаты, не старайся подходить близко к окну или балконной двери. Осколок или пуля не знают, что ты всего лишь опера­тор или фотограф.

U. Смелость — отличное качество, если она не гра­ничит с глупостью и безрассудством. Тебе важно не только снять сюжет, но и привезти его в «контору».

12. Не рискуй напрасно и не заставляй других из-за тебя рисковать жизнью. Везде, где это необходимо, пе­редвигайся под броней, но только в том случае, если твое пребывание под ней не заставляет других подстав­лять голову под пули.

13. Оружие и камера — несовместимы. Никогда, ни при каких условиях в зоне боевых действий не вооружайся. Не бери в руки оружия даже в шутку. У тебя другая профессия — ты должен быть НАД схваткой. Но если ты находишься на одной из сторон с оружием в руках — оставь камеру. Иди, воюй ! Армия получит одного плохо­го бойца — миллионы потеряют журналиста.

14. Помни, что твое оружие — камера (перо, фото­аппарат). И, пожалуй, оно мощнее того, чем обладает армия.

15. Не будь жлобом — делись с коллегами информа­цией, куском хлеба и глотком воды. Завтра они отве­тят тебе сторицей.

16. Не отказывайся доставить в бюро, агентство, редакцию материал (пленку, кассету) коллеги даже из конкурирующей фирмы...

17. Будь щедрым, делись с коллегами всем, что име­ешь, даже если имеешь немногое. Доброта не забывает­ся, как не забывается и жадность...

18. Одевайся так, чтобы при взгляде с дальнего рас­стояния ты не выделялся в толпе, становясь заманчи­вой целью для снайперов, но при ближайшем рассмотре­нии важно отличаться от окружающих, чтобы тебя не считали «своим»...

19. Научись смеяться над собой. Хорошо смеется тот, кто смеется по собственному желанию. Если не умеешь смеяться над собой первым, лучше не ездить в «точки» вообще.

20. Забудь о «регулярном» и «полноценном» питании. Всегда лучше иметь вместо лишнего бутерброда — «лиш­ний» объектив или пленку. Не пей воду из случайных ис­точников и не принимай пищу от «случайных» людей -они могут быть недоброкачественными или попросту отравленными. Два-три дня вынужденного поста еще никому не вредили...

21. «Лучше плохая картинка, лучше даже никакой картинки, чем мертвый фотограф (оператор)...» Так говорил фото-редактор Московского бюро Ассошиэй­тед Пресс Лю Хенг Шинг. Он знал, что говорил....

22. Не ошибись при ответе на вопрос: «Кого вы представляете?» Если издание или телеканал слишком политизированы и поддерживают какую-то одну сто­рону в конфликте, то ошибка в выборе смертельно опас­на, она может стоить головы...

23. Твоя информация обязана носить нейтральный характер. Факты, ничего, кроме фактов. Выводы пусть делают твои читатели или зрители.

24. Прежде чем ехать в «горячую» точку, изучи хо­тя бы на бытовом, «кухонном» уровне подлинную исто­рию конфликта, по возможности, из нейтральных ис­точников.

25. Перед поездкой подготовь камеру. Прежде все­го, она не должна быть новой, только что из магазина. В крайнем случае, она не должна таковой выглядеть. Очень помогают изолента и скотч. Ими вдоль и поперек обклеивается камера. После такой несложной операции камера выглядит так, словно она работает только бла­годаря этой изоленте.

26. Не пижонь! Не одевай ничего нового из одежды. Иничего из категории «экстра-ультра», даже если это всего лишь хорошие ботинки. Тебя могут пристрелить только для того, чтобы заполучить их.

27. Будь снисходителен к глупцам! Ошибочное мне­ние обывателя, которого придерживаются и отдель­ные наши руководители всех уровней, — иностранцев интересует только «негатив». Конечно, можно слу­чайно снять какую-нибудь эпохальную помойку и по­пасть «в струю», заработать какие-то деньги. Но, говорю с полной ответственностью за свои слова: в съемке для западного эфира главное — честность и точность...

28. Будь разумным трусом! Пока ты боишься — ты как-то бережешься. После двух недель под пулями на­ступает равнодушие, и ты уже не обращаешь внимания на обстрелы... Срочно покинь зону боевых действий. Че­рез три-четыре дня страх вернется...

29. Держись подальше от сведений о численности войск, количества и качества вооружения и прочих «шпионских штучек», даже если тебе их будут предла­гать. Не исключена подстава или провокация. Все эти сведения получай официальным путем. Здесь, как нигде, действует принцип: « Чем меньше знаешь, тем крепче спишь».

30. В зоне боевых действий с наступлением темно­ты будь на «базе».

Что станет твоей «базой» на ближайшую ночь — но­мер в гостинице, штаб, госпитальная палатка, окоп, -зависит от обстоятельств и твоего везения. Что бы ни случилось — передвижение по расположению военных без сопровождающих, которых знают в лицо, которые зна­ют пароли — самое жесткое табу.

Немного армейских законов Мэрфи:

1. Не выгляди броско — это привлекает на тебя огонь противника.

2. Не привлекай на себя огонь противника — это раздражает людей, которые тебя окружают.

3. Никогда не дели окоп с кем-либо более храбрым, чем ты.

4. Короткий путь всегда заминирован.

5. Если противник в пределе досягаемости, то и ты тоже.

6. Пули не осведомлены, что «старший по званию имеет привилегии».

Помни, что твое оружие — камера.

И пожалуй, оно помощнее того, чем обладает ар­мия. Именно поэтому на последней (дай Бог, чтобы она была «последней»), а вернее, очередной (чечен­ской) войне к журналистам приковано такое при­стальное внимание. Их иногда пытаются, по привыч­ке, куда-то не пускать под предлогом «невозможнос­ти обеспечить безопасность».

Неуклюже, грубо, как-то по-детски врут, не ува­жая ни себя, ни собеседника. Но что отрадно, в Рос­сийской Армии относительно независимая пресса от­воевала себе немножко места под солнцем.

Иногда пресс-службы все-таки вспоминают, что они призваны и созданы для того, чтобы обслуживать прессу и ТВ, а не наоборот.

Умение работать, добывая информацию, взаи­модействовать с чиновниками из пресс-служб и вы­сокими, как им кажется, начальниками - это один из самых серьезнейших разделов «школы выжива­ния».

Ты вроде бы «четвертая власть». И первые лица первых трех властей громко говорят об этом... пока не дойдет до дела. И тут вступают в действие обита­тели миража власти, не сами властители, а их окру­жение. И чем дальше это окружение находится от эпицентра, тем оно жестче и невоспитаннее, как-то хамоватее...

И тогда ты начинаешь понимать, что твоя «четвер­тая» — она еще далеко не власть. В самом деле, что это за власть такая, которую запросто, по какой-то смехо­творной причине можно лишить аккредитации, а то и вовсе не дать ее...

Если ты не умеешь расположить к себе лопающе­гося от собственной значимости начальника, если не можешь достать машину для поездки по делам, если...

Да можно вспомнить тысячу «если», когда ты, проклиная судьбу, тащишься по ночной грязной до­роге после «перегона», нагруженный камерой, кассе­тами, аккумуляторами и черт те чем еще, а пресс-служба не соизволила послать за тобой машину. А че­рез пять минут твой сюжет то ли пройдет, то ли его испортят в эфире.

А к эфиру, чтобы хоть посмотреть на свою работу, ты и не успеваешь... Грош тебе цена в базарный день, если ты не смог заставить мелкого чиновника уважать себя и свой труд, за которым миллионы твоих зрите­лей и слушателей. Не выживешь...

Все вышеизложенное — опыт работы в условиях Российской Армии. Армии, отряды, войсковые со­единения других стран имеют свои особенности. И прежде чем начать работу, постарайся уловить их, пойми людей, окружающих тебя.

А. М. А теперь попытаемся на примерах с мень­шим количеством составляющих разобрать эту тему. Как представителю силового ведомства, хотелось бы посмотреть на тему с правовой и с морально-этичес­кой точек зрения. В данном случае предлагается рас­смотреть две реальные ситуации, получившие обще­ственный резонанс в конце 1995 - начале 1996 го­дов.

Первая операция связана с освобождением за­ложников— южнокорейских туристов, захваченных террористом в автобусе на" Васильевском спуске в Москве. Вторая также имеет отношение к освобож­дению заложников. Но под влиянием внешних об­стоятельств она переросла в войсковую операцию по освобождению населенного пункта, занятого воору­женной группировкой до батальона численностью.

Ю. Р. В освобождении южнокорейских туристов я сам принимал косвенное участие, стоя рядом с мостом, на котором находился автобус. На крыше моего «джипа» была установлена камера на штативе, и все томительные часы долгих переговоров в каме­ре крутилась пленка, записывая все происходящее. Спецслужбы сработали очень профессионально и грамотно. После томительно длинных часов перего­воров штурм, продолжавшийся буквально в течение долей секунды, стал полнейшей неожиданностью не только для террориста, но и для большинства жур­налистов, следящих за событием. Хлопок, вспышка, клуб дыма — и спецназовцы уже в автобусе, а еще через секунду из раскрывшейся передней двери вы-

падает окровавленный террорист. Так это выглядело со стороны...

А. М. Будучи непосредственным очевидцем и участником событий, считаю своим долгом выска­зать собственную точку зрения на взаимоотношение силовых структур со средствами массовой информа­ции. Увы, должен признать, что в этих двух ситуаци­ях они решали разные задачи и, в силу этой разно­сти, не способствовали объективному освещению происходящего.

Коротко фабула события. Террорист, вооружен­ный пистолетом и емкостью с горючей смесью, за­хватил автобус с туристами из Южной Кореи около гостиницы «Россия». Он потребовал поставить ав­тобус на середине Москворецкого моста, выдвинул ряд требований, в основном материального характе­ра. Прибывшие журналисты были отсечены от мес­та происшествия, но, находясь у подножия храма Василия Блаженного, могли через длиннофокусную оптику наблюдать все происходящее. Никакой ин­формации по ходу работы специальных подразделе­ний им не предоставлялось. Подобные сведения и не могли быть распространены. Преступник слушал приемник в автобусе и потому мог корректировать свои действия в зависимости от информации «из­вне». В связи с отсутствием текущей информации в эфир шли противоречивые сведения, в том числе со ссылкой на никому не ведомых «представителей правоохранительных органов», часто носящие полу­фантастический характер. Кстати, на этом этапе не­которые корреспонденты нарушили статью 51 Зако­на «О средствах массовой информации», которая гласит о недопустимости злоупотребления правами журналиста.

Ю. Р. Вот тут я с тобой в корне не согласен. Ни­какого нарушения здесь не было. То, что милиция «отсекла» журналистов, останется на совести самой милиции. Но к цепочке журналистов, находящихся между храмом и Москворецким мостом, не раз и не два подходили представители различных пресс-служб, как они представлялись, и комментировали происходящее.

Один раз подошел даже мэр Москвы Юрий Лужков, который выразил возмущение таким «на­хальством» террориста и заверил журналистов в том, что силовые структуры сделают все завися­щее от них, чтобы подобного инцидента больше не повторилось...

А. М. Но Закон Российской Федерации «О сред­ствах массовой информации» в статье 38 напрямую указывает на право средств массовой информации получать сведения, касающиеся деятельности госу­дарственного органа. В статье 40 регламентируется отказ или отсрочка в получении информации и фор­ма отказа. Он дается в письменной форме и должен быть направлен в редакцию в течение трех дней со дня получения письменного запроса. Журналистам в праве на получение информации никто не отказал. Более того, их не удалили с места события, и они могли наблюдать все происходящее своими глаза­ми, но без комментариев.

Ю. Р. Интересно выглядела бы молчаливая кар­тинка без комментариев на экране телевизора. Но здесь, ребята, вы сами отвечайте за свои побитые горшки. Журналисты делали свою работу: снимали и добывали информацию. Никто никого не хватал за горло и не тянул под камеры, а их там было не один десяток. Нужно было разобраться самим и найти «крайнего», того, кто отвечал бы за все проис­ходящее. Но, смею тебя заверить, информацию да­вали как представители ФСБ, так и МВД...

А. М. Но Федеральная служба безопасности и Министерство внутренних дел, проводившие эту операцию, руководствовались ранее упомянутыми статьями «своих» Законов, которые предписывают не допускать на место происшествия посторонних лиц, сохранять в тайне «организацию, тактику и средства осуществления контрразведывательной де­ятельности», которые по статье 9 Закона «Об орга­нах федеральной службы безопасности» составляют государственную тайну.

Это «де-юре». А «де-факто»? О какой тайне мож­но говорить, если все формы и методы в той ситуа­ции были что называется налицо?

Особо горько, что аналогично СМИ действовали и представители пресс-служб ГУВД и МВД, нахо­дившиеся на месте происшествия. Не будучи пред­ставителями «главного оперативного начальника», они даже не потрудились получить санкцию на пе­редачу материалов СМИ. Были проявлены некор­ректность и непрофессионализм, так как для PR правоохранительных органов, как и для врача, ос­новным принципом должен являться принцип «не навреди». Более того, не были даже закрыты лица участников операции, в том числе из антитеррорис­тических подразделений. Беспечная и преступная халатность, вызвавшая негодование бойцов «Аль­фы». Кстати, совершенно справедливое.

Ю. Р. Родина должна была знать своих героев, и она их узнала. Но это было напрасное негодование. Если лицо человека, да еще в такой ситуации, мелькнув на экране крупным планом, задержится на нем менее секунды, то узнать, а тем более запом­нить его не может никто. Разве что жена успеет вскрикнуть «Ой! Там наш папка!»...

А. М. В статье 30 Закона Российской Федерации «О внутренних войсках» — «Гарантии личной безо­пасности военнослужащих внутренних войск и чле­нов их семей» говорится:

«В интересах личной безопасности военнослу­жащих внутренних войск и членов их семей не допускается распространение в публичном выступле­нии, средствах массовой информации сведений о местах дислокации или о передислокации соедине­ний и воинских частей внутренних войск, а также обеспечивается конфиденциальность сведений о военнослужащих внутренних войск, принимавших участие в пресечении деятельности вооруженных преступников, незаконных вооруженных формиро­ваний и иных организованных преступных групп, а также сведений о членах их семей.

Информация о служебно-боевой деятельности соединений, воинских частей (подразделений), военных образовательных учреждений професси­онального высшего образования и учреждений внутренних войск может предоставляться только с разрешения командира соответствующего со­единения, воинской части (подразделения), на­чальника военного образовательного учреждения профессионального высшего образования или уч­реждения внутренних войск в порядке, определя­емом министром внутренних дел Российской Фе­дерации».

Закон «Об органах федеральной службы безо­пасности» также запрещает разглашение сведений о лицах, участвующих в специальных операциях. В связи с этим хотелось бы остановиться на функ­циях PR в этих ситуациях. Если уж осуществляются подобные съемки силами ведомственных PR, то распространяться они должны не под грифом свое­го ведомства, а в рамках журналистского пула.

Ю. Р. Дедушка Крылов говорил по этому поводу, что беда, коль пироги начнет печи сапожник, а са­поги тачать — пирожник...

Эти журналистские пулы уже много лет работа­ют в тех местах, где невозможно разместить телека­меры всех компаний. А дел - всего на пять минут. Представитель спецслужб должен подойти к журналистам и объявить о необходимости создания та­кого пула. Буквально через считанные минуты бу­дут мобилизованы материальные средства и люд­ские ресурсы ВСЕХ телекомпаний. Спецслужбам будет предоставлен лучший оператор с лучшей тех­никой. У пресс-службы не будет болеть голова о том, как обеспечить «разгон» материалов по теле­каналам и компаниям. Журналисты все сделают са­ми с высочайшим качеством и на том уровне, кото­рый никогда не смогут обеспечить полулюбитель­ские студии, созданные и действующие сейчас в ведомствах.

А. М. Если такие материалы есть, то они должны быть предоставлены всем. В противном случае воз­никает высшая некорректность, связанная с ис­пользованием служебного положения. Хочется на­помнить, что задача PR не самим реализовывать ма­териалы, хотя и это вполне допустимо, а предоставлять информацию журналистам. PR — это не телестудия и не Союз писателей.

«Ведомственный эксклюзив» — явление опас­ное. Но если отсутствует нормативная база для PR, может быть, она и не очень нужна (это тема особого разговора), то уж на этическом уровне, наверное, необходимо соблюдать корректность.

Ю. Р. Совсем не обязательно раскрывать ис­точник получения материала. Во всяком случае, никогда ни одна из западных компаний не отка­зывалась оплатить полновесным долларом такой эксклюзивный материал. И в пресс-службе мог­ла появиться достойная оргтехника и прекрасные камеры... Да и на зарплату сотрудников продажа материалов действует самым благотворным обра­зом...

А. М. Создание структур, обеспечивающих и поддерживающих отношения между ведомствами и СМИ, безусловно, можно отнести к завоеваниям перестроечных процессов в стране. Как бы мы ни относились к этому понятию, но именно перестрой­ка создала предпосылки для выработки мер отчет­ности государственных ведомств перед обществом посредством PR. Оговоримся сразу: многое из того, что замышлялось при их создании, не удалось реа­лизовать в силу ведомственных подходов.

В ряде госструктур пиарщики превратились в «роту почетного караула», призванную ретрансли­ровать апробированную в самом ведомстве точку зрения или рекламировать первое лицо. И это по­нятно, потому что существующий Закон Россий­ской Федерации «О средствах массовой информа­ции» ни словом не регламентирует важную и зна­чимую сферу их взаимоотношений. По большому счету структуры PR так же, как и СМИ, являют­ся общественно важными образованиями, но ес­ли СМИ имеют права и обязанности, то права и обязанности PR в лучшем случае регламентиру­ются внутренними нормативными актами. Акта­ми, составленными под конкретного руководите­ля ведомства. Чем глубже он понимает возмож­ности PR, тем больше прав предоставляет своей структуре. Если нет, то в основном вся их дея­тельность сводится к обязанностям цензурного характера. В ряде случаев такие структуры пре­вращаются в органы опровержения и защиты че­сти мундира.

К чести законодателей ряд связанных с так на­зываемыми силовыми органами законов Россий­ской Федерации, в том числе «О внешней развед­ке» и «О федеральных органах правительственной связи и информации» содержат статьи о связях этих ведомств с общественностью (статья 9 и ста­тья 23, соответственно). Примечательно, что ста­тья 9 Закона «О внешней разведке» довольно ши­роко и подробно определяет порядок взаимоотношений со СМИ. Но самое главное — предмет вза­имоотношений.

PR ведомства имеет право получать несекрет­ную информацию, оценивать на предмет наличия в ней гостайны, проверять сведения, содержащи­еся в подготовленной для публикаций статье.

Функционирование же PR силовых ведомств в условиях кризисных ситуаций регулируется исклю­чительно внутренними нормативными актами. Но это в лучшем случае. Именно поэтому при возник­новении очага социального напряжения, в том чис­ле и при наличии компетенции ФСБ, МВД, МО Российской Федерации их пресс-центры разворачи­ваются от случая к случаю. Журналисты же вынуж­дены добывать информацию своими средствами, что часто приводит к осложнениям при проведении операции, угрожает безопасности ее участников, лиц, находящихся в зоне ее проведения. Да и для са­мих журналистов часто имеет нежелательные по­следствия, грозящие конфликтами.

Обратимся к ряду положений соответствующих законов.

Закон «О Государственной границе Российской Федерации» в статье 24 пункт 10 напрямую ука­зывает, что пограничные войска имеют право «вре­менно ограничивать или запрещать движение лиц и транспортных средств... при проведении поисков и операций, иных розыскных действий». Закон «О милиции» в статье 11 пункт 20 содержит пра­во «проводить по решению начальника органа ми­лиции... оцепление (блокирование) участков мест­ности при... пресечении массовых беспорядков и групповых действий, нарушающих работу транс­порта, связи, предприятий, учреждений и органи­заций, а также при... преследовании лиц, подозре­ваемых в совершении преступлений». Аналогич­ные позиции содержатся в ряде других законов. В силу того, что в основном журналисты имеют дело с органами внутренних дел, мы приводим по­зиции статей только из упомянутых нормативных актов. Журналисты в данном случае рассматрива­ются как граждане, а потому их опека со стороны «паблик рилейшнз» совершенно необходима. Если рассматривать идеальную, с точки зрения закона и государства, схему, то в кризисных ситуациях СМИ и PR должны работать синхронно, под еди­ную задачу.

Работа журналистов в зоне кризисных ситуа­ций— общественно важная и необходимая миссия. Но как отмечалось, она не всегда адекватно воспри­нимается участниками этой ситуации. Поэтому бы­ло бы, наверное, правильно, если бы эта сфера дея­тельности журналистов была гарантирована нашим законодательством.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Благое намерения

Еще в феврале 1994 года Московская Хартия жур­налистов приняла декларацию, которую прямо или косвенно поддержали все журналисты. Именно по­этому мы не оставляем под столь обширной цитатой фамилии всех подписантов.

Здесь мы хотели бы привести ее полностью:

ДЕКЛАРАЦИЯ

Московской Хартии журналистов

Подтверждая общность в понимании нашего граж­данского и профессионального долга, мы скрепляем своими подписями настоящую Хартию и тем принимаем на себя взаимные обязательства способствовать укоренению, распространению и защите в России нижеследующих принципов, уважение которых мы полагаем непременной и неоспоримой основой развития честной, свободной, про­фессиональной журналистики:

1. Журналист распространяет, комментирует и критикует только ту информацию, в достоверности которой он убежден, и источник которой ему хорошо известен. Он прилагает все силы к тому, чтобы избе­жать нанесения ущерба кому-либо ее неполнотой или неточностью, намеренным сокрытием общественно значимой истинной информации или распространением заведомо ложных сведений.

2. Журналист сохраняет профессиональную тайну в отношении источника информации, полученной конфи­денциальным путем. Никто не вправе принудить его к раскрытию этого источника.

3. Журналист отвечает собственным именем и ре­путацией за достоверность всякого сообщения и спра­ведливость всякого суждения, распространенного за его подписью, под его псевдонимом, либо анонимно, но с его ведома и согласия. Никто не вправе запретить ему снять свою подпись под сообщением или суждением, ко­торое было хотя бы частично искажено помимо его во­ли.

4. Журналист полностью осознает опасность огра­ничений, преследований и насилия, которые могут быть спровоцированы его деятельностью. Выполняя свои про­фессиональные обязанности, он противодействует экс­тремизму и ограничению гражданских прав по любым признакам, включая признаки пола, расы, языка, рели­гии, политических или иных взглядов, равно как соци­ального или национального происхождения.

5. Журналист сознает, что его профессиональная деятельность прекращается в тот момент, когда он берет в руки оружие.

6. Журналист полагает свой профессиональный ста­тус несовместимым с занятием должности в органах государственного управления, законодательной или су­дебной власти, а также политических партий и других организаций политической направленности.

7. Журналист рассматривает как тяжкие профес­сиональные преступления злонамеренное искажение фактов, клевету, получение при любых обстоятельст­вах платы за распространение ложной или сокрытие истинной информации, а также плагиат: используя ка­ким-либо образом работу своего коллеги, он ссылается на имя автора.

8. Журналист считает недостойным использовать свою репутацию, свой авторитет, а также свои про-

236

фессиональные права и возможности для распростране­ния информации рекламного или иного коммерческого характера, если о таком характере не свидетельству­ет явно и однозначно сама форма этого сообщения. Журналист не принимает платы за свой труд от ис­точников информации, лиц и организаций, заинтересо­ванных в обнародовании либо сокрытии его сообщения.

9. Журналист уважает и отстаивает профессио­нальные права своих коллег, соблюдает законы честной конкуренции, добивается максимальной информацион­ной открытости государственных структур. Журна­лист избегает ситуаций, когда он мог бы нанести ущерб личным или профессиональным интересам своего колле­ги, соглашаясь выполнять его обязанности на условиях заведомо менее благоприятных в социальном, матери­альном или моральном плане.

10. Журналист отказывается от задания, если вы­полнение его связано с нарушением одного из упомяну­тых выше принципов.