Обитатели миража. PR специального назначения

Если сюжет длится более восьми минут, содер­жит большой объем информации, то требуется ра­бота режиссера, в противном случае сделанный в жанре информации, этот сюжет телезрителем вос­принимается плохо. К концу сюжета зритель ино­гда забывает его начало, а иногда не может понять, что же вы хотели сказать. Здесь уже получается не сюжет, а фильм, а это уже совсем другой жанр.

10. Для озвучивания необходимо подобрать дик­тора. Основные требования: приятный тембр голо­са, отсутствие дефектов речи.

Можно использовать либо возможности телеви­дения, либо найти такого человека у себя. Подача текстовой информации имеет очень большое значение для ее восприятия. При регулярном выходе в эфир ищите «своего» диктора, к которому зритель привыкнет и будет узнавать.

Мы используем и такой прием: если в сюжете имеет­ся текст из оперативных, официальных документов, то их зачитывает второй диктор с другим тембром голоса.

12. Даже если ваша передача выходит в эфир не постоянно, а периодически, необходимо сделать «шапку» передачи и дать ей название, а между сня­тыми сюжетами -- перебивки. В конце сюжета -опять «шапка». Не забывайте, что передача должна быть «красиво одета».

13. Обязательно проводите запись ваших телепе­редач. Готовые сюжеты будут использоваться вами при проведении лекций, и их можно тиражировать для показа по кабельному телевидению.

15. При подготовке своих материалов старайтесь делать как можно меньше перезаписей. Каждая пе­резапись снижает качество изображения»1.

...После многих лет работы стрингером в одной из самых уважаемых в мире телекомпаний, после тысяч кадров, которые были включены в репортажи самых знаменитых корреспондентов и показаны в десятках стран мира, становится ясно, что учеба не кончается, как не кончаются войны. Она продолжа­ется всегда. А раз продолжается учеба, нужен и учебник...

«Дурак учится на своих ошибках, а умный — на чужих...» Лукавит пословица. Сколько ни говори ре­бенку, что огонь горяч — не поверит, пока сам не обожжется. Каждое поколение должно набить соб­ственные шишки, обжечься о собственный огонь.

Пусть лучшим «уроком» будет случай из практи­ки. Один из великих сказал, что «история не имеет cослагательного наклонения», она происходит здесь и сейчас... И если кто-то после прочтения нижесле­дующего опуса снимет кадр, который войдет в Ис­торию, мой труд не пропал даром...

Если ты остановился и сказал: я все постиг, я -крутой профессионал, ты умер для профессии.

Может быть, человек, взявший в руки видеока­меру, захочет прислушаться к советам? В добрый час, но пусть это будут

СОВЕТЫ ДИЛЕТАНТА Общие положения

Видеокамера — не баловство, а источник суще­ствования. Но если хочешь разорить друга — подари ему видеокамеру. Ему понадобится еще куча вещей: штативы, свет, новые кассеты и многое-многое дру­гое... Камера — не только источник наслаждения, но и больших неприятностей. Снимавшие — да поймут...

Как не все золото, что блестит, так и не все, что цветно и шевелится, имеет право быть снято, а тем более — показано...

Снимающий должен знать цель съемки:

а) Для дома, для семьи.

б) Для начальства. Оно должно видеть, что его снимают, хотя это никогда и нигде не будет пока­зано. В этом случае лучше не ставить пленку, что­бы напрасно не тереть головку камеры. Но если пленка все-таки стоит, то необходимо подарить на­чальству VHS-копию. Это впечатляет (начальство).

в) Для хлеба насущного (для снимающего). Очень уважаемая категория снимающих. Они сдела­ли первый шаг к подлинному профессионализму, но еще не ушли от любительских съемок... Однако съемка свадеб, рождений, юбилеев, похорон и т. д. может стать хорошей тренировкой перед съемкой какого-нибудь крупного события, перед съемкой, которая сделает ваше имя знаменитым. Это — как перед исполнением какой-нибудь сложнейшей сим­фонии даже самые великие музыканты не чураются играть гаммы...

г) Для отечественного эфира («Останкино», «Ве­сти», НТВ). Никакого хлеба — одно беспокойство... Как правило, это — невкусно, что мы и наблюдаем ежедневно на экранах отечественного ТВ.

д) Для западного эфира (Это уже хлеб с маслом, а если повезет, то и с икоркой). В том случае, если человек сделал своим куском хлеба съемку для забу­горного эфира — снимаю шляпу, ибо он — настоя­щий профессионал.

Ошибочное мнение обывателя: иностранцев интересует только «негатив». Конечно, можно случайно снять какую-нибудь эпохальную помой­ку и попасть «в струю», заработать какие-то день­ги. Но в съемке для западного эфира главное — честность и точность... Но это уже категории мо­ральные и они не есть предмет нашего рассмот­рения.

То, что снято (если повезло), должно быть до­ставлено в точку покупки. Желательно прямо туда, где платят.

Камера

Камера — это японский механизм с «загадочны­ми» функциями и множеством кнопок.

Если в этот механизм вставляется такая же кас­сета, как и в ваш домашний видеомагнитофон или плеер, то это — не камера, а средство утешения и до­суга для категорий А и Б. «Бетакам» мы здесь также не рассматриваем, так как мы не извращенцы, а честные, следовательно -бедные, любители-дилетанты.

Н18 — «хай восемь» !!! (Далее «хайка»)

Эта камера — песня, поэма, симфония, малень­кое чудо техники, за которым будущее. По цене -доступна. Лучше иметь одну «хайку», чем ведро «вэхаэсок» (VHS), даже «супер».

Итак, мы имеем камеру, штатив (обязательно), запасные батарейки, немножко света. За окном ры­чит БТР, что-то погромыхивает вдалеке, и нежно так посвистывают пули знакомых снайперов! Вперед!

Съемка

Для начала забудь все, чему тебя учили во ВГИКе и прочих университетах (культуры, марксизма-лени­низма, журналистики и т. д.) Забудь также все то, что ты прочитал в инструкции к камере. Забудь также все иностранные слова, такие, как «трансфокатор», он же «Zoom» (но это уж совсем круто), «панорама» и тому подобные вредные слова.

Запомни только одно существительное — «кар­тинка» и два прилагательных — «хорошая» и «пло­хая». Как можно больше хороших и как можно меньше плохих.

Найди для начала на глобусе или карте точку, куда ты собрался лететь (ехать, плыть). Если в этой точке стреляют и ты едешь туда именно по этой причине, то ты имеешь шанс попасть в выс­ший класс — класс стрингеров. Но если ты едешь туда за свой счет, в надежде на «авось», без аккре­дитаций, страховки, то ты, прости, — не стрингер, а дурак.

Еще раз изучи ВСЕ пункты «Общего положе­ния», а также главу «Школа выживания».

Точка определена, аккредитации получены, вроде и страховка в кармане. Правда, при взгляде на сумму, в которую Родина оценила твою единственную жизнь, хочется и плакать и смеяться. Суммы страхов­ки хватит разве только на гвозди, которыми, если что случится, будут заколачивать крышку твоего гроба. Но прочь черные мысли — мы идем на съемку.

Оператор — это тот же фотограф. Только фото­графий у него получается штук 50 в секунду. Может быть, 50, а может быть, 10 тысяч. Поскольку мы до­говорились забыть о панорамах и трансфокаторах, остается определить построение кадра .

Вспомним о том, что мы читаем страницу книги или газеты слева направо и сверху вниз. Снимаем по возможности так же. Для начала, чтобы не путаться, постараемся держать событие в кадре — в центре ка­дра. Это правило хорошо как для фотографа, так и для видеооператора. Но фотографу сложнее — он должен в одной картинке показать событие или че­ловека так, чтобы обойтись минимумом слов. Опе­ратору проще: он может вглядеться в событие. И сделать это так, чтобы вместе с ним в событие вгля­делся и зритель.

Общий, адресный план, в котором должны быть узнаваемые предметы. Если это митинг в Москве, то на общем плане силуэт Кремля, Крас­ной площади, чего угодно, что говорило бы о том, что событие происходит именно в Москве, а не в Краснопупинске.

Вторым общим планом может быть толпа на Те­атральной площади. Хорошо бы помнить — карти­нок должно хватить на то, чтобы диктор как можно меньше торчал на экране. Тут уместно вглядеться в лики толпы.

«Лик» — это, конечно, слишком громко сказано. Много рассказал о настроении и состоянии толпы во время одного из митингов «Трудовой России» длинный крупный план, на котором дебильного ви­да тетка колотила алюминиевой ложкой по кастрю­ле, надетой на голову.

Хорошо бы еще оказаться за спиной выступа­ющего на митинге и, имея в кадре его затылок и вскинутую руку, зажавшую кепку с пупочкой, по­казать общий план толпы на площади. Потом нуж­но быстро сбежать с трибуны и показать выступа­ющего крупно, останавливая внимание на харак­терных его чертах, знакомых любому октябренку. Лысина, бородка, галстук в горошек, жилетка, сильно поношенное пальто, свидетельствующее о скромности наших вождей.

Очень раздражает непрерывное блуждание каме­ры по объекту съемки. Бывает, знаешь, что нельзя, но очень хочется, и палец чешется нажать на кнопку.

Самый лучший способ подавить желание — усту­пить ему. Но...

В начале и в конце как панорамы, так и наезда (отъезда) камеры зафиксируй как начало, так и конец.

Кнопка «пуск» нажата — камера пошла. Начинай отсчет статичного плана : «21, 22, 23, 24, 25, 26, 27» -камера поехала. Наезд, отъезд, панорама — все, что угодно. В конце — опять 6—7 секунд неподвижного плана. Таким образом и волки сыты, и овцы целы.

Есть режиссеры, которым нравится движущаяся камера. Для тех, кому нравится статика, — у тебя и она есть.

Монтажер, а это третий после оператора и режис­сера человек, из тех, кто может сделать как из дерь­ма конфетку, так и наоборот. Но это только в том случае, если у него в запасе есть несколько статич­ных планов. Оператор CNN Майкл Джонсон гово­рит: «В идеале на каждом событии должны работать пять камер, но жизнь далека от идеала, и одному оператору приходится работать за пятерых, показы­вая событие или предмет с пяти разных точек...»

Ты снимаешь беседующих людей. Казалось бы, ничего особенного - стоят и разговаривают два че­ловека. А если это Садам Хусейн с Биллом Клинто­ном ? И ты на пороге сенсации?..

Понятно, что у любого оператора затрясутся ру­ки. У любого, но не у тебя. У тебя достаточно устой­чивый штатив. И ты профессионально показываешь собеседников вдвоем общим планом, чтобы было видно обстановку Овального кабинета в Белом до­ме, потом быстро — средний план.

В кадре — две говорящие головы. Потом — круп­но Хусейна, по возможности в тот момент, когда он говорит: «Как дальше жить будем, друг Билл?»

Сразу за этим планом — крупно Билл. Отвечает, глядя немного в сторону: «Нет! Жить будем мы, а те­бе пора заказывать место на кладбище!!» Дальше -дрожащие руки Хусейна, нервно теребящие аксель­банты на мундире.

Драматический план восточных глаз, на которые наворачиваются слезы и тяжело стекают по небри­той щеке. Решительно сжатые скулы Клинтона, на лице которого нет привычной улыбки.

Снова средний план. Разговор заканчивается...

Опустив плечи, Саддам выходит из кабинета. Закрывается дверь. Камера возвращается к лицу Клинтона, на котором уже написано торжество. Дипломатическая победа одержана. В камере — крупно — звезды и полосы американского флага.

Беседа в кадре может быть между кем угодно. Подойдут даже сосед с соседкой.

Операторы-профессионалы, работая с тяжелыми «Бетакамами», таскают с собой еше и штатив, и стре­мянку, и свет. А чтобы был хороший звук — к его услу­гам еще и звукооператор с «мохнатым» микрофоном.

В твоем случае — все сам. Сам себе режиссер, и продюсер, и звукооператор, и, самое главное - опе­ратор.

Еще правило. Беззвучная картинка вообще не имеет права на существование. Свист пуль, чирика­нье воробьев, выкрики безграмотных лозунгов тол­пы на митинге, шум мотора БТРа, разрывы снаря­дов и мин — весь этот и другой звуковой фон твоего сюжета образует «интершум».

Но если ты решил взять интервью, то лучше, чтобы этот интершум был потише. В этом случае те­бе понадобится выносной микрофон. Если он будет мягкий или «лохматый» — еще лучше. Ветрозащита снизит уровень шума во время интервью.

Впрочем, практика -- лучшая школа. И после двух-трех неудач дело пойдет. Главное — не вешать носа.

А. М. Несмотря на кажущуюся простоту, эти со­веты и сегодня полезны. Фотографы старого поко­ления наверняка помнят книгу Никулина «25 уро­ков фотографии». Невзирая на то, что техника и тех­нология съемки ушли далеко, каждый уважающий себя фотограф обязательно ее держит в качестве на­стольной книги.

Наверное, небезынтересны и советы о работе в прямом эфире. В конце восьмидесятых это было де­ло новое, тем более для представителей спецслужб и правоохранительных органов. «Загнать» кого-нибудь из руководства в прямой эфир можно было только под страхом исключения из КПСС. А потому, как правило, в эфир ходили «подопытные кролики» из числа среднего офицерского состава. Утром прохо­дил «разбор полетов», на котором мнения руководст­ва по поводу наших изысков колебались от точки ки­пения до абсолютного нуля. Мы же крепчали, выра­батывая на таких разборках бойцовские качества.

В результате родились некие «советы непосто­роннего», которые мы сделали для себя настольной книгой.

Итак. Первый раз в живом эфире.

1. Первый выход в эфир -- это всегда сложно. Обязательно будет чувство неуверенности. Поэтому лучший вариант — выход в прямой эфир с напарни­ком (если такая возможность есть), когда чувству­ешь, что он тебя подстрахует, а это добавляет уве­ренности.

2. Необходимо иметь «домашнюю заготовку» и по проблеме, не прозвучавшей в вашем сюжете. Если беседа с ведущим не получается, не «идут» ответы на его вопросы, то переведите разговор на тему вашей заготовки. Не начинайте свой ответ со слов «Видите ли...», «Вы знаете...» Понятно, что за счет этих ввод­ных слов вы тянете время, чтобы сформулировать от­вет, но лучше обойтись без этих «подводок». Должны признаться, что, сколько бы вы ни позировали перед видеокамерой, вы не прочувствуете будущего живого эфира. А потому несколько советов тем, кто впервые садится под лучи студийных юпитеров.

Есть категория ведущих, как правило, професси­оналов высокого класса, которые не стремятся обо­значить все вопросы. Они понимают, что длитель­ное обсуждение предстоящего эфира может исто­щить вас и его. Более того, превратит живую беседу в отрепетированный спектакль. Для них важен экс­промт, динамика встречи. Это — самые интересные, но и самые опасные ведущие. Вам необходимо по­стоянно следить за их передачами, изучать сильные и слабые стороны, пристрастия. И тогда вы сможете вести себя на равных. Помните, что больше вас о предмете будущего разговора (если речь идет о во­просах профессиональных) ведущий не знает, а по­тому чувствуйте себя уверенно. Он силен в эмоциях, вы — в фактах. Со временем вы достигнете взаимо­понимания. Однажды, приглашая меня на эфир в программу «Герой дня», Савик Шустер, желая при­ободрить, дал совет: «Если почувствуете, что вопрос вам неудобен, то отвечайте, как Михаил Горбачев... Ни о чем».

Несколько практических советов.

Как правило, прямой эфир идет в вечернее вре­мя, а потому постарайтесь перед ним побриться, из­бегая порезов кожи.

Ни в коем случае не являйтесь на телевидение в белой рубашке. Во-первых, цветное телевидение не терпит белого цвета, а во-вторых, возможная за­стенчивая краснота станет настолько контрастной, что недоброжелатели могут вас упрекнуть в злоупо­треблении спиртным. Не отказывайтесь от грима.

Если в студии синий задник, то синий пиджак вам не подойдет. Вы просто сольетесь с фоном, и у осветителей и операторов будут проблемы. Избегай­те и пиджаков в мелкую елочку. В кадре они будут рябить.

В отдельных случаях не бойтесь прийти в студию в нестандартном виде. Главное, чтобы вы были оде­ты элегантно и со вкусом.

В студиях установлены, как правило, вращаю­щиеся кресла. Такие кресла очень располагают к то­му, чтобы на них машинально покрутиться. Утрен­ние эфиры имеют иную особенность. Желая сделать обстановку более домашней, в студиях часто ставят низенькие диванчики. Человеку высокого роста си­деть крайне неудобно. Колени иногда находятся на уровне плеч.

Боже упаси вас почесываться, подтягивать носки и т. п. Следите за собой.

Если у вас электронные часы — выключите зву­ковой сигнал. Ничто так не сбивает не только вас, но и ведущего, как невпопад исполненный часами «марш».

В ряде случаев микрофон установлен на столе, старайтесь не шуршать бумагами, не постукивать карандашом. Все посторонние звуки пойдут в эфир.

Как-то мы работали с программой АРД-1 (ФРГ) над фильмом «КГБ и гласность». Для более интерес­ного рассказа о нашей организации мы пригласили журналистов снять нашу передачу в живом эфире. Они охотно согласились. Когда программа подходи­ла к концу, мы пригласили западногерманских жур­налистов за стол, стоящий перед телекамерой. Это был экспромт, неожиданный и для немцев, и для те­левидения. Надо сказать, что немецкие журналисты оказались на высоте, охотно ответив на вопросы. Впоследствии эти кадры вошли в их фильм.

Аналогичное действие мы попытались повто­рить с журналистами из Австралии, также работав­шими с нами. Однако они не смогли принять учас­тие в передаче без разрешения шефа из Канберры. Мы не стали делать секрета для телезрителей из этой особенности западной демократии.

Мы не случайно остановились так подробно на всех этих правилах, потому что они вырабатывались в процессе практики. И пока эти правила не были сформулированы, мы набивали все новые шишки.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Пресс-конференция

«Давайте ваши вопросы, я не знаю, что делать с моими ответами».

Михаил Жванецкий

А. М. Нередко о работе пресс-службы судят по ко­личеству брифингов и пресс-конференций. Отчасти это характеризует работу той или иной структуры. На первое этапе развития гласности это было действи­тельно так. Необходимо было широко выходить на журналистов, совместно с ними обсуждать стоящие перед правоохранительными и иными госорганами задачи. Интерес к таким мероприятиям был настоль­ко велик, что иногда журналист просто метался по го­роду, опасаясь пропустить что-то значимое и интерес­ное. Особый интерес вызывали мероприятия, прово­димые силовыми структурами.

После них второстепенные фигуры ведомств, чье руководство бросало их на амбразуру гласности, ста­новились телезвездами, пророками, оракулами... Их цитировали, так как кроме них мало кто говорил, на­пример, о работе КГБ или МВД.

Однажды при проведении пресс-конференции на заре гласности в столичном управлении КГБ мы с трудом разместили журналистов в огромном конфе­ренц-зале. А потом в течение нескольких месяцев смотрели и читали отдельные эпизоды и выдержки с этой акции. Журналисты почитали за честь принять участие в таком мероприятии, и хотя некоторые из них, в первую очередь иностранные, приходили не только из чисто журналистского любопытства, мы им не отказывали.

Это было плодотворное и интересное время. Осо­бенно оно было интересным для правоохранительных органов и спецслужб. Закрытые структуры выходили в народ, рассказывали о своей работе.

Кто-то на этот процесс смотрел с интересом, кто-то с подозрительностью, кто-то с насторожен­ностью. В тот период мне приходилось общаться с представителями спецслужб бывшего Варшавского договора. Глядя на нас, они крутили пальцем у ви­ска, полагая, что мы со своей гласностью доиграем­ся. И тем не менее, история расставила все на свои места. Хочу подчеркнуть прозорливость прежнего руководства и КГБ и МВД СССР, которые поняли, что только идя на прямой диалог с обществом, мож­но войти в новую эру с новыми правоохранитель­ными структурами, новыми спецслужбами, призван­ными служить народу.

А что другие спецслужбы Варшавского договора? Не менее важным, используя гласность в тот пе­риод, было создать мощный союз единомышленни­ков из числа простых граждан, журналистов и со­трудников правоохранительных органов. Именно тогда, на таких мероприятиях, ярко проявляли себя неординарные личности. К слову сказать, даже в на­чале девяностых годов, когда, на первый взгляд, критика органов госбезопасности (до МВД тогда у демократов руки не доходили) достигла апогея, мы, встречаясь с людьми в аудиториях, цехах, конфе­ренц-залах, а с журналистами у себя в управлении, понимали: мнение одного журналиста, даже расти­ражированное в газете с миллионным тиражом, не есть общественное мнение.