Золотой треугольник Петербурга. Конюшенные: улицы, площадь, мосты [Историко-архитектурный путеводитель]

Л.Н. Бенуа. Центральная часть здания Певческой каппелы с Царским павильоном. 1887 г.

Л.Н. Бенуа. Центральная часть здания Певческой каппелы с Царским павильоном. Разрез. 1889 г.

Л.Н. Бенуа. План первого этажа комплекса зданий Певческой капеллы. 1888 г.

После этого строительство началось незамедлительно. В первую очередь сооружались учебные (школьные) корпуса. Для временного устройства учащихся и служащих Капеллы арендовали дом графа Н.П. Игнатьева на Миллионной улице, 22. Старшим помощником Л.Н. Бенуа пригласил архитектора Г.Я. Леви, функции подрядчика исполнял военный инженер Н.В. Смирнов, он же занимался техническими вопросами.

О первой очереди строительства Бенуа писал: «Принялись полным ходом за составление чертежей, проверяя старое на натуре. Наладили мастерскую и весь штат подрядчиков и поставщиков. Грунты оказались местами ужасные. На втором большом дворе напали на засыпанный пруд или русло, откуда извлекли кусок окаменелого дерева. Глубина рвов достигала семи аршин. Несмотря на все трудности при возведении новых флигелей (приходилось массу старого ломать и пробивать), благодаря бдительности и энергии мы справились и к зиме подвели школьные флигеля под крышу»[246].

Учащиеся и служащие Капеллы вернулись на прежнее место, но уже в новые стены, 26 сентября 1887 года. Затем Бенуа со своими помощниками продолжил дальнейшую разработку проекта, уделяя повышенное внимание корпусу концертного зала с царским павильоном. Варианты его проекта, выполненные в 1886 и 1887 годах, различались только в частностях.

Строительство всего комплекса, включая внутреннюю отделку и меблировку, завершили за два года. 27 февраля 1889 года Придворную певческую капеллу посетили Александр III и императрица Мария Федоровна. Убедившись в прекрасной акустике концертного зала, императорская чета осмотрела и остальные помещения. Бенуа вспоминал: «Перед выходом Государь подал мне руку и благодарил за прекрасное устройство. Граф И.И. Воронцов-Дашков поздравил меня с успехом. Когда я доложил о том Н.С. Петрову он сказал, что очень рад за меня. Тем дело и кончилось… »[247].

Здания Певческой каппелы со стороны набережной Мойки. Фото 2010-х гг.

Общая оценка работы зодчего дана профессором В.Г. Лисовским: «Проектируя здания Капеллы, Бенуа с блеском проявил свой талант мастера композиции, одинаково важное внимание уделяющего как функциональной, так и художественной сторонам проектного решения, а кроме того, и многочисленным хозяйственным „мелочам“ от каковых нередко в очень сильной степени зависит успех дела.

Программа, которой должен был следовать автор проекта, отличалась значительной сложностью. Участок, сильно вытянутый поперек квартала от Мойки до Большой Конюшенной улицы, имел неправильную конфигурацию в плане. Очень сложным был состав помещений Капеллы: помимо большого концертного зала, в комплекс должны были войти многочисленные учебные классы, спальни для учеников, квартиры для педагогов, кулуары для публики, посещающей концерты, и различные вспомогательные помещения. Наконец, надо было считаться с находившимися на участке строениями и по возможности экономно и эффективно использовать те их фрагменты, которые обладали достаточной прочностью»[248].

Главную особенность общей композиции комплекса составляет курдонер. Он предстает напоминанием об усадебной структуре старинного участка. Курдонер прекрасно отвечает функциональным требованиям, создавая парадное и в то же время уютное пространство, которое служит и репрезентативным подъездом к Капелле и просторным светлым двором для ее постоянных обитателей.

Вместе с тем этот двор является своего рода малой внутриквартальной площадью, которая через широкий Певческий мост раскрывается навстречу Дворцовой площади, а, с другой стороны, воспринимается ее дополнительным ответвлением.

Для лицевых корпусов по набережной Бенуа частично использовал существовавшие объемы и стены. В них находились жилые помещения, причем второй этаж южного (правого) корпуса занимала квартира управляющего. Флигели в глубине курдонера, с его боковых сторон, были построены заново. В южном флигеле размещалась школа с классами, связанная сквозным коридором со вторым школьным корпусом, расположенным позади концертного зала. Северный флигель отвели для регентских классов.

Фасад Певческой капеллы без Царского павильона.

Фото 1970-х гг.

Жилые корпуса ближе всего «стилю Людовика XVI». Характерны их оконные наличники с лучковыми сандриками на втором этаже и с плечиками – на третьем. На боковых флигелях в широкой части курдонера введено подобие аркады: над окнами второго этажа помещены полуциркульные филенки с лепным орнаментом. Светло-охристые фасады, разграфленные рустом, тягами и завершенные антаблементом, показывают, что Бенуа свободно оперировал мотивами французского классицизма. Срезанные или скругленные углы подчеркивают мягкую пластику объемов и плавное перетекание пространства курдонера. У межевых линий устроены малые внутренние дворы и световые дворики-колодцы, изолированные от курдонера. Корпус концертного зала сооружен на месте усадебного дома Ю.М. Фельтена. Над старыми сводами первого этажа Бенуа возвел новый двусветный концертный зал.

Ядром комплекса является средний поперечный корпус концертного зала. Он повышен по сравнению с примыкающими к нему флигелями и отличается более сложной отделкой. Это – фокус объемно-пространственной структуры Капеллы, центрирующий и замыкающий глубинную композицию курдонера. Если остальные фасады решены плоскостно, то главный фасад концертного зала отмечен мощным пластическим акцентом – выступающим объемом Царского павильона.

Придворная певческая капелла. Фото 1900-х гг.

(Разрушен в годы войны, воссоздан в 2000 году по проекту архитектора В.Н. Вороновой.)

Бенуа писал: «Дворовые фасады боковых флигелей, по-моему, вышли хорошо, фасад же концертного зала – несколько куцый. Парапеты получились какими-то программно академическими. Царский павильон недурен, но сложен»[249].

Зодчий оказался излишне строг в самооценке. Все части курдонера отмечены печатью элегантности и благородства, свойственными архитектурному почерку Бенуа.

Главный фасад концертного корпуса в двух нижних этажах продолжает формы боковых флигелей. Третий ряд окон, отвечающий второму свету зала, решен в другом ритме – в виде парных узких проемов, разделенных ионическими пилястрами. Над развитым антаблементом установлен аттик и балюстрады с вазами. Царский павильон вел в царскую ложу концертного зала. Массивность павильона нейтрализована криволинейными формами выгнутых и вогнутых углов, лучкового фронтона, витиеватого металлодекора.

Фасад Певческой капеллы. Фрагмент. Фото 2016 г.

Особенности поздней эклектики дали о себе знать в насыщенной детализации главного фасада. Дробная разделка мелкими деталями нарастает снизу вверх. Сюжетные панно дополнены картушами, масками и гирляндами. Сочетание изображений и орнаментов с надписями делает архитектуру Капеллы «говорящей», к чему нередко тяготела эклектика.

Изысканное убранство фасада выполнено по эскизам Бенуа скульптором Р.Р. Бахом, лепщиком И.П. Дылевым и слесарным мастером Е.А. Вебергом[250]. В филенках под окнами третьего яруса помещены изящные рельефные композиции с изображением музицирующих и поющих детей. Во фризе – доски с фамилиями музыкантов, деятельность которых была связана с Капеллой. Всего здесь указано семь фамилий (без инициалов): Д.С. Бортнянский, М.И. Глинка, Г.Я. Ломакин, А.Ф. Львов, Н.М. Потулов, Д.В. Разумовский, П.И. Турчанинов.

Пространство курдонера отделено от набережной высокой ажурной оградой с пилонами, увенчанными фонарями. При создании ограды Бенуа придерживался рисунка более ранней решетки, установленной в 1830-х годах по проекту П.Л. Виллерса.

Раньше сквозь главный корпус вели два арочных проезда, соединявшие курдонер с внутренними дворами. В послевоенные годы левый проезд закрыли и превратили в гардероб. В 1970-х годах с тыльной стороны концертного зала на уровне второго этажа пристроили галерею. Она служит удобной внутренней коммуникацией, проходящей вдоль зала, но ее утилитарно-упрощенный внешний объем совершенно не соответствует архитектуре Бенуа.

Не меньшее внимание, чем главному фасаду, Бенуа уделил интерьерам концертного зала. Сам он свидетельствовал: «Внутри, особенно вестибюль и лестница – удались. Я считаю, что это, а также круговое фойе – из удачных моих отделок. Концертный зал по деталям вышел удовлетворительно, но несколько короток и, пожалуй, высок»[251].

Бенуа виртуозно вписал в общий план круглое и полукруглое фойе второго этажа. Эти небольшие помещения связаны с просторной парадной лестницей и прямоугольным фойе непосредственно перед залом. По сравнению с ними сам концертный зал впечатляет ощущением свободного простора и четкой архитектоникой ясного, цельного объема. Интерьер без традиционных театральных ярусов наполнен дневным светом через расположенные вверху двойные арочные окна[252].

В оформлении парадных интерьеров Капеллы Бенуа сначала предполагал использовать мотивы стиля рококо, но в итоге предпочел классицистические формы с отдельными деталями в характере барокко. В концертном зале архитектор продуманно разбил большие поверхности стен ложными арками, прямоугольными и овальными филенками. Дубовый кессонированный потолок подвешен к металлической конструкции перекрытия. После пожара 1894 года зал был в точности восстановлен и повторно освящен в 1895 году.

Певческая каппела. Зал. Фото 2016 г.

По акустическим качествам концертный зал считается одним из лучших. Бенуа стремился добиться этого всеми средствами: пропорциями помещения, деталями технического устройства пола и потолка и т. п. Об этом он писал в пояснительной записке: «Для достижения хорошего резонанса в концертном зале пол будет устроен выше свода на 1 аршин и более с утверждением оного на вертикальные бруски и, кроме того, предполагается устроить деревянный висячий потолок, прикрепленный к железной конструкции крыши так, что между черным потолком и чистым будет промежуток в 8 вершков»1. Таким образом, система «пол – потолок» будет производить эффект подобно скрипичной деке.

Бенуа намеревался установить на сцене орган, но управляющий Капеллой М.А. Балакирев, склонный придерживаться православных традиций, отменил этот план. Намерение зодчего осуществилось много позднее, когда в 1928 году сюда перенесли орган из Голландской церкви, находившейся на углу Невского проспекта и Большой Конюшенной улицы. (Последнюю реставрацию концертного зала закончили в октябре 2005 года.

Л.Н. Бенуа. Фасад жилого дома Капеллы. Большая Конюшенная улица, 11

Позади главного здания Бенуа организовал цепочку из трех проходных дворов с учебными, хозяйственными и жилыми корпусами. Весь этот комплекс был сформирован одновременно с реконструкцией основной части Капеллы в 1887-1889 годах. Несмотря на уплотнительный характер застройки, архитектору удалось избежать сумеречных дворов-колодцев.

Узкую сторону участка замыкает четырехэтажный лицевой дом на Большой Конюшенной улице, 11. Во дворе он соединен с двумя флигелями. На улицу обращен фасад всего в семь оконных осей.

Бенуа включил в это здание старый двухэтажный дом, существовавший с конца XVIII века. При этом фасадную стену сложили заново, а весь массив увеличили со стороны двора. 26 августа 1888 года комиссия под представительством статс-секретаря Н.С. Петрова произвела проверочный осмотр почти законченной постройки. Третий этаж лицевого дома был специально приспособлен под квартиру Н.А. Римского-Корсакова[253]. Композитор жил и работал здесь в 1889-1893 годах.

Квартирный дом на Большой Конюшенной трактован в сдержанных классицистических формах. Стена покрыта рустовкой, более рельефной в нижней части и тонкой, графичной на вышележащих этажах. Второй и третий этажи выделены наличниками с прямыми или лучковыми сандриками, напоминающими элементы раннего классицизма. На боковых осях второго этажа парят легкие балконы, огражденные ажурными решетками. Края фасада закреплены цепочками рустов. Лепные гирлянды под карнизом как бы перенесены с фриза главного здания.

Жилой дом Капеллы относится к разряду фоновой застройки. Он скромнее корпусов курдонера со стороны Мойки, хотя и повторяет некоторые их элементы. Очевидно, здесь Бенуа не стремился к созданию запоминающейся композиции. Вместе с тем деликатность и утонченность рисунка фасада выдают руку мастера. Этот дом – своего рода реверс, замыкающее звено архитектурного ансамбля Придворной певческой капеллы.

Реконструкция здания Капеллы относится к ранним работам Л.Н. Бенуа. Этот заказ 30-летний архитектор получил по служебной линии – в то время он состоял в Контроле Министерства Императорского двора. Перестройка Капеллы заняла ключевое место в его творчестве.

Сын выдающегося зодчего Николая Леонтьевича Бенуа, родоначальника знаменитой художественной династии, Леонтий Бенуа стал одним из самых известных петербургских архитекторов и крупнейшим педагогом. Диапазон и география его деятельности необычайно широки. Академик и профессор архитектуры, он проектировал и строил храмы, банки и больницы, выставочные здания и ипподромы, доходные дома, особняки и дачи. Кроме Петербурга и окрестностей, сооружения по его проектам возводились по всей Российской империи и за рубежом.

Назовем лишь самые значительные произведения Бенуа в нашем городе. Это – клиника Д.О. Отта и Великокняжеская усыпальница, здания страховых обществе на Большой Морской улице, 37 и 40, Московский купеческий банк на Невском проспекте, 46, Государственная типография на Гатчинской улице, 26, Дворец выставок на набережной канала Грибоедова, 2, доходные дома на Моховой улице, 27-29, и Каменно-островском проспекте, 26-28.

Большая Конюшенная улица, 11. Фото 2000-х гг.

Поборник классических традиций, Бенуа откликался на все новейшие веяния. Исключителен его вклад в развитие градостроительных идей, в разработку планов преобразования Петербурга. И совершенно особую роль он сыграл в воспитании будущих архитекторов.

Бенуа преподавал в разных учебных заведениях. Он был профессором-руководителем и ректором Высшего художественного училища Академии художеств. В стенах Академии он подготовил целую плеяду видных архитекторов, среди них – Ф.И. Лидваль, О.Р. Мунц, В.А. Покровский, М.С. Лялевич, В.А. Щуко, Н.В. Васильев, А.И. Дмитриев, Н.Е. Лансере, М.М. Перетяткович, И.А. Фомин.

Дом Капеллы на Большой Конюшенной улице, 11, был связан с архитектурной жизнью Петербурга. В 1890-х годах здесь размещалась редакция журналов «Зодчий» и «Неделя строителя». Первый из них основан в 1872 году Санкт-Петербургским обществом архитекторов. Центральный печатный орган России по вопросам архитектуры и строительства, «Зодчий» представлял широкую панораму профессиональной деятельности, знакомил с творческими и техническими достижениями.

Дворы Капеллы. Фото 2010-х гг.

До 1901 года журнал выходил в свет ежемесячно, а текущие события оперативно освещались на страницах «Недели строителя». Затем оба издания объединились под обложкой «Зодчего», которые печатался еженедельно до 1918 года. Сегодня эти журналы служат ценнейшим источником по истории отечественной архитектуры.

Редакторами «Зодчего» в 1890-х годах работали Л.Н. Бенуа и гражданский инженер М.Ф. Гейслер. С 1889 по 1906 год Гейслер был архитектором и заведующим зданиями Придворной певческой капеллы. До этого он участвовал в реконструкции Капеллы под началом Бенуа, затем выполнял на участке мелкие переделки. Из авторских построек Гейслера наиболее интересны особняки Е.И. Набоковой (Большая Морская улица, 47) и М.Г. Савиной (улица Литераторов, 17).

В начале XX века смотрителями домов Капеллы состояли поочередно гражданские инженеры В.В. Чаплин, Б.Ф. Гуслистый (соавтор Гейслера по нескольким объектам) и архитектор-художник А.С. Пронин (в 1920-е годы – один из строителей Кузнечного рынка). Все они, включая М.Ф. Гейслера, в разные годы жили на Большой Конюшенной улице, 11.

В 1918 году Придворная певческая капелла была преобразована в Народную хоровую капеллу, в 1922 году переименована в Государственную академическую капеллу. С 1954 года она носит имя М.И. Глинки. В советский период Капеллой руководили выдающиеся музыканты и педагоги М.Г. Климов, П.А. Богданов, Г.А. Дмитревский. С 1974 года коллектив возглавляет народный артист СССР почетный гражданин Санкт-Петербурга В.А. Чернушенко. В 1991 году воссоздан симфонический оркестр Капеллы.

Проходные дворы этого участка уже давно служили стихийным пешеходным маршрутом. В 1999-2000 годах реализован проект «Дворы Капеллы» (архитекторы К.А. Шарлытина и А.Б. Петров, консультант – С.И. Соколов). Этот проект считался резонансным как одно из первых мероприятий по реконструкции центральных кварталов. Но на деле все свелось к скромному благоустройству и оформлению локальной пешеходной зоны. В самом тесном дворе, у Большой Конюшенной улицы, сооружена аркада с летним кафе.

Жилой дом Капеллы на Большой Конюшенной улице, 11, более десяти лет назад перешел в частную собственность. Здание собирались приспособить для торговых целей, но эти планы вступили в противоречие с требованиями охраны исторического памятника. Дом стоит опустевшим и ждет решения своей участи.

Большая Конюшенная улица между Конюшенным

и Волынским переулками

Кварталы по сторонам Большой Конюшенной улицы расположены асимметрично, их планировка и застройка совершенно не схожи. Прямоугольным участкам Конюшенного двора, Финской, Шведской и Немецкой церквей противостоят два больших квартала неправильных очертаний, разделенные Волынским переулком. Они вписаны в излучину Мойки. Изгибами реки обусловлены и криволинейный абрис кварталов, и неровная косоугольная нарезка участков с западной (нечетной) стороны улицы.

Домовладения изначально были здесь сквозными. Длинными, иногда изломанными полосами они тянулись между рекой и улицей. Сравнительно мелкая разбивка мест под застройку объяснялась тем, что на этой территории они отводились частным лицам. Число исторических участков здесь в несколько раз больше, чем в противолежащих кварталах Большой Конюшенной улицы: к началу XX века их насчитывалось 16, а напротив – всего три. Правда, эти три владения включали группы домов, поэтому разница в нумерации двух сторон улицы уже не столь значительна: по нечетной линии она заканчивается № 31, а по четной – № 14.

Освоение кварталов к западу от Большой Конюшенной начиналось вдоль берега Мьи (Мойки). Ранний этап их застройки изучали краеведы Л.И. Бройтман и Е.И. Краснова. Приведем выдержку из их публикации.

«Издавна в литературе о Петербурге установилось мнение, что границей городской застройки в первые десятилетия служила река Мойка, а за Мойкой были загородные усадьбы представителей знати. Возможно, такое мнение связано с толкованием слова „дача“ под которым в те времена понималось не летнее имение, а участок, не купленный, а данный властью, в подтверждение чего выдавался документ, называемый „данная“.

Участки под застройку (назывались „дворы“) за Мойкой отводились уже в 1710-е годы. Об этом свидетельствуют составленные в 1717 году „Переписные книги дворам на Адмиралтейской стороне в Санкт-Петербурге строенным“. Из переписи видно, что на рассматриваемой части берега Мойки, где сейчас находятся дома 6-44, к 1717 году только 10 участков обрели хозяев, которые, получив участки, по-видимому, бесплатно, тут же поспешили их продать.

Владельцы отнюдь не именитые люди. Среди них кухмистер, лекарь, сахарный мастер, мызник, морского флота поручик, „маэор“ „секлетарь“ – в основном профессии, связанные с обслуживанием, видимо, сказывается близость царского дворца. <… >

В 1739 году в доношении на Высочайшее имя от Комиссии о Санкт-Петербургском строении было сказано: „… за Мойкой речкою от Конюшенного двора вниз до устья той речки почти все домы находятся деревянные, а для регулярства и лучшаго вида, а паче к безопасности от пожарного случая потребно за тою речкою по берегу оной строить каменные домы“. В резолюции Анны Иоанновны от 20 августа того же года предписывалось строить вниз по Мойке по Конюшенной Набережной улице (название дано в этом же указе) „каменное строение в один, а кто пожелает и в два апартамента (этажа. – Примеч. авторов) на погребах… а на пространных дворах, которые по улице поперешниками от двадцати сажен и больше, которых за обширностью застраивать каменным строением невозможно, строить покои в средине, а по сторонам пускать ворота и ограду каменную… о чем объявить по Мойке всем обывателям, и в том всем, не обходя никого, дать подписаться… А которые не похотят строить каменного строения, то б те свои дворы продавали таким, которые по силе указов строить будут, которые же строить сами не обяжутся, а от сего времени в год дворов своих не продадут, то такие дворы по оценке отдавать желающим“.

Внутри дворов разрешено было строить деревянные службы, но на каменных фундаментах, а чисто деревянные строения „сломать надлежит“».[254]

К середине XVIII века на левом берегу Мойки «появились владельцы более знатные и более богатые»[255]. Застройка велась по усадебному типу и оставалась неупорядоченной. Небольшие дома с неровными промежутками между ними тянулись кривой цепочкой вдоль реки. Каменные постройки чередовались с деревянными. В глубине дворов находились сады и огороды. У Большой Конюшенной улицы стояли редким пунктиром мелкие строения.

Границы участков в квартале между переулком и Невским проспектом сохранились с тех пор до наших дней. Обо всех зданиях, возведенных на этой территории, рассказано в предыдущих главах. В квартале между Конюшенным и Волынским переулками разбивка домовладений несколько изменилась в течение XVIII-XIX веков. О нем и пойдет речь в дальнейшем.

Этот квартал – самый крупный в районе Конюшенных улиц. Главная его особенность – косоугольная форма со стороны улицы и криволинейный контур по набережной Мойки. Излучиной реки была изначально задана разная длина участков, расходящихся к ней широким веером. Но непонятно, почему здесь образовалась столь неравномерная, случайная нарезка со сдвигами и изломами границ. Необходимость вписаться в природное русло Мойки препятствовала четкой регулярности планировки. Однако и в такой ситуации межевание домовладений могло быть более правильным. Вся структура квартала между Конюшенным и Волынским переулками будто опровергает представление о Петербурге как о регулярном городе.