Золотой треугольник Петербурга. Конюшенные: улицы, площадь, мосты [Историко-архитектурный путеводитель]

В остальном второй атриум стал повторением первого. Здесь воспроизведена та же структура монолитного железобетонного каркаса – от фундамента до чердака, с жестко сопряженными колоннами, перекрытиями и арками. Аналогично архитектурное решение: и крупные конструктивные формы, и классицистические детали. Правда, ионические колонны в торце Малого зала поставлены поодиночке, хотя в утвержденном проекте они были показаны парными, как в Большом зале. По идентичной схеме выстроены верхние этажи над стеклянным потолком с кирпичным заполнением несущих рам. Возвышающийся над чердаком зенитный фонарь имеет треугольное сечение, подобное световому фонарю углового здания.

Универмаг Гвардейского экономического общества после пристройки малого зала. Фото 1910-х гг.

Если во внутреннем устройстве новой части универмага Балбашевский придерживался общей структуры первой очереди торгового дома, вынужденно отступая от нее в частностях, то снаружи он буквально клонировал тип фасадной секции с витринами внизу и портиками наверху, фланкируемыми парами пилонов со стеклянными эркерами. К трем первоначальным секциям главного фасада Балбашевский механически присоединил еще два тождественных им звена. Прямое репродуцирование было здесь, наверное, единственно оправданным и логичным. Две очереди, неотделимые одна от другой, воспринимаются как единое сооружение, выстроенное в один прием.

В результате расширения уличный фасад стал не только более протяженным, но и утратил прежнюю центричность. Бывшая средняя секция с фронтонным завершением оказалась приближена к угловой башне. Исчезла ось симметрии фасада, которая, впрочем, и так была условной. Широкий входной портал Малого зала устроен в крайней левой секции.

Разбивка фасада пристройки на два звена вообще-то противоречила трехпролетной конструкции Малого зала. Но иначе и не могло получиться, поскольку при меньшей ширине участка № 23 необходимо было попасть в ритм и модуль первоначального здания. Небольшой «излишек» слева Балбашевский остроумного обыграл, поставив дополнительный, третий пилон. Образовалось двойное узкое членение, достаточно устойчивое, чтобы закрепить край фасада и остановить мерный шаг его повторяющихся звеньев.

Пять секций, рефреном, организовали большой отрезок улицы. Разрослись вширь плоскости стекла, растянулся ряд портиков. «Фасад стал длиннее, но не превысил расстояния, на котором продолжают действовать центростремительные силы»[234]. Такой объединяющей силой, которая стягивает экспансивную асимметричную композицию, является угловая башня. Именно эта вертикальная доминанта обеспечивает сбалансированность всех частей торгового дома.

Приращение дополнительных звеньев к законченному зданию свидетельствовало о новом архитектурном методе. Здесь реализован принцип открытой композиции, способной к росту и самовоспроизведению. Совсем по-другому гибкая логика модерна проявилась в построении тыльных частей, обращенных внутрь участка. Отсюда были ясно различимы две очереди строительства, решенные индивидуально.

Со стороны двора плоский торец Большого зала прорезан широкой аркой, а трехгранный выступ Малого зала раскрыт гигантским тройным проемом. Напряженная асимметрия разнообъемных масс воспринималась антитезой регулярному строю главного фасада. Зенитные фонари и глухие брандмауэры дополняли безыскусно правдивую, как бы спонтанную игру брутальных форм. Острая экспрессия здесь получилась будто сама собой, без особой заботы о красоте и законченности композиции. (После сооружения во дворе многоэтажных гаражей и пристроек к залам универмага эта впечатляющая картина фактические исчезла из поля зрения.)

Одновременно с расширением универмага И.Л. Балбашевский осуществил в 1912-1913 годах и планировавшуюся изначально постройку доходного дома Гвардейского экономического общества на углу набережной Мойки и Волынского переулка.

Универмаг Гвардейского экономического общества. /\вор. Фото 1970-е гг.

По сравнению с программой конкурса 1907 года, площадь жилого здания удалось намного увеличить благодаря объединению участков № 34 и 36 по набережной. Двойной номер сохранялся до конца прошлого века, но теперь остался № 36.

Чтобы расчистить место для строительства, Балбашевскому пришлось снести остатки Волынкина двора и трехэтажный классицистический дом 1830-х годов, последней владелицей которого была С.В. Пряслова. Так в очередной раз в этом квартале был уничтожен уголок старины. При этом новый шестиэтажный доходный дом выдержан в приемах неоклассики – стилевого направления, следовавшего традициям эпохи классицизма.

В архитектуре предреволюционных лет исторические формы чаще всего преломлялись сквозь призму модернизации.

Композиционный строй прообразов трансформировался в связи с ростом этажности, менялись пропорции и архитектоника фасадов, не говоря уже о планировке зданий. В объемную структуру включались многоэтажные эркеры. Строители отдавали предпочтение терразитовой (серой цементной) штукатурке, походившей на гранитную облицовку, но фасады из-за этого получались монохромными.

В Петербурге построено немало домов, подобных зданию на Мойке. Типичны его трехъярусная схема, сочетание ордена с эркерами, серый тон стен. Парадная лестница декорирована фризом с гирляндами и вазами. Особенно близки ему четыре сблокированных доходных дома, сооруженных Балбашевским в 1911— 1914 годах на его собственном участке по Растанной улице, 2 а-г.

Нижний этаж массивного здания на Мойке, отделенный тягой и обработанный рустом, имеет привычный вид несущего цоколя. Второй-четвертый этажи слиты в средний ярус. Плоские пилястровые портики коринфского ордера охватывают не всю его высоту и не создают явных пластических акцентов. Эту роль выполняют эркеры – трехгранный на оси фасада по набережной и более весомый и высокий цилиндрический на углу здания.

Над четвертым этажом проходит развитый антаблемент, разорванный посередине обоих фасадов. По традиционным нормам он должен служить завершающим элементом композиции, но здесь над ним возвышаются еще два этажа, образующие третий ярус. Он оканчивается аттиками с лепными гирляндами. В рисунке верхнего яруса чувствуется сбивчивый ритм и какая-то угловатость.

Стык двух плоскостных фасадов скрадывается четырехэтажным цилиндрическим эркером. Он подчеркивает объемность угловой части дома, которая перевешивает средние оси фасадов. В перспективе короткого Волынского переулка этот круглый объем перекликается с эркером-башней дома Мельцеров, сооруженному Ф.И. Лидвалем на углу Большой Конюшенной улицы, а также с мощной башней универмага ГЭО.

Торговое здание на Большой Конюшенной и доходный дом на Мойке составляли единый комплекс, расположенный на общем участке и принадлежавший одному коллективному владельцу. Несмотря на это, они настолько не схожи по характеру, что не зная их историю, не подумаешь о родственной связи между ними. Объясняется это, естественно, разным функциональным назначением зданий, но не только. Достраивая универмаг ГЭО, И.Л. Балбашевский буквально следовал композиции Э.Ф. Вирриха и его соавторов, а возводя рядом доходный дом, придерживался вновь установившейся стилистики петербургского неоклассицизма 1910-х годов.

Через год после революции торговый дом на Большой Конюшенной преобразовали в Первый государственный универсальный магазин. Сюда же въехали разные учреждения, здесь велась и военно-кооперативная торговля. Официально универмаг был вторично открыт 3 ноября 1927 года как Дом ленинградской кооперации ЛСПО (Ленинградского совета потребительских обществ). В здании размещался целый торгово-промышленный комплекс: трест по производству и продаже безалкогольных напитков и пива, изделий из дерева и игрушек, трест хлебопечения, рабочий кооператив хлебозаводов, объединения культтоваров, комиссионное и ряд мастерских. В 1930-х годах – это центральный магазин «Торгсин». С 1935 года он перешел в систему Главунивермага Наркомата внутренней торговли и тогда же получил название «Дом ленинградской торговли» – ДЛТ. Во время войны здание пострадало от артобстрелов, в 1944-1947 годах проведены восстановительные работы.

Торговая фирма ДЛТ с несколькими филиалами была образована в 1965 году. ДЛТ изменил свой профиль в 1970-х годах. Он стал головным магазином специализированной фирмы по продаже товаров для детей.

В минувшее десятилетие проведена реконструкция исторического здания. По заказу ООО «Меркури» проектом с 2006 года занималась архитектурная мастерская «Студия 44», затем его разработку вели ООО «ДевРос» и студия «РИМ». Осенью 2012 года, после шестилетнего перерыва, открылись обновленные торговые залы. Все работы ООО «Восстановление» завершило в 2015 году сооружением встроенного автоматизированного паркинга[235]. Универмаг, прежде общедоступный, стал центром торговли элитными товарами ООО «Меркури» (владельца московского ЦУМа).

Реконструкция преследовала цель расширения и повышения комфортности универмага. Большой и Малый залы дополнены пристройками со двора. Над обоими атриумами поверх стеклянных сводов положены сплошные железобетонные перекрытия. За счет этого световые пространства под зенитными фонарями превратились в обширные помещения, а обращенные в них внутренние окна большей частью заложены. Между залами встроен третий, меньший атриум с эскалаторами, связавшими все этажи. Галереи вдоль уличных фасадов разгорожены на секции, прилегающие к витринам.

Прагматичный подход привел в тому, что здание во многом утратило свои важнейшие качества: прозрачность и воздушность, обилие естественного света. Перекрытия над атриумами, отсеки бутиков у витрин, дворовые пристройки практически лишили торговые залы дневного света. Новые сооружения внутри участка полностью закрыли оригинальную разнообъемную структуру тыльной стороны здания.

Вместе с тем в ходе реновации было выполнено укрепление конструкций, реставрированы облицовка фасадов, наружная и внутренняя отделка (правда, зачем-то заменено ограждение парадной лестницы). Ждалось воссоздать такие приметные детали, как геральдический орел во фронтоне (работа строительно-реставрационной компании «Паллада») и восьмиконечная звезда на шпиле.

Набережная Мойки, 36. Фото 2016 г.

Принципиальным новшеством реконструкции стал автоматизированный паркинг на 72 машиноместа. Девятиэтажное железобетонное сооружение встроено в угол двора у Малого зала. Это второй многоуровневый гараж на участке – о первом, обращенном фасадом в Волынский переулок, будет сказано далее.

Работы по реконструкции универмага ДАТ заняли больше времени, чем столетием раньше потребовалось для строительства двух очередей комплекса Гвардейского экономического общества.

Бывший доходный дом ГЭО на набережной Мойки, 36/1, подвергся реконструкции еще в 1997-1998 годах по проекту архитекторов Л.А. Уховой и В.И. Тетеркина коммунальное жилье приспособили под бизнес-центр с претенциозным названием «Северная столица», или «Дом Северной столицы». Во внутреннем дворе устроили атриум, поднятый на уровень второго этажа и перекрытый стеклянным фонарем. В современном Петербурге это был один из ранних опытов атриумного строительства.

Волынский переулок, 3. Гараж-стоянка. Фото 2016 г.

Снаружи над зданием выросла двухэтажная мансарда. Она также относится к первым примерам нынешней «мансардизации» города. В 1910-х годах, когда строился этот дом, мансарды получили широкое распространение, но И.Л. Балбашевский предпочел завершить композицию четкими классицистическими линиями карнизов и аттиков. Для новой надстройки постарались выбрать наиболее подходящий профиль, но издали она все же внесла дисбаланс в живописную панораму Мойки.

Вплотную к бизнес-центру с одной стороны и к универмагу ДАТ с другой примыкает гараж-стоянка, построенный в 1997-2000 годах на месте бывших конюшен и сараев Гвардейского экономического общества (Волынский переулок, 3).

Волынский переулок, 3. Гараж-стоянка. Фрагмент фасада. Фото 2016 г.

Это первый многоярусный паркинг в самом центре Петербурга. Шестиэтажная стоянка на 200 автомобилей поглотила основное пространство двора при универмаге. В 2004-2005 годах над гаражом вырос ступенчатый стеклянный объем, вместивший продолжение бизнес-центра «Северная столица». Обе части здания проектировались группой специалистов под руководством Михаила Александровича Мамошина – одного из лидеров новейшей архитектуры Петербурга. Этим мастером создан целый ряд значительных и своеобразных произведений. Среди них – крупный ансамбль общественных зданий в квартале 130 между улицами Маяковского и Восстания, здание компании «Транснефть» на Арсенальной набережной, жилые комплексы на Петроградской стороне и в других частях города, оригинальный дом на проспекте Чернышевского, 6, строящийся Театр Европы на Звенигородской улице. Принципиальная новизна органично сочетается в творчестве М.А. Мамошина с переосмыслением наследия классики и северного модерна.

Внешний облик гаража носит определенный нордический оттенок. В каркасную конструкцию включены огромные, скошенные вверху проемы. Они составляют лейтмотив композиции. Проемы заполнены решетками, сквозь которые читаются тонкие межэтажные перемычки. Пилоны облицованы гранитом разной фактуры, а вверху – светлым камнем. Шестиугольные проемы и фактурные контрасты вызывают ассоциации с архитектурой петербургского модерна. Формы фасада созвучны конкретному историческому окружению – универмагу ГЭО и зданию типографии на другой стороне Волынского переулка, 2 (1905 год, архитектор П.М. Макаров, ныне – Музей печати). Таким образом гараж является образцом контекстуальной архитектуры.

Над козырьком фасада поднимается тремя уступами стеклянная надстройка бизнес-центра. Она не сопряжена с основной частью сооружения. Наоборот, здесь Мамошин обыграл прием противопоставления. Чистые плоскости ярусов стекла, в которых отражается небо, кажутся невесомыми, бесплотными в сравнении с монументальным строем гаража. Эта легкость помогла избежать резкого вторжения в исторически сложившийся силуэт застройки.

Свойственные почерку Мамошина внимание к материалу, острота композиции и тонкость деталей, тщательность исполнения работ позволяют согласиться с оценкой гаража, которую дал М.Н. Микишатьев: «Пожалуй, это один из не столь уж частых в последние годы случаев, когда в центральной части города произошло заметное улучшение городского ландшафта. В конечном счете, гараж Мамошина – настоящее произведение архитектуры в самом высшем смысле этих слов» [236]

Придворная певческая капелла

Центральное место в обширном квартале к северу от Волынского переулка занимает комплекс зданий Придворной певческой капеллы (ныне – Академическая капелла имени М.И. Глинки). Расположены здания на сквозном участке между набережной Мойки, 20, и Большой Конюшенной улицей, 11.

Участок Капеллы – один из самых протяженных в квартале: он выходит к «вершине» излучины Мойки, где река дальше всего отступает от улицы. Двор клиновидной формы широкой стороной обращен к реке.

В 1720-х годах это домовладение принадлежало вице-адмиралу М.Х. Змаевичу. Затем его хозяином стал английский купец, табачный фабрикант Д. Гарнер. Кроме жилого дома, здесь находились торговые помещения. После 1734 года участок перешел к лейб-медику X. Паульсену[237].

В середине XIX века это была типичная для того времени городская усадьба. Деревянный двухэтажный дом находился в глубине двора, открытого к берегу Мойки. Главный фасад дома был декорирован пилястрами. Перед ним, по сторонам двора, стояли одноэтажные деревянные флигели. Позади дома разбили регулярный сад, а дальше высадили аптекарский огород, простиравшийся до Большой Конюшенной улицы.

Семье Христиана Паульсена это место принадлежало почти 40 лет. Приглашенный в Россию еще Петром I, позже он получил должность гоф-хирурга и чин надворного советника. У них с женой, дочерью пастора Немецкой лютеранской церкви св. ап. Петра, было семеро детей. Один из них, Готлиб Христиан (Готлиб Христофорович), стал архитектором. Родился он в 1744 году, возможно, в доме на набережной Мойки (семья также владела домом на Миллионной улице, 8)[238].

План Петербурга 1798 г. Фрагмент

В 1760-х годах Г.Х. Паульсен работал помощником Ю.М. Фельтена, женатого на его старшей сестре, Анне. По рекомендации наставника Паульсен был принят на службу в Главную полицмейстерскую канцелярию, и в 1778 году удостоился звания архитектора. Самое значительное его сооружение – Финская евангелическо-лютеранская церковь св. Марии на Большой Конюшенной улице.

Усадьбу на набережной Мойки и Большой Конюшенной улице Паульсены еще в 1773 году продали своему родственнику Юрию Матвеевичу (Георгу Фридриху) Фельтену. Судьба этого выдающегося зодчего эпохи классицизма, так же как и его ученика Г.Х. Паульсена, тесно связана с историей этих мест. Перед тем как Фельтен здесь поселился, он построил у Большой Конюшенной улицы Шведскую и Французско-немецкую церкви. Следует подчеркнуть, что те 11 лет, которые зодчий прожил на этом участке, были самыми плодотворными в его деятельности.

В тот период Фельтен вел строительство Большого (Старого) Эрмитажа с аркой-переходом над Зимней канавкой и домов на Дворцовой площади, Чесменского дворца и Чесменской церкви, Каменноостровского дворца и церкви Иоанна Предтечи на Каменном острове, лютеранской церкви св. Анны на Кирочной улице и Армянской церкви на Невском проспекте, Зубовского корпуса и парковых сооружений в Царском Селе, в Петергофе возвел Гранильную фабрику и выполнил перестройку интерьеров Большого дворца.

Кроме того, Фельтен завершил работы по сооружению гранитных набережных левого берега Невы и стал одним из создателей ограды Летнего сада со стороны Невы. Ему же принадлежит архитектурное решение памятника Петру I «Медный всадник», без которого невозможно представить шедевр создателя скульптуры Э.М. Фальконе.

В 1770-х годах Фельтен продолжал руководить наиболее значительными строительными мероприятиями в Петербурге в качестве главного архитектора Конторы строения домов и садов. В 1770 году он получил звание академика архитектуры, в 1772 году – профессора Академии художеств, а в 1789 году стал ее директором. Именно он осуществил достройку здания Академии художеств, где долгое время преподавал.

Покупку участка Паульсенов Фельтен оформил 15 мая 1773 года. На месте деревянных строений к началу 1777 года он возвел каменный особняк – свое семейное гнездо.

Дом Ю.М. Фельтена. Графическая реконструкция. Археолог В. А. Коренцвит, архитектор А. Д. Ягудина

Главное трехэтажное здание также размещалось в глубине от набережной. К нему примыкали двухэтажные флигели, фланкировавшие Т-образный парадный двор-курдонер, который выходил к Мойке узкой горловиной и расширялся перед фасадом особняка. (Забегая вперед, отметим, что на основе дома Фельтена, с частичным использованием его стен и объемов, в XIX столетии в результате нескольких перестроек сформировалась структура существующего комплекса Придворной певческой капеллы.)

Центром композиции особняка служил четырехколонный портик-лоджия на уровне второго и третьего этажей. Портик завершался треугольным фронтоном. Рустованным углам вторили вертикальные цепочки рустов по сторонам лоджии. Первый этаж был полностью рустован и зрительно воспринимался как массивный устойчивый цоколь. До сих пор внутри него сохранились первоначальные сводчатые помещения.

Исследовавший этот объект археолог В.А. Коренцвит писал: «Цветовая гамма довольно изысканна: стены были окрашены в розовый цвет, русты в терракотовый, колонны, тяги, наличники – в белый, а цоколь выложен плитами красного гранита. Лоджия с колоннами привнесла в архитектуру фасада нечто театральное и какую-то человеческую теплоту. Этот прием, совершенно несвойственный для петербургских жилых домов, заставляет вспомнить Францию или Италию, где частная жизнь не всегда прячется за глухими стенами… »А

Курдонер был огражден ажурной кованой решеткой на гранитном цоколе. В сад позади дома можно было пройти из парадных комнат по террасе.

В доме на Мойке Ю.М. Фельтен пережил не только лучшие творческие годы, но и трагические утраты – смерть жены и детей. После потери близких, в августе 1784 года он продал свое владение вдове тайного советника А.А. Неплюевой и переехал в служебную квартиру при Академии художеств.

От премьер-майора Д.Н. Неплюева, сына А.А. Неплюевой, усадьба перешла к семье Нарышкиных. Последним частным владельцем участка стал Д.Л. Нарышкин, у которого его приобрела в 1808 году Придворная контора для передачи Придворной певческой капелле. Кроме особняка с флигелями у набережной Мойки большая часть участка оставалась свободной от застройки. Только на Большой Конюшенной улице с конца XVIII века стоял двухэтажный каменный дом.

Приспособление бывшего дома Фельтена для нового использования закончил в 1810 году Луиджи Руска. Перед этим он занимался реконструкцией и расширением комплекса Конюшенного двора в начале Большой Конюшенной улицы. В отличие от этих работ, переделки дома на Мойке были незначительными и сводились к ремонту и частичной внутренней перепланировке. Таким образом, сооружение Фельтена тогда почти не претерпело изменений. В ноябре 1810 года в его стенах разместилась Придворная певческая капелла. Началась совершенно новая история здания и всего участка, неразрывно связанная с развитием вокального и других форм музыкального искусства.

История придворного певческого хора ведет свой отсчет с XV века. С петровских времен он постоянно сопровождал жизнь царского двора в Петербурге. Певчие участвовали во всех придворных событиях и церемониях. В 1763 году за хором закрепилось название Придворной певческой капеллы. Деятельность Капеллы была разнообразной: церковное, оперное и «комнатное» пение.

С 1796 по 1825 год Капеллу возглавлял знаменитый композитор и хормейстер Д.С. Бортнянский. Он и выбрал место для занятий и проживания певчих на Мойке, в удобной близости от императорского Зимнего дворца. В 1826 году директором Капеллы стал скрипач и музыкальный коллекционер Ф.П. Львов. Тогда же участок перешел в ведение Гофинтендантской конторы. Комплекс решили расширить, поскольку недоставало ни зала для пения, ни жилых помещений. Зато середину участка занимал сад с аллеями.

В 1828 году проект перестройки Капеллы заказали архитектору Гофинтендантской конторы Людовику Ивановичу Шарлеманю. Предполагалось застроить двор с продольных сторон и проложить сквозной проезд по оси участка, но ограничились лишь переделками старого здания. Правда, через два года Шарлемань пристроил к главному корпусу специальный зал для концертов и репетиций. Интерьер двусветного зала, расположенного на уровне второго этажа, оформили пилястрами, лепкой и живописью. (Позднее часть его объема занял рекреационный зал школы[239].)

Для увеличения жилых помещений академик архитектуры П.Л. Виллерс в 1834 году надстроил третьим этажом оба флигеля, фланкировавшие курдонер. Также по его проекту сооружена новая ограда с воротами[240].

В тот же период Придворная певческая капелла была связана непосредственно с Дворцовой площадью. В 1834 году перед курдонером построили деревянный мост через Мойку который в 1839-1840 годах заменили чугунным. Этот мост, один из самых широких в Петербурге (72 м), спроектировал инженер Е. А. Адам. Естественно, мост стал именоваться Певческим.

После смерти Ф.П. Львова директором Капеллы назначили его сына, А.Ф. Львова – скрипача, дирижера и композитора, автора российского гимна «Боже, царя храни!». Он занимал эту должность с 1837 по 1861 год. При нем продолжилось формирование уникального учреждения, объединявшего мужской хор, оркестр, регентские и инструментальные классы. В 1837-1839 годах капельмейстером Капеллы работал М.И. Глинка, поселившийся здесь в одном из флигелей.

Руководителем Капеллы в 1861-1883 годах состоял композитор и скрипач Н.И. Бахметев. Затем вместо директора и инспектора были введены должности начальника, управляющего и помощника управляющего по музыкальной части. Начальником назначили графа С.Д. Шереметева – егермейстера Императорского двора, мецената и историка. Управляющим стал композитор М.А. Балакирев, с 1860-х годов возглавлявший творческое объединение «Могучая кучка», помощником управляющего – выдающийся композитор Н.А. Римский-Корсаков, который вел в Капелле оркестровый класс и организовал симфонический оркестр.

Новое руководство инициировало расширение и реконструкцию Капеллы. Составление проекта граф С.Д. Шереметев заказал своему придворному архитектору, гражданскому инженеру Н.В. Султанову, который впоследствии стал директором Института гражданских инженеров и председателем Техническо-строительного комитета Министерства внутренних дел. В историю отечественной архитектуры он вошел как крупнейший мастер русского стиля.

Султанов представил проект в 1886 году. Он предполагал надстроить корпуса до четырех этажей, что неизбежно ухудшило бы освещенность дворов и помещений. «Кроме того, не удовлетворяла предполагаемая наружная отделка фасадов: ряды однообразных наличников выглядели тяжеловесно»[241]. В итоге вариант Султанова отклонили и заказали эскизы на конкурсной основе двум архитекторам – В.А. Шретеру иЛ.Н. Бенуа.

В своих воспоминаниях Леонтий Николаевич Бенуа сообщал: «В начале июня 1886 года меня вызвал статс-секретарь Николай Степанович Петров, бывший тогда главным контролером Министерства Императорского двора, и объявил, что министр Двора поручает мне сделать эскиз перестройки Придворной певческой капеллы. <…> Мы должны были представить работу в трехнедельный срок. <…> Помогали мне В.П. Цейдлер и А.А. Щербачев. Представили все к сроку, кажется, около 26 июня. Через два дня вызывает меня Н.С. Петров и объявляет, что государь император одобрил эскиз, повелел поручить постройку мне и немедленно начать, подыскав для помещений Капеллы временный дом»[242].

Один из крупнейших зодчих Петербурга конца XIX века, Виктор Александрович Шретер состоял архитектором Дирекции императорских театров и имел опыт проектирования театральных зданий. В его проекте главным звеном Придворной певческой капеллы должен был стать новый концертный зал, который размещался со стороны набережной Мойки «в ряду лицевых домов, образуя вместе с тем видный центр и характеристику здания»[243]. При таком расположении изменялась бы основная особенность существовавшей застройки – ее глубинная композиция с курдонером.

Зал прямоугольной формы был рассчитан Шретером на 500 мест в партере и 300 на балконе. Аванзал, главное фойе и императорская ложа располагались на уровне второго этажа. Старый дом – бывший особняк Фельтена – должен был использоваться для школы певчих. Левый боковой флигель, надстраиваемый на этаж, предполагалось занять классами и спальнями учеников инструментального отделения. Остальные корпуса, в том числе корпус на Большой Конюшенной улице, отводились под жилые помещения для певчих и служащих.

В отличие от Шретера, Бенуа сохранял основной прием усадебной объемно-пространственной композиции: средний корпус, расположенный в глубине, оставался ее ядром, перед которым по-прежнему раскрывался курдонер. При этом Бенуа изменил конфигурацию и расширил горловину парадного двора, раздвинув боковые флигели. Сам зодчий объяснял это следующими соображениями: «Старая лицевая сторона Певческой капеллы, выходящая к Певческому мосту, находилась в центре всего здания и имела разрыв, ведущий в главный двор-курдонер. Ось разрыва шла не перпендикулярно к главному двору, а под косым углом, что было очень некрасиво. Поэтому я предложил ее перенести, что вызвало необходимость от одной части, правой от моста, как бы отколоть, а к левой пристроить. <… > Теперь со стороны моста корпуса получились неравными, зато ось лежит посередине. Так как лицевые фасады не имеют особых членений, то сложившаяся асимметрия менее заметна, чем та кривая ось, которая была»[244].

На клиновидном участке позади центрального корпуса с концертным залом размещались Г-образные в плане строения: школьный флигель, соединенный с учебными помещениями в курдонере, а также прачечная, баня и лазарет. В узкой части двора у Большой Конюшенной улицы планировались жилые корпуса: лицевой (на основе существовавшего) и два дворовых, составляющие вместе неправильную букву «П» с неравными сторонами. 19 февраля 1887 года последовало соизволение Александра III на утверждение проекта Бенуа, предусматривавшего перестройку главного корпуса и флигелей на набережной, а также надстройку дома на Большой Конюшенной улице[245].

Л.Н. Бенуа. Здание Придворной певческой каппелы. Фасад со стороны набережной Мойки. 1889 г.