Воссоединение

Один из пунктов Декларации, скажем, гласил, что УССР как суверенное государство гарантирует каждому гражданину право на сохранение гражданства СССР. Таким образом, речь шла о конфедерации республик в составе СССР – о том самом «обновленном Союзе», за который и проголосовали большинство украинцев на референдуме 17 марта 1991 года.

Только в трех областях будущей Украины большинство было у противников СССР в любом формате – Львов, Тернополь и Ровно, знакомые места? Вотчина Ющенко, затем Тягнибока и Ляшко. Родина УНА-УНСО и так далее.

Меж тем 4 сентября 1991 года Верховный Совет Крымской АССР принял декларацию о государственном суверенитете республики, таким образом, окончательно утвердив статус полуострова. Однако Крым активно тащили в состав независимой Украины. И вот 1 декабря 1991 года, когда проводился Всеукраинский референдум, на который был вынесен вопрос: «Подтверждаете ли вы Акт провозглашения независимости Украины?», крымчане дрогнули. В этом референдуме на полуострове приняло участие 67% избирателей, из них «да» сказали 54%, «нет» – 42.

Это был самый низкий результат голосования «за» во всей будущей Украине. Причем власти сильно постарались, чтобы добиться хотя бы такого результата. На него повлияли и массовое возвращение в Крым обиженных на советскую власть депортированных в 40-е крымских татар, и фактические усилия по снижению явки в Крыму, и слабость местного начальства, маневрировавшего между Москвой и Киевом. И данная им установка – чтобы меньше противников независимости Украины пришло на участки. Местные политики даже расписывали преимущества для Крыма, которые якобы должна была принести независимость Украины. Голосовали на референдуме и приезжие из других регионов УССР, в том числе военнослужащие…

И нужный киевским начальникам результат был достигнут – даже в Крыму, который не желал быть просто придатком Украины, относительное большинство независимость Украины поддержало. Крым проиграл свою первую битву за право на самоопределение.

Начало борьбы за автономию

Результаты общеукраинского референдума не удовлетворяли не только рядовых крымчан, но и многих местных политиков. Потому вопрос о формах сосуществования Крыма с Киевом встал очень остро сразу же после оформления распада Советского Союза. Руководители полуострова настаивали хотя бы на широкой автономии в составе Украины. Однако украинские власти отнюдь не торопились оформлять автономное существование Крыма в составе независимой Украины.

И тогда крымчане начали действовать на опережение. Уже 3 января 1992 года был напечатан проект Конституции Крыма. Конечно, он был не отработанным, юридически неконкретным, вызвал много вопросов. Скажем, первая статья гласила: «Республика Крым является правовым, демократическим, автономным государством в составе Украины. На своей территории Республика Крым обладает верховным правом в отношении природных богатств, культурных и духовных ценностей, самостоятельно решает все вопросы, определяемые ее суверенитетом, и осуществляет всю полноту власти на данной территории».

Формула «государства в государстве» выглядела странной с юридической точки зрения, но именно так Крым на тот момент мыслил себе возможное сосуществование с Киевом. Тем более что тогда, при развале СССР, никаких юридических паттернов для распределения ответственности между центром и регионами еще не было.

Однако на Украине в тот момент уверенно поднимали голову наиболее радикальные националистические организации неонацистского толка. Ратуя за незалежность Киева, они всячески готовы были уничтожать любые проявления независимости в регионах. Автономия Крыма для них была как кость в горле. И вот в феврале 1992 года УНА-УНСО – наиболее влиятельная на тот момент организация украинских националистов (в марте 2014 года она прекратит свое существование и вольется в Правый сектор – это чтобы было понятно, что из себя представляли украинские фашисты уже тогда, в начале 90-х) отправила так называемый «поезд дружбы» на юг Украины – в Одессу, Николаев, Херсон и далее в Севастополь. Смысл акции, по сути, сводился к устрашению русских регионов Украины, где были сильны промосковские настроения.

Много лет спустя член УНСО Владислав Мирончук не без хвастовства так вспоминал «визит» неонацистов в Севастополь: «Сразу после провозглашения независимости Украины в Крыму начало усиливаться сепаратистское движение. УНСО решила продемонстрировать, что в Украине есть сила, которая может стать на защиту территориальной целостности государства. Мы организовали символический „поезд дружбы“ для проведения крестных ходов и молебнов по погибшим украинцам в Одессе, Херсоне и Севастополе. С нами ехали священники, киевский хор „Гомон“ и летние вояки УПА в униформе. Для охраны мобилизовали около 500 унсовцев – мы заняли аж десять вагонов. Помню, что тогда нам как раз впервые издали шевроны УНСО, и мы их нашили просто на ту одежду, в которой были».

В Одессе и Николаеве все прошло гладко – националисты отслужили свои «молебны», шокировав местных жителей. Но с Севастополем было не так просто. Как далее рассказывал активист УНСО: «С Севастополем сложнее: адмирал Касатонов, командующий Черноморским флотом, заявил, что не пропустит в город „бандеровцев“. Тогда провод направил Касатонову шутливую телеграмму: „Выезжаем. Будем 1 марта. Целуем. Твоя УНСО“. На подъезде к Севастополю нас остановили. И мы перекрыли на три часа железнодорожный путь, парализовав любое движение, – стояли, пели повстанческие песни. Нас должны были пустить в Инкерман, а оттуда в Севастополь доставили двумя катерами. Мы шли морем с государственными и унсовскими флагами. Нас встречало огромное количество милиции, были и пророссийские пикетчики. Однако мы провели запланированные молебен и митинг, загрузились обратно на катера. А когда проходили бухту, увидели на одной из подводных лодок команду, которая выстроилась под сине-желтым флагом».

Чистой воды бахвальство бандеровца, увы, является при этом еще и реальным фактом. Все именно так и было. Рассказ активиста УНСО в целом подтверждают (но уже с горечью) и в Севастополе. «„Поезд дружбы“» остановили в Верхне-Садовом на железнодорожном КПП по формальной причине: у пассажиров нет пропусков для въезда в запретную зону (тогда Севастополь оставался еще закрытым со времен СССР городом, где на всех въездах-выездах стояли КПП с представителями военной комендатуры и местной милиции для проверки документов, дающих право на въезд в закрытый город). Ряженые (так местные называют бандеровцев), в знак протеста, расселись по железнодорожным путям и перекрыли движение… После непродолжительного сидения им разрешили проследовать до станции Инкерман, где их и высадили и поместили на катера (2 штуки, в каждый набивалось по 250–300 человек). Вот примерно такую толпу 500–600 человек катера и привезли на Графскую пристань, на причал портофлота. Поезд, уже пустой, проследовал на железнодорожный вокзал, где простоял запертый (проводникам выходить не разрешили) на первой платформе под охраной городской милиции (пока ряженые митинговали)», – вспоминает один из очевидцев-севастопольцев.

Далее все пошло по одесскому и николаевскому сценариям. Как вспоминают жители города, «ряженые (РУХ, ОУН-УНСО) с хоругвями, штандартами и прочей требухой во главе с одиозным Степаном Хмарой (прославился тем, что на одном из митингов публично отобрал пистолет Макарова то ли у майора милиции, то ли у недотепы-чекиста…) вышли на площадь Нахимова, возле Графской, построились в каре (прям как декабристы) и провели молебен со своим попом Гапоном, песнями и плясками… Далее толпа проследовала под усиленной охраной городской милиции по ул. Ленина до музея КЧФ, где рядом с его залом № 7 (собор св. Михаила) опять устроили клоунаду в виде молебна… после чего вернулись на площадь Нахимова, погрузились в катера (при этом демонстративно сорвали флаг СССР на одном из катеров и водрузили сине-желтую тряпку) и убыли в Инкерман, куда к тому времени перегнали состав из города, там загрузились в поезд и свалили восвояси».

Это грустный факт вызывающего поведения тем более показателен, что в Севастополе тогда практически никто не решился дать отпор экстремистам. Были отдельные пикетчики, протестовавшие против приезда бандеровцев в город, но по сравнению с десантом националистов их были единицы. В 2014 году Севастополь учтет ошибки прошлого и поведет себя прямо противоположным образом.

Впрочем, «поезд дружбы» стал еще одним звоночком для крымчан – не все ладно во взаимоотношениях с незалежной. Вскоре, 26 марта 1992 года, Симферополь сделал еще один важный шаг к независимости: был принят закон о разграничении полномочий между Киевом и автономией. Однако закон был заблокирован в Верховной Раде Украины. На обсуждении украинские депутаты заявляли, что Крым является составной частью Украины и не имеет права принимать столь важные решения. Крымским властям начали угрожать уголовным преследованием, над полуостровом сгущались тучи. Память о «поезде дружбы» тоже была свежа.

Как результат, обстановка во взаимоотношениях между Киевом и Симферополем тогда накалилась до предела и грозила вооруженным противостоянием. Тому способствовало и резкое охлаждение во взаимоотношениях между Украиной и Россией. Весной 1992 года обе страны балансировали на грани военного конфликта. Причиной был вопрос принадлежности Черноморского флота. Ельцин и Кравчук почти одновременно издали взаимоисключающие указы, согласно которым каждый из них брал командование Черноморским флотом на себя. Как результат – нагнетание обстановки на полуострове, который и так с большим подозрением поглядывал в сторону Киева, чьи щупальца все крепче связывали крымчан с незалежной.

В то же время было еще и множество тревожных сообщений о возможном противостоянии с Москвой: например, говорилось о том, что воздушное пространство над Севастополем блокировано украинскими ПВО и российские самолеты могут быть сбиты. Офицеры Черноморского флота готовились к тому, что в случае попыток ввести в Крым войска с материка флот перекроет перешейки. Были слухи о готовящемся разгоне строптивого Верховного Совета Крыма. Крымчане начали понимать, что в украинском государстве не так все радужно, как им обещали всего лишь квартал назад.

В таких условиях запугиваний и прямого шантажа решался вопрос о том, как жить Крыму с Украиной. Верховный Совет Крыма проявил максимум изобретательности и из-под пера его юристов вышло два важнейших для статуса Крыма документа: сначала Акт о государственной самостоятельности Крыма, а затем – 6 мая 1992 года – Конституция Автономной Республики Крым. Конституция предусматривала широкую автономию, но в составе Украины. В частности, в ней фиксировалось наличие института президентства, внутреннего гражданства, неприкосновенность территории Крыма и договорные отношения с Украиной. Крым пошел на это, отчаявшись найти разумный компромисс с Киевом в предчувствии войны.

Как признавал позже Леонид Кравчук, весной 1992 года Украина и впрямь стояла на пороге войны с Крымом. Вмешаться в войну могла и Россия. Тем более что в Москве про Крым не забыли. Депутаты Верховного Совета оторвались от проблем своей страны и проголосовали 21 мая 1992 года за отмену решения о передаче Крыма в состав УССР от 1954 года. Полуостров стремился в Россию. И здесь его были готовы встретить многочисленные патриоты. Увы, но не они тогда были во власти, и самый благоприятный момент был упущен.

Вскоре в Москве разразился острый политический кризис. Верховный Совет восстал против президента Бориса Ельцина, и о Крыме в столице России вынужденно забыли – было просто не до того. Ельцинская дипломатия более была заинтересована в заключении договоров с Киевом (на территории Украины, скажем, оставалось ядерное оружие, кроме того, Москву интересовало сохранение базы Черноморского флота в Севастополе), потому вопрос Крыма был скорее способом давления на соседа, а не желанием реально вернуть Крым в свое лоно.

Стоило лишь ситуации измениться, а Москве достичь договоренностей с Киевом, как тут же наиболее «суверенные» положения крымской Конституции были отменены. Как только Ельцин и Кравчук урегулировали вопрос принадлежности Черноморского флота, Крым практически лишился поддержки Москвы, оказавшись заложником большой политики. Ему пришлось отказаться от претензий на суверенитет. И в сентябре 1992-го в Конституцию Крыма были внесены изменения, в которых, в частности, было указано, что Крым входит в состав Украины.

Мешков и поражение

В Крыму последовательно нарастало недовольство действиями Киева. За особый статус полуострова дружно выступало русскоязычное население полуострова, которое заметно активизировалось в начале 90-х годов. Начались объединительные процессы. Уже в октябре 1993 года прошло заседание расширенных координационных советов движения и партии РДК, которое создало Русскую общину Крыма. Русская община Крыма впоследствии стала крупнейшей организацией российских соотечественников, представители которой внесли значительный вклад в развитие русского движения в Крыму и на Украине.

В конце января 1994 года у Крыма появился собственный президент. Основным кандидатом на этот пост стал бывший следователь Крымской прокуратуры и бывший адвокат Юрий Мешков. В ходе предвыборной кампании Мешков, возглавлявший блок с говорящим названием «Россия», быстро завоевал популярность у населения Крыма. Он обещал проводить курс на сближение с Москвой, вплоть до полного присоединения. Он требовал ввести в Крыму рублевую зону, заключить с Россией военно-политический союз, предоставить жителям Крыма российское гражданство, ввести московское время. 30 января 1994 года Мешков легко победил во втором туре выборов президента Республики Крым (включая Севастополь), получив 73% голосов.

Предвыборные планы Мешкова напугали Киев, тем более что первым его указом на посту президента Крыма стало введение на полуострове московского времени. Другим знаковым шагом нового главы стало приглашение на пост вице-премьера правительства Крыма российского гражданина, экономиста Евгения Сабурова. Стало ясно, что остальные предвыборные планы и обещания действительно могут быть реализованы в ближайшем будущем. Киев организовал беспрецедентное давление на Крым.

Шумиха вокруг крымской Конституции разгорелась с новой силой в 1994 году, после того как президент Юрий Мешков своим указом восстановил действие Конституции Крыма в редакции от 6 мая 1992 года. Кроме того, Мешков постановил считать этот день – Днем Конституции Республики Крым, сделал его нерабочим днем и государственным праздником.

И, несмотря на натиск и угрозы со стороны украинской элиты, в мае 1994 года парламент Крыма проголосовал за указ Мешкова, за восстановление Конституции 1992 года, фактически объявив полуостров независимым от Украины.

Киев был крайне раздражен таким поворотом событий, но тут Кравчуку повезло. Крым находился в состоянии политического кризиса из-за противостояния Мешкова с Верховным Советом. И у Москвы хватало своих забот из-за войны в Чечне и тяжелого положения дел в экономике, а также стремительно рухнувшего авторитета президента Ельцина. Россия в тот момент на конфликт с Киевом категорически идти не хотела. Ельцинские советники уговорили крымских депутатов и президента отказаться от реальной независимости.

В Киеве вздохнули с облегчением: вопрос о статусе Крыма тем более волновал тогдашнего президента Леонида Кравчука, поскольку близились выборы президента Украины. Фактическое отделение Крыма было бы непредсказуемо с точки зрения исхода выборов, ведь Кравчук выступал тогда с позиций националистов, для которых признание независимости Крыма было бы равносильно поражению.

Тем не менее состоявшиеся двумя месяцами позже выборы зафиксировали победу «пророссийского», как заявлялось, кандидата – Леонида Кучмы (Москва поддержала Кучму на выборах). Результаты выборов породили в Крыму определенного рода надежды на улучшение ситуации. Кучма, в свою очередь, демонстрировал, что он настроен позитивно по вопросу о русском языке, ждали от него в Крыму и реальных шагов по укреплению связей с Россией.

Однако украинский президент Крым разочаровал: он не только оказался бóльшим украинским националистом и антироссийски настроенным лидером, чем Кравчук, но и взял курс на ликвидацию всякой автономии Крыма. В марте 1995 года решением Верховной рады и президента Украины Конституция Крыма от 1992 года была отменена, упразднено президентство в Крыму. Юрий Мешков был буквально изгнан из Крыма. Много лет он прожил в Подмосковье, а его попытка вернуться на родину в 2011 году завершилась выдворением из Украины.

Только накануне крымского референдума 2014 года Мешков смог беспрепятственно вернуться в родной край. В аэропорту Симферополя он заявил: «Народ Крыма вернул мне Родину».

Вспоминаю: 15 марта я стоял около здания Верховного Совета Крыма и смотрел, как Мешков идет в окружении нескольких своих сохранившихся с тех давних пор сторонников. Практически 19 лет он не был в Крыму (короткая поездка в связи с гибелью бывшей жены Людмилы в 2011 году – не в счет). Он был счастлив, что снова может прикоснуться рукой к деревьям, которые сажали, еще когда он был молод, поговорить с друзьями и посмотреть на то, как делается история. И в то же время за такой долгий срок изменилось все.

Выращенные им кадры уже успели смениться и уйти на пенсию, молодые никакого пиетета перед Мешковым не испытывали. Да и рядовые крымчане относились к нему с равнодушием. Послушав разговоры местных бригадиров, обеспечивавших безопасность на площади, понял, что вернуться в политику у бывшего президента шансов нет. Да и окружение Мешкова, будто вынырнувшее из далекого перестроечного прошлого, больших перспектив не обещало. Интеллигенты в самом худшем смысле этого слова, они ревниво вились вокруг Мешкова, отстраняя от него простых прохожих и приветливо, если не угодливо, кивая журналистам.

Когда я спросил Мешкова, не собирается ли тот возвращаться во власть, он внимательно посмотрел на меня и ответил, что такого плана у него нет. «Да и эти меня не пустят», – кивнул он на здание Верховного Совета Крыма, – «растил их, растил, а теперь вот совсем мне тут не рады». Как в воду глядел – в здание крымского парламента Мешкова не пустили «вежливые люди», руководство в лице Аксенова и Константинова встречаться с ним также не стало, а молодые политики из «Русского единства» и Партии регионов о Мешкове слышали только то, что у того был шанс, но он его упустил, так что теперь им приходится за него делать его работу. В общем, очевидно было, что экс-президенту в Крыму места не найдется. Что и произошло впоследствии – на выборах 14 сентября 2014 года Мешкову досталось лишь непроходное и непрестижное 16-е место по списку партии «Родина» (во время регистрации списка он и вовсе был на 20-е месте). Крымской карьеры у Мешкова больше быть не могло, и он вернулся в свой дом в Подмосковье к преподавательской работе (он юрист и учит юристов в МГЮА).

Не стоит быть несправедливым к Мешкову. Да, в свою бытность президентом он допустил очень много ошибок. Но всей своей деятельностью он задавал фарватер для пришедших ему на смену политиков. Российский вектор никогда в Крыму не менял своего направления. Побеждать на полуострове можно было только, если ты однозначно высказываешься за русский язык и за союз с Москвой. И в этом есть безусловная заслуга самого Мешкова и его команды.

Впрочем, вернемся к Крыму. Ликвидирована реальная автономия полуострова была одним росчерком пера: Верховная рада приняла специальный Закон «Об Автономной Республике Крым». Автономия Крыма была урезана до минимума. За Крымом оставили решение вопросов территориального разделения, установление и изменение границ районов, населенных пунктов, отнесение населенных пунктов к категории городов, наименование и переименование населенных пунктов, определение полномочий и порядка деятельности республиканских органов и органов местного самоуправления, объединений граждан, определение структуры и приоритетных направлений развития экономики республики, обеспечение научно-технического процесса, создания и функционирования свободных экономических зон в соответствии с законодательством Украины. Если перевести этот чиновничий воляпюк на язык реальной политики, получится, что никаких реальных экономических и политических рычагов Крыму тогдашние киевские элиты во главе с Леонидом Кучмой не оставили.

Окончательное закрепление конституционного статуса Крыма состоялось после принятия 28 июня 1996 Конституции Украины, которая определила, что Крым входит в систему административно-территориального устройства государства и остается неотъемлемой частью Украины. 21 октября 1998 года на второй сессии Верховной рады Республики Крым была принята новая Конституция полуострова, а 23 декабря 1998 года президент Украины Кучма подписал закон, в первом пункте которого Верховная рада Украины постановила: «Утвердить Конституцию Автономной Республики Крым».

Никакой реальной автономии новый закон не предполагал – оставались лишь ритуальные «огрызки» старой автономии. Конечно, устанавливалось, что Конституцией и законами Украины Крыму могут быть делегированы «иные полномочия», но в реальности никто никаких полномочий Крыму предоставлять не собирался. Неудивительно, что после ликвидации любых форм региональной независимости в Крыму резко усилились пророссийские настроения.

Русские и украинцы Крыма

Вопрос об автономии и статусе русского языка для крымчан – это вопрос не только их идентичности, но и их выживания. Одно из социологических исследований, проведенных в Крыму в середине 2000-х годов, дало результаты, которые точно никогда не понравятся киевским политикам. А именно: на русском языке в семьях общается 91% крымчан (среди русских – почти 100%, среди украинцев – порядка 90%). На украинском языке в Крыму не общались даже те, кто считал себя украинцами: социологи выяснили, что исключительно на украинском в семье общается только 5% украинцев Крыма, 11% из опрошенных украинцев используют оба языка, а 84% крымских украинцев говорят только на русском. Родным языком также более двух третей крымских украинцев назвали русский язык. То есть большинство украинцев Крыма не просто русскоязычны, они общаются только по-русски, а половина из них считает родным именно русский язык.

Давайте также посмотрим, кто живет на полуострове. На момент распада Союза в Крыму русских было 68%, тогда как украинцев – 25,6% (остальное приходилось на евреев, татар, поляков, армян и греков). В 2001 году русских было меньше 58%, меньше стало украинцев – 24%, зато резко, до 12%, выросло число крымских татар. Похожая тенденция наблюдалась и в дальнейшем – при некотором снижении доли украинского и русского населения росла доля татар.

Повторюсь, что при всем очевидном преимущественно русскоязычном населении русские не только не имели самостоятельного политического представительства, но и подвергались усиленной ассимиляции. Наконец, помимо фактической ликвидации реальной автономии Крыма Украина ввела еще и запрет региональных политических партий (впрочем, несколько политических сил Крыма этот запрет более-менее смогли обойти). Крымские политики были вынуждены участвовать во всеукраинских политических объединениях, а стало быть, и подчиняться внутрипартийной дисциплине. На практике это означало, что никакого «крымского лобби» на Украине быть не может, а русскоязычное население Крыма осталось без возможности создать свои влиятельные (в рамках общеукраинской политической повестки) политические организации.

Крымчане в силу своей немногочисленности (два с небольшим миллиона против 45-миллионной Украины) не могли претендовать на серьезное участие в общеукраинском политическом процессе. Куда большее влияние на него оказывали ориентирующиеся на Запад политики и промышленные кланы юго-востока Украины. Выключенные из политического процесса крымчане были вынуждены поддерживать любого кандидата востока, даже если он им был неприятен. Ведь только восточный кандидат мог гарантировать Крыму сохранение пусть не политической, но культурной и языковой «автономии». Так, крымчане избрали себе Кучму из Днепропетровска, точно так же они голосовали за донецкого Виктора Януковича. Особенно ярко это проявилось в ходе голосований на выборах президента Украины в 2004 и 2010 годах. Уровень голосования за Януковича в Крыму достигал 90%, и сомневаться в этих данных не приходилось. Плевались, плакали, но голосовали.

После запрета местных партий в 1995 году большинство местных политиков входили в списки общеукраинских партий, поддерживающих «пророссийскую» ориентацию, пусть даже и только на словах. Внутри региона наблюдалось тесное переплетение чисто крымских вопросов и проблем с общеукраинскими. Напротив, общеукраинские партии Крым рассматривали как своего рода «совковый» заповедник, в котором проживают дикие медведи. Но медведи полезные, и поскольку они окучивают до полутора миллиона электората, то этим медведям можно числиться в рядах «культурных», «европейских» украинских объединений.

К середине 2000-х происходит консолидация местных политиков под знаменами Партии регионов и Компартии Украины (обе партии воспринимаются в качестве пророссийских).

На выборах в Верховный Совет Крыма 2006 года ПР и КПУ получают более половины мест.

Кстати, с 2003 года председателем Русской общины Крыма становится Павел Цеков – бывший председатель Верховного Совета Крыма при президенте Мешкове и заместитель спикера крымского парламента в 2006–2009 годах. Это только одно свидетельство того, насколько сильны были пророссийские настроения на протяжении всего периода истории Крыма в составе независимой Украины среди избирателей и политического истеблишмента полуострова. Фактически вся политическая элита Крыма придерживалась ориентации на союз с Россией.

В то же время в Крыму существовали и собственные, по факту не общеукраинские пророссийские политические партии. Прежде всего это партии «Союз», «Русский блок» и «Русское единство». Партия «Союз» была основана еще в 1997 году по инициативе депутатов группы «Республика» Верховного Совета Крыма на основе крымской партии. Целью ее было заявлено вхождение Украины в межгосударственный союз с Россией и Белоруссией, федеративно-земельное устройство Украины и равноправный статус украинского и русского языков. Несмотря на существование отделений партии более чем в половине областей Украины, она оставалась преимущественно крымской партией. Так, на выборах 1998 года за «Союз» проголосовали 0,2% по Украине в целом и 10% – в Крыму.

В начале нулевых была также создана партия «Русский блок». Базовые требования «Русского блока» совпадали с программами остальных пророссийских политических сил Крыма: отказ от националистической идеологии в государственном строительстве, придание государственного статуса русскому языку наравне с украинским, поддержка канонического православия, активная интеграция Украины с Россией и Белоруссией и вхождение на этой основе в европейские структуры.

На выборах 2006 года в Верховную Раду «Русский блок» поддержал Партию регионов, по спискам ПР в Раду прошел один представитель «Русского блока». Тогда же партия выступила блоком на выборах в крымский парламент с Партией регионов и провела 12 своих представителей. Кроме того, пять кандидатов от партии были избраны в горсовет Севастополя.

Наконец, самой юной пророссийской политической силой Крыма стали партия «Русское единство», основанная в 2008 году (тогда называлась партией «Авангард») и одноименное общественное движение. Ее лидером в 2010 году стал Сергей Аксенов, которому предстояло сыграть важную роль в событиях 2014 года.

Отношения этих организаций с Партией регионов складывались непросто, в том числе в силу не всегда однозначных заявлений регионалов по политически значимым для пророссийских сил Крыма вопросам (например, о национальной политике и статусе русского языка).

Впрочем, эти разногласия носили точечный характер, в то время как недовольство крымчан политикой киевских властей было куда более серьезным. Политика украинизации, которую последовательно и крайне агрессивно проводил Виктор Ющенко в годы своего президентства, была по своей сути антикрымской.

Характеризуя особенности электорального и политического поведения крымчан, следует также отдельно упомянуть Севастополь – город даже для разношерстного Крыма не вполне обычный. Все 23 года в составе Украины Севастополь ни на минуту не забывал, что он был и остается городом именно русских моряков. Дело тут и в исторической памяти, и в тех тесных связях, которые остались у города с Россией. Российские военные объекты привязывали намертво город к России. Более того, российские военнослужащие получали стабильную и по украинским меркам высокую зарплату. Севастополь в 90-е и 2000-е годы выживал лишь за счет Черноморского флота, даже несмотря на то, что выплаты за базирование флота (около 100 миллионов долларов в год) шли в Киев, а Севастополю потом возвращалось примерно 5–6% от этих средств. При этом киевские власти вплоть до 2010 года регулярно пытались выставить российский флот из Севастополя. Разумеется, у севастопольцев это никакого понимания не вызывало.

Важно учесть, что юридический статус Севастополя и его государственная принадлежность все это время были довольно неопределенными. Так, еще в июле 1993 года Верховный Совет Российской Федерации, рассмотрев по поручению VII Съезда народных депутатов вопрос о статусе Севастополя, принял постановление № 5359-1, декларирующее российский федеральный статус города в границах по состоянию на декабрь 1991 года. Фактически Верховный Совет планировал принять закон о том, что Севастополь является российским городом. Однако закон принят не был из-за октябрьских событий 1993 года в России.

Севастополь вполне был бы рад стать российским уже тогда. В августе 1994 года Севастопольский городской совет народных депутатов принял решение № 41 о российском статусе города и направил соответствующее обращение к руководству России и Украины. Однако Верховная рада Украины решение отменила, хотя Киев пообещал Севастополю «особый статус». Как водится, пообещали и солгали. Упоминание об «особом статусе» появилось в Конституции Украины в 1996 году, но вплоть до 2014 года отдельного закона по Севастополю принято так и не было.

Более того, «особый статус» в реальности заключался в том, что мэра Севастополя, в отличие от других украинских городов, граждане не избирали – его назначали из Киева. Иными словами: Киев даже не пытался привлечь политиков и население города на свою сторону. Власти считали, что все само образуется. Не понимали в Киеве реальных настроений ни в Крыму, ни особенно в Севастополе. Или не хотели понимать. Впрочем, ровно такой же политики придерживался Киев и по отношению к полуострову в целом.

Украинизация из-под палки

Самое трудное для крымчан время – это 2005–2009 годы, правление «западенца» и любителя бандеровцев Виктора Ющенко. На этот период приходится жесткая фаза конфликта Украины с Россией, попытка заманить Киев в НАТО, а также целая серия действий, направленных на ревизию исторической памяти, на возвеличивание нацистов и коллаборантов времен Второй мировой войны, и на насильственную украинизацию населения юго-восточных и южных регионов Украины.

В конце 2007 года Ющенко своим указом поручил кабмину и руководству Крыма утвердить меры по «расширению сети учебных заведений всех типов с украинским языком обучения, созданию новых общеобразовательных учреждений с украинским языком обучения в Крыму». По сути, речь шла о принудительной украинизации крымских школ. Меж тем в Крыму, как уже говорилось, основным языком общения был русский. Украинский же использовался лишь в быту, и то у единиц семей. Что до образования, то на 2007 год на полуострове из шести сотен средних учебных заведений было всего семь школ, единственным языком преподавания в которых был украинский, были еще смешанные русско-украинские школы и школы, где помимо этих языков преподавали на крымско-татарском языке. Причина, повторюсь, была не в языковой дискриминации украинского языка, а в том, что основным языком общения в Крыму был русский.

Указ вызвал бурю возмущения в Крыму, в том числе у местных политиков и общественных деятелей. «Украина, как государство, сформировалась путем прибавления территорий, как восточных, северных, так в том числе и Крыма. И невозможно в Крыму навязывать украинизацию. Она просто не будет воспринята крымчанами. И Ющенко проклянут», – так, в частности, комментировал указ депутат крымского Верховного Совета Валерий Иванов. Тем не менее украинизация медленно, но верно захватывала крымские школы. При той тенденции, что наблюдалась последние годы, заставить крымчан забыть русский язык и говорить по-украински можно было бы уже к 2040 году.

Впрочем, украинизация «по Ющенко» касалась не только школ. В 2008 году прокатчиков зарубежного кино обязали дублировать все иностранные фильмы по-украински. В том числе и российские. После насильственной украинизации российского кино довольно сильно упала посещаемость крымских кинотеатров – смотреть за деньги русское кино на мове крымчане отказались. Так же в штыки воспринималась в Крыму политика ревизионизма, пересмотра истории, возвеличивания Шухевича и Бандеры, проводившаяся тогдашним киевским руководством.

Чтобы понять, насколько серьезно стоял вопрос с ассимиляцией, приведу цифры статистики. Так, если в 1989 году в Крыму по переписи насчитывалось 2 миллиона 430 тысяч человек, среди которых русские составляли 67% населения, то уже в 2001 году численность русских сократилась до 58%. На полуострове русские чувствовали себя все более и более некомфортно.

Таким образом, шаг за шагом украинские политики отталкивали русскоязычное (русское по сути) население Крыма. Именно киевские усилия по «унификации» Украины и бездумное насаждение «украинскости» там, где это было противопоказано, толкало Крым прочь от Украины. Киев хотел выстроить единую и моноэтничную страну, но многонациональный Крым этого понять и принять никак не мог. К сожалению, право определять в этих вопросах самостоятельно свою судьбу у Крыма отняли еще в 90-е.

При этом, находясь с Киевом в одном государстве, Крым на протяжении всех этих лет пребывания в составе Украины не видел от центральной незалежной власти ничего хорошего. По правде говоря, экономически Крым оказался брошенным: не восстанавливалась инфраструктура, не шли инвестиции. Республика превратилась в зону дикого капитализма.

В позднесоветскую эпоху Крым получал доходы от туризма, агропромышленного комплекса, обслуживания Черноморского флота. Активно развивалась судоремонтная промышленность. Уровень жизни жителей Крымской области был достаточно высоким: по зарплатам – 253 рубля – регион уступал лишь Киеву и юго-востоку Украины, где значительная часть населения работала на крупных металлургических и химических производствах, с доплатами за вредность. По обеспеченности автомобилями полуостров был на втором месте по УССР.

С распадом Союза у Крыма начались проблемы. Туристический поток сократился в несколько раз – россияне стали меньше ездить в Крым. Крупные сельхозпредприятия находились в упадке. Промышленность из-за разрыва с Россией переживала не лучшие времена. К тому же за 23 года Украина не вложила в развитие Крыма практически ничего. Хотя в начале нулевых в Крым вернулись большие потоки туристов, но это были самые бедные и непритязательные украинцы, готовые довольствоваться ночевками в плохих частных квартирах в лучшем случае с холодным душем. Цивилизованная же туристическая инфраструктура советского времени пришла в упадок, а новой никто не создавал.

В результате в 2000-е и начале 2010-х годов наблюдалась парадоксальная картина. Регион с отличными условиями для туризма, красивейшей природой, хорошим географическим положением и громадными перспективами для инвесторов оставался нищим и неухоженным. Прямо нелюбимое дитя Украины! Этакий беспризорник при живых родителях.

По валовому региональному продукту (то есть по объему произведенных в регионе товаров и услуг) на душу населения, по уровню средних зарплат и пенсий Крым в составе Украины скатился со второго на последние места, и был одним из самых бедных регионов. При средней по стране зарплате в 3148 гривен; на январь 2014 года, крымчане в среднем получали на 500 гривен меньше – 2695. Это было почти вдвое ниже, чем в соседних российских регионах. Для сравнения: в Краснодарском крае средняя зарплата была в тот же период на уровне 21 тысячи рублей с «хвостиком», или почти 5500 гривен по курсу, в Ростовской области – чуть менее 20 тысяч рублей (примерно 4900 гривен). Средняя пенсия в Крыму, по данным 2013 года, составляла 1400 гривен, или примерно 5800 рублей.

С точки зрения инвестирования полуостров всегда оценивали довольно позитивно – только вот украинских государственных инвестиций в инфраструктуру не было. Потому по количеству привлеченных прямых иностранных инвестиций в расчете на душу населения Крым среди украинских регионов находился только на 11-м месте из 26. Действительно, в период действия закона Украины о свободных экономических зонах – СЭЗ и территориях приоритетного развития – ТПР на территории Крыма действовала Северо-Крымская СЭЗ «Сиваш» (1995–2001 годы) и ТПР «Крымская» (1999–2005 годы). Однако как только Ющенко и «оранжевая» революция победили, этот режим для крымчан прикрыли. В конце 2005 года закон о СЭЗ был отменен, льгот не стало, и инвестиции иссякли. Впрочем, даже в период действия закона, динамика роста инвестиций в Крым всерьез уступала общеукраинским. Правительство Украины не торопилось поддерживать автономную республику, вкладывая туда средства, пусть и чужие.

Обратимся к цифрам: в 2012 году иностранный бизнес вложил в Крым около 18 миллионов долларов, а в 2013 году – всего 5 миллионов. Что это такое в переводе на понятные потребителю цифры? К примеру, 18 миллионов – это пятьдесят двухкомнатных квартир в типовой многоэтажке на окраине Москвы – всего лишь один подъезд. Очевидно, что по меркам полуострова с двухмиллионным населением – это ноль.

Куда же направлялись иностранные инвестиции? Это – строительство, аграрный сектор, добывающая и легкая промышленность, а также операции с недвижимостью. Из приведенного списка можно понять, что инвесторы предпочитали скупать крымские земли и строить дорогие отели и частные резиденции. Значительная доля инвестиций в эти отрасли – вложения украинских и иностранных нуворишей в собственные дворцы. Крымские угодья скупали, а население полуострова беднело, инфраструктура (та, что не обслуживала те же шикарные дворцы и отели) – разрушалась.

Свою роль внесли и рейдерские захваты, которые осуществляли представители януковичевского клана. Пообщавшись в свое время с крымскими предпринимателями, я был сперва крайне удивлен той ненависти, с которой они говорили о Януковиче и его окружении. Но, послушав истории о том, как у них отнимали бизнес, как захватывали самые лакомые земли у берега моря, как превращали в частные земли пляжи, я понял, почему выходец из Донецка и тогдашний глава государства, не имел в Крыму ни малейшего авторитета.

Рейдерством все не ограничивалось. В Крыму часты были и заказные убийства, устранения недовольных. Так, уничтожили в свое время председателя правления института «Крым-агропроект», председателя Конгресса русских общин Крыма Сергея Прокопьева. Так за последние четыре года были убиты пять мэров крымских городов, старавшихся не допустить передела собственности. Самый вопиющий случай – убийство в 2013 году мэра Феодосии Александра Барнетева, которого расстреляли в спину из обреза, а затем, как уверяют местные, добили на операционном столе. Тогда же был расстрелян из автоматов мэр Симеиза Кирилл Костенко. Годом ранее из окна был выброшен мэр Малого Маяка Леонид Малик. В 2011 году выстрел в сердце оборвал жизнь мэра города Веселое Игоря Юшко, а в 2010 году был расстрелян из автоматического оружия мэр Новофедоровки Игорь Колодяжный.

Бандитизм – очевидное следствие рейдерских захватов. Столкнуться с жестокими бандитами пришлось и популярному прокурору Наталии Поклонской. В бытность свою помощником прокурора Евпатории, а тем более позже, уже в прокуратуре Крыма, Поклонская жестко прессовала бандитов из ОПГ «Башмаки». За что, по слухам, ее дважды избивали – один раз в Евпатории, второй – в Симферополе. Как бы там ни было, в 2011 году Поклонская выступила в роли государственного обвинителя по делу экс-депутата Верховного Совета Крыма и экс-директора футбольного клуба «Таврия» Рувима Аронова, которого следствие считает лидером «Башмаков». И, несмотря на то что суд собирался выпускать Аронова на свободу, Поклонской удалось добиться того, что бывшего «футболиста» оставили под стражей. После чего прокурора избили так, что часть лица, как говорят, парализовало и именно из-за этого порой кажется, что прокурор как бы «говорит сквозь зубы».

Прямое криминальное насилие соседствовало с подкупом, шантажом. В ход шло силовое давление – многие мэры крымских городов были арестованы. В общем и целом борьба за передел в Крыму шла самая активная, что не могло позитивным образом сказаться на результатах экономического развития, да и на лояльности населения к Украине. Разрушение экономики перспективного региона еще больше отталкивало крымчан от Киева. Крым видел от Украины – вне зависимости от того, днепропетровские были у власти, как Кучма, киевские, как Ющенко или донецкие, как Янукович, – только обиды, только наступление на свои права, прямой и косвенный грабеж при нуле вложений в полуостров и при нулевом уважении к интересам крымчан. Можно сказать, что Крым в 2013 году был уже бесповоротно потерян для Украины ментально и экономически.

Ирония судьбы! В последний год правления Януковича интерес к инвестициям в Крым проявил Китай. Появился шанс на многомиллиардные проекты с китайским капиталом. Азиатская страна рассматривала полуостров в качестве одного из узловых пунктов в реализации национальной стратегии «Экономический пояс Шелкового пути». Данная стратегия, сформулированная еще в начале 90-х годов прошлого века, предполагала создание новых эффективных торговых маршрутов по суше и морю из Китая в Европу. И вот она – гримаса истории, в декабре 2013 года, когда уже начинался евромайдан, во время визита Виктора Януковича в Пекин на состоявшемся там украино-китайском бизнес-форуме был подписан меморандум о сотрудничестве, предполагавший новое будущее для Крыма.

Главное содержание договоренностей: передача Украиной Китаю части территории полуострова – включая западное побережье, для создания так называемой Крымской зоны экономического развития под обещанные инвестиции в 10 миллиардов долларов. Из них 3 миллиарда Китай обещал выделить в первую очередь для строительства глубоководного грузового порта вблизи Евпатории, в поселке Фрунзе. Плюс к этому китайцы планировали построить в Крыму новый аэропорт, верфи, НПЗ, терминал для экспорта сжиженного природного газа, учебные центры, пляжи и зоны отдыха, вложив в эти проекты оставшиеся 7 миллиардов. Это сделало бы Крым одним из ключевых узлов нового «Шелкового пути».

Сложно сказать, был ли шанс у этого соглашения? Достигнутые тогда же договоренности о поставках Китаю украинской пшеницы, позорно провалены новым киевским руководством. Договор на 3 миллиарда предусматривал оплату пшеницы в размере 1,5 миллиарда долларов США и покупку китайских товаров еще на такую же сумму. В итоге, полтора года реализации договора привели к тому, что поставки осуществлены лишь на сумму 150 миллионов долларов. Остального Пекину, вероятно, добровольно никто не вернет. Понимая это, китайцы уже подали в международный суд. Не исключено, что крымское соглашение ждала точно такая же «успешная» реализация.

Как бы там ни было, но китайская инициатива стала серьезным аргументом для США: необходимо ускорить революционные события, свернуть Януковича и вернуть Украину в состояние колонии Запада. Соглашение с Китаем, реализация проекта «Новый Шелковый путь» сделали бы куда более плотными торговые контакты как Украины с Китаем, так и Поднебесной с Европой, одновременно уменьшая влияние США в мире. Китай в Крыму был опасным для США. И США откровенно поработали на срыв этого контракта, в том числе поддерживая митингующих на майдане.

Тоска и болото

Политическая жизнь в Крыму выхолащивалась долго и упорно. Здесь отметились и Кравчук, и Кучма, и Ющенко, и Янукович. У каждого по отношению к Крыму была своя стратегия удушения. Янукович избрал хтоничную его характеру тактику продвижения лояльных «регионалов», минимизации влияния КПУ и недопущения во власть русских сил. В экономике его клан занимался активным «отжимом» крупнейших предприятий. А сами ВИП-чиновники и приближенные украинского президента активно осваивали набережные Крыма. Да так, что вскоре пройти к кромке моря иначе, кроме как за деньги, было уже нельзя.

Население в Крыму было, безусловно, недовольно действиями Киева, но за долгие годы угнетения национальных чувств и деградации политической жизни во многом смирилось с действительностью. Постоянная апатия, нежелание участвовать в выборах – это политический аспект. Из бытового – рост алкоголизма, самоубийств, наркомании. Все это было средством уйти от реальности, отказаться от участия в фарсе, которое навязывало украинское государство. Кто правит в Киеве? Все равно, ведь лучше от этого не станет. Местные власти также не вызывали особого доверия: «все за нас порешают», – довольно справедливо считали в Крыму.

Рассмотрим проблемы политической идентификации крымчан на примере местных выборов 31 октября 2010 года. Они тем более интересны, что именно тогда из тени русских движений впервые выходит созданное в 2008 году «Русское Единство» Сергея Цекова и Сергея Аксенова. В ходе той избирательной кампании в Крыму успешно «грызлись» организации, объявившие о своем позитивном отношении к России. Партия регионов, шедшая на выборы вместе с «Русским блоком» Геннадия Басова, партия «Союз» Льва Миримского, КПУ Петра Симоненко, «Русское Единство» Сергея Аксенова, «Сильная Украина» Сергея Тигипко – все они преодолели 3%-ный барьер и прошли в Верховный Совет Крыма. Все они старались играть в Крыму на одном и том же поле, эксплуатируя пророссийские симпатии избирателей.

Процитирую высказывания скандального лидера «Русского блока» Александра Свистунова, сделанные им во время избирательной кампании, когда его приказом Николая Онищука, министра юстиции Украины, отстранили от руководства партией и поставили на его место Геннадия Басова. Злые слова в адрес Басова понятны и объяснимы, но ими Свистунов отнюдь не ограничился, заявив: «Афера у господина Басова не удалась. На него будет заведено уголовное дело за подлог документов. Я хочу раз и навсегда отбить у него охоту заниматься аферами. Сейчас раскручивается проект „Русское Единство“, во главе с Аксеновым и Цековым. Русским его назвать тяжело, а вот бизнес-проектом – в самый раз. Думаю, у них ничего не получится. „Русский блок“ будет присутствовать в Крыму, и будет присутствовать мощно».

«Русский блок» действительно выступил очень хорошо в 2006 году, войдя в коалицию «За Януковича» с Партией регионов. И на выборах в Верховный Совет Крыма прошло 12 делегатов от «Русского блока», а в Севастопольский горсовет удалось провести пять человек. К 2010 году, однако, потенциал организации был существенным образом подорван соглашательской позицией с регионалами, и, чтобы успешно преодолеть проходные барьеры, партия приняла решение сконцентрировать внимание исключительно на Севастополе. В связи с пересменкой в руководстве организации ей удалось достичь договоренности с «Русским Единством» о разграничении полномочий – РБ берет на себя город Черноморского флота, а РЕ – остальной Крым. Собственно – именно это соглашение так язвительно комментировал Свистунов. Для нас же в его словах важно отметить главное – крайнюю разобщенность разных лагерей условно «русского» толка.

Впрочем, поделить ответственность в разных районах Крыма оказалось выгодной сделкой, ведь регионалы приложили все усилия для того, чтобы минимизировать конкуренцию на выборах, а значит, шансов на серьезное присутствие в Верховном совете Крыма у «Русского блока» не было. Тем более, что все предыдущие годы РБ концентрировал свои силы именно в Севастополе, тогда как отделения в остальной части полуострова хирели и подминались под себя «донецкими». Так что РБ решил ограничиться синицей в руках и получил по итогам голосования 31 октября 2010 года девять депутатов горсовета. У КПУ было всего восемь депутатов, четырех провела «Сильная Украина» Тигипко и трех – «Народная партия». Остальные 47 мандатов захватила Партия регионов.

Впрочем, и по полуострову в целом результат был схожим. «Регионалы» на выборах в Верховный Совет Крыма взяли 49% голосов по спискам и победили в 48 из 50 округов. Коммунистам досталось лишь пять мандатов, столько же, сколько и «Народному Руху» и партии «Союз». Три мандата получило «Русское Единство» (прошли Аксенов и Цеков), а «Сильная Украина» довольствовалась 2 мандатами.

Выборы выглядели «нарисованными». Коммунисты, на первых порах воодушевленные пошедшими цифрами, заявляли о 13–15% голосов. К примеру, секретарь севастопольского горкома КПУ Василий Пархоменко прямо заверял в ночь голосования: «По правде сказать, у нас больших замечаний нет. С нашей точки зрения, выборы были достаточно честными». Уже через день после голосования народный депутат от КПУ Леонид Грач заявил о том, что коммунисты объявят массовые забастовки и перекрытия дорог, если не последует пересчета голосов. Грач был убежден, что «пересчет голосов покажет истину, и там действительно будут не те показатели, какие придумали регионалы». Действительно, 7,5% в регионе, традиционно позитивно относившемся к коммунистам, – это выглядело довольно странно. Точно так же как мизерный результат «Русского Единства».

Впрочем, забастовок не случилось, народ со все большей и большей апатией смотрел на выборы. Постоянные правительственные и парламентские кризисы не могли не отвратить избирателя от идеи участия в голосовании. Группа «Рейтинг» по заказу Комитета избирателей Украины провела перед теми выборами опрос, в ходе которого выяснилось, что лишь 40% респондентов верят, что выборы пройдут без фальсификаций. Еще 20% уверены, что нарушения будут значительными. Нечего удивляться, что на те выборы в Крыму пришло лишь 44% избирателей, а Севастополь и вовсе показал явку в 41%.

Причины столь невысокой явки были просты – Партии регионов было выгодно минимизировать участие в выборах населения. Таким образом, проще было корректировать результат под заданный процент.

Парламентские выборы 28 октября 2012 года также оставили Крым равнодушным. И хотя явку нарисовали на уровне 49,45%, реально никто в это не верил – старая система оповещения о местах голосования, действовавшая еще со времен СССР, разрушилась, новая принципиально не создавалась. Да и какой смысл идти на выборы, если «все уже решено за тебя», голос Крыма ничего в киевских раскладах не решал, а среди партий претендентов большинство вызывали лишь глухую ненависть, как, например, «Наша Украина» Виктора Ющенко или «Радикальная партия» Олега Ляшко.

Тем не менее Партия регионов записала тогда себе в актив 52,3% голосов и 9 из 10 одномандатников. КПУ была на втором месте с результатом в 19,5%. На третьем месте в Крыму оказалась «Батькивщина» с 13%. Еще 7,1% получил «УДАР».

Из значимых трансформаций можно назвать то, что «Батькивщина», сделавшая ставку на крымских татар, так и не смогла привлечь татарского избирателя к урнам. Если смотреть на процент голосования татарского населения за партию Тимошенко, то кажется, что все в порядке: 55,6% из них отдали голос за бывшего украинского премьера. Однако в абсолютных цифрах ситуация выглядит совсем иначе. Из 180 тысяч татар, имевших право голоса, до избирательных участков дошли 67 тысяч. 113 тысяч не голосовали. За коммунистов и регионалов высказалось более 20% (4,6% и 16,8% соответственно). Иначе говоря, за своих «лидеров» (глава меджлиса Мустафа Джемилев и его правая рука Рефат Чубаров были в списках «Батькивщины»), проголосовали чуть более 37 тысяч татар, тогда как не голосовали за них 143 тысячи. Удивительным образом число проголосовавших за партию Тимошенко совпадает с теми татарскими избирателями, которые на местных выборах в Верховный Совет Крыма поддержали Народный Рух (36 тысяч голосов) и дали возможность тому же Чубарову стать депутатом. Это был важный сигнал – татарское население деполитизировано и больше желает устроить себе нормальную жизнь на вновь обретенной родине, чем поддерживать сомнительные геополитические инициативы самопровозглашенных лидеров.

Впрочем, учитывая явку и очевидную коррекцию голосов в пользу Партии регионов, было понятно, что, хотя в Крыму голосование существенно отличалось от общеукраинского, где януковичевские регионалы получили лишь 30%, а партия Тимошенко набрала на 12% больше, чем в Крыму (результат «Батькивщины» по спискам 25,5%), на самом деле голосование не отражает интересы населения полуострова. С каждым днем, с каждым «отжатым» заводом, с каждым посаженным или убитым мэром, с каждым огороженным пляжем все сильнее и сильнее становилась неприязнь крымчан к центру, вне зависимости от того, кто именно находился в Мариинском дворце и на Банковой, 11.

Первые ласточки

Впрочем, период апатии продлился недолго. По мере того как на остальной Украине вовсю разгоралась эйфория от готовящейся Евроинтеграции, поднимали голову фанаты Бандеры, а в лагерях Волыни и Польши готовили боевиков Правого сектора, Крым двигался в противоположном направлении. Уже в мае традиционные и рутинные празднования Дня Труда и Дня Победы ознаменовались массовыми демонстрациями, не характерными для спокойного в течение десятилетия региона. В столице Крыма Симферополе 1 мая на улицы вышли 25 тысяч человек. Несмотря на жаркую погоду – выше 32 градусов по Цельсию, они прошли маршем по центральным улицам города и провели митинги. Для трехсоттысячного города это гигантское число участников, как, если бы в Москве на площади вышел бы миллион! В Севастополе мероприятия прошли с меньшим размахом, но, что важно, – массово демонстранты несли плакаты с изображениями Сталина.

Через несколько дней на 9 Мая в Симферополе День Победы был отпразднован 30-тысячным маршем с приблизительно таким же числом зрителей. Вновь плакаты Сталина были массово представлены демонстрантами. Причем это была уже инициатива организаторов мероприятия. Марш длился три часа и завершился около Вечного огня. Эти мероприятия стали четким сигналом – Крым крайне недоволен вновь усилившейся пропагандой незалежности в ее бандеровском изводе.