Воссоединение

Чтобы ни у кого не оставалось сомнений, уже 16 мая, через неделю после демонстрации «левых» в День Победы, на улицы Симферополя на массовое мероприятие под антифашистскими лозунгами вышли сторонники пророссийских партий. Вновь в рядах были коммунисты, активисты «Русского Единства», «Русского блока», «Союза» и «Родины». В митинге приняли участие 8 тысяч человек. Перед демонстрантами выступил председатель Верховного Совета Крыма Владимир Константинов, играли советские песни, среди которых особо запомнилась открывающая митинг «Священная война» Лебедева-Кумача – Александрова. В резолюции митинга указывалось, что «мы готовы дать отпор всем, кто посягает на наши законные права, на наше мирное будущее и будущее наших детей. Крым был и останется территорией, свободной от неофашизма! Неофашизм не пройдет!»

Выступавшие и участники последовательно подвергали критике киевский режим за то, что тот мирится с проявлениями фашизма на Украине, за позволение практически беспрепятственно вести неонацисткую пропаганду бандеровцам, а также за бесконтрольную агрессивную деятельность партии «Свобода».

Здесь надо сказать, что «Свобода» под лидерством Олега Тягнибока, ранее бывшая местечковой карликовой партийкой волынского разлива, на выборах 2012 года получила 10,5% голосов избирателей Украины, завоевав 37 мандатов. Это был шок для русских – ранее на парламентских выборах партия не собирала и 1% голосов, хотя тренд был последовательно повышательным. Так, в 1998 году за «Свободу», которая называлась тогда СНПУ и блокировалась с другими партиями, проголосовало 0,17% избирателей. В 2002 году партия выдвигала лишь одномандатников. В 2006 году «Свобода» получила 0,36% голосов. А на досрочных парламентских выборах 2007 года – 0,76%. И тут такой результат, кратно превышавший предыдущие маловразумительные «успехи».

При этом активисты «Свободы» были постоянными участниками массовых беспорядков. Они обливали краской ветеранов, проводили факельные шествия во славу Бандеры и Шухевича. Мне особенно запомнилось два из «перформансов» членов «Свободы». В 2007 году ко дню рождения Гитлера хлопцы Тягнибока выпустили плакаты в стиле «унтерменшей» Геббельса. На них изображались страшные и дегенеративные чудовища, под которыми подразумевались русские. Один из плакатов имел слоган: «Та кохайтесь, чорнобриви, та не з москалями». Очевидный призыв к украинкам не иметь дело с русскими. В 2009 году, также к дню рождения Гитлера, «Свобода» выпустила плакат «Они сражались за Украину. Дивизия Галичина». Надо сказать, что галицкая дивизия входила в войска СС. Соответствующая эмблема красовалась на плакате. Весь Львов был заклеен этим «творчеством». Наиболее вопиющей акцией «Свободы» стало нападение на ветеранов во Львове 9 мая 2011 года. Старикам плевали в лицо, их били, в милицию бросали камни и бутылки, жгли красные знамена.

Наконец, в октябре 2012 года «Свобода» провела шествие в Киеве в 70-ю годовщину создания УПА. Не буду долго расписывать все так называемые «подвиги» карателей из УПА. Достаточно сказать, что, по мнению ученого Ивана Качановского, почти половина лидеров ОУН и УПА служили в дивизии СС «Галичина», входили в карательные батальоны «Нахтигаль» и «Роланд», были полицаями, старостами и бургомистрами, либо учились в немецких разведшколах.

Стоит ли удивляться тому, что агрессивная риторика и жесткие действия боевиков «Свободы» вызывали решительный протест у жителей Крыма, где, как никогда, были сильны традиции антифашизма?

Когда на Украине начались акции протеста из-за срыва евроассоциации, Крым вновь выступил в диссонанс. Выше уже говорилось о круглых столах и заявлениях парламентариев в связи с незаконными действиями демонстрантов в Киеве. Крым направил в столицу Украины активистов, которые стояли напротив фанатов евроассоциации. В среде киевской интеллигенции всех противников евромайдана принято называть сегодня «титушками» (по имени спортсмена-активиста Вадима Титушко, напавшего летом 2013 года на журналистов). Однако крымская делегация не состояла полностью из прикормленных молодчиков, которых регионалы свозили для массовки на мероприятия в столице. Там было вполне достаточно и идейной, идеологически мотивированной молодежи, которая выступала против разрыва связей с Россией. Хотя, конечно, был и проплаченный костяк. Как бы там ни было, но, глядя на начавшиеся в Киеве беспорядки, часть актива была отозвана назад, а в самом Крыму начали формироваться отряды самообороны, которые затем вновь были направлены в Киев для мирного противодействия евромайдану.

В самом же Крыму евромайдан начали воспринимать как прямую угрозу. Еще 18 декабря на митинге пророссийских организаций Крыма были приняты заявление и обращение к Януковичу, в которых говорилось о необходимости вступления Украины в Таможенный союз и разгоне евромайдана. В противном случае, угрожали митингующие, в Крыму проведут референдум о независимости полуострова.

Уже в январе в Севастополе были попытки провести митинги в поддержку евроассоциации и оппозиции, митингующей в Киеве. Однако митинги были сорваны активистами «Русского блока» и действиями горадминистрации. Городской глава Владимир Яцуба, назначенный на город в 2011 году указом Виктора Януковича, был лоялен в первую очередь действующему тогда еще президенту, а во вторую – Леониду Кучме, с которым его связывало многолетнее сотрудничество. Тем не менее в тех условиях он выступил в поддержку сил самообороны и даже обратился с призывом к жителям Севастополя защитить его. Тогда же в городе было распространено обращение Севастопольского координационного совета с призывом в случае дальнейшей деградации ситуации на Украине использовать свое право на самоопределение и выйти из состава Украины, образовав Юго-Восточную республику Малороссию. Это был уже не звоночек. Это уже вовсю трезвонил колокол.

Надежды крымской элиты

На примере Севастополя можно видеть, как происходило сближение интересов русских партий и организаций с интересами местных элит и януковических назначенцев из Киева. Эта странная трансформация, пожалуй, никогда бы и не случилась, если бы не несколько накладывающихся друг на друга тенденций в политической жизни отдельно взятого Крыма и губительных трендов, проявившихся на Украине в целом.

Во-первых, местные элиты были очевидно недовольны тем отношением, которое демонстрировалось к ним из Киева. Достаточно сказать, что даже самый хитрый и циничный из президентов Украины Леонид Кучма вполне откровенно высказывался о том, почему центральная власть не собирается вкладывать средства в развитие Киева: «Рассчитывать, что Крым по-настоящему, по стандартам двадцать первого века, освоим мы, украинцы, сами, – это несерьезно. У нас нет таких бешеных денег. Да и зачем их вкладывать? Что там зимой делать? Или осенью? Там ветры, холодина, слякоть. Чехов жил там недолго – и все время жаловался на погоду и по окончании короткого лета отправлялся в Ниццу», – уверял он.

Чего уж говорить о преемнике – Викторе Ющенко с его политикой насильственной украинизации! При нем Крым страдал, как никогда. Конца президентства Ющенко ожидали как избавления, Моисеева Исхода. Однако, когда к власти пришел Янукович, ситуация стала попроще в плане духовном, но в экономическом засилье и гнет Киева оказались едва ли не тяжелее, чем ранее.

При этом Крым был, по сути, лишен автономии. Главу администрации Севастополя Владимира Яцубу назначал президент своим указом. Главу Автономной Республики Крым Анатолия Могилева также назначал президент. Оба они не столько руководили развитием вверенных им территорий, сколько занимались контролем над политическим и идеологическим пространством.

Могилев – сыскарь по натуре, начинал в артемовской милиции, затем дорос до Макеевского УВД в Донецкой области. Когда Янукович стал премьером во второй раз, в 2007 году Могилев был назначен начальником крымской милиции. После победы Януковича на президентских выборах 2010 года Могилева повысили до главы МВД Украины. А с 2011 по 2014 год он занимал пост председателя Совета министров АРК. Человек, всю свою жизнь связанный с «органами» и лично преданный Януковичу, – такой «смотрящий» был идеален в политическом плане. Похож на Могилева был и Яцуба с той лишь разницей, что вышел из «днепропетровских» и являлся личным порученцем Кучмы, а затем и советником Януковича.

Оба были мощными, самобытными и целеустремленными политиками. И тем сложнее для них было определиться с линией поведения в феврале 2014 года. Оба они вряд ли пошли бы на радикальные действия для обеспечения свободы Крыма. Но тем не менее, когда в Киеве начался беспредел, предприняли все усилия для того, чтобы насилие не проникло в Крым. Перед обоими также, полагаю, с какого-то момента была поставлена задача обеспечения беспрепятственного бегства Януковича в Россию. Предоставив свергнутому президенту «зеленый коридор», Могилев и Яцуба лишили себя политических перспектив в новой Украине. Но, безусловно, это они могли легко пережить. Другое дело, что их окружение толкало януковичевских назначенцев все дальше по пути противостояния с Киевом.

Окружение Могилева, да и Яцубы – то, что было из регионалов, – делилось на местных и пришлых (в основном донецких). Первые в своей массе поддерживали тесные связи с российским бизнесом и в силу крымского происхождения были плотно интегрированы в местный социум, опять же в массе пророссийский. Для крымских регионалов и националистов главной мечтой была полная автономия полуострова с широким набором прав и возможностей по экономическому развитию. Регионалы, приехавшие из Киева, идеологически довольно быстро мимикрировали под местных, что, однако, не помешало серьезному наступлению на крымские земли, особенно прибрежные, со стороны украинских олигархов и крупных бизнесменов. Передел собственности, отстрелы, бандитские разборки – все это стало повседневной жизнью полуострова.

Общественные организации пророссийского толка потерпели достаточно обидное поражение в 2010 году на местных выборах. Это был такой щелчок по носу – замах был на рубль, а удар – на копейку. Как позже мне рассказывали участники той избирательной кампании «Русского Единства», все валили вину друг на друга. Молодые активисты считали виноватыми в поражении старых и заслуженных деятелей русского движения Крыма, а также регионалов, которые жульничали и приписали себе до 5%. Руководящее звено партии считало, что виноваты как заслуженные деятели, которые полностью абстрагировались от кампании, так и вороватые молодые кадры. Заслуженные деятели винили во всем Киев, руководство партии, молодняк и свои старые годы. В общем, второго шанса у «Русского Единства» могло и не быть. А судьба затухающей звездочки, которая толком и на небосклон-то подняться не успела, не прельщала ни Сергея Аксенова, ни его тезку Цекова.

Нарастание напряжения в отношениях между Киевом и Крымом, естественно, было воспринято «Русским Единством» как реальная возможность усилить свою организацию и укрепить перспективы на будущих выборах. Также была вполне реальная возможность добиться наконец настоящей автономии. Поскольку аксеновская партия чуть ли не в одиночку представляла в Верховном Совете интересы русских, готовых идти на максимальное сближение с Москвой, уже осенью вокруг нее началась концентрация активистов и сочувствующих. В Севастополе ту же роль, что «Русское Единство», выполнял «Русский блок». Вплоть до февраля пророссийские активисты нисколько не конкурировали с группами поддержки регионалов. Более того, как довольно скоро выяснилось, делали все они одно дело. Только видели его по-разному.

Могилев и Яцуба с крайним неодобрением смотрели на то, что происходило в Киеве. Свергался законно избранный режим, который и постоять за себя не мог. Бардак и насилие, особенно в адрес представителей региональных администраций, прокатившиеся по всей Украине, не могли оставить равнодушными никого. Учитывая, что Крым изначально подтвердил свое неприятие евроассоциации, перспективы и Могилева, и Яцубы были однозначные – отставка, а то и чего похуже. Дело бывшего министра внутренних дел Украины Юрия Кравченко, убитого двумя выстрелами в голову сразу после «оранжевой» революции, было еще свежо в памяти. Равно как и самоубийство Георгия Кирпы и прочие странные смерти чиновников. Тем более что, если на убийство крымские ставленники Януковича и не «наработали», то уж люстрации их ждали бы без вариантов.

После отставки 28 января Азарова с поста премьер-министра в Киеве, стало очевидно, что Янукович проиграл. Тут же посыпались регионалы – Могиглев, бывший председателем крымского отделения Партии регионов, «соскочил», передав эту уже малопочетную обязанность Владимиру Константинову, председателю Верховного Совета Крыма. Что же до регионалов, то они оказались в довольно сложном положении.

На протяжении всех месяцев майданного противостояния Крым последовательно выступал с его критикой, причем со временем все более и более жесткой. Достаточно посмотреть на линейку событий, чтобы понять – позиция крымских властей с углублением конфликта в Киеве концептуально не изменялась, обретая все большую четкость и ясность. Причем это происходило именно тогда, когда никакими русскими войсками на территории Крыма и не пахло. Впрочем, вернемся к хронологии.

В день начала евромайдана, 22 ноября, президиум Верховного Совета Крыма поддержал решение руководства страны о приостановке процесса евроинтеграции и высказал опасение в связи с действиями «деструктивных оппозиционных политических сил».

27 ноября это заявление президиума было поддержано и всеми остальными депутатами – ВС Крыма принял заявление, осуждающее беснующихся на улицах оппозиционеров и призвал укреплять связи с Россией.

1 декабря президиум Верховного Совета Крыма вновь осудил действия оппозиции, подчеркнув, что тем самым ставится под угрозу безопасность Украины.

2 декабря ВС Крыма принял обращение к президенту Януковичу с просьбой принять меры для восстановления общественного порядка на Украине. Особенно была подчеркнута важность дать отпор «Свободе» и прочим неонацистским силам.

Уже на следующий день, 3 декабря, парламент полуострова принял обращение к Януковичу и Азарову с просьбой рассмотреть вопрос о вступлении Украины в Таможенный союз и ЕврАзЭс.

После новогодних праздников, когда протесты в Киеве вспыхнули с новой силой, Верховный Совет Крыма принял заявление, в котором указывалось – в случае государственного переворота возникнет угроза нацистской агрессии против крымчан. Также, без сомнения, автономия полуострова будет ликвидирована. Если подобное развитие событий станет реальностью, «крымчане никогда не будут участвовать в нелегитимных выборах и не будут жить в бандеровской Украине», – четко и ясно указывалось в документе.

27 января была запрещена деятельность партии «Свобода» на территории Крыма.

4 февраля президиум ВС Крыма выступил с инициативой проведения референдума о статусе полуострова. Аксеновские депутаты также требовали принять обращение к президенту России Владимиру Путину с просьбой выступить гарантом автономии. Однако это предложение не прошло.

Через неделю, 12 февраля, председатель ВС Крыма Владимир Константинов выступил с заявлением о том, что старая модель автономии себя исчерпала и необходимо вернуться к Конституции начала 90-х. По мнению Константинова, единственная возможность сохранить Украину – провести децентрализацию (синоним федерализации).

19 февраля ВС Крыма рассматривал инициативу регионала Николая Колесниченко, который предложил в случае продолжения хаоса на Украине рассмотреть вопрос о присоединении Крыма к России. Предложение не прошло.

20 февраля Владимир Константинов находился в Москве, где заявил, что Крым может выйти из состава Украины, если победит евромайдан: «У нас будет единственный путь – это денонсация решения президиума ЦК КПСС от 1954 года», – подчеркнул он.

В тот же день депутаты Верховного Совета Крыма приняли заявление с осуждением событий в Киеве и выразили озабоченность тем, что «Крым и крымчане окажутся перед угрозой насильственной майданизации и потери всех завоеваний автономии и ее статуса». «Мы не отдадим Крым экстремистам и неонацистам, которые стремятся ценой раскола страны и крови ее граждан захватить власть в Украине. Крымчане никогда не будут участвовать в нелегитимных выборах, не признают их результаты и не будут жить в „бандеровской“ Украине. Если так случится, то мы поставим вопрос о выходе Крыма из состава Украины», – говорилось в заявлении крымских депутатов.

Повторюсь – задолго до прихода на полуостров «вежливых людей» крымчане довольно солидарно высказывались о перспективах отделения Крыма от Украины. И не слышать этого мог только глухой или тот, кому на это было наплевать.

Киев начинает запугивание

Безусловно, все эти действия, митинги и заявления крымчан, депутатов и чиновников можно было игнорировать. Что, собственно, и делали на Украине вплоть до 4 февраля – ну, суетятся русские в Крыму, и что? У нас тут евромайдан, история делается. Что нам до какого-то копошения какой-то заштатной автономной республики? Да и после первого объявления о подготовке к референдуму особо никаких изменений не произошло. СБУ вяло возбудила уголовное дело по статье о посягательстве на территориальную целостность Украины. В Верховной раде выступили депутаты от «Батькивщины» и «Свободы» с требованием распустить Верховный Совет Крыма и посадить крымских парламентариев. Ничего нового – они всегда так действовали.

Тем не менее для крымских элит это был немаловажный сигнал – как только евромайдановцы победят, ничего хорошего ни жителям полуострова, ни его властителям ждать не придется. Так крепла солидарность между властью и обществом. Так основными желаниями и стремлениями в Крыму становились обеспечение безопасности и порядка, сохранение свободы и собственности. И надо сказать, что Украина ничего из вышеперечисленного гарантировать не могла. Напротив, она являлась прямой угрозой для Крыма. В чем крымские элиты, активисты и общественники имели прекрасную возможность убедиться с самых первых дней после государственного переворота.

Еще до победы майдана в Киеве снова стали править бал голоса, цитирующие неонацистские лозунги 90-х, снова в памяти вставал натиск незалежной Украины, лишившей Крым суверенитета, культурной и национальной идентичности и истории. Агрессивно насаждая «украинство», телеведущие центральных киевских каналов не стеснялись в выражениях. Киевский журналист Данило Яневский в эфире «Общественного телевидения» озвучил знаменитый лозунг украинских нацистов 90-х годов: «Напомню высказывание Дмитрия Корчинского: Крым будет украинским или безлюдным». И добавил: «Эта земля испокон века принадлежит крымским татарам… Эта земля есть, была и будет украинской территорией».

Впрочем, в стране, где русофобия была и остается главной идеологической скрепой, лидер которой не в состоянии ничего сказать о смысле существования своего государства, кроме того, что оно «не Россия», где нацистских палачей приравнивают по статусу к жертвам нацизма, а во всех бедах винят Москву и русских, трудно себе представить нечто иное. Да, до поры, до государственного переворота 22 февраля, украинские элиты мимикрировали, пытались сохранять на лице маску публичного лицемерия, старались маскировать свою русофобию. Но как только евромайдан победил, маски были сброшены.

И что же первым сделали путчисты, как только прибрали власть к своим рукам? Они отменили закон о региональном статусе русского языка. Этот закон, принятый в 2010 году, все-таки признавал за русским языком статус регионального там, где он являлся родным для более чем 10% населения. Теперь же он был отменен, очевидно, с политическими целями – еще больше ущемить право людей разговаривать на родном языке. Вероятно, мировая история не знает подобных прецедентов, когда в стране практически полностью запрещается официально использовать язык, на котором свободно говорит и пишет практически все взрослое население.

23 февраля, на следующий день после госпереворота, его главная движущая сила – Правый сектор публикует манифест, в котором утверждается необходимость дерусификации Украины. Для Крыма это означало окончательный разрыв с историей, культурой и традицией полуострова. По сути дела, у крымчан собирались отнять их идентичность, выбрить чубы, изнасиловать и выбросить на мороз.

Что собой представляет дерусификация, кроме дискриминации русского языка, стало наглядно ясно на примере так называемого ленинопада. Ненависть к России и всему русскому неонацисты и наследники преступников Бандеры и Шухевича реализовали, снеся памятники, ассоциирующиеся с Москвой. Наиболее ненавистными оказались памятники Ленину. Хотя, положив руку на сердце, стоит сказать, что именно Ленин был сторонником той модели Союза, в которой УССР наравне с РСФСР были составными частями, предохраняющими воссоздаваемую империю от возможного нового распада. То есть именно Ленин был создателем искусственной субъектности Украины как государства. Впрочем, от ненависти толпы фанатов евромайдана это не уберегло.

В Киеве во время майдана был разрушен памятник Ленину работы скульптора Сергея Меркурова, который являлся произведением искусства и представлял собой историческую ценность. Затем акты вандализма прокатились по всей стране. Пытались устроить ленинопад и в Крыму. Мэр Симферополя Виктор Агеев 24 февраля 2014 года под давлением местных – весьма немногочисленных, но крайне активных националистов – предложил вынести на городской референдум вопрос о переносе памятника Ленину с центральной площади города на иное место. Некие весьма известные «неизвестные» в ночь с 22 на 23 февраля снесли в Крыму два памятника Ленину – под Алуштой в селе Приветное и в поселке Зуя. В Крыму коммунисты и русские организации встали на защиту памятников. Когда в начале марта я приехал в Симферополь, больше всего меня удивил именно памятник Ленину перед зданием Совета министров Крыма. Весь постамент был оклеен листовками вроде «руки прочь от нашего Ильича» и «воюйте с врагами, а не с памятниками». Также рядом дежурили три или четыре активиста от «красных». По их словам, они охраняют Ильича от уголовников.

Оказывается, власти Украины массово начали выпускать из тюрем зэков, уповая на то, что те станут составной частью силовых бригад новых олигархов и политических лидеров. На памятниках же зэки тренировались как на кошках. И результат был. «Свобода» уже к 25 февраля отчиталась о том, что Черкасская область полностью очищена от памятников Ленину. Впрочем, страдали памятники не только Ильичу. Мракобесы снесли памятник маршалу Кутузову в Бродах Львовской области. Уничтожение советской символики продолжалось в киевском метро и на зданиях города.

По сути дела, уничтожалось все, что так или иначе связано с Россией и русским миром. Это не только наследие Советского Союза в виде памятников, но и… Церковь. 22 февраля путчисты из так называемой самообороны майдана пытались совершить захват Киево-Печерской лавры. Националистов удалось остановить только после переговоров и под личное поручительство олигарха и будущего президента Украины Порошенко. Правый сектор открыто отнес РПЦ МП к числу «иностранных шовинистических, имперских центров, деятельность которых должна быть прекращена».

В своей звериной русофобии Правый сектор – напомним, что именно эта организация была главным действующим лицом февральского переворота в Киеве – перещеголял даже традиционно недружественно настроенную по отношению к России Варшаву. Как говорится, был изгнан из рядов эсэс за жестокость… Поведение новых украинских властей было настолько вызывающим, что глава МИД Польши Радослав Сикорский даже был вынужден обратиться с призывом к украинской власти помнить и гарантировать права национальным меньшинствам. И этот голос из Европы не был единственным. Председатель Комитета Европейского парламента по иностранным делам Элмар Брок заявил, что новая власть в Киеве не должна устраивать охоту на ведьм. Русофобская истерия настолько захлестнула Украину, что глава российского МИД Сергей Лавров был также вынужден проявить озабоченность в связи с ущемлением языковых прав русских и других национальных меньшинств.

Что касается судьбы, которая ждала Крым, то тут не было двух разных мнений. Сразу после переворота представители особенно прославившегося на евромайдане «гражданского общества» – неонацисты из Правого сектора решили взять ситуацию в Автономной Республике и Севастополе под свой контроль. Ранее осужденный, но получивший амнистию из рук новой власти один из лидеров Правого сектора Игорь Мосийчук заявил об отправке в Крым так называемого «поезда дружбы». «Как украинский националист скажу так: попытки разорвать территориальную целостность Украины будут жестко наказаны. Если власть на это не способна, то Правый сектор сформирует „поезд дружбы“. Мы, как в 90-м УНСО, поедем в Крым. Тогда публика, подобная этой, как крысы убегала, когда колонна унсовцев входила в Севастополь», – заявил боевик.

Официальный глава партии «Свобода» Олег Тягнибок опроверг эти планы, но всем было понятно, что ранее курировавший неонацистов политик более не в состоянии сдерживать молодых волков. Что такое «поезд дружбы», на своем опыте узнали жители Одессы 2 мая. Как и то, что пахнет эта «дружба» горелым мясом и костьми сожженных заживо людей.

Впрочем, жители Крыма и Севастополя и без того прекрасно представляли себе, как выглядят разнообразные десанты свидомитов. К регулярным выходкам ультраправых футбольных ультрас, приезжавших на матчи «Севастополя» и «Таврии», здесь уже привыкли, но не смирились. Вот описания очевидца одного из подобных выездов болельщиков-неонацистов из Львова в Севастополь, состоявшегося 31 августа 2013 года: «Фаны львовского футбольного клуба „Карпаты“ безнаказанно прошли по пустынным центральным улицам Севастополя перед матчем с местным клубом с криками: „Мы – хлопцы с Бандерштата!“» И далее: «Гости пели песни Украинской повстанческой армии Степана Бандеры и публично мочились на улицах и остановках общественного транспорта. В АртБухте изрисовали памятный знак эскадре Черноморского флота. На белых стенах набережной Приморского бульвара появились лозунги „УПА – герои“, „Львов – лучший“, „Крым – Украина“ и кресты дивизии СС „Галичина“. Дальше львовяне маршем двинулись на мыс Хрустальный к обелиску „Штык и парус“. Его тоже измалевали баллончиками с краской. Кульминацией несанкционированного шествия стали события у сквера Афганцев. Юные бандеровцы сорвали российский государственный флаг с одного из зданий Черноморского флота РФ. Триколор сначала топтали ногами, потом сожгли».

Самое печальное, что местные власти и правоохранительные органы все эти годы по требованию киевского начальства создавали неонацистам режим наибольшего благоприятствования. Более того, на матчи местных футбольных команд во время визитов неонацистов с Запада… не допускались местные болельщики. Это беспрецедентная практика, ничего подобного нет во всем спортивном мире. Пар накапливался долго. Но рано или поздно, котел должен был рвануть. И это произошло в феврале 2014 года. Безо всякого вмешательства России. Просто обрыдло и наболело. Крым решил сопротивляться, понимая, что еще чуть-чуть, и от его самобытности не останется и следа.

Визиты в Крым – дружеские и не очень

В то время как вечером 21 февраля президент Виктор Янукович при посредничестве представителей ЕС, а в действительности под их непосредственным давлением, подписывал с представителями оппозиции соглашение об урегулировании политического кризиса, в Симферополе готовились к противостоянию с евромайданом, который пришел домой к крымчанам.

Именно 21 февраля в Крыму можно считать стартом фазы уличной политики, когда противостояние сил майдана и их противников выплеснулось на площади. Уже днем сторонники движения «Евромайдан. Крым» попытались спровоцировать незаконный митинг с занятием площадей в Симферополе, собравшись толпой у здания парламента Автономной Республики. Но не срослось. Вероятно, их самих поразила собственная малочисленность. Сторонники майдана выражали протест против «сепаратистских» настроений, царивших в парламенте республики. А именно на 21 февраля было назначено внеочередное заседание Президиума Верховного Совета АР Крым для обсуждения ситуации в стране и вероятных действий властей республики. В сущности, это была проверка численности и дееспособности местных замайданных сил. Проверка, которая провалилась.

Достаточно было всего лишь группы из 40 человек, поддерживающих региональный парламент и легитимную власть Януковича, чтобы сорвать несанкционированное мероприятие промайданной молодежи. В свою очередь, митинг сторонников официальной власти, начавшийся тогда же неподалеку, носил мирный характер. Его участники отказывались поддаваться на провокации активистов «Евромайдана». Тем не менее столкновений, в результате которых было сломано некоторое количество атрибутики, избежать не удалось. Один из участников «Евромайдана» принес с собой на митинг пневматический пистолет, которым угрожал сторонникам крымского парламента, которые, в свою очередь, были «вооружены» лишь российскими флагами и флагами с георгиевской символикой. Пистолет у него отняли. На этом все инциденты закончились.

В этот день, первый день публичного противостояния в Крыму, жертв избежать удалось. Милиция справилась со своей работой, разведя противоборствующие силы по разным сторонам. Тем не менее именно с 21 февраля отсчитывают старт масштабных политических изменений, произошедших на территории Крыма в 2014 году.

В тот же день удовлетворенный результатами переговоров с оппозицией, согласившийся на грандиозные уступки и фактически сдавший власть, президент Янукович покинул Киев и приказал отозвать правоохранительные органы, «Беркут» и внутренние войска с улиц столицы. Это роковое решение стоило Януковичу власти, а стране – будущего. Государственный переворот был совершен, и президенту Украины осталось только бежать. Бежать без оглядки, поскольку по пятам уже шла погоня. Следы Януковича вели в Крым. Туда же за ним последовали и ликвидаторы.

Несмотря на то что новые люди в верхушке власти в Киеве сразу после переворота были озабочены преимущественно тем, что делили посты и полномочия, силовики Арсен Аваков и Валентин Наливайченко сразу же прилетели в несогласный Крым. Впрочем, тогда им не было дела до крымчан и их настроений, как и не нашлось у них времени провести переговоры с местными властями. Их цель была другой. Вечером 22 февраля эти господа втайне прибыли в аэропорт Бельбек, рассчитывая перехватить здесь законного президента Виктора Януковича. Не сумев этого сделать, Аваков, будучи и. о. главы украинского МВД, сообщил, что в отношении Януковича открыто уголовное производство о массовых убийствах мирных граждан. Правда, беглому президенту было уже все равно – он уже давно покинул Украину. Аваков и Наливайченко несолоно хлебавши вернулись в Киев. Повторюсь, даже не соизволив встретиться с руководством Крыма.

Это был довольно плохой знак – крымские власти воочию убедились, что в любой момент на полуострове может появиться группа ликвидаторов, киллеров и боевиков, способная обезглавить руководство Совета министров или Верховного Совета. Группа, которой вряд ли что-нибудь противопоставят местные органы внутренних дел. А то и будут еще помогать. В общем, это был повод глубоко задуматься о собственной безопасности. Тем более что последовали и еще тревожные звоночки. Новые киевские власти пытались воздействовать на ситуацию дистанционно, хотя и смутно представляли себе, что происходит в Крыму. Иначе вряд ли бы появлялись инициативы, еще больше отталкивавшие крымчан от Украины. А ведь эти инициативы плодились в массовом порядке. Так, 24 февраля партия «Свобода» зарегистрировала в Верховной раде законопроект о роспуске крымского парламента. Инициаторами законопроекта «О назначении внеочередных выборов депутатов Верховного Совета Автономной Республики Крым» выступили народные депутаты от ВО «Свобода» Эдуард Леонов и Олег Сыротюк. Проект постановления 24 февраля был подан на рассмотрение комитета по вопросам государственного строительства и местного самоуправления. Это была реальная угроза. Причем не только депутатам, которые могли потерять свои мандаты, но и самой автономии Крыма, крымскому обществу. И это понимали все. Крыму нужно было принимать решение о том, как жить дальше. Что и было сделано.

По-настоящему активные действия временное украинское правительство начало проводить против Крыма с 27 февраля, крайне нервно среагировав на назначение Верховным Советом Крыма Сергея Аксенова главой крымского правительства. 27 февраля антиконституционный и. о. президента Украины Александр Турчинов назначил своим представителем в Республике Крым не понаслышке знакомого с регионом Сергея Куницына. На следующий день Турчинов издал указ о том, что назначение Аксенова является «антиконституционным». Впрочем, это были уже мертвому припарки. Куницын, проработавший в Крыму всю сознательную жизнь (более 30 лет), прекрасно понимал, что не с его скромными силами противостоять воле народа. Так что все время пока происходили события крымской весны, он простоял в сторонке, за что впоследствии и был уволен тем же Турчиновым с формулировкой «ненадлежащее выполнение служебных обязанностей».

Вообще же о том, что с недовольным населением надо разговаривать, даже если это не жители столицы Украины, новые хозяева Киева предпочитали не вспоминать. Абсолютный тоталитаризм сознания не вмещал в себя то, что кому-то может не нравиться евромайдан. Да и революционный угар предполагал, что со всеми недовольными разберутся быстро и радикально. С Крымом так не получилось. Поэтому первую попытку поговорить предприняли слишком поздно – первый послереволюционный визит в Крым представителей «нового старого» политического истеблишмента пришелся на 1 марта, когда процесс дезинтеграции Украины уже вовсю шел, и время новой киевской властью было безвозвратно упущено. В Крым приехал будущий президент Украины Порошенко. Очевидно, что Порошенко в тот момент уже планировал свое участие в президентской кампании, и хотя он заявил об этом лишь 28 марта, поездка в Крым для него была скорее способом прощупать почву и набрать при случае политических очков.

Правда, Порошенко не удалось не только провести переговоры с руководством полуострова, но и просто поговорить с прессой. Результаты поездки в мятежный Крым оказались для будущего президента Украины обескураживающими. Его планы посетить заседание парламента Крыма сорвали митингующие. Идея провести пресс-конференцию в кафе также провалилась. Симферопольцы освистали нардепа, кидали в него бумажками, скандировали: «Россия», «Беркут», «Вон из Крыма!» Петр Порошенко попытался объяснить, что приехал на мирные переговоры, но его никто не слушал. Милиционеры с трудом удерживали людей, Порошенко усадили в первое попавшееся такси, и оно, взвизгивая покрышками, умчалось из столицы Крыма, увозя за собой будущего украинского руководителя.

В тот же день 1 марта МВД Украины назначило нового главного милиционера Крыма. Начальник Главного управления МВД в Республике Крым Валерий Радченко подал в отставку, а на его место поставили Игоря Авруцкого, ранее возглавлявшего крымское управление по борьбе с оргпреступностью. Уже видевший себя главой правоохранителей всего Крыма, Авруцкий появился в Симферополе и попытался прорваться в здание ГУВД, но туда его не пропустили. В связи с этим инцидентом премьер-министр Республики Крым Сергей Аксенов распространил официальное экстренное обращение к сотрудникам всех силовых структур республики, которым переподчинил их себе. После этого визиты киевских эмиссаров с официальными полномочиями в Крым прекратились.

Так был пройден короткий путь от угроз со стороны Киева к решительным действиям, направленным на уничтожение крымской автономии и в перспективе – дезинтеграцию крымских элит, лишение их собственности и выдавливание за пределы Украины. Осознав общность интересов с народом Крыма, наиболее решительные представители элиты выступили против сил, осуществивших госпереворот в Киеве. Менее решительные отошли в сторону, выжидая, кто победит. Единицы вроде Геннадия Москаля и мэров двух-трех городов проводили политику, враждебную интересам Крыма, поддерживая евромайдан и новые власти Украины. Что важно – нейтралитет держали наиболее авторитетные регионалы, такие как Могилев и Яцуба, тогда как Константинову уже не оставалось ничего другого, кроме как выбирать – пан или пропал: идти на противостояние с Киевом или оказаться рано или поздно за решеткой, а то и в могиле.

Резюмируя, можно сказать, что сложилась уникальная ситуация, когда Киев угрозами сам выталкивал элиты Крыма из единого государственного организма. Эти элиты, осознав, что грядет практически полная зачистка, выбрали путь по обеспечению суверенитета Крыма, а затем, подчиняясь воле народа полуострова, попросили Москву о присоединении к России.

Часть четвертая

Крымская весна

Третья оборона Севастополя

Евромайдан и государственный переворот в Киеве вызвали в Севастополе ощущение крайней тревоги. И властям, и обычным горожанам было ясно, что победа оппозиции из Киева ничего хорошего для Севастополя и Крыма в целом не сулит. Ее антироссийский настрой был очевиден, нацеленность на решение противоречий в обществе исключительно силой настораживала еще до переворота. Тем более что в городе появились провокаторы и часть местных жителей, стремящихся устроить свой евромайдан.

Уже 26 января жители города и власти дали свой ответ на эти устремления – несколько сотен человек собрались у городской администрации с призывами защитить родной город. «Заблокировать все подходы, железную дорогу, автовокзал, аэропорты, автомагистрали, все надо отслеживать. Вот мне понравилось, как там сейчас стоит милиция, и весь автотранспорт уводит отсюда. Вот этот район улицы Ленина пустой, он чистый. Точно так же нужно блокировать и подъезды к Севастополю, чтобы не пропустить ни одну заразу сюда. Не нужны они нам здесь. А уж постоять за Севастополь всегда сможем», – такой рецепт советовала властям одна из митингующих. А тогдашний городской глава Владимир Яцуба так говорил собравшимся: «Надо готовиться к тому, что они не успокоятся и будут пытаться сюда привести настоящих боевиков, которые там. Я с этого места хочу сказать, что, если это произойдет – мы должны собрать всех людей, которые готовы участвовать в обороне Севастополя. Третьей». Важно подчеркнуть, что на этом этапе местные власти действовали в тесной связке с обществом.

О накале и решительном настрое севастопольцев может свидетельствовать хотя бы такая небольшая зарисовка с места: на площади Ушакова в ходе акции против киевских событий на пути митингующих попался активист евромайдана. Если бы не милиция и не мирный настрой митингующих, ему могло бы не поздоровиться. Для сторонника майдана все обошлось: с криками «Бандеры, из города прочь!» его просто прогнали.

Активно работали на организацию третьей обороны пророссийские организации Крыма – особенно партия «Русский блок». Еще 24 января партия объявила о создании отрядов самообороны и призвала всех неравнодушных записываться в них. Кроме того, в январе заявило о себе и общественное движение «Республика», созданное по инициативе главы компании «Таврида» севастопольского общественника Алексея Чалого. Ему и его соратникам всего месяц спустя предстояло сыграть основную роль в «февральской севастопольской революции».

Работы по самоорганизации горожан закипели быстро: 26 января для обороны города несколькими общественными организациями был создан Севастопольский координационный совет. В распространенном им обращении говорилось о необходимости создания федеративного государства «Малороссия». Целью совета было «обеспечение координации функционирования всех ветвей власти в Севастополе». Кроме того, в городе были созданы молодежные отряды под руководством отставных офицеров для поддержания общественного порядка и недопущения провокаций. Таким образом, город был готов дать отпор боевикам с Западной Украины и Киева.

Через месяц отряды самообороны стали насущной необходимостью, а перед Севастополем встал серьезный выбор: как реагировать на события в Киеве. Севастопольцы ответили довольно единодушно. Но предварительно была проведена системная подготовительная работа. 21 февраля, когда в Киеве Янукович еще пытался цепляться за власть, в Севастополе состоялось заседание инициативной группы – в основном членов общественного объединения «Республика». Вел заседание создатель сайта «Форпост» (одного из основных информационных рупоров крымской весны в Севастополе) Сергей Бажанов. Его вступительное слово было коротким и сводилось к тому, что власть в Киеве может пасть в ближайшие дни или даже часы. Потому по предложению Алексея Чалого, участники собрания запланировали на 23 февраля проведение общегородского митинга с рабочим названием «О политической ситуации на Украине». Заявку было решено оформить от учреждения объединений граждан «35-я береговая батарея».

Директор общественной организации, а также одноименного музейного комплекса Валерий Володин подготовил документы, после чего один из членов инициативной группы Вячеслав Горелов (позже он опубликует свои «Воспоминания сепаратиста» о тех событиях, которые во многом были использованы при написании этой главы) отправился с заявкой в Ленинскую районную администрацию. Согласовывать заявку не хотели – чиновники уже готовились к празднованию 23 февраля – пятница была последним предпраздничным рабочим днем.

В районной администрации сослались на несколько технических ошибок в оформлении заявки на митинг. Пришлось срочно править заявку – организаторы едва успели к концу приема в учреждении. В «Севастопольэнерго» до конца приема заявок (надо было подключить оборудование для митинга) и вовсе не успели – опоздали на 50 минут. Но буквально благодаря случаю под устные гарантии будущей оплаты удалось согласовать с начальством «Севастопольэнерго» выезд аварийки для подключения оборудования. Все решали минуты, и сама судьба тут оказалась на стороне организаторов мероприятия. Они согласовали заявку на проведение митинга с 4 до 7 часов 23 февраля численностью до 2 тысяч человек, хотя и были уверены, что людей будет существенно больше.

Первая кровь

21 февраля поздно ночью из Киева вернулись последние активисты антимайдана, стоявшие в Мариинском парке. Они покинули Киев, когда на улицах уже началась стрельба. Один из вернувшихся поделился впечатлениями от обезумевшей киевской толпы и рассказом о страшном пути домой в Севастополь: «Мы привезли на своих плечах войну… Мы готовились отбить очередной штурм Мариинского парка, когда прикрывавшие нас „Вованы“ бросились бежать через забор в сторону метро „Арсенальная“. Разнеслась весть – „Бандерлоги прорвались с майдана“, при этом положив из „калашей“ роту наших солдат, вооруженных дубинками и ПМ. Прозвучала команда немедленно уходить, и мы ринулись вниз через лесопарковую зону, выйдя из которой, были подобраны симферопольскими автобусами. После чего и началось.

Под Белой Церковью наши семь автобусов были остановлены бандеровским блокпостом. Старшие приказали надеть каски и выходить на прорыв. Когда мы все, 300 крымчан, построились в фалангу, от противника вышел парламентер, представился „афганцем“ и попросил вернуться в автобусы, пообещав предоставить коридор. Пока с ним переговаривались, началась стычка, полетели „коктейли“, раздались выстрелы. Мы отступили в автобусы, унося трех раненых.

Решили прорываться в сторону Черкасс, однако и там трасса оказалась перекрыта. Впереди идущие автобусы были сразу обстреляны и подожжены. Наш водила резко развернул машину и, объехав съехавшего в кювет товарища, ринулся в обратную сторону. Не прошло и минуты, как по скатам и стеклам раздались выстрелы, в окно ловко была заброшена бутылка с керосином, чудом не загоревшаяся. Водитель затормозил.

Мы повыскакивали в двери и стали разбегаться по лесу, превращаясь в дичь, на которую ведется азартная охота. Отойдя на расстояние, симферопольцы отделились и направились через село, где часть была сдана местными бабушками, часть загнана в реку залпами из охотничьих ружей. Наша группа севастопольцев в количестве семи человек, из них три казака, оказалась самой счастливой. Пройдя через пашню десять километров, мы ни разу не были обнаружены, потом, еще пройдя через лес, вдоль железной дороги, мы заночевали напротив забытого „бандерой“ полустанка Марыницы, а утром прыгнули в электричку Киев – Знаменка.

Бог нас и там хранил, когда в вагон зашли 16-летние хунвейбины с прутьями в руках в поисках титушек, они нас не заметили. В Знаменке на вокзале нас встретили менты, которые повсюду собирали уцелевших для отправки в Тавриду… Пленных содержали на железнодорожных станциях. Кого избили, кого-то не успели. Заставляли петь „Ще не вмерла Україна“, в паспортах писали матерные оскорбления».

Стоит отметить, что по меньшей мере 30 человек из этого каравана крымчан пропали без вести. Скорее всего, они были убиты. Первую кровь пролили те, кто больше всего возмущался якобы жесткими действиями правоохранительных органов на майдане. Никаких сомнений в том, что именно ждет жителей полуострова, не оставалось: зачистки, нацистские погромы и подавление всякого инакомыслия были лишь делом времени.

После того как стало известно о разгроме активистов антимайдана, стало понятно, что отдавать свой город киевским экстремистам севастопольцы не собираются. Атаман казачьего союза «Русь» Вячеслав Бебнев тогда же спрогнозировал, каким будет ответ на госпереворот в Киеве: «Как только бандеровцы там возьмут власть, а Янукович ее сдаст, в тот же день, это я вам отвечаю, будет взята власть здесь в свои руки. СБУ, МВД будут взяты. Будут взяты воинские части под контроль уже севастопольцами. Сюда с оружием мы никого не пустим».

22 февраля, после того как президент Янукович отдал распоряжение вывести спецподразделения милиции и внутренние войска из Киева, ПО бойцов «Беркута» в полном снаряжении прибыли в Севастополь и Симферополь, где их встречали как героев. Беркутовцев встретили с оркестром, вручали им цветы. Бойцам на плечи повесили Георгиевские ленточки в знак того, что не они проиграли эту битву. В целях безопасности увеличили количество патрулей не только в центре города, но и в сельских районах. Усилили охрану также на объектах электро– и водоснабжения. Повышенные меры безопасности ввели и на действующем ядерном реакторе при Институте ядерной энергетики. В то же время в городе было неспокойно. Банки работали с перебоями, у банкоматов стояли очереди.

Организаторы митинга из команды Чалого вновь собрались для обсуждения своих планов. Собирались на конспиративной квартире, записи в основном рвали – на всякий случай. Одна из тех, что удалось потом найти и склеить, гласила: «Чегевара прилетает утром 23 февраля (встретить)». «Чегевара» – кодовое обозначение Алексея Чалого.

В этот же день состоялось традиционное (в преддверии праздника 23 февраля) совместное возложение цветов к Вечному огню моряками российского и украинского флотов. Когда оно сможет повториться (и повторится ли хоть когда-нибудь) – теперь непонятно. Но еще 22 февраля, когда в Киеве совершали переворот, традиции флотского братства казались выше политических распрей в столице Украины.

Начало революции

23 февраля 2014 года в 9 часов утра (это было воскресенье) соратники встретили Алексея Чалого в аэропорту Симферополя. По дороге в Севастополь он изложил им три основных пункта своего плана на последующие дни. Первое: предложить назначить Чалого советником главы горадминистрации Владимира Яцубы (предполагалось, что Яцуба останется на своем посту). Второе: заручиться поддержкой севастопольского «Беркута», который должен был стать силовой основой «севастопольской революции». И третье: предложить городской милиции перейти на их сторону. Как Чалый говорил соратникам, главное – продержаться неделю. Две они считали хорошим результатом, три – отличным, на более отдаленную перспективу загадывать смысла не имело.

План начал трещать по швам уже по дороге из аэропорта: глава горадминистрации не брал трубку, «Беркут», очевидно, был деморализован после предательства властей в Киеве, а милиция обещала максимум нейтралитет. В Севастополе Чалого с командой встречал депутат Верховной рады Вадим Колесниченко, которого накануне в Киеве называли едва ли не предателем и внесли в предварительный «люстрационный» список.

Готовых решений у севастопольских активистов не было, а до митинга оставалось чуть более двух часов. Выход предложил адвокат и правозащитник Борис Колесников, напомнивший, что в Севастополе не проводятся выборы мэра, поскольку Киев еще с 90-х годов не может принять закон о статусе города. Таким образом, город поражен в правах. «А что, – задал вопрос собравшимся адвокат, – если нам прямо на митинге взять и избрать мэра?» Вариант был чреват не только тем, что прямое голосование участников митинга – спорный вариант наделения легитимностью. Важнее было то, что Алексей Чалый, которого и предлагалось выдвигать в народные мэры, был гражданином России. На это Борис Колесников отвечал, что правовое поле Украины настолько разрушено, что и севастопольцы могут уже действовать вне правового поля.

В это время проходило заседание городского совета. Депутаты должны были принять постановление о неприятии захвата власти в Киеве и одобрить создание нового исполкома – такие требования содержались в резолюции Харьковского съезда муниципальных депутатов юго-востока, который завершился накануне. Однако депутаты испугались такой ответственности и ограничились лишь принятием решения о проведении общегородского референдума.

Митинг «Народная воля против фашизма на Украине» начался по плану: зазвучала песня «Вставай, страна огромная…» и обращение к севастопольцам, которое организаторы заранее смонтировали. Надо понимать, что 23 февраля для севастопольцев – это еще и праздничный день – День Советской армии. Настроение, правда, было не совсем праздничное: Верховная рада Украины в этот день утвердила и. о. президента Александра Турчинова, переворот в Киеве был завершен.

Парламент Украины большинством голосов проштамповал решение об отмене закона «О государственной языковой политике», согласно которому региональные власти могли придать русскому языку и другим негосударственным языкам статус официального. В полном составе этот людоедский запрет русского языка поддержали националистическая партия «Свобода» и большинство депутатов партий «УДАР» и «Батькивщина». Всего свои голоса за закон отдали 232 депутата.

На митинг в Севастополе собралось, по оценкам СМИ, от 20 до 35 тысяч человек. Находясь в центре событий, было сложно оценить число собравшихся, но счет точно шел на десятки тысяч. Было бы больше, если бы центр города мог вместить большее число горожан. Площадь Нахимова быстро наполнилась народом, и места стало не хватать. Люди занимали прилегающие улицы, стояли на Мичманском бульваре, кто-то даже залезал на постамент памятника Нахимову.

Весь транспорт в сторону центра города был забит до отказа. Троллейбусные и автобусные остановки переполнены людьми. К центру города двигался и огромный поток машин. При этом не было ни одной попытки провокации со стороны радикально настроенных оппозиционеров – сторонников Киева в Севастополе в этот день слышно не было в принципе.

Митинг собрал людей самых разных идеологических взглядов. На нем были российские и имперские флаги, флаги компартии, «Русского Единства», «Русского блока», различных патриотических организаций, портреты Сталина, знамена Победы и ВМФ СССР, флаги с гербом СССР. Митингующие держали лозунги «Путин – наш президент», «Россия, мы брошены, возьми нас обратно!». Люди самых различный социальных слоев, материального достатка и идеологических убеждений собрались на площади Нахимова. Многие крыли матом Януковича, фашистов, местную власть, требовали от депутатов организации и раздачи оружия для обороны города.

Участники митинга сняли жовто-блакитный флаг с флагштока перед госадминистрацией и подняли вместо него российский триколор. Также в ночь с 23 на 24 февраля на флагштоках перед главным административным зданием Севастополя горожанами были подняты государственный флаг России и Андреевский флаг. Триколоры водрузили и над входом на Морской вокзал и над Графской пристанью. Милиция не вмешивалась.

Председателя Севастопольской городской государственной администрации (СГГА) Владимира Яцубу не хотели допускать на трибуну, но в итоге он прорвался. Понятно, что городская администрация, увидев народный ажиотаж вокруг митинга, решила перехватить инициативу у организаторов. Яцуба немного опоздал: до этого митинг уже успел проголосовать за избрание мэром Алексея Чалого. Практически все собравшиеся в ответ на вопрос со сцены, «кто – „за“?», подняли руки. Чалый был избран практически единогласно. Это и понятно: в городе его хорошо знали, а репутация русского Чегевары была практически безупречна. Чалый поблагодарил за доверие и, покидая сцену, лаконично сказал: «Пошел трудиться».

Владимир Яцуба здесь, конечно, был немного не к месту: он призвал граждан сохранять спокойствие, не поддаваться на провокации и хранить единство с Украиной. Митингующие встретили это заявление возмущенными криками и тут же выразили недоверие к горадминистрации. Яцуба пытался в знак единства с народом преклонить колени, но из толпы донеслось саркастическое «Не надо!»

В резолюции митинга, также принятой единогласно, произошедшее в Киеве характеризовалось как государственный переворот. Решения Верховной рады собравшиеся называли нелегитимными и требовали от депутатов Партии регионов и КПУ сложить свои полномочия. Наконец, новоизбранному главе города поручалось немедленно приступить к формированию исполнительного комитета и отрядов самообороны.