Воссоединение

Тайны из своего участия в бунте никто особо и не делал: основные средства в подготовку и проведение киевских протестов вложили два украинских олигарха – Игорь Коломойский и Петр Порошенко. Оба эти бизнесмена являются крайне примечательными личностями, так что о них необходимо сказать пару слов отдельно.

Игорь Коломойский – глава группы «Приват», крупной финансово-промышленной компании на манер олигархических ФПГ в России в 90-е годы. Пользовалась группа Коломойского стандартными для таких структур методами – Коломойским в бизнес-среде Украины разве только детей и владельцев палаток с пивом не пугали. Он – самый известный и самый успешный на Украине рейдер, то есть специалист по псевдозаконным, полузаконным или откровенно криминальным способам отъема предприятий у конкурентов. Работало это просто: в один прекрасный день директор какого-нибудь завода мог легко обнаружить, что он уже не директор, а на предприятии хозяйничают крепкие ребята с бейсбольными битами, а то и с оружием. Судиться практически бесполезно, ведь у Коломойского помимо братвы имелись и отличные юристы, а с учетом продажности украинского суда доказывать что-либо было и поздно и бесполезно. Пострадать от Коломойского успели даже российские компании: за пять лет до событий евромайдана он абсолютно бесцеремонно выкинул с Кременчугского нефтеперерабатывающего завода законных совладельцев – российскую «Татнефть». Вернуть завод не помогли даже протесты российского руководства.

Второй спонсор майдана – Петр Порошенко – «шоколадный король», владелец фирмы «Рошен», которая производит знаменитые киевские тортики и неплохие конфеты. Впрочем, не только сладостями (хотя сам олигарх сладкого не ест из-за сахарного диабета) зарабатывал себе на жизнь один из богатейших людей на Украине – у будущего президента Украины скопилось множество активов и в других отраслях. Но не в этом главное: Порошенко был спонсором еще первого майдана в 2004 году. Строго говоря, без него «оранжевая парочка» Ющенко – Тимошенко не смогла бы прийти к власти.

Однако тогда Порошенко банальным образом кинули. Он-то рассчитывал за свою поддержку на пост премьер-министра, а получил относительно скромный пост главы Совета национальной безопасности и обороны. И это несмотря на спонсорскую помощь и личные отношения с Ющенко, приходившимся крестным отцом дочерей олигарха! Но тот попросту не решался обидеть «оранжевую принцессу» – народ, мол, не поймет. Порошенко этого не забыл и не простил. Между ним и Тимошенко в 2005 году разразилась натуральная война, закончившаяся отставкой обоих.

Однако в 2013 году ситуация кардинально изменилась – Тимошенко находилась в тюрьме, Ющенко давно растерял сторонников и ничего в политическом смысле из себя не представлял. А на сцене майдана выступала ряженая троица Яценюк – Кличко – Тягнибок, за спинами которых маячила тень Порошенко.

Была у лидеров евромайдана мощная поддержка и помимо олигархической. Углядев замечательную возможность реванша, Соединенные Штаты Америки всерьез подключились к процессу «демократизации» Украины. Заместитель главы Госдепартамента США Виктория Нуланд как-то назвала сумму, которую США вложили в процесс «демократизации» (читай – установления на Украине проамериканского режима через свержение законной власти). Во время одного из закрытых выступлений в Киеве Нуланд заявила следующее: «Мы вложили более пяти миллиардов долларов, чтобы помочь украинцам в достижении этих и других целей, которые обеспечат безопасную процветающую и демократическую Украину. Сегодня имеются высокопоставленные чиновники в правительстве Украины, в бизнес-сообществе, а также в оппозиции, в обществе и религиозной общине, которые верят в это демократическое европейское будущее для своей страны, и уже давно упорно трудятся, чтобы двигать свою страну и своего президента в правильном направлении».

Иными словами, Нуланд признала покупку лояльности части украинской элиты на американские деньги. Она же во время визита на евромайдан не только раздавала «печеньки» (по другой версии – пирожки, но это детали) протестующим, но и привезла с собою на своем самолете «скромный дар» от «заокеанских товарищей» – 15 миллионов долларов наличными. И это только «помощь» по официальной линии Госдепа.

Казалось бы – зачем американцам далекая Украина? Европе – понятно: через Украину в Европу идет российский газ, Украина является крупным рынком сбыта для европейских товаров и так далее. А вот Америка, если не считать того, что американцы стремятся влезть в процессы по всему миру? Влезть-то стремятся везде, но что-что, а деньги американцы считать умеют и просто так их тратить не стали бы. Ответ находится в ставшей уже классической книге американского политолога, одного из авторов концепции расширения НАТО на Восток Збигнева Бжезинского «Великая шахматная доска (Господство Америки и его геостратегические императивы)».

Там сказано буквально следующее: «Без Украины Россия перестает быть евразийской империей. Без Украины Россия все еще может бороться за имперский статус, но тогда она стала бы в основном азиатским имперским государством и скорее всего была бы втянута в изнуряющие конфликты с поднимающей голову Средней Азией, которая, произойди такое, была бы обижена в связи с утратой недавней независимости и получила бы поддержку со стороны дружественных ей исламских государств Юга. Китай, похоже, также воспротивился бы любого рода реставрации российского доминирования над Средней Азией, учитывая его возрастающий интерес к недавно получившим независимость государствам этого региона. Однако если Москва вернет себе контроль над Украиной с ее 52-миллионным населением и крупными ресурсами, а также выходом к Черному морю, то Россия автоматически вновь получит средства превратиться в мощное имперское государство, раскинувшееся в Европе и в Азии. Потеря Украиной независимости имела бы незамедлительные последствия для Центральной Европы, трансформировав Польшу в геополитический центр на восточных рубежах объединенной Европы».

Надо понимать, что для Бжезинского «имперская», то есть сильная во внешнеполитическом смысле Россия, – есть непременное зло. Потому и рецепт для Украины, согласно Бжезинскому, один – оторвать Украину от России и включить в пространство европейской безопасности, то есть в НАТО. В одном месте в своей книге он даже назвал конкретные сроки: «Где-то между 2005 и 2010 годами Украина, особенно тогда, когда она добьется значительного прогресса в проведении реформ внутри страны и тем самым более четко определится как страна Центральной Европы, должна быть готова к серьезным переговорам как с Европейским союзом, так и с НАТО», – пишет статусный идеолог внешней политики США. Как известно, его прогноз не вполне сбылся, хотя в целом он почти точно назвал сроки – ведь при Ющенко подготовка к присоединению к НАТО шла полным ходом.

Но вернемся в 2013 год. США рассчитывали при помощи Евросоюза «откатить» к предыдущей, более лояльной Вашингтону версии украинское руководство и внешнюю политику Киева. Евроассоциация была лишь первым шагом на пути дальнейшего движения Украины в сторону НАТО. Не зря в том же году незадолго до майдана офицеры Североатлантического альянса и ВМС США начали присматривать места базирования и дислокации своих подразделений (пока что чисто технического состава) в Крыму. Чтобы развернуть инфраструктуру, по горячим следам, так сказать.

Строптивая Россия Путина была для Америки как кость в горле. Ударить по Москве не выходило. Не сработала даже оголтелая пропаганда против Олимпийских игр в Сочи, которые вскоре должны были стартовать. Внутри страны Кремль предпринял целую серию мер, направленных на обеспечение единства страны, лояльности бизнеса и чиновников, а также защиты от действий иностранных агентов. В частности, началась «национализация элит» – чиновникам запрещалось иметь счета и активы за рубежом. Закон об иностранных агентах выбил почву под ногами тех НКО (некоммерческих организаций), которые десятилетиями кормились из рук Госдепа США и последовательно проводили проамериканскую политику внутри страны. Набирала шаги деофшоризация бизнеса. Все это ставило под вопрос возможность Вашингтона хоть в какой-то мере влияния на политику России изнутри.

На внешней арене ситуация у США была еще хуже. Барак Обама был унижен в Сирии, где жесткая позиция России помогла удержать власть законному президенту Башару Асаду. «Гуманитарные бомбардировки» и трайбализация Ливии показали, что арабская весна закончилась большой кровью (а ведь даже поддержавший первоначально бомбардировки тогдашний президент России Дмитрий Медведев практически сразу изменил свою позицию по отношению к действиям Запада в Ливии, увидев, какой пожар гражданской войны там запалили страны «золотого миллиарда»).

Как и предупреждала Россия, на Ближнем Востоке набирала силу реальная угроза – террористическая организация «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ), когда-то как и «Аль-Каида», вскормленная агентами ЦРУ, а теперь являющаяся, с одной стороны, основной угрозой миру и, с другой – доказательством провала ближневосточной политики американского руководства. Набирала силу интеграция экономик стран БРИКС, укреплялись пророссийские или инициированные Москвой альянсы вроде ШОС, ЕврАзЭс и ТС.

В этой ситуации «демократизация» Украины стала бы хорошим ударом по Москве и позволила бы Бараку Обаме укрепить свои позиции на международной арене. Поэтому идеи Бжезинского были вытащены из-под сукна, а планы администрации Джорджа Буша-старшего по втягиванию Украины в орбиту НАТО актуализированы и приняты в реализацию.

Трансформация бунта

Евромайдан собрался еще до того, как Янукович отказался подписывать документ об ассоциации с ЕС, но поначалу митинги были относительно немноголюдны. Более того, после примерно недели стояния в небольшом палаточном городке, организованном, несмотря на прямой запрет киевских властей, бессменным «комендантом майдана» Андреем Парубием, энтузиазм начал спадать и митингующие принялись расползаться по домам. И тут в администрации президента Украины приняли очень странное решение – зачистить евромайдан силой. 30 ноября глава администрации Сергей Левочкин направил милицейский спецназ на площадь Независимости, и начался разгон майдана. Картинка тут же облетела мировые СМИ, стала хитом в СМИ украинских и дала формальный повод для оппозиции и стоящих за ней спонсоров призвать на баррикады всех тех, кто скептически относился к Януковичу, но в иных обстоятельствах был бы безучастен к протесту.

К тому времени Киев был уже по полной программе обработан информационно. Тут сыграло свою роль и реально плохое отношение к Виктору Януковичу и «семье» – на выборах в Верховную Раду пропрезидентская Партия регионов набрала по Киеву всего 13% голосов. Но куда большее влияние оказала массированная пропагандистская кампания, в том числе в эфире крупнейших украинских телеканалов.

Об этом я уже говорил, но не грех и повториться. Все крупнейшие украинские телеканалы контролировались (и продолжают контролироваться) несколькими олигархическими группировками. Так, Коломойский «держит» канал «1+1» (помимо этого ему принадлежит и крупнейшее информационное агентство «Униан», – а телеканалы часто, если не всегда, узнают новости из лент информационных агентств), а Порошенко – популярный «Пятый канал». Группа Левочкина и Дмитрия Фирташа контролировала телеканал «Интер». Тут, кстати, имеется парадокс: казалось бы, глава администрации президента не станет работать в информационном плане против президента. Но меж тем «Интер» на протяжении всего евромайдана либо нейтрально, либо позитивно оценивал протесты. По факту ближайшее приближение Януковича с самого начала заняло позицию «пятой колонны», а в кризисный момент предало президента.

Помимо этих телеканалов еще две мощных телекомпании – ТК «Украина» и ICTV находились под контролем двух крупных бизнесменов – Рината Ахметова и Виктора Пинчука. Эти два олигарха до событий евромайдана демонстрировали лояльность власти. Но в ходе противостояния украинского президента с оппозицией эти влиятельные люди заняли нейтрально-выжидательную позицию, а их медиаактивы играли, по сути, против Януковича.

Так глава Украины оказался в полной информационной блокаде – хотя бы как-то позитивно или нейтрально о нем писали, пожалуй, только российские СМИ. А против российских телеканалов начиная с ноября проводилась последовательная кампания по дискредитации (после свержения Януковича и прихода заговорщиков к власти их и вовсе выкинут из украинских кабельных сетей – по факту это означает запрет).

Разгон евромайдана 30 ноября получился, мягко говоря, не очень убедительным. Картинку для телекамер сделали отменную: других доказательств «зверств полицейского режима» и желать нельзя, а вот разогнать или даже деморализовать оппозиционеров не удалось. Напротив, троица Кличко, Яценюк и Тягнибок на глазах превращалась в народных трибунов, а протест против «отмены евроинтеграции» обратился в бунт против правительства Николая Азарова и президента Виктора Януковича. Про «евроинтеграцию» уже толком и не вспоминали. Остался только лозунг «Украина – цэ Эуропа!». Но к нему добавились и другие: памятное россиянам еще по протестам шахтеров на Горбатом мосту в Москве «Правительство в отставку», «Банду геть!» и более радикальные варианты вроде «Коммуняку на гiлляку».

Последний лозунг – следствие перемен, произошедших в составе протестующих и среди лидеров евромайдана. Дело в том, что лозунг «Коммунистов на сук» – не просто призыв к физическому уничтожению коммунистов (Компартия в Верховной Раде входила в тот момент в состав правящей коалиции с Партией регионов). Это еще и фраза из марша украинской повстанческой армии – УПА – нацистской организации, в годы Второй мировой войны прислуживавшей фашистам, уничтожавшей русских, евреев, также коммунистов и украинских сторонников СССР. В последние годы именно слова «Коммуняку на гiлляку» стали базовой «кричалкой» неонацистов на Украине. Другими лозунгами «Евромайдана» – тут его уже можно взять в кавычки, поскольку по ходу декабря 2013 года центр Киева все меньше напоминал благополучную Европу, – становятся не менее радикальные: «Кто не скачет, тот москаль» и даже откровенно нацистский «Москалей на ножи» – известный клич радикалов, как минимум, с конца 80-х годов.

Причина такой резкой трансформации проста: политическая оппозиция оседлала протест, ошибки власти добавили массовости, но для достижения политического успеха – то есть свержения Януковича или его добровольной отставки – нужна была критическая масса, состоящая не из киевской интеллигенции, студентов и хипстеров, но из боевиков, молодых фанатов и бандитов. С ноябрьским качеством актива вожди майдана своих целей добиться не могли. Это, естественно, не устраивало ни их самих, ни ждущих осязаемых результатов спонсоров. Потому была сделана ставка на радикализацию протеста.

Среди оппозиционеров, мерзнувших на площади у костров из покрышек, почти каждый вечер разносились панические слухи о скором силовом разгоне, со сцены же звучали все более агрессивные речи. При этом усиливалась и антироссийская риторика – с какого-то момента хорошим тоном у ораторов стало предложение Януковичу «убираться домой, в Луганск, в Москву, к своему Путину».

На майдане появились настоящие боевые подразделения, в основном состоящие из откровенных нацистов. Им, конечно, никакая евроинтеграция вообще была не нужна. Они выступали за чистое насилие ради насилия и за деньги, которые им платили спонсоры майдана, прежде всего олигарх Коломойский. Наиболее известной из таких группировок (но далеко не единственной) стал Правый сектор – эклектичное объединение нескольких неонацистских группировок и разделявших их взгляды футбольных фанатов. Эти люди долго готовились к своему звездному часу в тренировочных лагерях полуподпольного типа, в основном на Западной Украине. И вот пришло их время.

Героями украинских ультрас были лидеры нацистов времен Второй мировой – Степан Бандера и Роман Шухевич. Именно их лозунг «москалей на ножи» стал плавно захватывать умы оппозиционеров. Причем чем дальше, тем больше под москалями стали подразумевать не только русских, но и восточных украинцев – всех, кто симпатизирует России, говорит на русском, да и просто не являет в достаточной степени ненависти ко всему связанному с Россией. Нацистские речевки и ранее звучали в Киеве, например, 6 марта 2010 года во время шествия по случаю 60-летия уничтожения Шухевича. Или немногим ранее – в 2008 году – во время матча киевского «Динамо» с московским «Спартаком». Но тогда это было маргинально и не поощрялось обществом. Сейчас же слова «Коммуняку на гiлляку» и «Кто не скачет, тот москаль» стали хорошим тоном и маркером принадлежности к «креативному классу», «лучшим людям» и всем тем, кто против «злочинной влады».

Именно Правый сектор и другие неонацистские группировки предприняли первую силовую акцию – 1 декабря радикалы заняли здание киевской городской администрации и Дом профсоюзов. На майдане незалежности в этот момент проходило так называемое народное вече с целью выработать требования к власти. Но неонацистам не нужны были требования – они знали, что должны сделать. Курс на свержение режима был утвержден, и планы оппозиции начали реализовываться.

Чем же на это ответила власть? Ничем. Силы спецназа лишь сдерживали протестующих, да и то с переменным успехом. Уже 2 декабря оппозиционеры оттеснили правоохранителей и заблокировали работу кабмина, перекрыв подходы к Дому правительства. Через два дня, 4 декабря, случилось еще одно знаковое событие: в Киев прибыл глава МИД Германии Гидо Вестервелле. Он посетил лагерь бунтующих на Площади независимости и встретился с Кличко и Яценюком. Таким образом, Запад ясно дал понять: он признает легитимность действий украинской оппозиции и фактически официально играет против Януковича на стороне майдана. Неформально же Януковичу регулярно советовали из Берлина и Вашингтона «ни в коем случае» не применять силу на глазах радикализующегося евромайдана. Янукович в очередной раз проявил слабость, и на силовой сценарий не пошел. Не сделал он и попытки прийти к компромиссу с «вождями майдана», самоуверенно полагая, что все «само обойдется», а говорить президенту с оппозицией не по статусу, ведь тем самым он якобы покажет свою слабость. На самом деле оппозиция была и так в курсе того, что слабость он уже проявил, да и, как говаривал Остап Бендер, «заграница им поможет».

Радикализация выразилась не только в незаконном и наглом захвате правительственных зданий (после эта практика будет распространена по всей территории Украины), но и в первом на Украине сносе памятника Ленина бушующей толпой при полном бездействии милиции. Ленин в Киеве вызывал ненависть украинских фашистов не как идейный противник, а как символ России. И одобрение этого акта евромайданом также доказывало – протест толкнули в русофобское и антироссийское русло.

Янукович бездействовал почти 10 суток, но потом все же решился на какую-то активность. Однако его действия были половинчатыми и не были доведены до конца. Так, 11 декабря он послал «Беркут» освободить захваченную радикалами киевскую мэрию. Спецназ применил слезоточивый газ, но «правосеки» оказались подготовленными к такому развитию событий, и штурм закончился ничем – приказа на применение радикальных мер не было. Тогда же «Беркут» слегка отбросил протестующих с майдана. Силовики демонтировали часть баррикад, но на штурм основного лагеря протеста, не имея приказа, не решились.

Осознав, что штурм провалился, Янукович пригласил «вождей евромайдана» за круглый стол. Впрочем, то мероприятие ни к чему хорошему привести не могло. Яценюк, Кличко и Тягнибок не были готовы идти ни на какие уступки: во-первых, из опасения выступить недостаточно радикально и быть «слитым» своими соратниками, во-вторых, из-за того, что ставки сильно выросли, а предложения Януковича их удовлетворить не могли. Не последним фактором в срыве переговоров стало и то, что противоестественный триумвират майдана вообще никогда не мог похвастаться взаимным доверием.

Евросоюз продолжал настаивать в последовательных апелляциях к Януковичу: погромщиков с майдана властям трогать нельзя. Верховный представитель Европейского союза по иностранным делам и политике безопасности Кэтрин Эштон, прибывшая в Киев, недвусмысленно намекнула президенту Украины, что ЕС выступает за «мирные переговоры». И разумеется, она тут же отправилась встречаться с «вождями евромайдана». Сам Янукович остался в своей администрации, растерянный, переваривая целый список угроз, которыми его попотчевала г-жа Эштон, среди которых не на последнем месте были вопросы сохранности собственности и счетов «семьи» украинского президента.

Однако дальше ситуация немного поутихла. Это очень в украинском духе – страна и Киев готовились к новогодним праздникам и католическому Рождеству. Праздник для жителей Западной и Центральной Украины святой, и даже политики на это не рискнули посягнуть. После настал Новый год. В общем, ситуация подвисла в некоторой неопределенности. Однако, если технологи майдана, со своей стороны, сделали все, чтобы удержать на время праздников ситуацию под контролем и не ослабить мобилизацию, то Янукович не сделал ничего.

12 января, сразу после новогодних каникул, массовые протесты возобновились. На «народное вече» вышло около 50 тысяч человек. Через четыре дня, 16 января, резидент Украины ответил на это набором законов, которые оппозиция и СМИ тут же окрестили «диктаторскими» и «драконовскими». Возможно, они и были бы таковыми, будь у Януковича воля и средства для их применения. Но в той ситуации у него не было уже ни того, ни другого: его авторитет стремительно падал даже у его сторонников.

Законы предусматривали ограничения, штрафные и меры уголовного воздействия за нарушение правил проведения массовых мероприятий, а также серию мер, направленных против оппозиции и протестующих. В частности, запрещалось ездить в колоннах автомобилей более пяти (штраф до 850 тысяч гривен). Направленная против «автомайдана», эта мера должна была поставить крест на деятельности автомобилистов-оппозиционеров. За нарушения на митингах можно было арестовывать и штрафовать на сумму 3400 гривен. Участие в митингах в военной форме или с военной амуницией, установка палатки в ходе акции могли повлечь за собой штраф 4–5 тысяч гривен и арест на 15 суток. Арест или штраф также грозили лицам, официально оказывающим материальную помощь организаторам незаконных акций протеста. За блокирование зданий и препятствование работе властей можно было получить уголовное преследование и срок 6 лет. За групповые беспорядки можно было сесть на два года.

В общем и целом – вполне здравые меры, но не для Украины и не для того времени. Попытка калькировать российское и американское законодательство в ситуации с раскачанным обществом и серьезным недовольством в элитах, не могла кончиться ничем хорошим. Оппозиция тут же воспользовалась фактом принятия «драконовских» поправок с целью завести толпу. В чем и преуспела: ведомые боевиками-неонацистами наиболее горячие головы с майдана перешли к активной фазе: уже 19–20 января радикалы дали самый настоящий бой милиции. В ход шли горящие покрышки, бутылки с коктейлями Молотова, брусчатка с Крещатика.

Более сотни бойцов МВД пострадали в столкновениях с погромщиками. После чего Януковичу пригрозили из Белого дома, пообещав, в случае продолжения применения силы, ввести против Украины санкции. США, естественно, обвинили в эскалации насилия украинские власти и слушать ничего не хотели о том, что в столице Киева зарождается торнадо анархии. Янукович был морально опустошен, хотя санкции против украинского государства его уже волновали мало – куда страшнее были угрозы его личному благополучию.

Столкновения, однако, продолжались. В районе улицы Грушевского в центре Киева начались настоящие уличные бои. Радикалы сожгли несколько милицейских автобусов, пострадал и вход на стадион имени Лобановского, где играет киевское «Динамо». Небо заволокло дымом от горящих шин – в районе противостояния на улице Грушевского в какие-то моменты нельзя было понять, какое время суток – так черно было от едкого дыма горящей резины.

Воочию наблюдая эскалацию конфликта, украинский президент пошел на некоторые уступки. Проводились постоянные консультации Яценюка, Кличко и Тягнибока, с одной стороны, и представителей администрации Януковича, с другой. По итогам одной из этих встреч, вечером 25 января 2014 года, было заявлено, что Виктор Янукович предложил Арсению Яценюку пост премьер-министра, а Виталию Кличко – должность вице-премьера по гуманитарным вопросам. «Президент Украины убежден, что совместная работа вместе с оппозицией поможет государству объединиться и провести необходимые реформы для государства и общества», – заявила по итогам переговоров министр юстиции украинского правительства Елена Лукаш.

Это был бы разумный компромисс, да и спасение прежде всего для Украины. Однако оппозиционеры столь щедрому предложению не обрадовались. Они уже были нацелены на немедленное свержение или добровольную отставку Януковича и менять стиль поведения на обещания не собирались. Да и опасения у них были все теми же: толпа на майдане сочла бы согласие на предложение Януковича «предательством», что ставило бы дальнейшую политическую карьеру оппозиционеров под вопрос, кроме того, пребывание на ответственных постах возложило бы на них ответственность за сложное, чтобы не сказать бедственное, положение в украинской экономике. Поэтому три лидера евромайдана отказались. Ответственности за страну они предпочли собственное политическое благополучие. Все трое продолжили красоваться перед телекамерами в обществе западных политиков, а в начале февраля посетили Мюнхен, где получили от своих кураторов дальнейшие инструкции. В ходе того визита все в Европе принимали украинских оппозиционеров как без пяти минут будущих властителей Украины.

Бои меж тем продолжались – «Беркут» пару раз без особых проблем отбрасывал нападавших «правосеков» до майдана незалежности, блокировал площадь, но приказа о дальнейших действиях, о разгоне протестующих все не было – Януковича всякий раз убеждали с Запада, что силовыми методами расправляться с майданом ни в коем случае нельзя. И президент Украины всякий раз поддавался на уговоры, даже несмотря на то, что с конца января – начала февраля майдан начал зримо вооружаться. Рядовые активисты показывали журналистам свои охотничьи ружья, травматическое оружие, мечи, булавы, топоры и прочее. Но на деле было и более серьезное вооружение. В этих обстоятельствах кровь должна была пролиться.

Майдан в крови

И она пролилась 18 февраля 2014 года. Лидеры оппозиции организовали так называемое «мирное наступление» на Верховную Раду, в котором приняло участие несколько тысяч активистов евромайдана. На деле это уже была подготовка к вооруженному захвату власти. Шествие возглавили радикально настроенные народные депутаты Андрей Ильенко, Олег Тягнибок, Олег Ляшко, Андрей Парубий. «Мирный» характер шествие утратило очень быстро. Когда колонна во главе с боевиками «Самообороны майдана», не дойдя 100 метров до здания Верховной рады, уперлась в грузовики, которыми милиция перегородила улицу, началась схватка. Радикалы из «Самообороны» стали забрасывать милицию камнями, подожгли грузовики с помощью бутылок с зажигательной смесью. В ответ милиционеры обстреляли нападающих свето-шумовыми гранатами и использовали слезоточивый газ. В центре Киева начались ожесточенные столкновения между силами правопорядка, охранявшими подступы к Верховной Раде, и протестующими.

В то же время продолжились ожесточенные бои на улице Институтской, где милиция пыталась оттеснить митингующих обратно на майдан. Тем временем протестующие устроили драку с участниками проправительственной акции в Мариинском парке и начали здесь возведение баррикад. Был захвачен Дом офицеров на перекрестке улицы Грушевского и Крепостного переулка. «Самооборонцы» сообщили, что захватили нескольких сотрудников «Беркута», которых отвели на майдан и там пытали. Многие улицы в центре Киева были окутаны дымом, на улице Грушевского снова подожгли шины, в правительственном квартале разбили и сожгли несколько припаркованных на улицах легковых автомобилей.

После полудня демонстранты напали на офис Партии регионов на улице Липской, разгромили и подожгли его. Во время инцидента погибли двое сотрудников штаба партии, которые пытались урезонить нападавших, но были в буквальном смысле слова растерзаны толпой. Начиная с половины второго представители МВД получали и огнестрельные ранения, а всего за день от огнестрельных ранений погибли пятеро военнослужащих внутренних войск.

Только к вечеру власти всерьез ответили: началась зачистка майдана. Но это уже мало что могло изменить. Бойцы «Самообороны майдана» и Правого сектора почуяли запах крови, а лидеры майдана – слабость власти. Хотя разгон майдана и был санкционирован, самое жесткое, что применили власти, – это водометы. Янукович вновь проявил слабость, а это «шакалы евромайдана» раненому «льву» простить не могли. Тем более что и «лев» оказался слишком безвольным.

19 февраля активисты евромайдана продолжили «революционные захваты». Почти по Ленину. И хотя мосты стратегического значения для киевской политики значения не имеют, но радикалы с майдана успешно захватили здания Главпочтамта, консерватории и Госкомтелерадио. Беспорядки не ослабевали. Но трагедий в тот день удалось избежать.

Катастрофа случилась на следующий день, 20 января. В 9 часов утра сторонники оппозиции перешли в наступление, отбили стелу Независимости и начали теснить силовиков, которые спешно начали отступать по улице Институтской, оставляя захваченный 18 февраля Октябрьский дворец.

Митингующие также оттеснили внутренние войска у Дома профсоюзов в сторону Европейской площади до середины улицы Грушевского за построенную накануне силовиками бетонную баррикаду и далее, за Художественный музей. В рядах милиции началась паника, бойцы МВД и «Беркута» вновь отказались под пулями, причем у них самих боевого оружия не было. Пришлось отступить. К 9:30 были ранены 23 бойца спецподразделения «Беркут» и солдат внутренних войск.

В это же время на улице Институтской неизвестные снайперы открыли прицельный огонь по всем подряд – под огонь попали и протестующие, и милиция. Уже в первые минуты были убиты семь человек, всего за момент циничного расстрела было уничтожено несколько десятков человек, сотни – ранены. Кем были эти снайперы – так до сих пор и не известно. Следствие по делу о загадочных стрелках идет уже год, но никаких конкретных результатов, кроме демагогических заявлений о вине Януковича, так и нет. Есть серьезные основания полагать, что кому-то в новой украинской власти очень не хочется, чтобы правда стала достоянием общественности.

Госпереворот

Уже 20 февраля стало ясно, что Киев для Януковича потерян. Заявления на выход из Партии регионов написали десятки депутатов Верховной рады, руководителей областных организаций партии, областные депутаты и главы городов (в частности, глава Киевской администрации Владимир Макеенко). Многие из них это делали по принуждению (у того же Макеенко ребенок был в заложниках), некоторые в силу опасений расправы. Некоторым – как это было с сотрудниками офиса Партии регионов – расправы избежать не удалось.

Верховная рада вечером 20 февраля на экстренном заседании шатким большинством в 236 голосов приняла постановление, запрещающее силовикам применять силу. Оно было принято с нарушением регламента и потому вообще-то силы не имело, даже если отвлечься от незаконного содержания. Но всем уже было плевать на законность – в стране полным ходом шел государственный переворот. В Западной Украине местные радикалы еще накануне захватили целый ряд зданий областных администраций. Не обошлось и без насилия. В анекдоте тех дней ситуация была описана так: «Дорогая, я в магазин. Тебе что-то захватить? – Захвати облгорадминистрацию!»

В эти дни февраля досталось и памятникам Ленину – по меньшей мере 14 монументов в самых разных городах Украины было уничтожено «евромайдановцами». Следуя революционной моде, студенты оккупировали здание Минобразования: они требовали встречи с заместителем министра.

21 февраля беспредел продолжился: активисты майдана нарушили перемирие и вновь открыли огонь по милиции. Некоторые милиционеры пытались даже укрыться в здании Верховной рады, но там им не дали убежища. Милиция фактически оказалась брошена на произвол толпы, ожесточенной и обезумевшей.

Янукович в этих обстоятельствах выпустил заявление, в котором говорил о назначении досрочных президентских выборов. Он опять опоздал – на выборы всем уже было наплевать, городом правили отморозки из Правого сектора, радикалы и просто криминальные элементы. Революционное правосознание стало важнее демократических процедур, а право сильного – самым важным аргументом.

Меж тем президент Украины все еще мыслил категориями возможных компромисса и переговоров. После очередных встреч между Януковичем и представителями оппозиции при посредничестве представителей Евросоюза было подписано Соглашение «Об урегулировании политического кризиса в Украине». Соглашение подписали президент Украины Виктор Янукович и лидеры оппозиции Виталий Кличко, Арсений Яценюк и Олег Тягнибок. Свидетелями подписания и как бы гарантами соглашения выступили министры иностранных дел Германии и Польши – Франк-Вальтер Штайнмайер, Радослав Сикорский и руководитель департамента континентальной Европы министерства иностранных дел Французской Республики Эрик Фурнье.

Специальный представитель президента Российской Федерации Владимир Лукин, участвовавший в переговорах, отказался поставить свою подпись под соглашением. Россия не собиралась гарантировать того, что невозможно было исполнить. Более того, Януковича предупреждали, что его европейские «партнеры» непременно кинут главу государства.

Соглашение предусматривало возврат к Конституции 2004 года, то есть к парламентско-президентской форме правления, проведение досрочных выборов президента до конца 2014 года и формирование «правительства национального доверия». Также предусматривались отвод сил правопорядка из центра Киева, прекращение насилия и сдача оппозицией оружия.

Соглашение оказалось нарушено уже спустя пару часов после его подписания. В ночь на 22 февраля «Самооборона майдана» и активисты захватили правительственный квартал, покинутый правоохранителями, взяли под свой контроль здания Верховной рады, администрации президента, Кабинета министров и МВД и выдвинули ряд новых требований – в частности, потребовали немедленной отставки президента Януковича. «Комендант майдана» Андрей Парубий заявил, что весь Киев перешел под контроль майдана.

Впрочем, и требовать отставки Януковича было уже поздно. Он бежал из Киева, бросив все на произвол судьбы. Сначала официально было заявлено, что Янукович отправился в Харьков, где должен был принять участие в съезде депутатов юго-востока. Позже, впрочем, со слов Януковича стало известно, что президентский кортеж был якобы обстрелян, что вынудило президента покинуть Киев, поскольку он опасался за свою жизнь. Что было правдой, неизвестно, но глава Верховной рады Владимир Рыбак, машину которого, по словам Януковича, также обстреливали, впоследствии решительно опровергал это.

Ближайшее окружение украинского президента считает, что, получив гарантии от Польши, Германии и ЕС, Янукович также заручился гарантиями со стороны США и решил покинуть Киев на время, пока все не «образуется». По его мнению, майдан должен был в ближайшее время разойтись, после получения соответствующей команды. Именно поэтому глава украинского государства решил поехать в Харьков, где собирался заручиться поддержкой местных лидеров Партии регионов, собравшихся на съезд депутатов юго-востока.

Однако все пошло по иному сценарию, не согласованному с Януковичем. Уже 22 февраля утром началось обычное по внешнему виду заседание украинского парламента, на котором, происходило то, что заслуженно было квалифицировано как государственный переворот. Новым главой Верховной рады Украины вместо Владимира Рыбака был избран Александр Турчинов. Было принято заявление Верховной рады: в нем говорилось, что она берет власть в свои руки. И. о. министра внутренних дел был избран депутат от «Батькивщины» (партия Юлии Тимошенко) Арсен Аваков, который тут же заявил о том, что в состав руководства МВД войдут представители Правого сектора и «Самообороны майдана». Также парламент назначил Валентина Наливайченко уполномоченным по контролю за деятельностью Службы безопасности Украины.

Рада приняла и постановление о том, что «президент Янукович самоустранился от исполнения своих обязанностей» и незаконно лишила президента полномочий. Постановление Верховной рады противоречило Конституции Украины, по которой предусмотрено лишь четыре случая досрочного прекращения полномочий президента: отставка, оглашенная лично на заседании Верховной рады; уход по состоянию здоровья; импичмент; смерть. Иных случаев, вроде «самоустранения», нет. Но на законность, как уже было отмечено, всем было наплевать. Госпереворот в Киеве был завершен, «революционные власти» начали делить страну так, как им заблагорассудится. Ни на какое сопротивление после триумфальной победы над законом и порядком в Киеве они не рассчитывали.

Уже спустя несколько часов после назначения новые глава СБУ Наливайченко, и. о. министра внутренних дел Аваков в сопровождении бойцов спецподразделений «Альфа» и «Сокол» направились в Крым. Они ехали арестовывать Януковича.

Похождения беглого президента

Весь день 21 февраля и соратники, и противники в Киеве искали Виктора Януковича. Пока революционная публика осматривала брошенную президентскую резиденцию в Межигорье (охрана была распущена), а политики и журналисты в Киеве гадали, где находится президент Украины, тот объявился в Харькове. Однако на харьковский съезд депутатов юго-востока Янукович так и не пошел. Он записал там видеообращение и, по информации из СБУ Украины, отправился в родной Донецк. Там он собирался вылететь на чартере в неизвестном направлении. Фиаско – из страны опасающегося за свою жизнь президента не выпустили пограничники, получившие соответствующий приказ новых властей.

Позднее губернатор Харьковской области Михаил Добкин рассказал о коротком визите Януковича в его вотчину. Беглый президент делился с ним своими планами об организации депутатов юго-востока с тем, чтобы продемонстрировать мощную поддержку действующей легитимной власти. Все это было очень далеко от реальности. Добкин приводит пример из их беседы: «Он говорил: вот я выйду и скажу им, они все поймут. Никакого силового варианта. В нашем спокойствии, дескать, люди увидят нашу силу, уверенность и т. д. Поверьте, он не собирался становиться президентом части страны, нет. До последнего он видел себя президентом всей Украины. Понимаете, когда мы только приехали в резиденцию, начали разговор, он еще был такой напыщенный, ну как обычно, – монументальная скала такая, неприступная. Но уже потом, после всех этих ночных звонков, после нашего разговора, это был маленький съежившийся человек».

Маленький съежившийся человечек понял, что потерял власть и пора бежать. Когда же не удалось вылететь из Донецка, Янукович выехал в Крым. Туда в аэропорт Бельбек в этот момент уже прибыли Наливайченко с Аваковым. Опасаясь ареста и расправы, Виктор Янукович добрался до частной резиденции в районе Балаклавы. Там он распустил охрану и уехал в неизвестном направлении. Такую версию озвучил назначенный Радой и.о. главы МВД Арсен Аваков.

На самом деле Янукович избрал другой маршрут. Первые два пункта назначения – Харьков и аэропорт Донецка – были и вправду. А вот вылететь из донецкого аэропорта он не смог из-за того, что у частных самолетов были неправильно оформлены документы. Тогда Янукович действительно направился в Крым, но в Ялту, а не в Севастополь, как говорил Аваков. Там он действительно предложил охране написать заявления об увольнении. Несмотря на это, 15 охранников остались с президентом. После этого кортеж президента отправляется из Ялты в Севастополь, где в это время его «ловили» Аваков с Наливайченко. Здесь никто не собирался даже перехватывать его кортеж, потому как никто не считал возможным арестовать действующего президента, несмотря на присутствие в Крыму киевских «комиссаров». В Казачьей бухте примерно в полдень 23 февраля Януковича встретили морпехи 810-й отдельной бригады морской пехоты Черноморского флота, посадили на десантный катер, и уже через сутки Янукович был в Новороссийске.

Почему Крым стал финальным пунктом трудного пути Виктора Януковича по Украине? Потому что ни в Харькове, ни даже в родном Донецке Янукович не мог чувствовать себя в безопасности. Съезд депутатов юго-востока не демонстрировал единства, власть в Киеве пала, и поддерживать президента изъявляли желание далеко не все – многие уже сориентировались в новых условиях и стремились «сдать» старую власть. В Донецке настроение местной элиты тоже было неоднозначным. В Крыму же Янукович мог рассчитывать и на помощь российских военных, которую ему в результате и предоставили, и на нейтралитет местных политиков, местных силовиков и местного населения.

Факт, что евромайдан в Крыму сразу столкнулся с резким неприятием со стороны местных элит и граждан автономии. Еще 28 ноября 2013 года в Симферополе состоялся круглый стол местных организаций и партий, посвященный ситуации вокруг евроассоциации. Инициаторами его проведения были местные власти. Они же были и застрельщиками на круглом столе. Первый вице-премьер Крыма Павел Бурлаков, выступая, в частности, отметил, что решение правительства Украины приостановить подготовку соглашения обусловлено в первую очередь экономическими рисками. «Сегодня выбор не столько в том, с кем развивать сотрудничество – с Европой или Россией. Выбор в другом – либо мы отстаиваем свои национальные интересы, либо нет», – заявил первый вице-премьер, имея в виду, что Крым евроассоциацию «не потянет». По итогам круглого стола в правительстве Крыма приняли декларацию против евроассоциации.

Эти действия крымского руководства вполне понятны: потери для экономики полуострова от евроассоциации были бы невосполнимыми. Как говорил тогда в эфире одного из ток-шоу лидер крымской организации «Партия пенсионеров Украины» Валерий Иванов, «ассоциируясь в Европу, мы потеряем только на передовом этапе на 20 крымских предприятиях, какие завязаны экспортом продукции на Россию, 24 тысячи рабочих мест». И это только первый этап и только 20 предприятий!

Слово в слово с ним говорили и другие местные политики. «Буквально десять дней назад я отдыхал совместно с директором одного из симферопольских машиностроительных заводов. Я спросил его, что произойдет после подписания ассоциации и введения Россией соответствующих таможенных барьеров. Отвечая, он употребил матерное выражение: „Полный п…ц! Через три недели после подписания соглашения об ассоциации я буду вынужден отправить на улицу 400 человек“.

Я начинаю думать: а что ждет крымскую промышленность? Кому понадобятся наши шампанские вина и коньяки в цивилизованной Европе, что будет с нашей винодельческой промышленностью?» – задавался вопросом политолог Вадим Петров. Неудивительно, что акции протеста против соглашения с ЕС проходили в Крыму в том числе и на предприятиях. Так, коллектив завода шампанских вин «Новый Свет» единогласно выступил против ассоциации с ЕС.

Так что, пока в Киеве на площади выходили горожане за евроассоциацию, в Крыму проходили массовые митинги крымчан против этого соглашения. Еще 27 ноября 2013 года активисты политической партии «Русское Единство» и «Русской общины» Крыма вышли на улицы на митинг протеста против вступления Украины в ассоциацию с Евросоюзом и так называемых евромайданов. Митинг проходил в Симферополе перед зданием Верховного Совета Крыма во время сессии, на которой рассматривались последствия евроассоциации.

На той сессии депутаты Верховного Совета Крыма от партии «Русское Единство» выступали единым строем, заявив о необходимости отказа от ассоциации с ЕС. Тогда же представители «Русского Единства» потребовали начать интеграцию Украины в Таможенный союз с Россией и другими государствами – участниками СНГ. Сергей Шувайников, выступая с трибуны Верховного Совета, обратил внимание на то, что на волне евроинтеграции на Украине поднялась волна фашизма и неонацизма, которая все ближе и ближе к контролю над Киевом. «Сегодня неонацисты командуют, вносят законопроекты. Накануне 70-летия освобождения Украины вносятся законопроекты, чтобы отменить понятие „Великая Отечественная война“», – говорил депутат.

Таким образом, в Крыму президент Виктор Янукович мог себя чувствовать в относительной безопасности. Да, его там ненавидели как нерешительного президента, вскормившего клику хапуг и рейдеров, но он все же был для них своим. А вот новые киевские власти были врагами. Так что Аваков с Наливайченко, несмотря на сопровождение спецназа, улетели из Крыма ни с чем. Крымчане совсем не торопились оказывать помощь совершившим госпереворот в Киеве. И совершенно справедливо: как показали дальнейшие события, Крыму было из-за чего опасаться новой власти.

Дело тут, кстати, не только в нацистском характере нового режима в Киеве. На Крым были свои планы и у западных «партнеров» и покровителей этого режима. В частности, США давно стремились обустроить в Крыму свои базы. Так, еще в 1997 году американцы присматривались к бывшей базе военных катеров на озере Донузлав. Но антинатовские выступления крымчан помешали их реализации.

Передо мной лежит документ, датируемый летом 2013 года. Это заявка на тендер в Симферополе от Пентагона (Министерства обороны США). Американцы хотели обустроить школу в Симферополе для нужд флота США и даже объявили тендер для этого. Маленький нюанс – заказчиком было указано Инженерно-строительное командование ВМС США. На их официальном сайте говорится, что данная структура занимается проектированием, строительством, обслуживанием береговых объектов и обеспечением инфраструктуры для подразделений ВМС США. Тендер на ремонт севастопольской школы (и превращение ее в базу командования флота) объявили 5 сентября 2013 года, заявки на участие принимались до 21 октября 2013 года. Но 15 апреля 2014 года тендер был отменен «в связи с текущей ситуацией на Украине». После вхождения Крыма в состав России симферопольские школы американским морякам оказались не нужны.

Нет сомнения, что после переворота в Киеве планировалось превращение полуострова в большую базу американских ВМФ. Такая судьба была определена ему заокеанскими хозяевами киевских «революционеров»-нацистов. Такая судьба была согласована с новыми киевскими хозяевами. Крым с таким будущим мириться не собирался.

Часть третья

Так начиналась борьба

Страницы истории

Крымский полуостров на протяжении своей многовековой истории видел много разных хозяев: греков, римлян, скифов, византийцев. Крым столько раз переходил из рук в руки, что и не сосчитать. В Средневековье в Крыму хозяйничали хазары, русичи, половцы, монголы, основывали свои колонии генуэзцы (наиболее известную их крепость – древнюю Кафу можно видеть и сегодня в современной Феодосии). Крым подчинялся Мамаю, его брал на копье князь Владимир Святой, вторгался в него литовский князь Витовт…

В 1475 году турки, уже оккупировавшие византийские владения и взявшие Константинополь, высадили крупный десант в Крыму, захватили владения генуэзцев и греческие города, а затем и столицу княжества Феодоро. С этого момента и до конца XVIII века Крым, вернее, созданное там Крымское ханство, был протекторатом Османской империи – Блистательной Порты, как ее называли. Ханство совершало постоянные набеги на русское государство и Польшу для захвата и продажи людей в рабство. За время своего существования, оно переправило на турецкие рынки несколько миллионов русских рабов.

К XVIII веку гегемония османов ослабела, и в ходе Русско-турецкой войны 1768–1774 годов войска Петра Румянцева и Александра Суворова с блеском выполнили задачу по принуждению Крыма к миру и получения доступа к Черному морю. По Кючук-Кайнарджийскому мирному договору 1774 года османы отказались от претензий на полуостров, а Крымское ханство перешло под российский протекторат. Впрочем, распри среди местной политической элиты, восстания крымских татар и убийства русских буквально вынудили Екатерину Великую вскоре упразднить ханство и включить Крым в состав Российской империи. В 1783 году императрица издала соответствующий манифест, по которому Крым, Тамань и Кубань переходили под власть России. По результатам второй Русско-турецкой войны, османы признали этот факт.

XIX и начало XX веков – время расцвета Крыма. Крым дал миру Льва Толстого, чье литературное дарование раскрылось во время войны середины позапрошлого века – тогда появляются знаменитые «Севастопольские рассказы». Здесь жили и творили Максимилиан Волошин, Иван Айвазовский, Антон Чехов, Александр Куприн.

В царский период именно Крымская война поделила XIX век надвое – на то, что было «до» и то, что станет «после». Поводом к войне стало включение в состав России Молдавии и Валахии. Хотя ослабевшая Турция не могла соперничать с Россией на поле боя и была обречена на поражение, в дело вступили Англия и Франция, которых не устраивало усиление России. Тогда как раз подходила к концу эпоха, когда в Европе «ни одна пушка не могла выстрелить» без позволения из Петербурга. Технически русская армия была не в состоянии соперничать с объединенными силами Англии и Франции. Европейские державы высадили десант в Крыму и год осаждали Севастополь. Город пал, Россия потерпела унизительное поражение, император Николай I скончался. Во многом именно поражение в Крыму стало причиной для проведения срочных реформ, отмены крепостного права и реорганизации армии.

Но, пожалуй, наиболее трагическим периодом в истории Крыма стали времена революции и Гражданской войны. В октябре 1917 года власть на полуострове пытались захватить крымские татары. Местные большевики сорвали эту попытку и в начале 1918 года встали у руля. Ненадолго – уже в апреле в Крым вступили украинские, а следом и германские войска. С конца 1918 по апрель 1919 года Крым контролируют войска Антанты, затем на пару месяцев провозглашается Крымская Советская Социалистическая Республика. В середине 1919 года полуостров занимает Деникин. Белые продержались в Тавриде до ноября 1920 года, когда полуостров взяли красные. После своего окончательного уже возвращения в Крым большевики устроили террор – число его жертв до сих пор неизвестно. Всего за время революции, Гражданской войны и оккупации там погибло более 100 тысяч человек. В 1921–1922 годах к этому добавился голод, унесший жизни еще примерно 75 тысяч. Только к середине 20-х годов последствия трагедии были более-менее преодолены.

Наконец, еще один знаковый переход Крыма из одной юрисдикции в другую случился в 1954 году. Тогда по инициативе Первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева Крымская область была передана из состава РСФСР в состав УССР. Это странное действо было приурочено к трехсотлетию Воссоединения Украины с Россией. Сторонники передачи Крыма Украинской ССР обосновывали и обосновывают до сих пор это решение «хозяйственной целесообразностью». Однако многие исследователи и публицисты отмечают, что данное решение не соответствовало действовавшему тогда законодательству – вопросы об изменении границ союзных республик должны были решать Верховные советы, а не Президиумы ВС, а в Конституции РСФСР пункта об изменении границ вообще не было. Да и население Крыма и РСФСР было тоже не восторге от действий любителя кукурузы.

Но кого это могло тогда волновать – ведь речь шла о затее Первого секретаря! Тем более что передача области осуществлялась из состава одной братской республики в другую братскую. Никто не мог и помыслить, что СССР, победивший фашизм, прошедший массовые репрессии, совершивший индустриальный скачок, создавший атомную бомбу и стоящий на пороге космической эры, всего через без малого сорок лет прикажет долго жить. Однако в 1991 году это случилось, и Крым, где украинцы никогда не составляли большинство, стал составной частью нового государства – Украины.

Под ненькой

Фактически Крым достался Украине по наследству. Широкий жест Никиты Хрущева включил полуостров в состав советской Украины, а когда Украина стала независимой, Крым «по умолчанию» отошел к ней. Все последующие 23 года существования Крыма в составе незалежной стали периодом борьбы с Киевом за свои права. Камнем преткновения были два вопроса: об автономии полуострова и праве его жителей использовать русский язык. По обоим вопросам киевская власть сделала за это время все, чтобы Крым не хотел больше с нею мириться.

Независимая Украина и Крым в составе Украины – с исторической точки зрения это было чистой случайностью, заговором элит или давлением меньшинства населения, но точно не волей единого украинского или крымского народа. Народы и Украины, и Крыма свое будущее видели несколько иначе, чем узколобые националисты в Киеве. Доказательством тому – результаты свободных волеизъявлений украинцев и крымчан.

Да что там говорить – первый в СССР референдум, призванный решить будущее отдельно взятой территории, прошел именно в Крыму в самом начале 1991 года. 20 января 1991 года, за два месяца до Всесоюзного референдума о сохранении СССР, состоялся Общекрымский референдум, на который был вынесен вопрос: «Вы за воссоздание Крымской АССР как субъекта Союза ССР и участника Союзного договора?» Положительный ответ дали 93,26% крымчан. Жители полуострова практически единодушно проголосовали за возрождение Крымской АССР, упраздненной в 1946 году.

Всего два месяца спустя жители полуострова подтвердили свое решение уже на всесоюзном референдуме. Он состоялся 17 марта 1991 года в соответствии с решением IV Съезда народных депутатов. На голосование был вынесен следующий вопрос: «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в котором в полной мере гарантированы права и свободы человека любой национальности?»

По результатам этого голосования 113,5 миллиона (76 с лишним процентов) советских граждан высказались за сохранение единой страны. Жители Украины также большинством (70% граждан) поддержали сохранение СССР. В Крыму показатель был еще выше – почти 88% населения Крыма приняли участие в этом референдуме, из них около 80% голосовавших высказались за сохранение Союза. Иными словами: и подавляющее большинство жителей Украины, и тем более Крыма видели свое будущее с Россией в рамках одного государства.

Одновременно по предложению председателя Президиума Верховного Совета УССР Леонида Кравчука проходил Всеукраинский опрос, в бюллетень которого был включен один вопрос: «Поддерживаете ли вы Декларацию о государственном суверенитете Украинской ССР от 16 июля 1990 года?» И вот парадокс – и на этот вопрос жители УССР (в том числе и Крыма) дали тоже в целом положительный ответ. Почему? До потому, что никакого противоречия здесь не было – собственно Декларация о суверенитете 1990 года совершенно не предполагала бесповоротного разрыва с СССР, устанавливая своего рода широкую автономию для Украины в рамках союзного государства.