Воссоединение

Проще говоря, Янукович был нерешительным, готовым прогнуться под давлением, алчным и довольно беспринципным политиком. Но за ним стояла восточная элита страны и самая сильная на то время Партия регионов, за которую последовательно голосовало более трети избирателей по всей стране. Тем более что какие-то гарантии по поводу Черноморского флота он Москве все же дал. Да и предвыборные обещания позволяли надеяться, что уж резкого штопора в наших отношениях уже не будет.

В целом все так и случилось. Янукович выполнил свои обязательства по минимуму (подписав Харьковские соглашения), а затем занялся во внутренней политике тем, что ему нравилось больше всего: принялся отнимать и делить. То, что его сын Александр из никому не известного заместителя главы ВАТ «Донбаснафтопродукт» превратился во всесильного магната, назначавшего своих людей на посты глав МВД, Нацбанка Украины, Налоговой службы, Агентства земельных ресурсов и прочее и прочее, могло бы кого-то удивить, но только не в незалежной.

Клан Януковича и его окружение «отжимали» бизнес у конкурентов, убирали с пути даже тех, кто был лоялен, но не при власти. Все это вызывало неприязнь и ненависть у других кланов, но самому президенту было все равно – он почивал на лаврах и считал, что сорвал джекпот. Тем более, что ему в этом активно помогали польские агенты, которые как раз и продавили активизацию процесса по евроинтеграции страны.

Как уже упоминалось, «курс на евроинтеграцию» Украина объявила далеко не в 2010 году и отнюдь не с начала президентства Виктора Януковича. Старт переговоров о заключении Соглашения об ассоциации между Украиной и Европейским союзом был дан в 2007 году, в период президентства Виктора Ющенко. Интерес Евросоюза был вовсе не праздным – речь шла не столько об идеологии, сколько о вполне конкретной оккупации украинского рынка и вытеснении с него России. В отличие от лилипутов вроде Грузии и Молдавии, также заключивших соглашение об ассоциации с ЕС, Украина являлась привлекательным рынком с более чем 40 миллионами потребителей. Одно это делало ее лакомым кусочком для торговой экспансии Евросоюза.

В силу особенностей происхождения донецкого клана, когда Янукович в начале 2010 года избрали президентом, у европейцев появился повод для беспокойства о будущем переговоров о евроассоциации. Поняв, что новый президент Украины уже в силу настроений его избирателей (а избиратели Януковича живут в основном в восточной части страны) будет тяготеть к нормализации отношений с Россией, в крайнем случае выстраивать равный диалог и с Западом, и с Россией, европейские дипломаты с момента инаугурации Януковича начали оказывать давление на Киев.

Показательно, что первыми иностранными гостями, которых принял вновь испеченный президент, стали глава дипломатии Евросоюза Кэтрин Эштон и комиссар Евросоюза по расширению и политике добрососедства Штефан Фюле. Они-то и привезли Януковичу первичный план по углублению партнерства ЕС и Украины. Это был еще только набросок, но уже с конкретными мероприятиями, которые должен предпринять украинский президент. В России такие документы принято называть дорожными картами. Переговоры проходили в резиденции Януковича в Мариинском дворце в Киеве. И евробюрократам удалось заинтересовать украинского руководителя.

Документ, переданный ему, назывался «матрицей», и в нем указывалось то, что Украина должна сделать для евроинтеграции (в левой колонке), и то, что она может от этого сотрудничества получить. Естественно, в правой колонке были одни только плюсы. За бортом, однако, остались два фундаментальных вопроса. Первый: кто за все это должен заплатить? Второй: где в этом документе соотношение с имеющимися у Украины договоренностями и обязательствами по другим направлениям (южному – турецкому, северному – белорусскому и восточному – российскому). Точно так же совершенно не учитывались интересы Китая, только-только начавшего входить в бизнес-проекты на Украине. По сути дела, «матрица» предполагала, что Киев вращается во сферическом вакууме, а Евросоюз является единственным объектом во Вселенной.

Впрочем, не стоит умалять и интеллектуальную деградацию украинской элиты – тот же Янукович ведь от курса на евроинтеграцию не отказывался! Ему нравилось чувствовать себя президентом с «большим проектом». К тому же окружение и заезжие европейские бюрократы убедили президента, что украинскому народу так будет лучше. Чем руководствовались представители украинской элиты, понятно – евробюрократами им было гарантировано право собственности. В свою очередь, проект Брюсселя нравился Януковичу, поскольку тот всерьез рассчитывал, что лозунг «Украину в Европу» сможет проложить ему относительно простой путь на президентский олимп в 2015 году. Тем более что практически сразу после своего избрания он постарался избавиться от основного конкурента, лишь незначительно проигравшего ему на выборах 2010 года, – от Юлии Тимошенко.

«Женщина с косой» мешает

На пути ускоренной евроинтеграции Украины встала «оранжевая принцесса» – бывший премьер и основной оппонент Виктора Януковича – Юлия Тимошенко. Дело в том, что после избрания Януковича и формирования правительства Николая Азарова новая власть начала активно интересоваться работой Тимошенко во главе кабинета министров. Уже 28 апреля 2010 года Азаров заявил, что действия правительства Тимошенко нанесли ущерб государству в 100 миллиардов гривен, в связи с чем Тимошенко и должностные лица должны понести уголовную ответственность.

Через несколько дней – 5 мая того же года – кабинет министров принял решение об аудите деятельности кабмина Тимошенко 2007–2010 годов. Для этого были привлечены специалисты из американской фирмы Trout Cacheris, PLLC. Как ни странно, но аудит выявил лишь две сомнительные операции при Тимошенко (по деньгам, полученным по Киотскому протоколу, и по поводу закупки немецких автомобилей «Опель Комбо» для «нужд сельской медицины»). Уголовные дела по этим обвинениям разваливались без шансов на успех. Тем не менее Европа насторожилась – для Брюсселя Тимошенко являлась партнером, который в случае «неповиновения» Януковича мог бы загнать того в стойло.

Поэтому следующий знаковый визит комиссара Евросоюза Штефана Фюле в Киев состоялся уже в январе 2011 года, так как незадолго до этого Юлии Тимошенко было предъявлено обвинение. Европа демонстрировала, что всерьез встревожена. Еврокомиссар прямо заявлял, что посадка «женщины с косой» (так звали Тимошенко за своеобразную прическу) может всерьез повлиять на отношения Украины с ЕС. Фюле пытался добиться от Януковича отмены дела Тимошенко. Повторюсь – представитель евробюрократии открыто давил на президента суверенного государства с тем, чтобы тот повлиял на решения прокуратуры и судов. Очень демократично, не так ли?

Как бы там ни было, но судьба «железной леди» и «оранжевой принцессы» стала для Евросоюза символом того, насколько Янукович может быть лояльным европейской дипломатии. Не раз на протяжении всего хода расследования и суда европейские дипломаты настойчиво советовали Януковичу отпустить Тимошенко. Вероятно, если бы Янукович «прогнулся», Украина могла бы вплотную подойти к подписанию документа о Евроинтеграции уже в 2011 году. Но требование освободить Тимошенко было неприемлемым для Януковича, который прекрасно понимал, что «бешеная Юля» на свободе станет для него тем же, что и ледоруб Меркадера для Троцкого. Поэтому он всеми силами противился освобождению Тимошенко, а подписание соглашения о евроассоциации несколько раз переносилось.

Вскоре после того, как стало понятно, что обнаруженные Trout Cacheris, PLLC факты нарушений либо слишком незначительны для вынесения приговора, либо недоказуемы, в ход пустили тяжелую артиллерию. Против Тимошенко выдвинули иные, более серьезные обвинения. 17 марта 2011 года по инициативе Партии регионов в парламенте Украины была создана «Временная следственная комиссия Верховной рады по расследованию обстоятельств подписания в 2009 году газовых соглашений между HAK „Нафтогаз“ и ОАО „Газпром“». Представители Партии регионов отмечали, что комиссия будет искать «признаки государственной измены в сфере экономической безопасности Украины» при подписании газовых контрактов с Россией в 2009 году. 11 апреля того же года заместитель генерального прокурора Украины Ренат Кузьмин заявил, что на Тимошенко заведено очередное уголовное дело – «за превышение власти и служебных полномочий при заключении газовых соглашений с Россией в 2009 году». Тимошенко инкриминировали нанесение ущерба в 1,5 миллиарда гривен.

Европейцы были крайне недовольны разворотом событий и оказывали экс-премьеру активную поддержку. Когда 24 мая 2011 года Тимошенко была задержана в Генпрокуратуре Украины, евробюрократы вновь выступили в роли тарана.

Поскольку Тимошенко заранее предупредили о готовящемся аресте, к зданию Генпрокуратуры Украины съехались послы «большой семерки» и Евросоюза (США, Германии, Великобритании, Франции, Италии, Польши, Румынии, Венгрии, Швеции: всего 12 человек). Представители Запада встретились с генпрокурором Виктором Пшонкой, в то время как их начальство обрывало телефоны Януковича. Трудно сказать, что именно послы говорили Пшонке (скорее всего, пугали арестом счетов или обещали сделать его и родственников невъездными в ЕС), но своей цели они достигли. Арестовать Тимошенко с наскока не удалось.

Тем не менее для властей это был вопрос принципа, и 24 июня 2011 Генпрокуратура Украины предъявила Тимошенко обвинение по части 3 статьи 365 Криминального кодекса «Превышение власти или служебных полномочий, повлекшее тяжкие последствия». По этой статье ей грозило от семи до десяти лет лишения свободы. Тогда же начался суд по «газовому делу». Суд проходил довольно быстро. Уже 5 августа в ходе судебного процесса Тимошенко арестовали в зале суда за «системные нарушения» и препятствование допросу свидетелей. Различные политики Европы и США увидели в этом решении политический мотив и резко осудили такой шаг. О «глубокой обеспокоенности арестом Тимошенко», в частности, заявили МИД Великобритании, Польши и Канады. Россия, кстати, тоже была крайне недовольна таким украинским «правосудием», ведь Тимошенко судили за то, что она достигла соглашений по газу именно с нашей страной, с нашим руководством и с нашей крупнейшей корпорацией!

12 сентября судья Киреев объявил перерыв в заседании до 27 сентября. Сама Тимошенко поспешила объявить, что «дело развалилось». Но на самом деле сказалось давление Евросоюза, который на тот момент, как уже говорилось, увязал соглашение об ассоциации с судьбой Тимошенко. Именно 12 сентября Совет Европы должен был начать рассмотрение вопроса о предоставлении Украине «ассоциированного членства в Евросоюзе», а решение принять как раз 27 сентября. Маленькая хитрость не сработала: Совет Европы отложил рассмотрение вопроса до середины ноября, ссылаясь как раз на «дело Тимошенко», которое было названо «тестом Украины на демократию». На деле это был тест для Януковича – будет ли он лоялен Брюсселю (вложив в руки того оружие против себя) или продолжит политику метаний между Москвой и европейскими столицами. Брюссель хотел получить покорную Украину-сателлита, а не капризную, вечно требующую денег страну. 14 сентября в Киев прибыло несколько представителей Евросоюза, которые встретились с Януковичем и представителями «Блока Юлии Тимошенко». На повестке встреч была фактически единственная тема– «дело Тимошенко». Компромисс найти не удалось.

Никакие визиты еврочиновников не могли остановить неизбежную логику процесса: 11 октября суд вынес обвинительный вердикт по делу. Он приговорил Юлию Тимошенко к 7 годам заключения и возмещению ущерба «Нафтогазу» в размере 189,5 миллиона долларов. Западные политики отреагировали на приговор резко отрицательно, Россия также отметила «избирательное правосудие на Украине в отношении Тимошенко». Страны Евросоюза заявили что, пока Тимошенко в тюрьме, будет заморожено продвижение к «ассоциации Украины и ЕС». В результате даже Виктор Янукович был вынужден признать, что приговор Тимошенко – «это досадный случай, который препятствует украинской евроинтеграции». Впрочем, такое признание следует оценить как изощренное иезуитство – Янукович отлично осознавал, что именно он делает. В результате 18 октября 2011 года Евросоюз отложил на неопределенный срок намеченный на 20 октября визит президента Украины в Брюссель. Также была заморожена и сама процедура ускоренной евроассоциации.

На пути к ассоциации

Однако вскоре в ЕС сочли, что персональная судьба Тимошенко – небольшая плата за захват украинских рынков. И вопрос об ее освобождении отложили в долгий ящик: хотя к нему и регулярно возвращались, но работа над соглашением об ассоциации все-таки продолжилась.

Уже в первой половине 2012 года делегации Украины и Евросоюза парафировали (то есть подписали в общем виде – без конкретики) соглашение об ассоциации Украина – Евросоюз. Планировалось, что далее будут внесены технические уточнения и соглашение будет заключено уже в 2013 году. «Главы переговорных делегаций Украины и Европейского союза парафировали текст соглашения об ассоциации, составной частью которого будут положения о создании углубленной и всеобъемлющей зоны свободной торговли (ЗСТ). В связи с этим главы переговорных групп по ЗСТ подтвердили достигнутые 22 декабря 2011 года договоренности относительно содержания ЗСТ и обязались завершить правовую экспертизу текста, включая технические приложения и протоколы», – говорилось в совместном заявлении делегаций.

30 мая 2012 года состоялась, как сообщают об этом немецкие источники, примечательная встреча все того же еврокомиссара Штефана Фюле и двух его знакомых в шикарном брюссельском ресторане «Экалье дю Палас ройяль» на площади Гранд Саблон. Сотрапезниками Фюле стали бывший польский президент Александр Квасьневский, который незадолго до этого был официальным представителем на переговорах по освобождению Тимошенко, а также украинский олигарх Виктор Пинчук.

Пинчука с Квасьневским связывали давние и довольно теплые отношения – скажем, фонд Квасьневского Amicus Europae («Друг Европы») получал от фонда Пинчука финансирование, что было даже предметом проверки прокуратуры – такая помощь запрещена польским законодательством. Оба – и Квасьневский, и Пинчук – были активными сторонниками подписания соглашения об ассоциации. При этом Пинчук являлся зятем бывшего президента Украины Леонида Кучмы и одним из главных представителей семей украинских олигархов. Таким образом, за столом в «Эскалье» собрались три главных действующих лица: официальный представитель ЕС; секретный, но не менее важный агент, которым был польский президент; а также человек, который мог принимать решения и говорить от имени всей украинской элиты.

В ходе ужина Фюле заказал бутылку дорогого вина, для того чтобы иметь возможность поднять тост за будущее Украины в составе Европы. «За Европу» – такой тост поднял Фюле. Менее радостный Виктор Пинчук пытался поговорить с Фюле по душам и добиться от него ответов на ключевые вопросы о цене ассоциации и действиях других сторон. Но евробюрократ делал удивленное лицо и думать отказывался, что такой шаг может задеть, к примеру, интересы России. «Вам нужно будет найти такое решение, которое было бы также приемлемым для Путина, с русскими могут возникнуть сложности», – убеждал Пинчук Фюле. Но тот был непреклонен. «С русскими всегда сложно», – ответил Фюле, намекая на то, что никаких особых решений для взаимоотношений между Украиной-ЕС и Россией не предусмотрено.

Брюссель рассчитывал более-менее легко продавить Виктора Януковича и добиться подписания соглашения о евроассоциации, не желая слушать аргументы России. Москва не раз предлагала Европе провести переговоры с лидерами стран Таможенного (а впоследствии Евразийского экономического) союза. Но в Брюсселе такие переговоры не считали важными и раз за разом отказывались от предложений, исходящих из Кремля. Во многом столь жесткой позиции ЕС помогала и поддержка, оказываемая со стороны Вашингтона.

Вот как о попытках России указать, что в процессе евроассоциации Украины затрагиваются и ее интересы, а также о реакции Запада, рассказывал президент России Владимир Путин: «Как изначально складывался наш диалог с американскими и европейскими партнерами по этой теме? Не случайно упомянул наших американских друзей, так как они впрямую или из-за кулис всегда влияют на наши отношения с соседями. Иногда даже не знаешь, с кем лучше разговаривать: с правительствами некоторых государств или напрямую с их американскими покровителями и спонсорами. В случае с соглашением об ассоциации Украины с ЕС вообще не было никакого диалога, я уже об этом говорил. Нам было сказано, что это, мол, не ваше дело. Если говорить по-простому, по-народному просто послали подальше. Все доводы по поводу того, что Россия и Украина – члены зоны свободной торговли СНГ, что у нас исторически сложившаяся глубокая кооперация в промышленности и сельском хозяйстве, фактически единая инфраструктура, – эти аргументы никто не хотел не только рассматривать, но даже слушать».

В свою очередь, Киев наивно полагал, что может до бесконечности лавировать. Так, 19 февраля 2013 года министр иностранных дел Украины Леонид Кожара заявлял, что «в этом году для Украины существует шанс иметь свободную торговлю с обоими этими межгосударственными образованиями – и с Таможенным союзом, и с Европейским союзом». Менее недели спустя в Европе отрезали – так быть не может. «Одна страна не может быть одновременно членом Таможенного союза и частью глубокой общей зоны свободной торговли с Европейским союзом», – заявил, в частности, председатель Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозу, предложив Киеву определиться, с кем он хочет быть. Очень простое послание – вопросы евроинтеграции Украины Евросоюз отказался обсуждать с Москвой.

Киевские зарисовки за год до бунта

20 декабря 2012 года я выходил из поезда Москва – Киев, даже не предполагая, что уже через полтора года я и дюжины три моих знакомых не смогут въехать на территорию Украины как «враги незалежности». В столице Украины я оказался по делам – по приглашению Дмитрия Киселева. Да-да, того самого Дмитрия Киселва, которого вскоре украинская публика демонизирует и сделает чуть ли не главным виноватым во всем, что происходило у них в стране и с ними самими.

Дмитрий Киселев создал на Украине интеллектуальный клуб «Сковорода», названный в честь русско-украинского философа и ваганта Григория Сковороды. Ежемесячно проходили заседания членов клуба, на которые из России приглашались гости. Так, за месяц до меня в Киеве побывал отец Тихон (Шевкунов), а после меня гостем Киселева был Владимир Жириновский. Удивительно, но сегодня такое даже представить себе невозможно. Впрочем, последнее заседание клуба прошло 28 октября 2013 года – за месяц до бунта, названного евромайданом.

Киев встретил меня заснеженными улицами, которые не очень хорошо убирались, и довольной предновогодней суетой. Площадь независимости еще сверкала чистотой и порядком, золотом и белизной, а слова «Дом профсоюзов» и «Грушевского» не вызывали никаких особых эмоций. Я дал интервью «Першему каналу», в котором достаточно подробно рассказывал, почему полагаю евроинтеграцию не нужной украинцам затеей. Потом было еще несколько интервью. Все журналисты, с которыми я общался, были вежливыми, слушали аргументы и не набрасывались агрессивно на человека, посмевшего усомниться в их идеалах. Недостижимое поведение для украинских медиа сегодня…

Поводом для приезда стали события декабря, а именно – отмена встречи Путина и Януковича. Дело в том, что последний несколько недель подряд демонстрировал желание и стремление вести страну в сторону заключения соглашения о Таможенном союзе, и вдруг как отрезало! Кремль разочарованно отказался от визита, а украинские обыватели так и не поняли, в чем дело.

Вести переговоры было не о чем. Смысла встречаться не было. Януковича приглашали в Москву для того, чтобы подписать документы о вступлении в Таможенный союз, и он говорил, что готов, а потом оказалось, что нет. Так зачем с ним встречаться, если повестка встречи сама по себе аннулирована?

Когда меня спрашивали, почему не состоялся визит украинского президента и не является ли это ультиматумом из Москвы, я отвечал: «Конечно, это не ультиматум! Это просто целесообразное решение. Зачем тратить время друг друга? Встретиться, помахать рукой и сказать „Здравствуйте, Владимир Владимирович! Здравствуйте, господин Янукович! До свидания!“ – смысла никакого нет. Повторяю: это не ультиматум. Потому что Россия не собирается разговаривать с Украиной на языке ультиматумов. Но Россия говорит с Украиной как с независимым, серьезным партнером, который имеет видение своего будущего и в этой связи должен отвечать за свои поступки».

Глядя сегодня в тот далекий декабрь 2012 года, я по-новому перечитываю собственное выступление в клубе «Сковорода»: «Мы понимаем, что на Украине есть серьезные разногласия по поводу Таможенного союза. Значительной части элиты, особенно бизнес-кланам, которые являются центрально образующими, вступление в Таможенный союз не приносит тех экономических дивидендов, о которых мы говорим в отношении всей Украины. Поэтому, конечно, они больше смотрят на европейское направление, на евроинтеграцию. И конечно же, их влияние на Януковича и окружение Януковича достаточно велико». Я даже не представлял себе, насколько велико это влияние.

Выступая, я поймал на себе сочувственный и грустный взгляд бывшего председателя Верховной рады Украины Владимира Литвина. Он изредка кивал и порывался что-то сказать, но все время сдерживался. Действительно, украинские политики лучше нас видели, что в украинских элитах начинается консолидация по вопросу евроассоциации. И уже через несколько недель выступления, подобные моему, будут возможны лишь в узких и специализированных изданиях, клубах с закрытым членством. А затем и вовсе пропадут как класс. На Украине начиналась эпоха самой успешной цензуры – цензуры собственника.

Януковича буквально выдернули из кресла, в котором он был готов подписывать договора с Москвой. Можно представить, что это были представители олигархата в лице Виктора Пинчука, представители старой элиты в лице Леонида Кучмы и представители команды так называемых младореформаторов в лице Александра Ющенко а также членов «семьи» Януковича Сергея Арбузова, Александра Клименко и Сергея Курченко. Недоумевающего и мало что понимающего в реальной политике президента поставили перед фактом: нужно заключать союз с Европой, а Россия побоку.

Весь 2013 год массмедиа и экспертное сообщество Украины обрабатывало население, внушая идею, что евроассоциация является панацеей – лекарством от всех наследственных болезней Киева. Красной нитью проводилась мысль, что после подписания соглашения Украина станет частью Европы. Подспудно давалось понять, что это будет означать чуть ли не членство в ЕС (чего в соглашении и близко не было), что означало безвизовое передвижение и высокие социальные гарантии.

Неудивительно, что если в августе 2012 года число тех, кто одобрял стремление Украины в ЕС, составляло всего лишь 32%, а тех, кто поддерживал вступление в ЕС, было на 10% больше (42%), то уже через год – летом 2013 – число сторонников евроассоциации возросло до 59%, а число сторонников вступления в Таможенный союз сократилось до 24%. Пропаганда действовала, и в ней участвовали медиаресурсы как «младореформаторов» и «младоолигархов» клана Януковича, так и телевизионные проекты Пинчука и его жены, так и телеканалы Петра Порошенко. Повторюсь, что весь 2013 год на украинский народ воздействовала массовая пропаганда со стороны коллективной олигархии, принявшей однозначное решение о том, каким путем должна идти страна.

Перед агонией

После того как стало понятно, что Янукович в очередной раз решил «переметнуться», в декабре 2012 года Совет иностранных дел Евросоюза одобрил заключение относительно Украины, в котором выразил готовность подписать соглашение об ассоциации на саммите «Восточного партнерства» в Вильнюсе в ноябре 2013-го при условии, что Киев «продемонстрирует решительные действия и ощутимый прогресс в реформировании избирательного законодательства, решении проблемы выборочного правосудия и продолжении конституционных реформ». То есть, несмотря на критику, которая исходила из Брюсселя на протяжении всего 2012 года по делу Тимошенко, теперь она упоминалась лишь косвенно, как «прогресс в решении проблемы выборочного правосудия». По сути дела, ЕС дал понять: судьбой Тимошенко можно и пожертвовать.

При этом европейские дипломаты не могли не видеть, что задевают соглашением российские экономические и геополитические интересы. Экономики России и Украины в силу исторических особенностей глубоко интегрированы (значительная часть украинских предприятий является смежниками российских производств). В культурном плане наши страны близки. К тому же значительная часть населения Украины на деле считала себя русскими. Москва не могла остаться в стороне, умыв руки.

27 июля 2013 года российский президент Владимир Путин прибыл в Киев, где провел переговоры с Януковичем, пытаясь убедить того в опасности планов по евроинтеграции. Хотя официальным поводом для визита Владимира Путина в Киев было участие в мероприятиях по празднованию 1025-летия Крещения Руси, вопросов о соглашении с ЕС было не избежать. На официальной, открытой для прессы части встречи двух президентов прямым текстом об этом не говорилось, президенты заявляли о духовном единстве народов России и Украины, но после встречи тет-а-тет Янукович явно чувствовал себя не в своей тарелке.

А вот Владимир Путин после переговоров появился на конференции «Православно-славянские ценности – основа цивилизационного выбора Украины» и ответил там, в том числе и на вопрос об евроинтеграции Украины: «Мы будем уважать любой выбор украинского народа и украинского государства по глубине участия в тех интеграционных процессах, которые происходят на постсоветском пространстве. Но есть факты, которые, в общем, говорят сами за себя. У нас в первом квартале этого года с Украиной товарооборот упал на 18 с лишним процентов. В позапрошлом году в странах Таможенного союза он вырос на 34 процента, в прошлом году – еще, по-моему, на 11 процентов, и в первом квартале этого года у нас рост тоже составил 2 или 3 процента, несмотря на спад в мировой экономике. У нас подъем постоянный», – так описал Путин преимущество «восточного» выбора для Украины перед «западным».

То есть Владимир Путин прозрачно намекнул, что евроассоциация будет способствовать дальнейшей деградации торговых связей украинской и российской экономик. Как справедливо отмечал Путин, выступая на той конференции, «у нас с вами, слава богу, сегодня единая транспортная система, единая энергетическая система, электроэнергетика, у нас глубочайшая кооперация между целым рядом важнейших отраслей экономики, без которой эффективно развиваться соответствующие предприятия, целые отрасли экономики не в состоянии».

Соглашение о евроассоциации на словах выглядело совершенно безобидно. ЕС обычно заключает подобные соглашения в обмен на обязательство проведения политических, экономических, торговых или судебных реформ. Ассоциированное государство, в свою очередь, может получить беспошлинный доступ к некоторым или всем рынкам ЕС, рынку сельскохозяйственных продуктов и так далее, а также финансовую или техническую помощь. Соглашение об ассоциации может включать в себя соглашение о свободной торговле между ЕС и третьей страной. Вроде бы все в порядке. Но были и нюансы, ведь Украина также открывала свои рынки для европейских товаров, что не устраивало Россию.

Раз уж вспомнили про клуб «Сковорода», стоит привести слова советника президента России Сергея Глазьева, который солировал на встрече с членами клуба через полгода после моего посещения Киева. Выступая на встрече, Глазьев подчеркивал, что «в случае интеграции с ЕС на условиях свободной торговли Украина вообще никаких льгот не получает. Это соглашение характеризуется несбалансированностью, то есть Украина, со своей стороны, соглашается подчиниться нормам ЕС по торгово-экономической политике и снять таможенные пошлины с европейских товаров, а ЕС никаких обязательств в отношении доступа украинских товаров на европейский рынок безоговорочно на себя не принимает. Это как если бы вы у себя ввели визовый обмен: европейцы ездят без виз, а вы ездите с визами».

Кто оплачивает банкет

Несмотря на оголтелую пропаганду по обеим сторонам границы, и украинцы, и европейцы пытались подсчитать, во сколько встанет Киеву его вариант евроинтеграции. 20 сентября 2013 года глава Немецкой консультационной группы Риккардо Джуччи по результатам двухнедельной работы ведущих берлинских экономистов отправил украинскому вице-премьеру Арбузову любопытный документ. В докладе Джуччи говорилось следующее: «Украинский экспорт в Россию сократится на 17%, или на 3 миллиарда долларов в год». Там также содержались данные, которые свидетельствовали о том, какие именно отрасли Украина будет вынуждена принести в жертву ради более тесных отношений с Евросоюзом.

Всерьез встал вопрос: а кто будет платить за евроинтеграцию? Ведь в противном случае речь шла банально о банкротстве Украины, для экономики которой разрыв отношений с Россией был бы очень серьезным ударом. Евросоюз в случае подписания мог бы предоставить Украине 825 миллионов долларов – это погоды никак не делало. Совокупный госдолг Украины в сентябре 2013 года достиг 69 миллиардов долларов, а резервы упали до 20,6 миллиарда. Экономика находилась в состоянии стагнации и без всякого соглашения об ассоциации, которое, в свою очередь, неизбежно бы ухудшило состояние украинских финансов.

Европа платить за украинцев не хотела, но ведь есть еще Международный валютный фонд! Незалежная и МВФ подписали последний Меморандум в 2010 году, когда МВФ открыл для Украины новую кредитную программу на сумму 15,5 миллиарда долларов. Правда, всего Киев получил лишь первые два транша финансирования по этой программе – около 3,4 миллиарда долларов. Программу приостановили, поскольку Янукович не выполнил требования фонда. Но накануне планируемого подписания соглашения с Евросоюзом украинские власти очень надеялись, что МВФ сменит гнев на милость и выдаст кредит примерно на 10 миллиардов долларов (справедливости ради замечу что значительная часть этих средств должна была пойти на оплату прежних кредитов МВФ).

Все тот же Арбузов несколько раз летал в США (в частности, 10 октября перед ежегодным собранием МВФ и Всемирного банка), надеясь добиться гарантий от Международного валютного фонда о предоставлении кредитов Украине на выгодных условиях, чтобы пережить потери от евроассоциации. Банкиры к украинцам остались холодны, а условия предоставления кредита, озвучиваемые ими, оказались попросту опасны для национальной безопасности Украины и социального благополучия миллионов украинцев. МВФ требовал повысить цену на газ для украинских потребителей почти в полтора раза, на четверть опустить курс гривны, сократить госаппарат, численность бюджетников и заморозить зарплаты. На это Янукович и его правительство идти, разумеется, не хотели.

С 17 по 29 октября на Украине работала миссия МВФ, но денег так и не дали. Конечно, замглавы Госдепартамента США Виктория Нуланд убеждала украинцев, что МВФ деньги найдет. Потому Арбузов и летал в США регулярно. Однако МВФ продолжал настаивать на своих условиях, а денег все не было.

Москва старалась донести до Киева простую мысль – соглашение с ЕС гибельно для самой Украины. Советник Владимира Путина по экономическим вопросам Сергей Глазьев регулярно посещал Киев. Последовательно и на цифрах он доказывал всем, с кем встречался, что подписание вредно для Украины. Только в октябре 2013 года Глазьев три раза встречался с Януковичем. На одну из встреч российский чиновник принес с собой перевод 1000-страничного проекта договора об ассоциации, поскольку Евросоюз направил в Киев только его англоязычную версию. Таким образом, в ЕС даже не озаботились тем, чтобы в Киеве смогли прочесть то, под чем их вынуждают подписаться.

Этот факт, впрочем, доказывает и низкую квалификацию и непрофессионализм украинских управленцев, которые не удосужились даже перевести соглашение. Неудивительно, что Янукович был банально не осведомлен, что же именно предлагают его стране в красивой упаковке. В результате активной позиции и разъяснительной деятельности Москвы Янукович начал понимать, что загоняет себя в ловушку и что евроассоциация приведет лишь к неминуемому поражению на выборах 2015 года, так как ухудшение условий жизни населения неизбежно повлечет падение его рейтингов.

Как говорится, критикуя, предлагай. И взамен негодных идей евробюрократов Владимир Путин сделал украинскому президенту довольно щедрую «пропозицию». На встрече 9 ноября 2013 года он пообещал Украине скидки и льготы (в том числе на российский газ) общим объемом в 12 миллиардов долларов. Это было бы спасением для украинской экономики. А еще ранее в конце сентября – начале октября, Украине также были обещаны и предоставлены серьезные льготы. Выступая по итогам саммита АТЭС 8 октября, Владимир Путин, в частности, упоминал о некоторых из них: «Наши банки 10 дней назад, конечно, не без моего ведома, оформили Украине очередной кредит на 750 миллионов долларов. А „Газпром“, тоже не без ведома российского руководства, пошел на то, что помог Украине закачать необходимый газ в газовое хранилище со скидкой, по-моему, 260 долларов за 1 тысячу кубов. Примерно, я могу ошибиться в каких-то долларах, когда цена для Украины совсем недавно была 400, а сейчас она упала где-то до 380–390. А мы сделали скидку, „Газпром“ сделал скидку для закачки в ПХГ Украины». Собственно, это было то самое предложение, которое готовилось для Януковича в случае его согласия на интеграцию в Таможенный союз еще в 2012 году.

Все вместе это наконец заставило украинского президента всерьез задуматься – столь ли уж нужна лично ему и Украине евроассоциация, грозящая стране лишь одними бедами? Не поторопился ли он, пойдя на поводу у европейских дипломатов?

Виктор Янукович решил сам проверить, сколько же будет стоить Украине разрыв экономических связей с Россией из-за евроинтеграционных планов Украины. Институт экономики и прогнозирования Академии наук Украины провел оценку взаимосвязи российской и украинской экономик. Сумма, которая получилась в результате анализа, сильно разошлась с оценкой немецких экономистов – от разрыва с Россией Украина должна была потерять не менее 160 миллиардов долларов! Янукович на встрече с Фюле 19 ноября 2013 года в Киеве прямо заявил о том, что ЕС должен будет помочь Украине деньгами в случае подписания соглашения с Европой. Фюле таких гарантий дать не мог – платить Януковичу Европа не хотела. Тут Янукович окончательно понял, что Европа ему не поможет. В те же дни в кабинет министров Украины пришло письмо с ответом от Международного валютного фонда – МВФ за евроинтеграцию платить также отказался. Украина оставалась с сомнительными европерспективами и вполне конкретной угрозой разрыва торговых связей с Россией стоимостью в десятки миллиардов долларов.

Когда Янукович говорил о 160 миллиардах, он, возможно, шантажировал ЕС. Чтобы получить хоть что-то – проси больше. Можно даже просить абсурдно много. Но украинский лидер и впрямь ожидал от Европы реальной компенсации, поскольку потери действительно выходили значительными. И речь тут шла не только о конкретных суммах.

Тонкости непрочитанного документа

Конечно, возникает резонный вопрос о том, чем вообще руководствовались Украина и ее президент Виктор Янукович, настаивая на подписании соглашения? Но, как уже говорилось выше, первичными для жовто-блакитных были политические (даже скорее геополитические), а не экономические резоны. И только когда стало ясно, что после подписания соглашения политические риски превысят те, что имелись в наличии, Янукович начал разбираться с тем, во что его втравило окружение.

Если коротко, то в соглашении есть несколько знаковых моментов. Во-первых, ассоциация накладывает на Украину обязательства выполнять все директивы ЕС по вопросам регулирования торговой политики, технического и антимонопольного регулирования, ветеринарного и фитосанитарного контроля, субсидий и государственных закупок, интеллектуальной собственности. Украина в этих вопросах элементарно отдавала себя под юрисдикцию ЕС, лишаясь части суверенитета.

Более того, Украина фактически лишалась собственной внешней политики. Все международные вопросы Киев обязался согласовывать с Брюсселем. Украина не имела права самостоятельно вести переговоры по торгово-экономическим отношениям с другими странами, включая Россию и страны Таможенного союза. Все вопросы по такому сотрудничеству Москва вынуждена была обсуждать не с Киевом, а с Брюсселем. Таким образом, Украина самостоятельно лишала себя статуса реального партнера по переговорам, при этом не становясь членом ЕС (то есть без возможности рассчитывать, к примеру, на спасение от дефолта, как это было в случае с Грецией, или даже менее масштабную экономическую помощь, как это было с Италией и Испанией).

Между Украиной и ее потенциальными партнерами встали бы новые органы, созданные совместно ЕС с украинским правительством для контроля над соответствием ее политики интересам Евросоюза. Меж тем интересы Европы находятся в явном противоречии с российскими в самых различных сферах: энергетики, финансов, трудовой миграции, обороны и безопасности (значительная часть стран ЕС является членами НАТО), военно-технического сотрудничества. Таким образом, для России соглашение об ассоциации Украины и ЕС означало бы необходимость пересмотра всех возможностей для работы с Украиной в этих сферах и скорейший переход к замене украинских производственных мощностей (прежде всего в сфере оборонной, но не только).

Банальный аргумент, который я лично приводил своим украинским коллегам и озвучивал в интервью «незалежным» СМИ: если мы посмотрим на Энергетическую хартию ЕС, то она абсолютно соответствует евроинтеграции, но совершенно не соответствует интересам членов Таможенного союза. Еще раз, это лишь одна составляющая, одна лишь проблема. Но уже здесь мы видим масштаб украинских потерь. Ведь как только Украина имплементировала евроассоциацию, тут же возникли бы трения между «Газпромом» и правительством этой страны – ведь именно российский монополист импортирует газ через территорию, контролируемую Киевом, а в соответствии с Энергетической хартией монополизм в сфере транспортировки недопустим.

Чтобы понять всю серьезность того, о чем я говорю, достаточно сказать, что в конце 2014 года России пришлось отказаться от завершения строительства газопровода «Южный поток». Это произошло после того, как Евросоюз заставил власти Болгарии ставить палки в колеса реализации уже одобренного и согласованного проекта. Затем президент России Владимир Путин сообщил, что заключает договор с Турцией о поставках значительных объемов газа. Подчеркну, что в это время новые власти Украины уже подписали Соглашение об евроассоциации, которое будет имплементировано в его экономической части с начала 2016 года. И тогда требование о соблюдении Энергетической хартии всплывет в повестке российско-украинских переговоров.

Поэтому следующий шаг России вполне логичен. В 2018 году как заявил глава «Газпрома» Алексей Миллер, российская сторона не собирается продлевать контракт на транзит газа через территорию Украины. Европа же сможет получать газ через «Турецкий поток» – газопровод, который планируется проложить через территорию Турции к границе Греции. В обход Украины. Пропускная способность ветки – 50 миллиардов кубометров в год. А уж там – на границе с Евросоюзом – европейские потребители могут сами покупать газ как захотят и транспортировать его как им угодно – высококонкурентно или не очень.

Надо сказать, что Янукович эти угрозы в итоге осознал и от подписания договора с ЕС отказался. Нынешние же руководители Украины решили бежать впереди паровоза.

Вторым крайне важным следствием создания зоны свободной торговли между Киевом и ЕС, которое было предусмотрено соглашением об ассоциации, стало бы (возможно, еще и станет, а пока от этого страхуют девальвация гривны и дороговизна импортных товаров) вытеснение украинских товаров с внутреннего рынка в объеме около 2 миллиардов долларов ежегодно и, как следствие, падение ВВП на 1,5–2%. Как минимум до 2020 года украинские товары оказывались в дискриминационном положении по сравнению с европейскими. Украинцы просто вынужденно открывали свой рынок для европейских товаров, не ставя никаких барьеров. По большей части украинские товары хуже или дороже европейских аналогов. А значит, производители незалежной должны были обанкротиться. Европейцы же получали украинский рынок надолго, если не навсегда.

Скажем, субсидии на сельхозпродукцию в некоторых странах Европы делали бы европейские продукты по целому ряду номенклатур дешевле, что привело бы к тому, что украинские аграрии (за исключением производителей пшеницы) банально вылетели бы в трубу.

При этом ответного свободного доступа своих товаров на европейский рынок Украина не получала, так как по условиям соглашения Евросоюз сохранял квоты на ввоз многих украинских товаров, причем из числа тех, которые как раз и могли бы конкурировать на европейском рынке. Простой пример: объем устанавливаемых квот на ввоз ряда основных сельскохозяйственных товаров был ниже их фактического экспорта на момент 2013 года. Сохранялись и защитные меры в отношении импорта украинской продукции химической и металлургической отраслей.

Чревато соглашение было и фактическим уничтожением высокотехнологичных производств. Европейцы уже давно говорили, что украинский ВПК, космические и авиационные технологии им не нужны. Знаковой иллюстрацией этого стал следующий пример, когда европейский концерн «Эйрбас» настоятельно «посоветовал» украинскому концерну «Антонов» не конкурировать со своим военно-транспортным АН-70 с европейским А400М. «Антонову» пришлось согласиться. Впрочем, дни жизни этого предприятия, равно как и многих других оборонных заводов, сочтены – без кооперации с Россией большинство из них неминуемо становятся банкротами в перспективе двух лет.

Понятно, что, прочитав внимательно текст соглашения, любой вменяемый политик всерьез бы задумался – а оно вообще надо? Но Янукович и прочитал текст поздно, и до последнего надеялся, что Европа даст денег, обязательства забудет, а с Москвой удастся как-то разрулить. Президент Украины предлагал Москве мифический в тех обстоятельствах план взаимодействия с Таможенным союзом в формате «3+1», когда Украина подписывает соглашение об ассоциации с ЕС, но при этом сохраняет свое участие в Едином экономическом пространстве с Россией, Казахстаном и Белоруссией. Для России это означало банальное «кидалово» – на наш рынок тогда бы поступали европейские товары, лишь промаркированные на Украине. Наша экономика бы теряла, а богатели бы украинцы и европейцы. Такая форма субсидирования Януковича Россию не устраивала.

Конец ассоциации

Метания Януковича и его стремление получить все ото всех и сразу ничего не давая взамен, не устраивали и Европу. Европейцы были раздражены: давно продавливаемое соглашение осенью 2013 года оказалось практически провалено. Квасьневский, присутствовавший на переговорах с Фюле, в сильно раздраженном состоянии позвонил Виктору Пинчуку. «Он нас одурачил! Янукович не собирается подписывать. Он мошенник и известный лгун!» – буквально орал на украинского олигарха бывший польский президент.

Два дня спустя в автомобиле по дороге в аэропорт Янукович одобрил и исправил вариант распоряжения № 905-р. Суть документа была проста: он предписывал украинскому правительству прекратить подготовку подписания соглашения с Евросоюзом. Поставив подпись, украинский лидер полетел на тяжелые переговоры в Вену.

Кабинет министров в тот же день приказ президента исполнил. В документе говорилось: «С целью принятия мер по обеспечению национальной безопасности Украины, более детального изучения и проработки комплекса мероприятий, которые необходимо осуществить для восстановления утраченных объемов производства и направлений торгово-экономических отношений с Российской Федерацией и другими государствами-членами Содружества Независимых Государств, формирования надлежащего уровня внутреннего рынка, который обеспечивал бы паритетные отношения между Украиной и государствами-членами Европейского союза… приостановить процесс подготовки к заключению Соглашения об ассоциации между Украиной, с одной стороны, и Европейским союзом, Европейским сообществом по атомной энергии и их государствами-членами, с другой стороны, и действие решения Кабинета министров Украины от 18 сентября 2013 г. „О подготовке к подписанию проекта Соглашения об ассоциации между Украиной, с одной стороны, и Европейским союзом и его государствами-членами, с другой стороны“». Соглашение об ассоциации приказало долго жить.

Вице-премьер Украины Юрий Бойко заявил, что переговоры об ассоциации будут приостановлены до тех пор, пока не разрешится вопрос о предоставлении со стороны Евросоюза компенсаций потерь Украины, которые могут произойти от снижения торговли с Россией и другими странами СНГ в случае подписания Украиной соглашения. Премьер-министр Азаров добавил, что проблема была и в том, что МВФ предъявил очень жесткие требования для предоставления Украине кредита, который позволил бы Украине хоть частично компенсировать последствия от подписания соглашения. Азаров также пояснил, что тайм-аут в евроинтеграции нужен для восстановления торговли и кредитоспособности страны, а требования МВФ повысить цены на газ для населения – невыполнимы до роста благосостояния последнего.

Было ли это окончательным решением? Еще нет, но показательно, что в это же время в Верховной Раде рассматривали принципиальный для Евросоюза вопрос – можно ли отпустить Юлию Тимошенко на лечение в Европу. Ранее члены миссии Европарламента предлагали Киеву решить «вопрос Тимошенко», приняв законопроект внефракционного депутата Анжелики Лабунской. Он предполагал, что больные заключенные будут освобождаться от дальнейшего пребывания в тюрьме. Однако в правящей Партии регионов заранее предупредили, что откажутся поддержать эту инициативу. Тогда сторонники Тимошенко из БЮТ внесли сразу шесть законопроектов, каждый из которых позволил бы Тимошенко лечение за границей.

Депутаты от Партии регионов и КПУ на заседании Верховной рады 21 ноября не поддержали ни один из шести предложенных законопроектов, позволявших Тимошенко выехать за рубеж для прохождения лечения. Таким образом, фракции правящей коалиции отказались выполнить одно из главных требований Евросоюза перед подписанием соглашения об ассоциации. Это было серьезным подтверждением того, что Янукович настроен решительно и без европейских гарантий финансовой поддержки ничего «подмахивать» не будет.

Киев рассчитывал, что европейцы могут пойти навстречу Украине и списать долги, а также дать новые кредиты, а Россия и страны Таможенного союза выложат на стол новые скидки на энергоносители. Предлагалось также обсудить «на троих» будущие отношения. Но 22 ноября ЕС отклонил предложение украинского правительства провести переговоры в трехстороннем формате Евросоюз – Украина – Россия как «беспрецедентное» в европейской практике.

Россия в лице ее президента отреагировала на новость о заморозке евроассоциации довольно позитивно, хотя для Москвы это было неожиданно: Янукович мог «кинуть» не только Евросоюз, но и Путина, несмотря на все обещания. Выступая по итогам заседания Совета сотрудничества высшего уровня между Россией и Турцией, Владимир Путин так отреагировал на решение Киева: «Когда услышали о том, что (я вчера только об этом узнал) Украина приостанавливает – не прекращает, а приостанавливает – процесс подписания договора с Евросоюзом и хочет все, что называется, посчитать как следует, по сути, мы услышали угрозы со стороны наших европейских партнеров в отношении Украины, вплоть до способствования проведению массовых акций протеста. Вот это и есть давление, вот это и есть шантаж. Поддадутся ли Украина и украинское руководство этому шантажу, будет понятно в ближайшие несколько дней, или смогут противостоять этому и занять прагматическую позицию в национальных интересах страны».

Шантаж последовал. Европейцы еще несколько раз пытались убедить Януковича отказаться от его намерений: это делал в Вене австрийский президент Хайнц Фишер (он был буквально поражен, когда ему передали сообщение об отказе Украины от соглашения с ЕС прямо в ходе визита Януковича в Вену), и Фюле с Баррозу, и председатель Европейского совета Херман Ван Ромпей. Они даже отказались от своего прежнего принципиального требования – освобождения Юлии Тимошенко! Пусть Тимошенко сидит, главное – поставить подпись.

Но все это уже не могло убедить Януковича. Заставить его изменить мнение могло лишь предоставление европейской финансовой помощи. Но на это Баррозу лишь в расплывчатых выражениях говорил о «долгосрочных преимуществах» для Украины от интеграции с ЕС. Для Януковича, у которого должны были пройти плановые президентские выборы (он же не знал, что их не будет) в начале 2015 года, а экономика страны уже находилась в стагнации, долгосрочной перспективой представлялся ближайший год.

Стоит признать, что в конечном счете украинский президент сам виноват во всем последовавшем далее: именно он пошел на поводу у своих соклановцев, олигархов и европейских политиков, основным желанием которых было, по сути, захватить обширный украинский рынок. Он слишком поздно понял, чем грозит соглашение с ЕС (а до октября 2013 года вообще не особо интересовался его содержанием). Когда же он понял, то поезд уже ушел: самые разные силы внутри Украины и вовне страны оказались крайне недовольны таким решением украинского президента. В самой Украине у Януковича имелись серьезные политические противники, в том числе влиятельные украинские олигархи. Недоволен был президентом и Киев, чьей наивной интеллигенции очень нравился лозунг «Украина – цэ Эуропа».

Януковича на момент всех страстей вокруг подписания соглашения об ассоциации не уважали уже ни на Западе, ни в России, ни на Украине. Он ухитрился поссориться с большинством лояльных ему еще пару лет назад олигархов и иных элитных групп. Собственная его олигархическая группировка из ближайших соратников вела активную кампанию по отъему активов, в том числе и у тех, кто привел Януковича к власти, помогая ему победить Тимошенко. «Семья», олигарх Курченко, генпрокурор Пшонка – все это было сначала страшилкой, а после стало символом коррумпированности режима украинского президента.

Зарождение протеста

Учитывая давнюю антироссийскую обработку Западом украинской интеллигенции, которая и без того была в значительной мере националистической (притом в Киеве – в основном русскоязычной), Европа рассчитывала на благоприятный исход протестных акций. Главной тактической целью протеста для ЕС в конце ноября 2013 года было следующее: заставить Януковича порвать с Москвой и полностью согласиться на европейские требования.

Впрочем, европейцы сами сделали больше всех для отказа Януковича от подписания соглашения об ассоциации Украины с Евросоюзом: погнавшись за достижением собственных выгод за счет Украины и ее слабовольного и недальновидного президента, они не учли позицию России и совершенно сбросили со счетов интересы самой Украины в части экономики. По большому счету они всего лишь сильно поторопились, продавливая соглашение в 2013 году. Тем самым они поставили Украину перед лицом самого серьезного политического кризиса за последние несколько лет. Выигравшими в этой специфической шахматной партии оказались, как ни странно, лишь США, традиционно преследовавшие свои цели как в Европе, так и на Украине.

На саммите в Вильнюсе, который состоялся 28–29 ноября 2013 года, стало окончательно понятно то, о чем европейские политики уже несколько дней знали. Янукович отказался от губительного для экономики Украины подписания соглашения с Евросоюзом. Но он все еще полагал, что сможет усидеть на двух стульях. Выступая перед собравшимися, Янукович объяснил: Украина остается верной идеям евроинтеграции и намерена в ближайшем будущем подписать соглашение, но прежде этого ожидает встречных шагов от руководителей Евросоюза и связанных с ним организаций.

Он даже перечислил эти шаги: организация программ бюджетной помощи со стороны ЕС и МВФ, пересмотр торговых ограничений на импорт украинской продукции; участие ЕС в реконструкции украинской газотранспортной системы и отказ стран – членов ЕС от участия в проектах по строительству систем транспортировки газа в обход Украины, урегулирование проблем и противоречий с Россией и другими странами Таможенного союза.

Арбузов 12 декабря посетил Брюссель, где по итогам переговоров заявил следующее: «Что касается МВФ, то мы ведем переговоры о конкретной сумме, с конкретными сроками. В меморандуме мы обсуждаем сумму в 15 миллиардов. Переговоры продолжаются. Конечные цифры станут известны после того, как мы подпишем меморандум». Таким образом, Киев все еще рассчитывал, что сможет выбить деньги из несговорчивых банкиров.

Но Европа Януковичу такого предательства не простила. 15 декабря 2013 года Штефан Фюле заявил, что Евросоюз приостанавливает переговоры по соглашению об ассоциации. Европейские страны решительно осудили украинский отказ от подписания соглашения и сделали ставку на противников Януковича. В ответ на собственные колебания во внешней политике Виктор Янукович, таким образом, получил не европейские кредиты и списание долгов, на что и рассчитывал. Он получил евромайдан в Киеве.

Организаторы бунта

Несбывшаяся мечта о «европейском выборе» стала в Киеве поводом для протестов против действующей власти и президента Януковича лично. Конечно, сам лозунг «Украина цэ Эуропа!», с которым выходили первоначально оппозиционеры, можно было бы назвать умеренным и даже привлекательным – ведь протестующие прежде всего выступали за «жить, как в Европе». Это позволяло рекрутировать в ряды недовольных студентов, хипстеров и прочую публику, которая делает «красивую картинку».

Сначала протестующих было совсем немного: на первый митинг 21 ноября 2013 года собралась лишь жалкая тысяча человек. На нем выступили оппозиционеры Владимир Кличко, Арсений Яценюк и лидер радикальной националистической «Свободы» Олег Тягнибок. В дальнейшем именно эта троица будет главными спикерами майдана – вовремя подсуетившись, они оседлали протестное движение еще в самом начале, умудрившись даже довольно жестко отодвинуть на задние роли оказавшуюся через несколько месяцев на свободе, но не нюхавшую «аромат» горелых шин майдана Юлию Тимошенко.

Случайностям тут, впрочем, не место. И Кличко, и Яценюк, и Тягнибок, похоже, точно знали, как будут развиваться события. Или, как минимум, с ними делились частью планов, в которых незаконное свержение неугодной Брюсселю и Вашингтону власти стояло первым пунктом. Отмечу, что протесты начались еще до того, как стало известно, что Янукович не подпишет соглашение о евроассоциации. Приближался Вильнюсский саммит, а Кличко и Яценюк уже плясали на майдане. Постепенно там начали объединяться все силы как внутри Украины, так и вовне ее, которые намеревались использовать протест киевлян и сам лозунг евроинтеграции для организации беспорядков и устранения Януковича. И хотя на первых ролях оказались боксер (Виталий Кличко), нацист (Олег Тягнибок) и Кролик (как прозвали Арсения Яценюка за сходство с персонажем из советского мультфильма про Винни-Пуха), реальные кукловоды стояли за сценой.

И было их очень много. Ведь Янукович за почти четыре года своего президентства успел поссориться с многими. И прежде всего он потерял поддержку влиятельных украинских олигархов. Известно, что при Януковиче сформировалась своя финансово-промышленная «аристократия» из близких президенту людей. Речь идет о группе бизнесменов и чиновников, которых называли семьей: сыне Януковича, сыне генпрокурора Пшонки, «семейном олигархе» Курченко. Эта группа начала активно прибирать к рукам различные «плохо лежащие» активы и наступать на интересы других украинских олигархов. Тем это, безусловно, не понравилось, поэтому уже в декабре многие «незалежные» бизнесмены оказались в рядах спонсоров майдана.

Без их денег переворот был бы невозможен. Ведь даже в чисто организационном плане евромайдан сам по себе был довольно дорогостоящим мероприятием. По приблизительным оценкам, стоимость одного дня многотысячного митинга составляла порядка 4 миллионов долларов (прямых трат, не считая трат из городского и госбюджетов Украины на поддержание порядка, уборку улиц, возмещение ущерба от протестов и так далее). Это означает, что только за декабрь 2013 года в протест требовалось «вкачать» порядка 100 миллионов долларов, а то и существенно больше (ведь на стадии «разогрева» тратить приходится больше, чем тогда, когда народ уже сам жаждет насилия). Учитывая, что евромайдан длился почти три месяца, стоил он около полумиллиарда долларов. Как минимум – 450 миллионов. Понятно, что с «миру по нитке» такие деньги собрать невозможно, даже в относительно богатом по украинским меркам Киеве.