Помоги проекту - поделись книгой:
– Донара Зурабовна, а вы часто встречаетесь в работе с такими вещами? Я как-то всегда думала, вся эта фрейдятина – полный бред…
– В чем-то да, бред. В том смысле, что у основоположника были фигуры, например, «соблазняющего родителя». Ну в здравом уме и трезвой памяти разве такое бывает? В реальной жизни ничего же похожего не встречается, ну если ты не следователь из криминальной полиции. Но вся печаль в том, что сами механизмы-то есть. А возникают они из симбиотических нарушений. И из ситуаций, когда кто-то стоит не на своём месте. Например, мать на уровне подсознания не стоит на месте жены для своего мужа. А бессознательно встаёт на место жены для собственного отца. И при рождении сына перемещается на место жены для сына. Но ещё страшнее стало для меня понимание, что это механизм глубоко бессознательный. Что мать ни сном ни духом о том, что происходит глубоко под уровнем сознания. Ибо большинство людей процентов на 80 живёт под влиянием системы…
– Жуть какая… – Алиса смяла пакетик от чая, который вертела в пальцах. Дождь за стеклом утихал. Серая пелена превратилась в мелкую искристую морось. Пахло мятой, мёдом и мокрой листвой.
– Жуть. Точнее не скажешь. С системной точки зрения ничего удивительного, что парень так и остался в детстве – «мама, я ещё маленький! я ребёнок, я не мужчина!» Сын очевидно стоял на месте мужа для этой женщины. И мальчик победил комплекс Эдипа через отказ от взросления.
– Ну, это же редкость, когда у человека задержка психического развития.
– Редкость, когда такая колоссальная сила нарушения. Потому что вообще-то симбиотические нарушения встречаются у восьмидесяти процентов клиентов. Просто в разной форме. И со временем, с опытом их различаешь всё более чётко. Аутичный ребёнок у матери, никогда не видевшей своего отца, и бессознательно пытавшейся заместить сначала мужем фигуру отца, а затем сыном – роль удравшего мужа. Кстати, одна такая мама год выполняла практики из моего тренинга «Сын или муж? Или всё-таки и сын, и муж?» – и у ребёнка сняли диагноз «аутизм» вместе с подозрением на шизофрению. Мы увиделись через год – она приехала ко мне на тренинг через полстраны – и с радостью согласилась записать отзыв: «Может быть, кому-то это ещё поможет». Когда я записывала на видео, чтоб потом выложить на свой канал LianaDimitroshkina её отзыв – мы обе плакали.
– Донара Зурабовна, я, когда про вас услышала, посмотрела кучу отзывов на ютубе – и видела этот отзыв. Очень впечатляет.
– Я когда обнаружила, как много таких случаев – у меня появилось сильное желание создать программу для матерей, желающих правильно выстроить отношения с сыновьями. Ибо, неверно выстроенные, эти отношения разрушают любую надежду женщины на семейное счастье, с отцом ли ребёнка, с другим ли мужчиной. Но, что ещё трагичнее, разрушают судьбы сыновей, – я посмотрела на стол: – Ещё чаю?
– Да, немножко, зефиринку доесть, – ответила Алиса.
Я дотянулась до чайника, налила ей четвертушку прозрачной кружки. Каких только чашек у нас нет, а Алиса выбрала прозрачную.
– Но вот у меня в голове не укладывается, как это может быть плохо – когда сын сильно привязан к матери. Когда мать сильно привязана к сыну. Это же любовь! Любви много не бывает!
– Не тут-то было. Любовь к детям, как и всё на этой земле, бывает в невежестве, страсти и благости. Любовь в невежестве разрушает жизнь – ну я уже рассказывала о крайних таких примерах.
Второй путь… Мама может задушить сына такой любовью так, что он на всю жизнь останется несамостоятельным, безответственным, и уж конечно, не сможет построить счастливую семью. Сама же мама останется без мужа, без внуков и с сыном, втайне ненавидящим её за все её старания. Как правило, пьющим, неуспешным и постепенно деградирующим.
И только третий путь – путь гармонии. Путь здорового понимания любви и гармоничного выстраивания отношений Алиса вздохнула и поднялась:
– Мне пора. Спасибо, Донара Зурабовна. Пройду тренинг и буду делать практики. Через какое время нам было бы благоприятно снова увидеться?
– Если вы не записывались заранее, вопрос нужно поставить иначе. Через какое время появится окошко… Через неделю-две было бы самое то.
И Алиса откланялась, шагнув в августовскую темень, а через пару минут, домывая чашки, я увидела в окне синие, модные, мощные огни. К воротам подруливал мужнин джип.
Дура аруд
И на меня обрушилась реальность. Как было хорошо работать – я была связана с чужой реальностью и могла позволить себе не смотреть на свою.
Я взяла маркер и написала на костяшках пальцев обеих рук: ДУРА.
И отправилась в прихожую. Подставила мужу тапки прямо к двери, он аккуратист – сделать шаг с придверного коврика и натоптать для него хуже чем гвоздём по стеклу. Повезло мне всё-таки. Чистота-то моя забота. А бережёт её Гриша. Не так давно он был боевым офицером, командовал спецназом. Порядок у него в крови.
Подтянутая фигура, джинсы, тенниска, короткая-прекороткая стрижка – это чтобы лысину было почти не видно – муженёк переступил порог, втащил груду пакетов. Сильный он, мне никогда не удаётся угадать – сколько весит то, что у него в руках. Он отсутствовал почти два месяца – вместе со всей командой достраивал часовню за полярным кругом, прилетел полдня назад, но я даже не успела с ним поздороваться – пока я была занята с клиенткой, встретила его Люсьена. А потом он принял душ, прыгнул в джип и умчался смотреть, что там на работе – всё же два месяца отсутствовал.
– Дорогая, это что, у тебя новый тренинг? – сделал стойку супруг. – С чего такое самоуничижение?
– Пойдём ужинать, король нашего королевства. Загорел-то как! И похудел. Суп будешь? Гречневый! А потом расскажу…
– Салат сделай мне. Помидорный!
Я включила садовое освещение и спустилась к грядкам за зеленью. Пахнуло сладким запахом медуницы – как я её люблю, в этом году попросила посадить, ради этого аромата. На секунду остановилась, с тоской вбирая в себя всё вокруг. Откуда, спрашивается, у нас цикады, стрекочут, как на юге. Кинза переросла, превратившись из петрушкопохожих листочков в укропоподобные веточки. Нащипала пригоршню, прихватив немножко укропа и щедро рванув зелёного лука. Поднялась в дом. Настрогала пару помидорок, своих, корявых, но вкусных. Достала сметану – свеженькую, Люсьена с утра принесла. Накрыла стол – муж у меня эстет, ему нравится, чтоб и фарфор был вот такой, и серебро вот этакое. Протёрла вилку-нож до сияния, заварила иван-чай – наш приятель обзавёлся целой плантацией, подарил коробку ферментированного вручную. Мужу нравится.
Через пару минут он спустился уже в домашнем – в новенькой галабии. Недавно мы были в Египте и набрали там этнических одёжек – Гриша выглядит очень экзотично в длинной синей хламиде, из-под которой видны только щиколотки. Удобно, не жарко и комфортно.
И пока супруг ужинал, рассказывая о том, как они перекрывали тёс на антарктической часовне под горизонтально летящим не то дождём, не то метелью, сидела рядом, подперев подбородок кулаками.
– Погоди, не шевелись, – не выдержал он, потянувшись к третий день валяющемуся на холодильнике фотоаппарату. – Я просто должен это сохранить! И запечатлел всю мою красоту – ДУРА АРУД под подбородком.
– Ну делись уже, дорогая, что за новый дизайн у тебя?
Я выдохнула, как в Крещенье перед прорубью, не в силах поднять глаза.
– Гриша, я так виновата. Я нас разорила. И нас скоро выгонят из дома.
Фотоаппарат брякнулся на стол. Муж молча смотрел на меня, а у меня покатились слёзы.
И тут снова раздался звонок. Вернулась Алиса. Надо же, как-то не получается у неё уйти за один раз.
– Донара Зурабовна! Я ж забыла – а тренинг-то про «Немаминых дочек» можно купить?
– Да, конечно. Люсьена Карловна, пожалуйста, помогите Алисе, – скрепилась я, смахнув слёзы и выглянув из кухни. – Извините, я не могу сейчас уделить вам время. Люсьена, пыхтя, поднялась из цоколя – судя по пирамиде простыней в руках, из гладилки:
– Пойдёмте, запишу вам на диск.
Суббота, 3 октября 1998 года
Было градусов 25, и мы с Гришей сидели в беседке. Качающиеся диванчики слегка поскрипывали. Мы их прошлой осенью высмотрели в Китае и тут же воплотили в своей реальности – купили в магазине для альпинистов тросы и подвесили на них самодельные скамьи со спинками. Восхитительно удобные штуки получились, не нарадуюсь. Остро пахло свежескошенной травой. Надо же, какой удивительный октябрь – даже газон пришлось стричь.
Прошлогодняя китайская поездка началась с того, что мне так захотелось норковую шубу! А говорили, что в Китае они совсем дёшевы. Заодно и Китай посмотрим, решили мы с Гришей, и купили билеты в огромный аэробус. К концу полёта, который длился почти полсуток, набитый шопниками самолёт гудел, как кабак перед дракой. Попутчики употребили всё, чем запаслись в дьюти-фри, и пожинали плоды. Кто-то пьяно хохотал, другие бранились, третьи заливисто храпели. Сползали по трапу с соответствующими трудностями, а в автобусе гид встречающей компании, потрёпанного вида мужичок в форменной одежде, понимающе хмыкнул:
– Ну, лица, конечно, знакомые почти все… но что положено – всё равно вам зачитаю! Контрафактные кроссовки не берите, будут проблемы. Карго оформлять тут… Паковать там-то…
– Слушай, поехали, а? Знаем мы всё! – буркнула толстуха с соседнего сиденья.
– Так уж сразу и поехали. Может, у кого вопросы есть! Вопросы есть?
– Есть! – сказал Григорий. – Экскурсии когда будут?
Немая сцена была – «Ревизор» отдыхает. Народ повысовывался в проходы – посмотреть на этого чудака. Сопровождающий вылупился на нас, рывком уткнулся в бумаги, вздёрнул голову:
– О!!!! У нас же два туриста!!!!
Замечательная была поездка… и обошлось это нам вместе с шубой, перелётом, отелем и экскурсиями ровно в те же деньги, сколько стоило такое же манто в чижевских магазинах.
– Я тебе так благодарна. Я бы меня бы убила за это.
– Мы семья, – просто сказал муж. – Да и чего нам бояться. Кто выжил в 91-м, того уже ничем не возьмёшь. Ну, проживём в съёмном жилье. А там война план покажет. Заработали один раз – заработаем и второй.
– Мне сегодня Лерона расстановку сделала. Через компьютер.
– Это как это? Что за новое слово в твоём деле?
– Мне Платоша камеру приладил, ещё перед тем, как уехать в стройотряд, и Лерона всё видела в камеру, а я всё слышала, что она мне говорит, и выполняла. Знаешь, у меня теперь тоже отлично получается держать поле через сеть. Кто бы мог подумать, что так можно делать. Оказывается, при умении запросто можно.
– На дом, что ли, расстановку делала?
– На дом, конечно. Знаешь, если бы дом не был оформлен на меня, может быть, мы бы не столкнулись с такой динамикой.
Муж – предприниматель, строитель. В нашем непредсказуемом налоговом поле он когда-то решил, что безопаснее будет оформить недвижимость на меня – мало ли что…
А вышло совсем наоборот. Пока он был в отъезде, давнишняя клиентка подсказала мне поучаствовать в городских торгах на покупку помещения. Я всегда мечтала о безопасности – о том, чтобы у нас был источник пассивного дохода, и купить помещение в центре города показалось мне отличной идеей – прекрасная цена, отличное здание, даже арендатор уже есть – филиал какого-то столичного банчка. Григорий, как на заказ, перед самой поездкой – «почти на три месяца уеду, да ещё морем, и в Арктику» – побывал у нотариуса и загрузил в сейф доверенности на моё имя на все случаи жизни. Доверился, эх.
И я сняла всё, что было на счетах, взяла валютный кредит – под прекрасный, выгодный процент – под залог дома, и оплатила покупку.
За два дня до дефолта.
Через три недели после Ельцинского «Положу голову на рельсы, девальвации не будет!» банк-арендатор лопнул и съехал, оставив долги за электричество, воду и телефон, десяток расцарапанных столов и море рваной бумаги по углам. Через день – не знаю, что уж такое учинили напоследок отъезжанты – но помещение полыхнуло. То ли обиженные вкладчики постарались, то ли проводка виновата… Но и столы, и бумага оказались прекрасным топливом, лопнули даже оконные стёкла, и доброго утро мне пожелала уже пожарная инспекция.
Мужики честно сказали: Донара Зурабовна, тут нет вариантов – над вашим помещением жилой дом, мы не можем рисковать жизнями людей. Пока вы не поменяете проводку, причём во всём помещении и не проведёте ремонт исключительно сертифицированными материалами и силами авторизованной фирмы, мы разрешение на эксплуатацию не дадим. Единственное, в чём можем пойти навстречу – это дать сроки подлиннее и штраф поменьше…
А через неделю банк-кредитор выставил первое платёжное требование – и я отнесла в ломбард все свои бриллианты. Ещё подумала – ну надо же, почти как в 1991-м, и муж в отъезде, и приходится выворачиваться…
А на второй платёж, а тем паче на замену проводки, вообще неоткуда было взять денег. Я прекрасно знала, что у Гриши все ресурсы вложены в новый проект, который дай Бог если через год принесёт доход. Всё – это значит всё, и даже строительная техника заложена-перезаложена.
К тому же я сделала свою покупку, даже не спросив мужа. Ну да, он был в море, за Полярным кругом, а решать нужно было быстро. Но в глубине души я знала, точно знала, точно-точно знала, что он не одобрил бы такой план. И была рада, очень рада, очень-очень рада, что с ним нет связи.
Я рискнула – рискнула всем, что мы заработали – и проиграла.
– Какое счастье, что Платон поступил на бюджет. Если бы ещё и ребёнок потерял возможность учиться, я бы не пережила. Мало того, что он профессию выбрал такую, что неизвестно, как себя прокормит. Так ещё и помочь ему нечем.
– Да ладно тебе. Поступил бы на вечернее да работать бы пошёл. Может, даже и лучше было бы. Мужик должен уметь стоять на своих ногах. Пусть привыкает. Мы что с тобой, сильно рассчитывали на мамины блины? Сами справлялись. Ничего же, не умерли. Справились. И он справится. Ну что там с Лероной-то?
– У нас в роду был фабрикант, богач, дядя Ашот. Эмигрировавший в 1918-м. Дядя моего деда, о нём на всякий случай молчали – ну ты понимаешь, напиши-ка в анкете, что у тебя есть родственники за границей! Да фабриканты ещё! И он вложил все деньги в американский проект, а там наступила Великая Депрессия. И проект погиб, и дядя Ашот лишился всего. В том числе и дома. И он не пережил этого, умер.
– И как это связано с нами?
– Я оказалась с ним в переплетении.
– Да, я помню, – и Григорий пропищал предположительно женским голосом: – «Если человек совершает необъяснимый, дурацкий, необоснованный поступок – на 99,99 % можно быть уверенным, что он находится в переплетении и движет им не здравый смысл, не собственное намерение, а динамика Рода».
– Во-во, оно самое, а что, голос у меня точно такой, да?
– Ну, я старался. Кстати, долго ты эту красоту на костяшках носить собираешься? Как увижу, так рука сама к макушке тянется: почесать.
– 40 дней носить буду, – ответила я, укладывая голову мужу на плечо. Его рука немедленно потянулась к моей макушке. – Епитимья мне такая. Недавно у какого-то лектора услышала и поняла: это именно то, что мне нужно, и нужно прямо сейчас. Нарисовала бы летом – не втащила бы нас в эту жуткую яму. Кстати, упражнение что надо, всем девчонкам советую.
Упражнение
Напишите маркером на костяшках пальцев ДУРА и так ходите, возобновляя, если сотрётся, в течение хотя бы 7 дней.
• Во-первых, женщины перестанут вам завидовать.
• Во-вторых, мужчины перестанут с вами соревноваться.
• В-третьих, очень укрощает Эго.
• В-четвёртых, не пройдёт и недели, как у вас повысится ресурс уважать мужчин и слышать чужое мнение.
• А в-пятых, проявится ресурс вовремя «заткнуть фонтан», чтобы не душить мужа советами и критикой.
Со всех сторон полезное упражнение.
– А что там с Ашотом-то?
– У него был сын – который обожал коней и мечтал быть ветеринаром, и его приняли на стажировку на какой-то исключительный конный завод. А дядя Ашот хотел, чтобы сын продолжил его дело. Сын остался в СССР, и выучился, и прожил как-то тихонько. А дядя Ашот отрёкся от него: «Если ты останешься с большевиками, ты для меня умер!» – и его завод стал для него единственным детищем. Он был к нему привязан как к ребёнку. Но он сказал про ребёнка, что тот для него умер – и семейная динамика заставила его дело погибнуть.
– Аналогия понятна, дело как ребёнок, а «сын для меня умер»… Я тебе говорил, что ты как-то слишком привязана к дому?
– Да. И у меня именно в этом проявилось переплетение. Дом был для меня как ребёнок. И та часть меня, которая была переплетена с дядей Ашотом, создала ситуацию, когда я должна потерять этого «ребёнка».
– Знаешь, Донара, лучше дом, чем сына.
Я замерла.
– Боже мой. Я даже не посмотрела с этой стороны. Да. Да, ты прав.
– Смотри, и здесь ведь параллель. Платоха выбрал совершенно идиотскую профессию – ну что это за дело для мужика, кисточкой по бумаге возить! – и мы еле-еле с этим справились…
Поделиться книгой: