Помоги проекту - поделись книгой:
Гриша сгорбился. Для него это было чудовищным ударом. Наш первенец, единственный мальчишка из четверых детей, радость и гордость отца, парень медвежьей силы и острейшего ума, которому муж прочил военную карьеру и мечтал отправить в суворовское училище – в 12 лет возмечтал стать художником, как сумасшедший принялся учиться рисовать, вместо сна, отдыха, физики и химии. А весной разругался с отцом в пух и прах, но поступил в Строгановку. И ладно бы он батальные сцены писал, Верещагина муж ещё как-то признавал. Ну пусть бы даже пейзажи. А он писал кляксы! И кляксами! И с фанатичным блеском в глазах утверждал, что он скажет новое слово в живописи!
– И тут ты прав. В наше время акварелями не очень-то проживёшь и семью не прокормишь. Но как уж сложилось, так сложилось, в конце концов, каждый должен набить свои собственные шишки.
– А всё равно, прям прибил бы. Раз всё равно шишки набивать. Пусть бы не от посторонних.
– Смотри, какая у нас сложилась похожая динамика. Сын, который занимается не пойми чем, и уезжает со скандалом. И я, главное, в твоём роду всё искала похожую фигуру, а это, оказывается, тема из моего рода…
Муж погладил меня по голове.
– Гриш, а давай огонь разведём?
Григорий поднялся, достал из специального отсека несколько поленьев и критически воззрился на опустевшее пространство: осталось мало, нужно добавлять.
Из дома вышла Люсьена с жёлтой пластиковой плошкой, о, здорово, значит, пошла-таки за орехами.
– Тогда чего бы и приготовить на нём, что ли… картошку, может, в углях запечь?
Когда мы разбивали сад, первое, что смастерили – это был открытый очаг в дальнем углу, между прутиками свежепосаженных яблонь и малинником. Громкое название означало всего лишь утрамбованный пятачок, обрамлённый кирпичами. Водрузив последний, Григорий тут же развёл там костёр. Глазели-глазели на огонь, пока нас не осенило: а чего добру пропадать, давай что-нибудь туда сунем. В хозяйстве нашлось ровно 4 картошки. Но когда мы их испекли во взаправдашних углях, мы обнаружили, что наелись. Реально наелись, как хомяки в амбаре. С тех пор печёная на углях картошка для нас волшебное лакомство. А я ещё приловчилась заворачивать в фольгу каждую картофелину по отдельности – тогда их есть гораздо удобнее, содрал обёртку и руки уже не пачкаются.
Пока мой бойскаут складывал дрова, тюкал по поленцу, добывая щепу – зажечь костёр с одной спички это для моего мужа принципиальный вопрос – я сбегала на кухню, намыла картошки и, прихватив рулончик фольги, вернулась в беседку. Хотелось быть рядом с мужем, даже и эти пять минут. И без того мало видимся, Гриша так много работает, да и у меня клиенты косяком.
Григорий оглянулся – вижу ли я миг его триумфа, – поднёс спичку к элегантному шалашу из щепок и дров, пламя лизнуло газетный жгутик, которым муж хитро прокладывает дровяные башенки, куснуло щепку, дровишку – и через минуту весело плясало в очаге.
Я накручивала фольгу на мокрую картошку, а муж забирал их и раскладывал по столу, демонстрируя диспозицию, как Чапаев Петьке.
– На следующий платёж я деньги найду, у меня давно приятель просит джип продать – махну его на «уазик». Авось не передумал. – и серебристый ком отправился к левому краю стола.
– Попрошу Андрюху пробить этих банкирцев – может, какая польза будет, – вторая картофелина отправилась налево.
– Позвоню Ольге, может, что подскажет с арендаторами. Наличие арендаторов – это всегда в первую очередь вопрос цены. За полцены, за треть, за четверть цены сдать нам всё равно выгоднее, чем если будет простаивать, – и покатил налево третий корнеплод. – Вообще у меня есть пара вариантов, завтра поговорим.
– А я всё же позвоню кое-кому – и начну делать сайт, – сказала я. – Мне давно советуют масштабировать работу, и, мол, для этого нужно использовать интернет. Вообще не представляю, как это делается, но, видимо, придётся учиться. Может быть, вся эта ситуация предназначена именно для того, чтобы дотолкать меня до масштабирования… – я подняла руку, любуясь на свою работу – очередной комок получился идеально круглым. Гриша перехватил добычу, пристроил рядом с остальными:
– А с какого тренинга хочешь начать?
– Вот не случайно же вся ситуация крутится вокруг Алисы. Подумываю начать с «Муж ИЛИ сын? Или всё-таки И муж, И сын?» И сомневаюсь в то же время…
– А в чём сомневаешься?
– В том, способна ли мамочка вообще квалифицировать свою большую любовь к сыну как проблему.
Гриша хмыкнул:
– Ну, лично я таких мамаш вообще себе представить не могу.
– В том-то и проблема. У большинства женщин вообще в голове не укладывается, что любовь к сыну и ресурс иметь счастье с мужчиной – это взаимосвязанные вещи. А я не раз встречала в практике, что с рождением сына у женщины ухудшается отношение к мужу.
– О, таких случаев и я тебе могу мешок рассказать. Да вот хоть даже у нас в команде – Вениамин едва свёрток из роддома принял, как с женой начались безумные скандалы, по самым идиотским поводам. В море с нами пошёл, чтобы от супружницы смыться, а пока добирались, к корабельной докторице плотно клинышки подбил. Похоже, уже разводиться собрался.
– Да, именно так и бывает. В считанные недели куда-то девается любовь, вместе с нею исчезает физическое притяжение… а там проходит немного времени – и муж начинает смотреть «налево»… Для этого есть веские, как правило, системные причины. На уровне сознания же за всей этой динамикой стоят какие-то совершенно дурацкие поводы.
– Как у Веньки – у него жена скандалила, что он тюбик зубной пасты не закрывает. Слушай, говорит, я его с трёх лет не закрываю – что, только сейчас заметила? А вообще даже интересно, эта штука – она часто встречается? Ты статистику ведёшь?
Дрова превратились в угли, подёрнутые сизыми язычками пламени. Гриша взял кочергу и принялся закапывать туда картофелины. Кочерга у нас тяжеленная, мне её и поднять-то невмочь. Всё хотела обзавестись изящным каминным набором, да денег было жалко. Ну куда деваться, теперь у нас эта кочерга надолго. Влетели в режим экономии на многие годы. Угораздило же меня.
– Вот прямо чтоб статистику – не веду, но мысль-то какая мудрая. Записи же все есть, нужно их просто систематизировать. Ну, вот если навскидку, чаще всего встречаются проблемы, связанные с отсутствием баланса. Баланса Давать и Брать, баланса Близости и Отдаления, баланса мужского и женского… Хотя не факт. Наверное, не то чтобы это чаще встречается, просто с этими проблемами чаще приходят. А вот про эту тему, про симбиотические нарушения, не так-то просто ответить знаешь почему? Потому что её намного сложнее распознать. Она не очевидна! Но там колоссальной мощи энергия.
– Да уж заметил. А как там события развиваются, я прям себя болельщиком чувствую. Есть новости?
– Пока главная новость вот о чём: где-то глубоко в моём подсознании запрос обкатывался с разных сторон, вращался, разворачивался то одной стороной, то другой… И вылился наружу в форме тренинга. Я ж ещё поняла, почему у неё сын аутичный. И что с этим делать, тоже теперь знаю.
Куст орешника, полыхающий бордовой листвой сразу за беседкой, выпустил из себя Люсьену.
– О, Люсьена Карловна, – удивился Гриша. – Это вы в засаде там сидели?
– Вроде того, – хмыкнула она, предъявляя наполненную до краёв пластиковую плошку. – Жена ваша за орехами меня спроворила. Да сообразила, если голос не подать, останусь без картошки. Я тоже хочу!
Муж цапнул пригоршню орехов.
– Ну, пропуск к столу вы себе обеспечили, считай, пароль принят. Мы туда много насовали, поделимся. Я сегодня герой, обнаружил три куста несобранной картошки и добыл её.
– Григорий Богданович, я всё хочу вас спросить. У вас и ружьё в сейфе, и всё такое. А почему никогда не охотитесь? Ежели чего и добыл – оно картошка? – спросила Люсьена Карловна.
– Ох, я поохотился однажды. Пацаном ещё, с мелкашкой. Петруха меня позвал ночью летучих мышей пострелять. Много их было.
С Петром они потом и учились вместе, и служили, и семь пудов соли съели. Петруха нам и первую собаку когда-то сосватал.
– Первый раз слышу, чтоб на летучих мышей охотились.
– А вот у нас было как-то модно – отстреливать их да хвалиться трофеями, кто больше. И вот ночь, луны нет, только звёзды светят, огромные такие, рукой подать. Опушка между лесом и скалой, роса на траве, тишина, и бесшумные силуэты над головой. Я заметил их первым, выстрелил, один рухнул прямо к ногам, полшага – и я поднял трофей. А мыш ещё живой оказался. Бархатный такой, маленький, весь в ладони поместился. И он начал мою ладонь лизать и вылизал всю. И тут меня чуть не порвало на тряпочки, он ведь меня не трогал, ничем меня не обидел, просто жил. Наверное, он даже не успел никого полюбить, и он торопился хоть немножко отдать любви, пока жив. Пацаны палили за спиной, а я гладил мыша и плакал. Он умер у меня в ладони. И с той минуты я больше не стрелял ни в кого, кто бы не стрелял в меня.
Люсьена отвернулась, подозрительно шмыгнув носом. Повисла неловкая тишина.
– А может, и самовар изладим, а? – осенило меня. – Полный набор будет! Костёр, самовар!
– Да запросто, – и муж потянулся за самоваром, пылящимся на самом верху барбекюшницы. – Отмыть только надо, эка его запылило. – и он критически воззрился на расстояние между мойкой и краном. – Сюда не запихнётся. Кто мне польёт?
Люсьена схватила садовый шланг:
– Это я с удовольствием! Донара, а ты мне потом объяснишь, как это вообще понять можно – правильно ты любишь ребёнка или нет? Ведь ни одна ж мать не планирует так полюбить дитя, чтоб ему жизнь поломать.
– А вот за самоваром и объясню. И тренингом новым похвастаюсь, – ответила я, разглядывая зимнюю яблоню. Похоже, там ещё есть чем поживиться, и дотянуться смогу.
К тому моменту, как над самоваром, набитым щепками, потянулся дымок, я гордо выложила на стол десяток краснобоких яблок. Они были не сказать чтоб сладкие, но очень нарядные. И с навощённой поверхностью, что меня поражало. Я думала, на рынке торговки яблоки воском натирают, специально, поштучно, для товарного вида. А когда обнаружила, что наши садовые, собственноручно сорванные, тоже имеют плотную восковую поверхность, а через пару недель хранения и вовсе воском блестят, очень удивилась. Видимо, природа так устроила для зимних сортов, чтоб хранились дольше.
Гриша захрустел самым большим. Люсьена критически воззрилась на букет мяты:
– Может, в дом сходить, за чёрным чаем? Что-то я только мяту да смородину принесла, даже и не сообразила пакетиков-то прихватить.
– Мне не надо, – с набитым ртом прогудел Григорий. – Дома-то лучше бы травы. Люсьена Карловна поставила на стол кружки с надписями «Папа», «Мама», «Люсьена Карловна». Год назад наша старшая дочка, Марианна, увлеклась росписью по фарфору и попутно, скомплектовала полный набор, на все случаи жизни.
– Не по себе мне, вот у моей у сестры три сына. Как женщина могла бы понять, что любит ребёнка неправильно?
– О, это не так уж и сложно. Ей нужно задать себе несколько вопросов:
• Есть ли счастье в её собственных отношениях?
• Её жизнь с мужем становится лучше или хуже с каждым днём?
• Согласна ли она с тем, чтобы у её сына в семейной жизни все шло так же, как и у его отца?
• Или есть то, что стоило бы изменить?
• Похоже ли её отношение к сыну на отношение свекрови к отцу ребёнка?
• И всё ли в этом принесло счастье отцу, а значит, всё ли принесёт счастье сыну?
Люсьена Карловна подняла бровь. Как это у неё так получается, до сих пор не понимаю. Я когда я увидела этот жест впервые, он меня так впечатлил, что втихаря долго тренировалась. Попутно научилась ушами шевелить, а бровь поднимать, да чтоб только одну, так и не наловчилась.
– А выходит, если кого дочка, то твой тренинг ни к чему?
– Вот интересный ответ дам. Специфика отношений абсолютно другая. Но тренинг нужен! Потому что иногда Бог и сыновей-то не посылает именно поэтому: «Загубишь!»
– Всё равно мне как-то дико это слышать. Ну как это может быть плохо, что любви к сыну слишком много!
– А легко.
Практика «Сладкая жизнь»
Представьте себе, что вы приехали на пустынный остров, где только один отель. Нет кафе и ресторанов, нет магазинов. Даже рынка нету.
И вот вы утром спускаетесь в ресторан отеля «Сладкая жизнь» и читаете меню.
Понедельник. Шоколад, ананасовый компот, абрикосовое варенье.
Вторник. Мармелад, зефир, сахарный сироп.
Среда. Печенье курабье, сливочный торт, малиновый пудинг.
Четверг. Ликёр, мороженое, повидло.
Пятница. Вишнёвый пирог, конфеты, карамельное суфле.
Суббота. Сахарные пончики, ванильный хворост, шоколадный торт.
Воскресенье. Клубничный пай, медовый пряник, миндальное печенье.
Вы на который день на надувном матрасе погребёте на материк? Во вторник? Или уже к обеду в понедельник?
А если по каким-то причинам вам не под силу удрать, много ли у вас через год будет счастья? Здоровья? Уважения к повару?
– Ну и ну, – хором сказали Григорий и Люсьена.
– Убеждает. – Люсьена даже конфету назад положила. – А ведь это только про еду.
– Да, это только про еду. Мать – больше, чем состав рациона.
Сила матери – куда огромнее, чем у столовского меню.
Воскресенье, 25 октября 1998 года.
Григорий, со звездою в руке, самым опасным образом балансировал у ёлки, красовавшейся у садовой беседки. Схватиться за неё в случае чего практически невозможно, саженец в питомнике так и назывался: ель голубая колючая. Она удивительно вкусно пахнет, и этот запах ощущается за добрых полметра. Но при этом реально жутко колючая – не иголки, а прямо шипы какие-то. Если в неё грянуться – расцарапает хуже дикой кошки, и придерживаться за неё получается только в рукавице. В руке у мужа был здоровенный ангел, которого он пытался приладить на макушку. Голубая красотка была увешана золотыми шарами, причём особенно густо – внизу, куда смогли дотянуться наши младшие дочери. Первоклашки наслаждались неожиданной возможностью. Не каждой девочке выпадает наряжать ёлку за 100 дней до Нового года.
– Чего это они? – спросила я у Люсьены Карловны, запирая дверь за клиенткой.
– Григорий Богданович сказал, мы не формалисты, какой интерес радоваться только в декабре, когда можно начать и сегодня. Девчонки были счастливы, – хмыкнула та, разглядывая в окно эдакую красоту.
– Ну давай тогда поддержим. Что у нас такого-растакого вкусного есть, чтобы уж радоваться так радоваться?
– Достану из кладовки персиковый компот, девчонки будут от счастья на голове стоять, – решила Люсьена.
– Ладно, а я сейчас торт смастерю. Хочешь на спор, на время? 4 минуты на торт!
– Спорить не буду, – взяла она кухонный таймер, недавно обзавелись мы такой штукой, механическая луковица, забавная и практичная, – а время засеку!
Торт за 4 минуты
Я достала из кладовки готовые коржи для торта – дивно удобная диковинка, появившаяся в магазинах. Достала из холодильника поллитровую упаковку 33 %-х сливок, вылила в чашу миксера, всыпала 100 г сахарной пудры, плеснула клубничного варенья для запаха и включила кнопку. Пока сливки взбивались в тугую пену, один корж уложила на тортницу, два накромсала на кубички, потом аккуратненько перемешала кусочки с большей частью взбитых сливок, уложила поверх коржа-основы, выскребла остатки сладкой пены, размазав поверх горы ровным слоем, и под треск таймера объявила:
– Готово!
– Во, правильно я спорить не стала. Знаю я твои штучки. Беззаконная ты спорщица – если предлагаешь пари, значит, стопроцентно уверена в результате. Я хихикнула – беззаконной спорщицей меня ещё никто не квалифицировал – и гордо прошествовала с подносом в беседку. Люсьена следовала за мной с кружками, компотом и ящичком чайных пакетиков. Малявки встретили неожиданный праздник восторженными воплями.
В мансарде, откуда, как обычно, доносились бесконечно повторяемые пассажи, резко воцарилась тишина – ох, какое счастье, что мы успели купить ей хороший инструмент, вполне такую приличную скрипку, теперь мы не смогли бы этого сделать. Я до сих пор не могу привыкнуть, что сын у нас уродился художником, а старшая дочь скрипачкой, ещё младшеклассницей ставшей лауреатом десятка международных конкурсов; мы-то с Гришей люди вполне земных профессий… Марианна вывесилась из окна – и оценила обстановку, возопив:
– Эээ, так нечестно, у вас торт, а меня не зовёте! – и мигом скатилась в беседку, прихватив несколько шалей из прихожей. На улице ощутимо холодало. Григорий набросал в топку барбекюшницы охапку дров и развёл огонь:
– Теплее будет.
Поделиться книгой: