Презентация ящика Пандоры

– Еще раз примите мои извинения, – улыбнулась дама, – непременно накажем сотрудника, а больного изолируем. Животному оказали необходимую помощь?

– Надеюсь, что да, – кивнула я. – Как вернуться к Айболитам?

– Лена, проводи, – велела начальница.

Маленькая худенькая девушка сказала:

– Прошу вас, следуйте за мной, нам в обратную сторону.

Я попрощалась с Инессой и пошла по коридору.

– Сейчас налево, – предупредительно сказала Елена. – Простите, вы ведь Степанида Козлова? Я видела вас по нашему телевидению, вы рассказывали об открытии магазина «Бак». Хорошая косметика, но не на мой кошелек. Как себя чувствует Наташа, кассирша из бутика? Хотя вы, наверное, не в курсе, у вас сотрудников много.

Я остановилась, посмотрела на бейджик, который висел на груди медсестры, увидела, что она Елена Зайцева, и поддержала разговор:

– Вы правы, в магазине работает большой коллектив, но мы с Наташей оказались свидетелями ограбления, это выделило девушку из общей массы. Она ваша подруга?

Лена сгорбилась.

– Ната дружила с Валерием Зиновьевым, моим женихом.

– Вы собирались замуж за сына Юрия Петровича? – удивилась я.

Медсестра грустно повторила:

– Собиралась замуж?! Нет! Я понимала, что свадьбе не бывать, пока мы живем в Фурске. Я мечтала стать женой Валеры. Очень беспокоюсь за Наташу, пыталась навестить ее, да меня не пустили! Сытина без сознания, таких больных только родственникам навещать разрешено. В Интернете есть сайт «Честный ворчун». Кто его ведет, понятия не имею, но он всегда знает то, что другим неведомо. Иногда прочитаешь очередное сообщение, думаешь: «Ну, точно пурга, соврал по полной!» А через пару денечков становится ясно: то, что казалось враньем, правда! «Ворчун» сегодня написал: «Наталью полицейские не толкали. Мужчины, которые явились, чтобы ее арестовать, не живут и не служат в Фурске».

– Откуда же они взялись? – удивилась я. – Зачем такой спектакль разыгрывать?

– Чтобы убить Наташу, – пояснила Лена, – и им это удалось!

– Сытина жива, – напомнила я.

Медсестра внимательно посмотрела на меня.

– Похоже, Инесса Гавриловна не поняла, кто вы, приняла за обычную клиентку. В противном случае кому-нибудь другому велела бы вас в ветеринарку провожать, могла своего зама позвать. Можете мне помочь? Я вам поэтому сразу правду про нас с Валерой сообщила. Мне больше не к кому обратиться.

– Что вы хотите? – поинтересовалась я.

– Увезите меня отсюда! Прямо сейчас! В Москву. Мне грозит опасность! – зашептала Лена. – Сначала убили ее! Потом решили убрать Нату. Кто следующая? Я! Кто все знает? Я! Кто рассказать может? Я! Мы скрывали с Валерой нашу любовь! Я живу в желтом доме. Это дно! Нищая невестка Зинаиде Федоровне не нужна! Поэтому Валера изображал любовь к Нате. Для прикрытия.

– Какое отношение мать мэра имеет к Валерию? – спросила я. – Ей все равно, с кем парень сыграет свадьбу. Сын Юрия Петровича Зиновьева и покойной Ирины для Ковригиной никто!

– Вы ничего не знаете, – зашептала Елена, – вообще! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, увезите меня, поселите в Москве. Я боюсь за свою жизнь! Нам нельзя тут долго стоять. Кто-нибудь пойдет, настучит, что Зайцева с клиенткой языками чешут. Инесса узнает, с кем я болтала… Умоляю! Спасите!

Я поежилась. С кем поведешься, от того и наберешься. Зайцева служит в центре, куда приходят нездоровые психически люди. А общаясь каждый день с ними, сама стала неадекватно воспринимать окружающий мир.

Лена толкнула дверь, схватила меня за руку и втащила в туалет.

Глава 19

– Извините, меня в ветеринарной клинике ждут друзья, – сказала я.

– Просто выслушайте меня! – взмолилась Елена. – Я осталась совсем одна! И вдруг она! Я не сразу ее узнала! Понимаете?

– Нет, – твердо ответила я.

– Я никогда не прошу денег, – всхлипнула Лена.

Я уставилась на медсестру. Так. Беседа начинает скатываться в сторону финансов. Обычно за фразой «никогда не прошу денег» следует бодрое продолжение: «но сегодня вынуждена стоять с протянутой рукой, дайте миллион на двадцать лет без процентов, честное слово, спустя этот срок я все верну».

– И сейчас не стану, – произнесла девушка, – хотя не знаю, где жить, готова спать в подъезде…

Я тяжело вздохнула:

– Елена, простите, мне пора.

– Помогите! Хотите, на колени встану?

– Прекратите, пожалуйста.

– Нет, сейчас на колени встану, – с визгливо-истерическими нотами в голосе повторила Лена.

Я собрала в кулак всю силу воли.

– Елена, в туалете очень плохо пахнет, я не выношу такие ароматы. На колени опускаться не стоит, мне это совсем не нравится. Из Фурска в ближайшие дни я никуда не собираюсь двигаться, у меня тут работа.

– Я согласна уехать ночью, не надо днем, – заголосила девушка, – даже лучше в темное время суток! Помогите! Или я на колени встану! Могу жить у вас, по хозяйству помогать. Приютите меня, не пожалеете! Или я на колени встану! Вы должны мне помочь! Обязаны! Или на колени встану! Я же не прошу мне трешку купить, хоть вы и можете это легко осуществить, у вашего мужа денег несчитано. Но я интеллигентный человек, только прошу пожить у вас! Или на колени встану!

Мое терпение закончилось.

– Если вам очень хочется вставать коленями на загаженный пол, то я не могу запретить вам это сделать. До свидания.

Елена бухнулась на пол и стукнулась лбом о кафель.

Я быстро выбежала из сортира, помчалась по коридору, увидела дверь с плакатом «Приходи сюда лечиться и ворона, и лисица, оздоровиться всем поможет аппарат “Старица”», толкнула ее и выдохнула с облегчением. Я нахожусь в холле ветклиники, в кресле сидит Несси, рядом на диване лежит Магда.

– Ну наконец-то, – обрадовалась Агнесса Эдуардовна. – Куда ты подевалась?

– Беседовала со странными людьми, – ответила я, – поехали в отель, я испытываю непреодолимое желание принять душ. Что с Магдой? Зубы вынули?

– А их в желудке нет, – радостно сообщила Несси.

Я пришла в недоумение.

– Куда коронки подевались?

Несси округлила глаза.

– Понятия не имею! Может, лежат на асфальте до сих пор! Вероятно, Магдюша их выплюнула! Леонид уехал жутко злой! Сказал: «В вашей тупой рекламе теперь даже за миллион долларов не снимусь».

– Отлично, – обрадовалась я, – зря только день потеряли. Но нет худа без добра. Избавилась я от кандидата на «Оскара», и Зинаида Федоровна не обидится, ее сыночек сам от работы отказался! Давайте поедим?

– Оно неплохо, – согласилась Несси, – но сначала заедем в отель. Базиль не отвечает, я вся извелась.

– Когда с ним что-то плохое случается, парень мигом принимается телефон вам обрывать, – напомнила я, – и мне заодно.

– Ты недоступна, я раз десять тебе набирала, включался автоответчик, – пожаловалась соседка.

Я вынула трубку.

– Странно. Ни одного вызова. Ох!

– Забыла заплатить по счетам, и связь отключили? – предположила Агнесса Эдуардовна. – Со мной это случается.

– Взяла не ту трубку, – вздохнула я, – эта рабочая. Личный сотовый остался в машине.

– Растяпа, – укорила меня Несси.

– Поехали в гостиницу, – согласилась я, – помоюсь, вы успокоитесь, увидев, что Базиль мирно смотрит телик, и мы пойдем обедать, вернее, ужинать. День сегодня получился бестолковый.

Мы пошли на парковку.

– По-моему, прекрасный денек! – воскликнула Несси. – Магда здорова, она участвовала в съемках.

– Завтра придется все переделывать, – предупредила я, устраиваясь за рулем.

– Владимир сказал, что сделает все красиво, – возразила Агнесса Эдуардовна, – он поработает как монтер! Не поняла, что режиссер имел в виду, но он заверил: «Магда получится супер!»

Я молча повернула на главную дорогу. Если режиссеру удастся смонтировать из отснятой сегодня белиберды хоть что-то приличное, я громко и прилюдно назову хама гением. Но из того, что недавно запечатлела камера, невозможно скроить удобоваримый продукт.

– Степашка, мы проехали мимо отеля, – закричала Несси.

Я вмиг забыла про работу и нажала на педаль тормоза.

– Хорошо, что я внимательная, – похвалила себя Несси, вылезая из автомобиля, – могли до Москвы домчаться. Пошли, Магдюша!

Я поднялась в свой номер, быстро разделась, включила душ, и тут раздался стук в дверь.

Если с самого утра день идет кувырком, то не стоит злиться, восклицать: «За что мне это?» Лучше подумать: рано или поздно наступят следующие сутки, они точно окажутся лучше предыдущих, неприятности не длятся вечно.

Я открыла дверь и увидела Несси, по щекам которой текли слезы, у меня вырвался вопрос:

– Что случилось? Магда?

– Базиль, – всхлипнула соседка, – он… умер.

Прямо в халате и босиком я кинулась в соседний номер, влетела в комнату, которую занимал парень, ринулась к кровати, наклонилась над ней и лишь тогда смогла выдохнуть.

– Несси!!!

– Ужас, – пролепетала та.

– Труп храпит! – сказала я. – Значит, он жив, мертвецы не издают звуков. Неужели вы не слышите рулады?

– Слышу, – эхом отозвалась Захарьина, – но он не просыпается.

Я потрясла Базиля.

– М-м-м, – простонал тот, – отстань же!

– С ним все в порядке, – воскликнула я, – наверное, ночь напролет в Интернете сидел.

– Мальчик никогда дольше чем до полудня не отдыхает, – возразила Несси, – и он лег рано. Вернулся в номер с тарелкой, съел пирожное… и минут через десять улегся. Из своей спальни я слышала его похрапывание.

– Пирожное? – повторила я. – Где он его взял?

– Сказал, его на рецепшен администратор угостила, – пояснила Захарьина.

– Интересно, – пробормотала я, – сейчас приду.

– Ты куда? – спросила соседка.

– Скоро вернусь, – пообещала я и поспешила на первый этаж.

Спросила у девушки, которая сидела за стойкой:

– Роза сегодня работает?

Дежурная посмотрела на часы.

– Она должна меня через полчаса сменить. У нас график: две ночи подряд сидим, сутки отдыхаем, три дня днем пашем, потом пара выходных.

– Можете попросить Розу подойти? – перебила я болтунью.

– Вон она! – обрадовалась администратор и показала на стеклянную дверь, которая вела на улицу. – Видите? Во дворе курит!

Глава 20

Я быстро вышла из отеля. При виде меня служащая живо бросила окурок в кусты и начала оправдываться:

– Это ненастоящий табак, просто сухая смесь, лечебная, там ромашка, одуванчик, мне ее Анна Сергеевна дала от усталости.

– Роза, где вы взяли пирожное, которое вчера мне принесли? – остановила я ее.

– На рецепшен, – с самым честным видом соврала красавица.

– Вчера, когда я предположила, что дорогой десерт отправлен госпожой Захарьиной, вы возражать не стали, – заметила я.