Презентация ящика Пандоры

Всяких мелочей оказалось много, в конце концов я наткнулась на небольшую записную книжку, на обложке которой было отверстие, куда вставили фотографию.

– Кто это? – воскликнула я, глядя на снимок.

– Бедная, потерявшая память женщина, – вздохнул профессор, – живет в пансионе. Я всегда завожу на больного личный дневник с его снимком.

Константин Петрович сел в кресло.

– Забыл, что хотел вам рассказать.

– Как ее зовут? – спросила я.

– Несчастную, сведения о работе с которой я записываю в ежедневник? – уточнил профессор. – Так и не удалось установить. У нас есть отделение, где содержатся люди, с которыми не справляются родственники. Агрессивные. Или те, кто постоянно хочет покончить с собой. Они живут в небольших домиках, двухкомнатных, под постоянным наблюдением медсестер. Эту даму к нам поместили по программе «Помощь Германа». Сей фонд заботится о психиатрических больных, личность которых не установлена.

– Такое бывает? – удивилась я.

– Ангел мой, – вздохнул Константин Петрович, – на свете все случается. Жизнь намного богаче фантазии человека. Такой сюжетец завернет, что сам Жюль Верн поразится. Вот, например, Люсенька.

Дедушка улыбнулся.

– Это я ей имя дал. Фонд «Помощь Германа» нашел эту даму на вокзале. Бедняжка сидела там на скамейке. Документов нет. На вопрос: «Как вас зовут?» последовал ответ: «Мики-Тики». Возраст определили на глаз. Примет никаких, ни шрамов, ни татуировок, ни приметных родинок. Некоторые люди крайне негативно высказываются о тех, кто любит на теле рисунки делать, а я, наоборот, всегда говорю: «Сделайте красивую картинку. Сойдете с ума, потеряетесь, вас быстро найдут». Но у Люсеньки…

Константин Петрович улыбнулся.

– Почему я так назвал бедняжку? Очень она на мою покойную Людмилу Митрофановну похожа. Ну прямо сестра родная. Только моложе. М-да. На чем я остановился? Ах, да! Примет нет. Сумка отсутствует. Одежда массового пошива, такой в магазинах полно. Зубы… Не поверите! Один к одному, ни пломб, ни сколов, без дефектов. Редкий случай. Здоровье проверили: полное отсутствие заболеваний. Туберкулез, ВИЧ, венерические болезни, гепатит – ничего не найдено. Кардиология идеальная. Стопроцентно здорова! Но! Ничего о себе не помнит: паспортные данные, адрес, родственники. Ни малейших сведений сообщить не могла, говорила: «Мики-Тики! Живет в лесу белка Куки». Чистая, аккуратная, не изможденная. Я думал, ее искать станут, фото в Интернете родня вывесит. Нет. Тишина. Так ничего и не узнали. И что интересно, если вы с Люсенькой поговорите, она вам в первые минуты покажется обычной женщиной. Люся может поддержать разговор, любит сериалы, запоминает текст, который произносят актеры, может процитировать какую-нибудь шутку из фильма.

– Например, про розы, которыми жених осыпал невесту в первую брачную ночь, – предположила я.

– А они через много лет в носки превратились. Откуда вы знаете? – поразился психиатр.

– Ваша Люся пропала? – осведомилась я.

– Откуда вы знаете? – повторил Константин Петрович.

– У нее был браслет? – не утихала я.

– Украшение?

– Да. Дешевое, с зелеными камнями.

– Откуда вы знаете? – стандартно поинтересовался профессор. – Марк, волонтер, который бедняжку сюда привез, рассказал, что, когда ее на вокзале забрали и повели к машине, чтобы сопроводить в приют временного содержания, женщина увидела в витрине какого-то ларька «золото с бриллиантами», встала как вкопанная и заплакала. У Марка прямо сердце сжалось, он понял, что несчастная рыдает, глядя на это, с позволения сказать, украшение, и купил ей его. Люсенька с браслетом не расставалась, спала с ним, душ принимала.

– Как же она убежать умудрилась? – поразилась я. – Наверное, за такими больными присматривают.

Улыбка стекла с лица профессора.

– Люсенька не буйная, она тихая, приветливая, послушная. Никаких проблем от нее не было. Телевизор смотрела, гулять ходила по парку.

– Одна? – уточнила я.

– Отделение постоянного проживания находится на строго охраняемой территории, – начал оправдываться психиатр, – войти-выйти можно только с помощью магнитной карты. Личной сиделки при опекаемой не было. Да она ей и не нужна была. Женщина прекрасно обедала-ужинала, в санузел сама ходила. Еду, конечно, ей приносили, витамины давали, несколько раз в день медсестра к ней заглядывала, но она прекрасно без помощи обходилась. Вы знаете, где Люсенька?

Я пробормотала:

– Стопроцентной уверенности нет. Наверное, вы сообщили в полицию об исчезновении пациентки?

Профессор смутился.

– Ангел мой, поймите меня правильно. Я врач, занимаюсь Люсенькой как психиатр. Встречаемся мы не каждый день, занятость у меня большая…

Дверь в кабинет распахнулась, послышался голос:

– Константин Петрович, можно вас на одну секундочку?

– Прошу прощения, – улыбнулся профессор, встал, приблизился к створке, наполовину высунулся в коридор и начал очень тихо с кем-то беседовать. На столе у него тем временем замигал телефон, который владелец поставил в беззвучный режим. Дорогой айфон последней модели лежал так, что я видела аватарку. Это оказалась фотография Ильи Ковригина.

– Извините великодушно, – произнес психиатр, вновь усаживаясь в кресло, – ни дня без приключений. Меня ждут в приемном покое. Душенька, я понятия не имею, сообщили ли в органы о побеге Люсеньки. Равным образом не в курсе, кто и с каким усердием ее разыскивает. Дорогая, судя по тому, что вы не спешите сказать мне, где сейчас Люсенька…

Телефон на столе снова замигал. Константин Петрович вздохнул.

– Дьявольское изобретение! Говорят, от него рак мозга развивается, поэтому я всегда держу его не вплотную к голове. Алло! Да.

– Это я, – донеслось из мобильного.

Похоже, у старика проблемы со слухом, поэтому он врубил громкость на всю мощность, да еще не прижал сотовый к уху.

– Слушаю вас, ангел мой.

– Вы не один?

– Простите, понимаю ваше состояние. Если сможете, приходите на прием.

– Кто-то есть в кабинете?

– Конечно, душа моя, я задержусь. В двадцать ноль-ноль вас устроит?

– Ладно. Где?

Константин Петрович протяжно вздохнул.

– Вы забыли, где находится мой кабинет?

Последние слова он выделил голосом.

– Кафе «Аризона», вип-купе, – сообразил мэр.

– Конечно, ангел мой, не волнуйтесь, мы просто изменим дозу лекарства, – по-прежнему ласково сказал профессор, отсоединился и взглянул на меня. – Простите, ангел мой. У хорошего человека проблемы со здоровьем. Судя по тому, что вы упорно не называете место, где находится Люсенька, случилось что-то плохое?

Я молча кивнула.

– Она умерла? – тихо спросил профессор.

– Слышали об ограблении нового магазина «Бак»?

– Да, конечно, – произнес врач, – в Фурске подобное не часто происходит.

– Могу ошибаться, но похоже, что убитая в перестрелке посетительница и есть ваша Люсенька, – еле слышно сказала я.

Глава 18

Покинув кабинет профессора, я пошла на выход и была остановлена парнем в зеленой пижаме врача.

– Знаю, кто вы, – забыв поздороваться, сказал он, – Степанида Козлова. Вообще-то я обижен!

– Мы встречались? – удивилась я.

– Личной аудиенции я не удостоился, – с обидой заявил юноша, – всегда отвергаете меня на стадии фото. Собирался к вам сегодня в бутик приехать и поинтересоваться, чем я не подошел?

– Вы участвовали в каком-то конкурсе, который проводила фирма «Бак», – догадалась я, – к сожалению, в любом соревновании всегда есть проигравшие.

– Я постоянно отправляю снимки в жюри «Народная модель», а вы меня отвергаете! По какой причине? – сердито осведомился незнакомец.

– Клиника не место для обсуждения подобных вопросов, – ответила я, – мы можем помешать больным.

– Пошли в парк, – не сдавался парень, – на что угодно спорю, вы имени моего не помните!

– Нет, – ответила я.

– Вот вы какая! Небось не смотрели мои фото!

– На конкурсы приходит масса снимков, – объяснила я, пятясь к выходу, – невозможно держать в памяти каждый.

– Почему я не подошел? Отвечайте!

Я остановилась.

– Я не намерена продолжать разговор в подобном тоне. Прощайте.

Парень схватил меня за руку.

– Нет уж! Говорите! Чем я нехорош?

Я попыталась высвободиться, потерпела неудачу и испугалась. Как назло, в коридоре никого нет, а незнакомец, похоже, агрессивен. Одет он как медик, но вдруг я ошиблась? Вероятно, зеленые пижамы тут носят пациенты.

– Назовите свое имя, пожалуйста, – попросила я.

– Не помните его?

– Увы, нет.

– Витюша!

– Виктор, на…

– Только Витюша! – перебил меня неудачливый конкурсант. – Виктор по-деревенски звучит.

– В каком конкурсе вы участвовали?

– Пожалуйста, обращайтесь ко мне по имени.

– Виктор!

– Это грубо.

Вот тут у меня лопнуло терпение.

– Или вы называете конкурс, в котором не победили, или прощайте!

– Показ осенне-зимней коллекции «Бак», он будет в августе. Сейчас июль. Есть время меня моделью взять!

– Ясно, – вздохнула я, – ваш типаж точно не подходит.

– Почему? Полюбуйтесь, я хорош, как греческий бог!

– Среди обитателей Олимпа не все были красавцами. Гефест, например, хромал, – возразила я, – а модель подбирается под тематику. Осень-зима проходит в фирме «Бак» под девизом «Яркие краски серых дней». Почему вас не взяли? Уж простите, отвечу, как есть. Вы же хотите знать правду. У вас лишний вес, «пивной» живот, рост не дотягивает до нужных метра девяноста, короткие ноги, верхняя часть тела непропорционально длинная, при ходьбе вы косолапите. Рыжий цвет волос, белесые брови, ресницы, лицо асимметричное, крупный нос и маленький рот. Нам нужен другой тип. Брутальный. Это относительно внешности. Теперь вопрос по портфолио. Где вы работали ранее, в каких показах принимали участие?

– Нигде! – гордо заявил Виктор.

– «Бак» не подписывает договоры с начинающими моделями, – пояснила я, – исключение составляют лишь те, кто учился в нашей школе. Вы невнимательно читали условия конкурса.

– Я красавец! Почему вы не желаете называть меня по имени? – оскалился Виктор.

И тут, на мою радость, в коридоре показались сразу несколько человек в белых халатах, в центре шагала крупная дама.

– Можно вас на минуточку, – позвала я, – возникла небольшая проблема!

Я сразу узнала женщину. Это ее я видела на парковке во дворе дома Ковригиных. Тогда дама не ответила на мое вежливое «здравствуйте», и я решила, что у нее проблемы со слухом. Однако сейчас стало понятно, что незнакомка хорошо слышит!

– Что случилось? – спросила женщина, приближаясь. – Я Инесса Гавриловна Фиркина, владелица клиники.

Виктор выпустил мою руку и кинулся к двери.

– Ваш сотрудник напал на меня, – пожаловалась я, потирая запястье, – похоже, он плохо владеет собой, приказывал обращаться к нему «Витюша», требовал, чтобы я взяла его на работу, врач мечтает стать моделью. Или он пациент?

Дама повернулась к сопровождающим.

– Немедленно разберитесь, если этот фрукт сотрудник, увольте его. Если он болен, отправьте его под надзор. Приношу вам свои извинения. Лечитесь у нас?

– Не имею проблем по части психиатрии, привела в ветеринарную лечебницу собаку, – пояснила я.