Презентация ящика Пандоры

Брат мэра поджал губы и пробурчал:

– Адрес скажи.

– Конаковская, один, – живо произнес режиссер.

– Это психушка, – опешил Леонид.

– И что? – грозно спросил Владимир. – Для начала там не все сумасшедшие, есть алкоголики, наркоманы, самоубийцы. А левое крыло лучшая в России лечебница для зверей занимает. Шагаем в машину. Отвезу вас. Скидку получите. Я для них съемку делал. Меня там обожают!

Режиссер пошел на парковку, я поспешила за ним. Вот никогда не надо судить о человеке, мало зная его. Постановщик казался противным заносчивым хамом, а он, оказывается, любит животных и сейчас с радостью готов помочь Магде.

– Волнуюсь ужасно, – прошептала за спиной Несси.

– Не надо, – воскликнула я, – все будет хорошо.

– Думаешь?

– Стопроцентно, – оптимистично произнесла я, открывая свою машину и усаживаясь за руль.

– Почему тогда телефон не берет?

Я вздрогнула, похоже, Агнесса крайне испугана и заговаривается.

– Магда сидит с нами, можете ей все лично сказать. И у рыжебородой магеры нет сотового.

– Я про Базиля говорю, – уточнила Несси, устраиваясь на переднем сиденье, – он не отвечает.

– Занят, значит, – хмыкнула я, стараясь не упустить из виду седан Владимира.

– Чем?

Хороший вопрос.

– Смотрит телевизор.

– Думаешь?

– Или сидит в туалете, ест в ресторане, гуляет по магазину, – перечислила я любимые занятия парня, – и забыл мобильный в номере.

– Может, он заболел? – вздохнула Агнесса Эдуардовна. – Обычно он уже в такое время дня денег просит на его карточку бросить, покушать хочет или чего купить.

– Аппетита у него нет, а шмотки в провинции ему не понравились, – развеселилась я.

– Аппетита нет! – повторила Агнесса. – Ой-ой, он мог вирус подцепить.

Я молча ехала за белым «Мерседесом».

Сейчас очень распространены инфекции СУБНШ и РНЖ. Если больной справил тридцатилетие, то страшные недуги практически неизлечимы. Как расшифровать эти аббревиатуры? «Сижу У Бабушки На Шее» и «Работать Не Желаю». Но не рассказывать же о заразе Агнессе!

Вызывающе дорогая машина Владимира остановилась у длинного желтого здания. Я припарковалась за ней, высадила Магду и Несси. Наша теплая компания вошла в клинику. Первое, что я увидела, был большой плакат: «От артрита и колита, коклюша и гастрита, от холеры и проказы вас мы всех избавим разом. Ветеринарная клиника «Семьдесят семь бегемотов» работает всегда и для всех». Рядом висело еще одно объявление: «Дай кишечным паразитам по голове замечательным «Какаритом». Одна таблетка и трындец. Без глистов чихуахуа молодец!»

– Чем могу помочь? – приветливо осведомилась девушка на рецепшен.

– Собака проглотила зубы, – заявила Несси.

Администратор, похоже, привыкла к посетителям со странностями, она улыбнулась:

– Ответьте, пожалуйста, на пару вопросов. Имя?

– Несси, – представилась моя соседка.

– Возраст?

– Сорок два года, – смело соврала Агнесса, потом честно добавила: – И немного месяцев, примерно, э… ну… триста и еще чуточек!

– Порода? – по-прежнему с улыбкой пробубнила дежурная.

– Человек разумный, – объявила Несси.

Девица положила ручку.

– Извините, кто съел свои зубы? Вы или собака?

– Клыки мои, – уточнил Леонид.

Девушка поправила бейджик.

– Ваши?

– Ага, – кивнул главный герой ролика.

– Собака Несси подошла к вам и отняла челюсть? – попыталась разобраться в ситуации администратор.

Агнесса Эдуардовна постучала кулаком по своей груди:

– Несси – это я.

– Поняла, – обрадовалась дежурная, – вы выдрали зубы у мужчины.

– Леня, – представился младший брат мэра, – я не женат. Являюсь артистом, писателем, композитором, музыкантом, художником и журналистом.

Я посмотрела на бейджик, который украшал блузку красавицы.

– Катя, сейчас все объясню. Леонид ел бутерброд и оставил в нем свои зубы. Чтобы поставить их на место, он положил хлеб с сыром…

– И челюстью, – добавил родственник мэра.

– И челюстью, – повторила я, – в карман пиджака.

– Внутренний, – подсказала Агнесса.

– Верно, – кивнула я, – когда пожарные машины начали поливать Леонида из брандспойта, Несси спустили с поводка…

– Магду, Степа, – поправила Захарьина.

– Простите, оговорилась, – засмеялась я, – конечно, от веревки отцепили рыжебородую пятнистую магеру. Она ринулась вперед, Леня испугался…

– Нет! Ни на минуту, – приосанился младший Ковригин. – Это ложь!

Я решила не спорить и дудеть в свою дуду.

– Главный герой ролика упал, а Несси, то есть Магда, проглотила его зубы.

– Бутерброд! – уточнила Агнесса. – С сыром и трюфелями.

– Санкционка! – щелкнул языком Владимир.

– Любите французский сыр? – вкрадчиво поинтересовался Леонид.

– Да! – обрадовался Владимир.

– Я не у тебя спрашивал, – вмиг разозлился толстяк, – у красавицы. У Катюши!

Девушка кивнула.

– Приглашаю вас вечером на свидание, принесу целую голову, – пообещал Леня.

– Свою, безмозглую, – объявил Владимир. – Катерина, не соглашайтесь. Он вас угостит, а оттуда…

– Хватит пургу гнать, – возмутился Леонид, – немедленно верните зубы!

– Чьи? – жалобно спросила Катя.

– Мои! – гаркнул наш кандидат на «Оскара». – Положите их сюда!

Леонид постучал ладонью по рецепшен, стоящая на доске коробка с ручками упала.

– Хотите получить свои зубы? – дрожащим голосом осведомилась дежурная.

– Да! – в едином порыве громко ответила наша компания.

– Отнимите их у Несси, то есть у Магды, – разъяснила я, – верните Леониду. Если только челюсть не сломалась.

– Поняла, – кивнула Катя, – прошу вас, присаживайтесь. Секундочку, я врача позову.

– Ну наконец-то, – выдохнула Несси, – экая ныне молодежь несообразительная. Мы другими росли. Бабушка еще даже не подумала, чего она хочет, а я уже мышь ловлю в чулане!

– Андрей Николаевич, тут люди, – заговорила в трубку Катя, – они хотят забрать зубы у собаки и вставить их мужчине. Нет! Их много. Клыки не псовые, они человеческие, потому что их съели. Пожарные из шланга всех облили, собака у них челюсть сожрала. Плиз, идите скорей!

– А-а-а! Она их жрет! – закричала Несси, бросаясь к рецепшен. – Магда! Фу!

Катя быстро села под стойку. Агнесса Эдуардовна начала выдирать у псины из пасти шариковые ручки, которые Магда нашла на полу.

Глава 17

– Главное, не волнуйтесь, – попросил милый старичок, – мы настроены вам помочь.

– Плакат на стене не подходит для ветеринарной клиники, – заметила я, – «Если вы сошли с ума, не кидайтесь из окна, к вам приедут доктора с лучшими уколами, станете здоровыми». У вас тут поэт работает.

– Да, – кивнул врач, – мотивирующую агитацию пишет сама Инесса Гавриловна Фиркина, владелица санатория.

Дверь кабинета распахнулась, вошла полная дама.

– Константин Петрович, – заорала она, – все нормально. Они не наши клиенты. В ветеринарку приехали. Собака вставную челюсть у Леонида Ковригина съела.

– О господи, Елена Михайловна, зачем так кричать? – вздрогнул старичок.

– Так вы ничего не слышите, глухой, как холодильник, – протрубила женщина и ушла.

Константин Петрович укоризненно покачал головой.

– На ухо туг невропатолог Семен Михайлович, а я нет. Вечно Елена всех путает. Рад, что недоразумение выяснилось. Вы мне сразу показались адекватной, оценили, кхм, по достоинству вирши госпожи Фиркиной!

– Ветеринарная клиника тоже ей принадлежит? – предположила я.

– Верно, – согласился старичок. – Инесса Гавриловна имеет много дипломов, она всегда побеждает в ежегодном поэтическом конкурсе, который проводится в нашем санатории среди клиентов и персонала.

Я захихикала.

– Вы, ангел мой, кем Леониду приходитесь? – осторожно спросил профессор. – Он в нашем околотке личность известная, вип-персона.

– Слава богу, никем, – ляпнула я, – мне его для съемок навязали, я живу и работаю в Москве.

– Раз вы не близкие друзья, давайте-ка чайком побалуемся, – обрадовался старичок. – Каким ветром такую прелестницу в Фурск угораздило занести? Ох! Я вас не задерживаю? Может, хотите посидеть в приемной у ветеринара, пока собакой занимаются?

– Лучше у вас, – сказала я и поведала ему про рекламу, бутерброд и Магду.

– Давно так не смеялся, – признался Константин Петрович, вытирая глаза платком, – подчас совершенно здоровый человек попадает в такую переделку, что любой психиатр сочтет его неадекватным. Сейчас вам покажу забавную штуку!

Константин Петрович подошел к секретеру и попытался выдвинуть ящик, но тот не поддавался.

– Я привез сей предмет мебели в свой кабинет, когда дачу продал, – сообщил дедок, дергая за ручку, – сбыл дом с рук, ухаживать за ним хлопотно, да и не люблю я в земле копаться. Жена моя скончалась, вот она слыла огородницей великой. А у меня даже крапива засохла. Секретер оставил как память о матушке. В квартиру не поставишь, там сплошь книжные полки, поместил здесь. Да что же ты не слушаешься!

Константин Петрович со всей силой дернул ящик, тот вдруг резко выскочил из пазов и упал на пол.

– Ах ты! Ерундятина стряслась! Пингвин я неуклюжий, – рассердился на себя профессор и стал кряхтя нагибаться.

– Я помогу вам, – воскликнула я и кинулась собирать то, что рассыпалось по полу.